Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мухтар Назарбаев. Мгновения жизни. 27-я глава. 4-я закл. часть.


­
­Роман. Мгновения жизни.

Глава 27. Алма-Ата.

4-я часть. Заключительная.


     Время шло и уже заметно чувствовалось более внимательное, и даже заботливое отношение командования полка к личному составу группы майора Городкова. Капитана Муратбаева командир полка всё чаще стал приглашать на заседание командования по вопросам укрепления в подразделениях полка воинской дисциплины и на заслушивания отдельных командиров и политработников рот и самостоятельных взводов. На основе всего этого росли и авторитеты Городкова и его заместителя. С командиром полка Иваном Иосифовичем у Муратбаева стали складываться в некотором роде, можно сказать, дружеские отношения. Мурат уже знал членов семьи подполковника Балицкого. И они: жена командира и его дочь, в свою очередь тоже познакомились с Муратом и Мирой.

       Старший лейтенант Олег Дмитриев ещё в конце прошедшего года получил звание капитана.

      Муратбаев стал подумывать, как прекратить отмечание дней рождений офицеров и прапорщиков группы и других праздников в гаражах. Походные застолья уже более чем вполне выполнили свою задачу. Теперь надо было аккуратно свернуть эти мероприятия. И вот наступало очередное празднование именинника офицера группы. Все с утра привычно и бойко стали собирать деньги на вечернее гаражное мероприятие. Когда собранные деньги были переданы начальнику для поздравления именинника и тот, поздравляя виновника торжества, передал конверт офицеру, капитан Муратбаев высказался по-своему:
     - Хороший день сегодня! Поздравляю именинника! Но, хватить, прекратите эти пьянки в гаражах! Офицеры лучшего подразделения батальона и полка, лучшие офицеры – и по гаражам пьют водку. Не стыдно?! В общем, хватит гаражных посиделок! Не солидно!

        Все молча и изумлённо смотрели на замполита. Капитан Коваленко первым нарушил изумлённое молчание:
        - Не поняли! Так вы же сами начали это. А мы только поддержали вас в этом. А теперь что, мы виноваты?

        Майор Городков, потупив голову взглядом в стол, промолчал. А Муратбаев продолжил:
       - Нет, не в том плане, чтобы вовсе прекратить. Мы продолжим эту хорошую традицию собираться вместе. Но теперь, давайте собираться семьями. Давайте с сегодняшнего дня будем собираться у именинника дома с жёнами. И конверт будем готовить чуть больший, чем обычно, с расчётом наших жён. А то, как-то не солидно пить в гаражах. Думаю, что мы все уже выросли из гаражных рамок. Да и наши жёны, дети косятся на нас, когда мы после гаражных дел приходим домой не трезвые. Пусть и наши половинки участвуют в торжествах и тоже поздравят именинника. А то ведь многие наши дамы не знают, с кем мы служим и с кем пьём в гаражах. Давайте это делать за домашними столами с жёнами. Давайте дружить семьями и домами.

        Теперь на лицах офицеров появились улыбки и одобрительные возгласы. Майор приободрился и подхватил идею заместителя:
       - Вот это правильно! А то ходим к гаражам украдкой и стараемся украдкой быстренько добраться домой, чтобы лишние глаза не видели нас. Я лично двумя руками за то, чтобы отныне собираться по нашим поводам в домашних условиях, в уюте, в тепле при нормальном освещении. А то в гаражах, то света нет, то холодно. Да и жён пора собирать вместе, пусть познакомятся ближе друг с дружками. Ну, как сегодняшний наш именинник, готов сегодня пригласить нас с жёнами к себе домой? А конверт мы сейчас же пополним таким же объёмом за наши «половинки». Ну, что скажешь, именинник?

         - Думаю, что успеем с женой подготовиться к встрече. Да и дочь поможет.
       
        - А можно, я предложу следующее, - Мурат поднял руку, а затем, не дожидаясь разрешения, продолжил, - Предлагаю этот день рождения отложить на субботний вечер. И вообще, давайте будем собираться не в день события, а в ближайшую субботу после даты рождения именинника. И можно успеть подготовиться, и жёны подготовятся, а то и чья та жена по соседству поможет жене именинника в приготовлениях к празднованию события. Как, идёт такое предложение?

         Все без исключения поддержали такой новый порядок.

         А ещё с того дня командование группы перестало в рабочие дни освобождать именинников от служебных дел и занятий.

       С тех пор, после знакомства офицеров группы с семьями других офицеров и прапорщиков, в группе майора Городкова дела в службе и дисциплине продолжали улучшаться. Теперь и командование батальона и полка знало, благодаря женскому «радио», о традиции группы Городкова собираться на праздники семьями. Это более чем одобрительно поддерживалось мнениями командования. О группе Городкова и Муратбаева всё больше и больше стали говорить на разных уровнях руководства. Стали поступать рапорта от офицеров и прапорщиков полка из других подразделении с просьбами о возможности их переводов в группу майора Городкова.

      Капитан Олег Дмитриев получил четыре единицы колёсной техники и полный штат личного состава тропосферной станции. Теперь он стал полнокровным и полноправным начальником на уровне своих коллег по группе.

      Ещё в первых месяцах 1981 года командир радиорелейного батальона убыл к новому месту службы – в город Орёл на преподавательскую должность в высшее училище связи КГБ СССР. На освободившуюся должность командира батальона прибыл майор Токарев Алексей Владимирович. Это был по всем параметрам офицер среднего телосложения и роста. Новому командиру батальона было сорок лет. Густая копна активно вьющихся чёрных волос и смуглое лицо подозрительно подсказывало, что в роду майора Токарева могла быть замешана цыганская кровь. Походка и стойка Алексея Владимировича были далеки от офицерской выправки. Ходил он тяжело, будто старался вес всего своего тела переносить на опорную ногу при каждом шаге. Да ещё при ходьбе он слегка сутулился. Да и форменную фуражку тот носил по-разному: то слегка сдвинет её на затылок и в правую сторону кучерявой головы, то слишком лихо сдвинет на ту же правую столону головы и только в строю и в других случаях фуражка сидела на его голове так, как положено. В первые дни службы на новой должности на лице майора Токарева постоянно присутствовала напряжённость и черты недовольства. Между собой и своими заместителями Алексей Владимирович построил ширмы субординации сравнимые с высокой и непролазной каменной стеной. Однако не очень долго продержалась такая стена. Видимо, служба, заставлявшая решать общие задачи совместно со своими заместителями, значительно уменьшила высоту стен субординации.

     Учитывая бесспорно большие успехи группы вышестоящее командование в качестве поощрения, направляло майора Городкова для прохождения им дальнейшей службы за границу – в Германию. Из-за отсутствия у Валерия Артёмовича высшего образования он направлялся на равнозначную должность. На его кителе красовался овальный нагрудный знак «ВУ», что означало «Военное училище», которое никак не приравнивалось к уровню высшего образования. А иначе майор Городков мог бы получить и повышение по должности. Но и служба в Группе Советских войск в Германии тоже считалось более чем хорошим поощрением. До отъезда к новому месту службы Городков имел запас по времени от трёх месяцев до полугода. Действительно, так долго оформлялись, согласовывались, утверждались необходимые по офицеру документы для его службы за границей родины. Муратбаеву эти процедуры были хорошо знакомы по Уссурийскому опыту. Это когда его и Миру оформляли для службы за границей. Надо было полагать, что командование продумывало кандидата на должность, которую должен будет освободить майор Городков. Претендентов хватало на майорскую должность. Больше шансов имели капитаны командовавшие ротами. В самой группе ни один из капитанов не пожелал занять место майора Городкова и получить чин старшего офицера. Но однажды самый молодой по стажу ношения капитанских погон Олег Дмитриев попросился к Муратбаеву на индивидуальную беседу. Олег в этот раз проявлял к замполиту подчёркнутую вежливость и официальную субординацию. Убедившись, что в кабинете нет других лиц, Дмитриев осторожно приступил излагать суть своего вопроса:
      - Товарищ капитан, вы ведь знаете, как хорошо я отношусь к вам. Вы всегда защищали меня от неуместных шуток со стороны начальников станции. Я, по сей день, благодарен вам за это. И впредь я не изменю к вам открытого честного отношения.

     Мурату пришлось остановить летящие от подчинённого россыпи благодарности:
    - Олег, подожди! Ты скажи мне, чего ты хотел. Да ещё твоё сегодняшнее предупреждение о конфиденциальности беседы. Говори напрямую.

    - Да я и так волнуюсь, и не хотел бы, чтобы другие узнали бы о нашем разговоре. Так вот, я продолжу. Вы имеете хорошие отношения с командиром полка, вас уважает командование батальона. Должность начальника группы скоро освободится. Никто из наших капитанов не желает командовать группой. А я желаю! Помогите мне стать начальником группы. Я твёрдо обещаю, что если я стану начальником, то я во всём буду следовать вашим указаниям и рекомендациям. Ну, буду так же, как и Городков слушаться вас во всём. Я буду работать активнее и больше Валерия Артёмовича. Вы сами с первых дней убедитесь в этом. Помогите мне, поддержите меня.

    - Я всё понял. Неожиданно. Ну, твоя просьба совершенно неожиданная для меня. Мне и в голову не приходило, что именно ты попросишься на эту должность. Я вообще-то склонял занять майорскую должность Юру Скользкова. Но он отказался.

    - Вот видите, никто из наших капитанов не хочет командовать группой. А если придёт чужой офицер… А меня то вы знаете, я не подведу. Зачем чтобы пришёл в группу чужой и стал бы командовать вами. И неизвестно, как сложатся у вас отношения с новым начальником. А я-то наш, точнее – ваш подчинённый. Буду майором, так я, всё так же, но не официально останусь вашим подчинённым.

     - Ладно, Олег, я подумаю о твоей просьбе. А сейчас можешь идти. И не беспокойся, наш разговор до определенного времени останется в секрете.

      - А до какого определённого времени?

      - Я знаю до какого. Этого пока что достаточно для тебя. Свободен!

    Этот разговор с капитаном Дмитриевым заставил Мурата плотно задуматься о возможном новом приемнике Городкова. А ведь Олег Дмитриев во многом прав. Неизвестно кого назначат на должность начальника группы. И согласится ли новый начальник с заведёнными в коллективе порядками и традициями? А может он внесёт свои правила и новые традиции, которые не в полной мере могут вписаться в отрегулированный механизм взаимоотношении в подразделении. А здесь офицер, который вырос на глазах других офицеров группы и к тому же горит желанием служить, не ломая устоявшихся устоев группы. Да и решать служебные и другие вопросы с Дмитриевым, наверное, всё же будет проще, чем каждый раз «бодаться» с новым начальником. Тот, ещё не знакомый и ещё не известный начальник – чужой, а этот свой, известный, знакомый, угадываемый. В итоге мысленных рассуждений, выводы Муратбаева о новом начальнике группы легли в пользу Дмитриева с большим перевесом. Теперь надо будет это обсудить с Городковым и убедить его принять мнение, сложившееся в пользу капитана Дмитриева, а затем с этим выйти на командира полка. Возможно, придётся действовать в разрез с уставом и идти, минуя командование батальона, так как майор Токарев, скорее всего не согласится с кандидатурой Дмитриева. Характер и привычки командира батально уже были известны офицерам батальона. Если это не решение Токарева или не его мнение, то предложенное никак не будет одобрено им.

     Городков не сразу согласился с кандидатурой Дмитриева. Да и все положительные доводы замполита не сразу убедили начальника группы. Майор высказал своё мнение:
       - Комиссар, у Олега не хватает авторитета в группе, да и в батальоне. Его и комбат не поддержит. Таранник, тот вообще будет против него. Он может не потянуть должность. Желание одно, а вот практика – другое.

     - Всё так и не согласиться с тобой не могу. Однако Артёмыч, ну, вот ты сам, я видел, тоже не тянул, а вот потом вытянул, да ещё как вытянул. Это тебе как?

      - Так это же ты расшевелил здесь всё и всех. Это мы с тобой вместе вытянули.

      - Так я ведь остаюсь. Это ты уезжаешь. А я то, остаюсь и буду с Дмитриевым работать, как с тобой работали.

      - Ну, тебе виднее. Тебе здесь служить. Делай, как знаешь. Ну, а я конечно с тобой, поддержу твоё решение и у комбата и на командовании полка, если конечно, спросят моё мнение.

        - Обязательно спросят!

       Муратбаев подбирал удобный случай для разговора с командиром полка по вопросу будущего назначения нового начальника группы.

    И вот такой случай представился. Как раз в то утро капитан Муратбаев исполнял обязанности дежурного по полку. В полку никаких нарушений не произошло, всё шло по распорядку дня. Обычно подполковник Балицкий приходил в полк раньше своих заместителей. И в это утро командир прибыл в полк рано и в хорошем настроении. Муратбаев скомандовал полку «Смирно!» и доложил командиру о ходе службы и состоянии дел. Обычно Балицкии, прежде чем войти в штаб, выкуривал в штабной курилке папиросу. И в этот раз, не изменяя своей привычке, он направился в северную сторону территории штаба, где располагалась крытая беседка, служившая оборудованным местом для курения. Мурат сопровождал подполковника. После дежурных фраз командира типа «Как дела в группе?», «Как дела дома?», Мурат заговорил о возможной кандидатуре на должность нового начальника группы. Он привёл командиру все свои доводы, не забыв и о том, что капитан Дмитриев вырос на традициях полка и группы и что именно он способен продолжать дело Городкова и выполнять указание командира о содержании группы в разряде образцово-показательного подразделения. Иван Иосифович внимательно выслушал Муратбаева, а затем спросил и предложил:
       - Все твои аргументы в пользу Дмитриева понятны и правильны. Но в группе нужен вожак, который смог бы работать не только на уровне Городкова, но может и лучше. Слушай, а я вот уже думал о твоей кандидатуре. А почему бы тебе самому не возглавить группу. Я ведь знаю, что до тебя на протяжении нескольких лет у Городкова ничего хорошего не складывалось. А вот прибыл ты в группу и всё пошло хорошо. Говорят Городкова, до твоего прибытия в группу, никто не видел улыбающимся. А теперь он прямо сияет. Тебя в группе знают и признают как начальника. Вот как раз ты наилучшим образом сможешь продолжить и улучшить традиции группы и полка. Ну, вот кому, как ни тебе, держать в группе заданный темп и настрой личного состава. Так что, давай готовься принять группу.

       - Иван Иосифович, да мне уже сами офицеры группы предлагали возглавить группу. Даже Городков уговаривал меня об этом. Но я не хочу и не могу. Меня, в общем-то, в батальоне считают хорошим политработником. Хочу таким и остаться.

      Балицкий улыбаясь, дав договорить капитану, сказал:
      - Не только в батальоне, в полку такое мнение о тебе. Это заслуженное тобой положение. А почему не можешь стать начальником группы?

     - Я и сам думаю, что я хороший политработник и хочу таким остаться. А вот если я стану начальником группы, то я стану, в самом лучшем случае, посредственным командиром. Потому что я не связист, я не знаю технику связи. Ну, какой я вожак в техническом подразделении? Никакой! Так что я не потяну эту должность. Я предлагал эту должность нашему инженеру капитану Кречетникову. Он тоже, как и я является заместителем начальника группы. Он наотрез отказался. Рассматривал кандидатуру начальника станции капитана Скользкова – он тоже ни как не желает командовать группой.

      - Мне докладывали, что Кречетников чистый технарь. Тихий, не активный. Он, конечно не способен повести за собой подразделение. И про Скользкова наслышан, как о требовательном и грамотном офицере. Конечно, можно рассмотреть и его кандидатуру. Но какой толк из этого, если он сам не хочет командовать группой. А насчёт Дмитриева я подумаю. Все твои аргументы в его пользу и мне понятны и приемлемы для моего решения. Да и тебя неволить никак не могу. Если ты сам не настроен на майорскую должность, то тут ничего не поделаешь. В общем, у нас есть ещё время и достаточное время, я подумаю. Еще, какие вопросы имеешь?

       - Никак нет, товарищ подполковник! Спасибо, что выслушали! Разрешите идти?

      - Тебе спасибо за то, что имеешь свои соображения и что смотришь вперёд. Ну, мы же с тобой однокашники по пограничному училищу, коллега. Иди Мурат, неси службу.

      Теперь и для командира батальона майора Токарева у Мурата были веские оправдания по поводу обсуждения с командиром полка кандидатуры Дмитриева на должность начальника группы. А что, спросит об этом с недовольством Токарев, мол, как посмел обсуждать этот вопрос с вышестоящим командиром, минуя комбата, а Мурат ответить, что когда дежурил по полку и докладывал командиру о ходе своего дежурства, вот, тогда сам Балицкий задал вопрос о моём личном мнении по поводу предстоящей вакантной должности в группе. Обязан был доложить командиру без утайки своё мнение и соображения. Обязан был! Вот так!

       Закончился зимний период обучения личного состава. Были подведены итоги в подразделениях, в батальонах и в самом полку. По итогам боевой и политической подготовки группа майора Городкова набрала балы по всем показателям выше установленных действующими директивами для подтверждения звания отличного подразделения. А по состоянию воинской дисциплины в группе не были ни одного нарушения. Да и взысканий личный состав группы не имел, одни только поощрения. И солдаты с сержантами, и офицеры с прапорщиками в группе получили за период обучения множество дисциплинарных поощрений.

     Приближались майские праздники. В один из первых чисел мая 1981 года во второй половине дня капитана Муратбаева вызвали к командиру полка. Направляясь в штаб полка на вызов подполковника Балицкого, Мурата переполняло какое-то внутреннее радостное чувство. Он пытался догадаться о причине вызова, но это не получалось. Однозначно чувствовалось, что вызов нёс в себе что-то положительное. Да и как же иначе, ведь дела в группе идут наилучшим образом.

      В кабинете командира полка находились его заместители и капитан - начальник квартирно-эксплуатационной службы части. Муратбаев доложил о своём прибытии по вызову. На лицах присутствующих царило добродушие и откровенные улыбки. Командир полка без предисловий объявил Муратбаеву:
    - Капитан Муратбаев, сегодняшним решением жилищной комиссии полка, вам, за высокие показатели подразделения и образцовую дисциплину группы, предоставляется вне очереди однокомнатная квартира за номером 44 по улице Спасская, в доме номер 61. Мы все надеемся, что вы рады такому решению комиссии.

       Ком радости подкатил прямо к горлу и в некотором роде перекрыл путь к голосовому выходу. Но Мурат сам чувствовал, что на его лице радость с лихвой перекрывало чувство изумления. Он не сразу смог ответить. Но и само сияние лица широкой улыбкой говорило само за себя.

        Командир тоже улыбался. Он спросил Муратбаева:
        - Ну, что молчишь, что скажешь?!

      - Товарищ подполковник, большое спасибо! Я переполнен чувством радости, спасибо! А как на это посмотрят другие бесквартирные? Я ведь в очереди на квартиру последний.

        Начальник политического отдела полка стал пояснять Мурату:
     - Видишь ли, мы руководствуемся Московским постановлением нашего командования, в котором сказано, что необходимо всяческий поощрять офицеров, добившихся высоких результатов в службе. В числе поощрении упоминается и внеочередное предоставление служебного жилья передовым офицерам. Что мы сегодня и выполнили указание вышестоящего командования. Так что это не просто наша прихоть. Вам предоставляется отдельная однокомнатная квартира, которая тремя днями назад освободилась по причине убытия офицера и его семьи в длительную командировку для прохождения службы за границей. Квартира бронированная и остаётся за прежним хозяином. Однако на период его отсутствия вы можете проживать в его квартире. Но в очереди на постоянное жильё вы так и остаётесь в той же очереди офицеров и прапорщиков полка, нуждающихся в жилье. Понятно?

        - Спасибо! Мне всё понятно. А на какое время мне предоставлена квартира?

        Для ответа на этот вопрос взял слово начальник штаба полка:
      - На ваш вопрос никто в точности ответить не сможет. Всё будет зависеть от поведения и службы за границей хозяина квартиры. Если у него всё будет хорошо, то этот срок продлится на пять лет. Ну, а если он чего-либо натворит, то его вместе с его семьёй отправят назад, сюда. И вы будете вынуждены освободить его квартиру по его требованию. Но может случиться так, что он добьётся выезда из-за границы в другой город Советского Союза. Вот тогда мы будем переоформлять квартиру на вас Муратбаев и, тогда именно вы станете новым хозяином предоставленной вам квартиры. Вот так! Понятно?

        - Так точно, понятно! Спасибо вам!

        Командир подвёл черту:
      - Ну, вот и всё! Начальнику КЭС, протокол заседания жилищной комиссии дооформить и завтра принести в готовом виде для подписей членами комиссии и мне на утверждение. После ознакомьте с протоколом строевую службу. А сейчас Муратбаев можете быть свободным и можете прямо завтра переезжать в названную квартиру. Да, начальник КЭС, не забудьте передать ключи от квартиры. Муратбаев свободен!

      Мурат покинул кабинет командира и в коридоре стал дожидаться начальника КЭС для получения ключей от 44-й квартиры. Получалось, что ему предоставили служебную квартиру ровно через девять месяцев от дня начала службы в Алма-Ате.

       Минут через пять от командира вышел и начальник КЭС, который позвал Мурата за собой:
     - Ну, пойдём ко мне на третьи этаж за ключами от квартиры. Помнишь, ты тогда насчитал 80-ть лет ожидания жилья? А вот видишь, не прошло и года, а ты уже получил квартиру. Вот так бывает!

      - Спасибо вам Ильич (так все по отчеству называли начальника КЭС)! Верно, я тогда насчитал 83 года ожидания квартиры.

    - Ну, может, я не заслуживаю твоего спасибо. Я ведь был на комиссии против тебя. Квартиры должны предоставляться семейным. А ты семью не имеешь! Потому я был против тебя.

      Мурат немного опешил и стал по этому поводу пояснять Ильичу:
      - Так я же в рапорте указал состав семьи. Я же имею жену!

      - У тебя, Мурат, нет детей. А без детей – это не семья.

      - Как это не семья! В ЗАГСе нам с Мирой официальный представитель власти объявил, что мы семья. А ты говоришь не семья.

     - Не правильно! Вас там зарегистрировали, как брак, но не как семью. Да ладно! Решение на жилищной комиссии принято большинством голосов. Все были «За», кроме меня одного.

      Войдя в кабинет начальника КЭС Ильич высказал и другое:
    - Но ладно, ты, Мурат вообще-то заслужил квартиру. Группа гремит и блестит. Так что всё правильно и заслуженно. Держи ключи в двух экземплярах. А завтра зайдёшь ко мне распишешься в документах по квартире и за получение ключей.

      - И всё равно, Ильич, спасибо тебе! Обязательно буду завтра у тебя. А на субботу запланирую переезд. Теперь не могу дождаться конца рабочего дня, чтобы обрадовать жену.

      - Дождёшься, осталось то всего полчаса.

     - Это у тебя полчаса, а у меня ещё два с половиной часа. Я ведь никогда не ухожу с работы домой раньше солдатского ужина.

     - Ну, в такой-то день можно было бы и раньше уйти домой, - Ильич попрощался с Муратом, пожимая ему руку и ещё раз поздравляя его с решением жилищной комиссии полка.

      Муратбаев доложил начальнику группы, по какому делу его вызвали к командиру полка. Через полчаса остальные офицеры группы, узнав о важном событии для Муратбаевых, поздравляли Мурата с получением квартиры. А майор Городков убедил своего заместителя немедленно убыть домой с радостной вестью.

      Как только Мурат, сияющий радостной улыбкой, вошёл во двор дома, где он с женой снимал времянку, Мира, находившаяся там с хозяйкой территории, тоже радостно заулыбалась. Ирина, хозяйка дома и времянки, сходу определила:
      - Ну, Мурат, кажется, принёс какую-то хорошую весть.

      - Что случилось, - Мира, радостно улыбаясь Мурату, тихо спросила его.

      - Нам дали квартиру! Вот, что случилось сегодня!

      - Ура! – выкрикнула Мира и стала обнимать мужа.

   - Послезавтра, в субботу будем переезжать в квартиру 44 61-го дома, что на улице Спасская. Так что с сегодняшнего дня начнём упаковываться и готовиться к переезду.

    Ирина поздравила жильцов и немного огорчилась, что теряет хороших соседей по двору. С первых дней у Муратбаевых с хозяевами времянки Сашей и Ириной сложились хорошие дружеские взаимоотношения. Однако какими бы хорошими ни были отношения с соседями, а всё же, переехать в свою квартиру, хотя и временную – это не только желание, но и мечта каждой безквартирной семьи.

    61-й был трёхэтажным домом современной и последней постройки во всём городке. Дом имел конфигурацию буквы «Г». Её длинная сторона шла вдоль улицы Спасская, а короткая сторона, которая была в северной стороне дома и была ближе к воинской части, под прямым углом уходила вглубь двора. В этом же доме проживал с семьёй подполковник Балицкий и новый командир отдельного батальона майор Иванов. Однокомнатная квартира, предоставленная Муратбаевым во временное пользование, располагалась в середине дома на втором этаже. На каждой площадке этажа размещались по две квартиры. 44-я, хотя и однокомнатная, была достаточно просторной. Прихожая не имела большого пространства, но зато здесь был оборудован плановый встроенный шкаф с дверцами для верхней одежды. Зато кухня имела площадь в девять квадратных метров, что по тем временам считалась более чем просторной. Жилая комната была площадью в восемнадцать квадратных метров. Совмещённая ванная с туалетом представляла собой светлое и вполне просторное помещение. Лоджия была широкая и во всю ширину комнаты, которая выходила на Спасскую улицу. Жилище было хорошо ухоженное, и потому какой-либо ремонт не требовался. В общем, квартира по тем временам считалась комфортной и имела современную удобную планировку. Все помещения квартиры были светлыми, хорошо воспринимающими дневной свет.

      Соседом по площадке этажа подъезда дома оказался старший прапорщик Санин с двоими детьми и женой.

     Скромно и в тесноте отметили новоселье в составе командного персонала группы. А в другую субботу также отметили знакомство с семьей Саниных. Мурат и раньше по службе встречался с Саниным. Это был подтянутый, скромный, малословный и вежливый старший прапорщик. Санин был на пару лет старше Мурата. В последующем он служил на территории Афганистана, где получил серьёзное пулевое ранение. После лечения в госпитале он вернулся домой в Алма-Ату и уже здесь, не перенеся последствия ранения, умер. Его жена работала в системе железной дороги города, а их двое мальчиков ходили в школу и учились в младших классах. Школа находилась по соседству с их домом.

     Время шло своим мерным шагом. На должность начальника группы был назначен капитан Олег Дмитриев. Видимо, все плюсы за его кандидатуру перевесили его минусы и плюсы других кандидатов на командную майорскую должность. Городков, сдав дела и должность новому начальнику, который только вчера был его подчинённым, убыл для прохождения дальнейшей службы в Группу советских войск в Германии (ГСВГ), то есть в Германскую демократическую республику на равнозначную должность, то есть на должность начальника группы тропосферных станции.

      Капитан Дмитриев действительно с первых дней показал себя энергичным и волевым начальником. Как он и обещал, во всём советовался со своим бывшим начальником, а теперь заместителем, капитаном Муратбаевым. Другие капитаны, видя тесную связь начальника с заместителем и постоянную поддержку Дмитриева со стороны Муратбаева, восприняли назначение Олега, как должное и необходимое. А ещё этому способствовало то, что накануне назначения Дмитриева, капитан Муратбаев провёл с офицерами и прапорщиками закрытое совещание. На том совещании он настраивал начальников на правильное понимание предстоящего назначения и о том, что это не только желание самого Дмитриева, но и инициатива, и стопроцентная уверенность в успехе группы от такого назначения самого командира полка и замполита группы. Естественно, Муратбаев освободил Дмитриева от закрытого совещания. Офицеры и прапорщики в отношении нового назначения капитана Дмитриева, поверив дальновидности командира полка и мнению политического руководителя группы, восприняли своего вчерашнего коллегу своим новым начальником. Тем более, что Мурат напомнил капитанам, что каждый из них в своё время отказались принимать должность начальника группы. И с этим доводом и инженер группы, и начальники станции согласились с Муратбаевым. Мурат подытожил совещание офицеров группы:
     - Ну, так вот, учитывая всё это, что я здесь высказал и, учитывая ваше согласием с моими словами и вашими отказами командовать группой, я прошу всех в интересах боеготовности группы и сохранения уровня дисциплины все и я в том числе будем обязаны соблюдать субординацию касательно нового начальника группы. Тем более, что Олег вас всех высоко ценит и уважает, и даже больше, чем вы его. Прошу всё это учесть и поддержать решение командира полка о его назначении. Ну, а инициатива в этом исходила от меня. Я это не скрываю. Даже если я этого не скажу, вы всё равно рано или позже узнаете об этом. Поэтому лучше будет оставаться перед вами, как и раньше, честным и открытым. К тому же и сам Артёмыч был согласен с моим мнением по Дмитриеву. То есть о выдвижении его кандидатуры на должность. Но я это сделал лишь только после всех ваших отказов от должности.

      Группа капитана Дмитриева продолжала укреплять свои позиции в боевой и политической подготовке, а также и в укреплении воинской дисциплины.

      Вскоре засобирался убыть к новому месту службы начальник политического отдела полка. На его должность прибыл майор Рябинин Юрий Викторович. Это был офицер ростом ниже среднего, со средними данными физической подготовленности, с широким слегка вздёрнутым носом на круглом лице. Особенно и сразу бросались в глаза губы и глаза Юрия Викторовича. В его глазах всегда стояло какое-то напряжение, будто обладатель такого постоянного выражения глаз усиленно старался понять не только собеседника, но и самого себя. Конечно, но уже в последующих месяцах, офицеры замечали редкую улыбку на лице майора Рябинина.А что касается его губ, то они были как надутые. Губы Рябинина выражали зафиксированную обиженность взрослого мальчика. Если Рябинин мог глазами менять мимику строгости на весёлый лад, то губы у него всегда оставались обиженно надутыми. Уже в последующем стало известно о том, что Рябинин получил высшее образование на заочном обучении в педагогическом институте по профилю дошкольного образования. То есть он был специалистом по обучению и воспитанию детей дошкольного возраста. А до пединститута он окончил военное училище по программе среднего образования. То есть где-то дома он хранил овальный нагрудный знак с двумя крупными буквами ВУ. Но после успешного завершения заочного обучения в пединституте Рябинин носил на своём кителе ромбик синего цвета.

     Однажды во время солдатского ужина к Муратбаеву, который стоял невдалеке от входа в столовую, подошёл майор Рябинин и затеял с ним свой разговор:
     - Мурат, я уже успел ознакомиться с вашим личным делом. Кроме того о вас неплохо отзывался бывший мой предшественник, да и сам командир полка. Дела в группе идут отлично. Всё это меня радует. А ещё мне сказали, что вы находитесь на дружеской ноге с начальником политуправления войск Амриевым. И это меня радует. Мы с вами должны подружиться.

       Юрий Викторович ждал мнения Муратбаева на счёт сказанного. Да и сам Мурат не испытывал долгого ожидания начальника:
     - Приятно слышать слова услышанные от вас. Вот только на ноге Амриева, даже дружественно, я не стоял и не осмелюсь встать. А что касается дружеских отношений с вышестоящим начальником. Так это явление одностороннее. Я глубоко уважаю участников войны. И будь Амриев даже не начальником нашим, то я бы ни в коем случае не изменил бы отношения к нему, как к участнику войны и как к старшему по возрасту и званию.

      - Так я именно такое и имел в виду. Да, я вижу, мы с вами хорошо подружимся. И потому я бы хотел, чтобы вы были бы ближе ко мне. Я должен знать всё, что знаете вы об офицерах полка, солдатах. В будущем на основе доверительности наших отношении я бы смог вас поднять выше по должности. Но это надо заслужить откровенностью. Думаю, вы меня правильно поняли.

       - Конечно, понял! Я должен стать вашим стукачом. И тогда вы для меня откроете новые двери в службе.

     - Ну, зачем так грубо! Мы должны с вами делиться информацией. Вы мне, а я вам. Об этом, но в иной форме сказано и в воинских уставах и присяге. Например, я исполняю эти пункты устава и потому, как свою обязанность я докладываю обо всём своему начальнику – полковнику Амриеву.

     - Извините, Юрий Викторович, позади вас не высокие кусты. А хотите, сделаем так, будто этого разговора у нас с вами не было. Вы сейчас быстренько перелетите за кусты, пока никто не видит. И будто вы ко мне вообще не подходили.

       - Я не собираюсь никуда перелетать.

      - А я вам помогу. Один удар и вы там, за кустами.

      - Вы что, с ума сошли?!

     - Извините. Мне срочно надо в столовую, - Муратбаев, отдав начальнику воинскую честь, быстро устремился внутрь солдатской столовой.
В дальнейшем майор Рябинин ни разу не возвращался к разговору с Муратбаевым на тему доверительных информаций о личном составе полка. Да и не проявлял новый начальник каких-либо наказательных акции в адрес Мурата за его отказ в негласном сотрудничестве.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 25.11.2021г. Мухтар Назарбаев
Свидетельство о публикации: izba-2021-3201668

Рубрика произведения: Проза -> Роман
















1