Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мухтар Назарбаев. Мгновения жизни. 27-я глава. 1-я часть.


­Роман. Мгновения жизни.

Глава 27. Алма-Ата.

1-я часть.


     Отработав в Польше, а точнее в Северной группировке советских войск пять лет и три месяца, Муратбаев с женой вернулись в родную Алма-Ату.

     Прибытию молодых Муратбаевых из заграницы домой радовались все их родственники. И как же было хорошо, что впереди у Мурата был отпуск в тридцать суток. Но и эти счастливые дни отпуска пролетали как-то уж слишком быстро. Мурату и Мире было интересно посмотреть, где располагается в Алма-Ате отдельный полк правительственной связи. Тем более что уже на днях предстояло официальное прибытие старшего лейтенанта Муратбаева в назначенную воинскую часть КГБ СССР для представления начальникам и командирам. А пока что Мурату хотелось разведать место дислокации полка. Да и жене было интересно увидеть новое место службы мужа. Он с Мирой прибыл в давно знакомую ему военную комендатуру столичного гарнизона. Там Мурат выяснил адрес, как выразился дежурный офицер комендатуры, своеобразного полка. Полк располагался по улице Спасская. По поводу выясненного адреса полка Мурат заметил:
        - Улица Спасская! А название московское. Хоть я и алмаатинец, но мне такая улица не знакома. Мира, а ты слышала о такой улице?

     - Я тоже не знаю. Но Кремлёвская Спасская башня знаменита. Может такая улица в Алма-Ате, где-то в центре города и возможно, эта улица очень коротенькая и потому мы о ней ничего не знаем. Но слышала о Кремлёвской улице в Алма-Ате. Кажется, такая улица находится в северном направлении. Возможно, улица Спасская проходит где-то рядом с Кремлёвской.

       - Логично. Но ничего, сейчас на такси поедем туда, и узнаем, где находится эта улица.

      Возле ЦУМа Муратбаевы поймали такси и поехали в полк, который располагался по улице Спасской. Благо, таксист знал такой адрес. Такси по Коммунистической улице спустилось до Ташкентской, а там свернуло налево, а оттуда опять поехали вниз в северном направлении по улице Сейфуллина. Мурат полагал, что вот сейчас они подъедут на Спасскую улицу. Но таксист продолжал ехать и уже свернул на Белинскую улицу. Муратбаев решил убедиться в том, что таксист правильно едет:
         - Извините, а вы точно знаете, где находится улица Спасская? Мы не проехали её?

       Водитель уверенно ответил:
      - Конечно, знаю! Не беспокойтесь, я вас точно привезу туда и даже к самым воротам полка связи подъеду. Скоро приедем!
Чем дальше отъезжали от центра города, тем больше Мурат расстраивался. Но не стал показывать Мире своего неудовольствия из-за отдалённости воинской части от центра города. И только когда стали подъезжать к Капчагайскому мосту Мурат не сдержал своего негодования:

        - Это что, мы едем в Капчагай?!

        Водитель поспешил успокоить пассажира:
       - Да ну, какой там Капчагай! Мы уже, можно сказать, приехали.

         По лицу Миры тоже было видно, что она не меньше обеспокоена. А вслух она удивлялась:
        - Ничего себе, как далеко забрались, а мы ещё и не доехали!

       Почти на середине моста, на развёртке дорог свернули вправо и спустились на улицу Советская Конституция. Проехав ещё метров триста в восточном направлении, вновь свернули на север. Тут водитель обрадовал своих пассажиров:
    - Ну, вот она – улица Спасская. Эта ваша улица очень коротенькая. Здесь она упирается в Советскую Конституцию, а внизу она заканчивается отстойниками.

        - Какими отстойниками? - пожелал уточнить Мурат.

       - Ну, какими? обычными городскими канализационными отстойниками, - пояснил таксист.

       Миру такое соседство воинской части с канализационными отстойниками города более чем не обрадовало:
       - Отстойники? Ну, ничего себе здешняя природа!

     - Да вы девушка не волнуйтесь. Отстойники более чем в трёх километрах от вашей части, - по-своему успокоил Миру таксист. А затем высказал свои догадки:

       - Вы, наверное, оба не местные.

       - Как это не местные? Вообще-то мы с детства в Алма-Ате, - Мира незамедлительно отреагировала на предположение таксиста.

       - А раз местные, то, что же так плохо знаете свой город?

      - Мы очень даже хорошо знаем свой город, а вот в этих загородных местах города мы никогда не бывали. Мурат, а ты здесь когда-либо бывал?

         - Нет, и я здесь впервые в жизни. Просто не было надобности бывать в этих местах, - подтвердил Мурат.

      - Ну, вот и приехали! А вообще, этот район люди называют «Пятилеткой Турксиба» или «Нижней пятилеткой». Вас как, ждать, или мне можно уехать?

         Мурат, рассчитываясь с водителем, уверенно ответил ему:
        - Нет, нет, нас ждать не надо! Мы здесь будем долго.

         Водитель поинтересовался:
         - Вы, наверное, к знакомым сюда в часть приехали? Повидаться? Кто-то из ваших родственников или друзей служит здесь?

         Мурат не стал продолжать разговор с таксистом, а потому подтвердил его догадки, солгав:
        - Да, мой одноклассник на днях прибыл сюда служить. До свидания и спасибо вам!

      Предстала знакомая картина. Тёмно-зелёные, а точнее защитного цвета двухстворчатые металлические ворота с большими красными звёздами на каждой из створок. Такие ворота Мурат всегда называл майором. Ворота, как погоны на могучих плечах имели по одной большой звезде красного цвета, что соответствовало воинскому званию «майор». Мурат мысленно поздоровался: «Ну, здорово, майор! А я к вам». Ворота, само КПП, и уходящий от них по сторонам сплошной бетонный забор обозначили западную сторону периметра территории воинской части. Пройдя через входную дверь, Муратбаевы встретились с дежурным прапорщиком по КПП. Дежурный, не представляясь гражданским лицам, преградив им собой проход, спросил:
        - Граждане, разрешите узнать о цели вашего прибытия к нам?

      Мурат не успел изложить свои пояснения о цели их прибытия, так как в этот самый момент с противоположной стороны в распахнутую дверь КПП вошёл майор с покатыми плечами и с недовольным выражением лица. Дежурный прапорщик тут же доложил ему о ходе дежурства по пропускному пункту. Выслушав доклад, майор, обладавший громким басистым голосом, стал делать дежурному замечание:
      - Товарищ прапорщик, вы что, не знаете, что гражданские лица могут находиться на КПП только в выходные дни! Почему у вас здесь посторонние лица?!

        Дежурный стал оправдываться перед начальником:
       - Товарищ майор, они вот только что вошли сюда, а я как раз остановил их здесь и уже выпроваживал. Но не успел, вы зашли и я вот…

       - Граждане, прошу покинуть территорию воинской части! – майор не дал договорить дежурному. Бесспорно, требование начальника было адресовано Муратбаевым.

        Мурат поспешил дать свои пояснения:
       - Товарищ майор, дежурный ни в чём не виноват. Я не успел ему сообщить, кто я и зачем прибыл. Дело в том, что я – старший лейтенант Муратбаев, назначенный для прохождения дальнейшей службы в данную часть, то есть в войсковую часть номер 28682.

        Строгий майор и Мурату не дал договорить:
      - А что, разве новый старший лейтенант не знает, что в часть назначенный офицер должен прибыть в военной форме одежды, а не как разгильдяй, в гражданке.

       Крайняя неприветливость старшего по званию в малозначительной степени, но всё же, задели самолюбие Мурата. Да ещё высказанные майором слова при младшем по званию и жены никак не укладывалось в положение воинского устава внутренней службы об этике взаимоотношении военнослужащих. Однако Мурату ничего не оставалось, как продолжить свои пояснения:
     - Товарищ майор, ну дайте же мне возможность разъяснить цель нашего прибытия. Дело в том, что у меня ещё десять суток отпуска осталось. Я как положено в форме прибуду сюда через десять дней на представление. А сейчас мы приехали просто на разведку. То есть посмотреть, куда я должен буду приехать по окончанию отпуска. В тот день прибытия сюда у меня не будет времени рыскать по городу в розыске этого полка. Поэтому мы неспешно, сегодня узнали точный адрес полка и место его расположения. Я не собираюсь и не собирался проходить через КПП. И сейчас мы немедленно убудем отсюда, чтобы не раздражать вас своим присутствием.

      - Вот и прекрасно! А меня, кстати, ничего не может раздражать, кроме как разгильдяйство военнослужащих. А эта дамочка с вами тоже прибыла служить к нам?

       - Конечно, нет! Она моя жена. Просто поехала со мной тоже посмотреть, где мне придётся служить в будущем.

      - Надеюсь, вы старший лейтенант не будете брать свою жену сюда на службу, чтобы она просто смотрела, как служит её муж? – майор самодовольно расхохотался, смотря на Миру.

        Мира не замедлила со своим ответом:
       - Очень чувствуется ваша офицерская воспитанность, грозный начальничек.

     Чтобы завершить разговор, который набирал обороты, Мурат взял Миру под локоть и направился на выход. Вслед они слышали голос неугомонного майора:
       - Чудики, надо же, приехать в Алма-Ату на десять дней раньше, чтобы просто посмотреть место новой службы.

       Мира, вынося обиду на незнакомого майора, предложила Мурату:
       - Может ему сказать, что мы алмаатинцы и что приехали в город ещё три недели назад. А то ишь, чудики!

       - Оставим в покое майора. Ничего не надо ему говорить. Всё равно он не поймёт нас. Поехали домой.

      Ни какой транспорт в виде общественного автобуса или такси по Спасской не встречался Муратбаевым. Позже им стало известно, что по Спасской улице никакой общественный транспорт вообще не ездил и не ездит. Да и такси здесь было редким явлением. Мурат и Мира не спеша шли вверх по улице со столичным названием. Улица и тротуар покрытые асфальтом были пыльными. Как только закончился бетонный забор воинской части, в поперечном направлении от тротуара Спасской потянулся длинный ряд частных автомобильных гаражей. Затем вдоль того же тротуара вытянулся четырёхэтажный панельный дом. Не трудно было догадаться, что в этом доме проживали семьи офицеров и прапорщиков полка правительственной связи. За этим домом стоял другой трёхэтажный дом кирпичной постройки, но уже более современный. Возле домов и в их дворах было много больших деревьев. В основном тополя, но были и карагачи, и клёны, а также было немало и кустарниковых насаждений. У двух встретившихся женщин Мурат с Мирой выяснили, что общественный транспорт в виде автобусов здесь проходит только один маршрут по улице Советская Конституция и тот идёт только до железнодорожного вокзала, где конечная остановка 74-го автобусного маршрута. Данный автобус на Спасскую улицу не выезжал, он двигался по здешней центральной улице с названием Советская Конституция, а также он проезжал и по небольшим улочкам привокзальной северной части Нижней пятилетки. Сам город от Нижней пятилетки разграничивался несколькими рядами железной дорогой вытянутыми с Востока на Запад и самим вокзалом Алма-Ата – I. Город с Нижней пятилеткой соединялся воздушным виадуком. Здесь в Нижней пятилетке или как её ещё называли Пятилетка Турксиба, было ощутимо жарче, чем в самом городе. Да и сам Турксибский район больше напоминал своим видом не большой сельскийгород. Как выяснилось, по административному делению города Алма-Ата, район официально назывался Турксибским.

     Продолжая двигаться в пешем порядке в южном направлении, Мира и Мурат знакомились с районом будущего места службы. Расспрашивая у встречных лиц маршрут до железнодорожной станции, они не спеша прибыли к виадуку. Да и куда было им спешить. Отпускное положение позволяло им такую неспешную прогулку. Прошли по виадуку на южную сторону прямо к вокзалу. Вокзальная площадь кишела людьми. На той стороне, откуда пришли сейчас Муратбаевы, было почти безлюдно и тихо. Зато здесь у вокзала была совсем другая картина. Вот и создавалось впечатление, будто Пятилетка Турксиба и город Алматы совершенно разные населённые пункты. И будто их не виадук разделяет, а километры и разительные социально-бытовые условия жизни граждан здесь и там. От вокзальной площади отходили автобусы и троллейбусы разных маршрутов.

       И оставшиеся десять дней отпуска пролетели также быстро, как и другие дни. С раннего утра в назначенный день 13-го августа 1980 года старший лейтенант Муратбаев прибыл в полк. На высоком крыльце штаба полка Мурат столкнулся с тем самым грозным майором с покатыми плечами. Муратбаев, как полагается, остановился, пропуская вперёд старшего, отдал ему воинскую честь. Майор, молча, оглядел офицера, а затем спросил его:
        - Ну, что, новый старший лейтенант прибыл?
    - Старший лейтенант Муратбаев, прибыл в войсковую часть номер 28682 для прохождения дальнейшей действительной службы, - представился майору Мурат.

         Тот также, отдав воинскую честь, ответил:
        - Майор Шишков, заместитель начальника штаба полка! Представьтесь дежурному по полку, пусть он или его помощник сопроводят вас к командиру части.

       - Есть, товарищ майор! Разрешите идти?

       - Идите!

       В этот раз майор показался Мурату уже не таким строгим и грозным, как десять дней назад.

      В фойе штаба, как обычно во всех воинских частях, напротив главного входа был оборудован пост номер один. Часовой в парадной форме с автоматом на плече нёс караульную службу по охране главного объекта воинской части. Странным было только одно: на боевом посту было не одно, а два боевых знамени. Денежных сейфов на посту тоже было два. Муратбаев, как положено по уставу, отдал воинскую честь боевым знамёнам. Слева разместился «аквариум». Так обычно называли комнату дежурного по части. Фронтальная сторона дежурной комнаты была стеклянной, откуда дежурный и его помощник могли наблюдать тех, кто входил в штаб и выходил из него. Затем влево и вправо тянулся коридор. Штаб представлял собой трёх этажное здание кирпичной постройки. Высокий цоколь здания говорил о том, что внизу располагались полуподвальные помещения.

     Дежурный офицер по полку, ознакомившись с документами Муратбаева, пояснил, что кабинет командира части находится на втором этаже.

    Не спеша, рассматривая на дверях указательные таблички, Мурат подошёл к двери кабинета командира полка. Постучался и вошёл туда. За большим столом восседал широкоплечий полковник с круглым лицом. Аккуратно причёсанные пышные русые волосы, открытое лицо европейской принадлежности создавали впечатление спокойного и уверенного в себе офицера. Командиру было примерно лет пятьдесят. Давнее повреждение одного уха командира подсказывало, что он долгое время и видимо успешно, занимался спортивной борьбой. За длинным приставным столом сидел худощавый с густыми кудрями рыжих волос подполковник. Подполковник был примерно десятком лет моложе полковника. Муратбаев представился командиру, который выйдя из-за своего стола, поздоровался со старшим лейтенантом за руку. Его примеру последовал и подполковник. Полковник с мощным торсом быстро занял своё место. А подполковник оказался ростом гораздо выше среднего. Его рыжие кудри и заметно заострённый нос, форма, висевшая на его худощавом теле, плохо соответствовали старшему офицерскому чину. В общем, он не был похож на офицера. Оказалось, что это был начальник политического отдела отдельного полка правительственной связи. Главный политработник полка легко и без напряжения выдерживал на своём лице лёгкую улыбку. Как-то самой собой Мурат сходу мысленно назвал рыжего подполковника Буратиной.

         Подполковник, улыбаясь Муратбаеву, вскоре заключил:
        - Вот и хорошо, пойдёте в кабельный батальон, заместителем командира роты.

         Но командир поспешил поправить своего заместителя:
      - Нет, он пойдёт к майору Городкову, в группу, его заместителем. Да, да! Это обсуждению не подлежит. Так распорядился сам Амриев, лично.

         Подполковник тут же согласился:
        - А, ну если это Каратай Рахметович так велел, то конечно!

       Командир полка развернулся в своём кресле в сторону сейфа. Открыл его ключом и достал оттуда конверт. Протянул его Муратбаеву со словами:
      - А это вам лично. Вы должны, не срезая краёв конверта, сами аккуратно вскрыть его со стороны склейки, прочитать содержимый в нём текст, но не вслух, расписаться в прочтении, вновь заложить текст в тот же конверт, заклеить конверт и вернуть мне. А я при вашем присутствии опечатаю конверт, а вы после поставите на печати свою подпись или несколько подписей. Всё это будет специальной почтой отправлено обратно в Москву в наше главное управление.

        Подполковник поинтересовался:
        - А что это за письмо?

        Полковник коротко ответил:
        - Это касается только его. И даже мы не знаем, что в конверте. И не должны знать.

      Мурат аккуратно, как ему говорил командир, вскрыл конверт со стороны клапана и круглой печати, которая одновременно фиксировала конверт и его клапан склейки. В конверте лежал листок, сложенный вдвое. Развернул его. Текст на внутренней стороне листка был набран на печатной машинке и был исполнен очень бледными жёлтыми отпечатками букв. В тексте было изложено, что ему старшему лейтенанту Муратбаеву присвоен новый псевдоним «Немец», который будет действовать на территории союзного Казахстана. Дале шло предупреждение о том, что псевдоним носит секретный характер и что этот псевдоним должен знать только лично сам Муратбаев. Ниже было написано о том, что подтверждается ли то, что содержание прочитано лично Муратбаевым в условиях отсутствия при этом каких-либо других лиц. В подтверждение этого он должен был поставить свою подпись, звание, фамилию, дату прочтения с указанием времени прочтения, а именно часы и даже минуты.

      После молчаливого ознакомления с текстом записки, Муратбаев поставил свою подпись с указанием звания и фамилии, с фиксацией даты и времени прочтения текста. Вложил записку обратно в тот же конверт, заклеил клапан конверта клеем и вернул командиру полка. Тот проставил на заклеенном клапане конверта свою полковую печать и вернул обратно Мурату. Он поставил на печати с захватом клапана конверта свою подпись. Полковник положил конверт в сейф и запер его.

      С разрешения командира Муратбаев покинул его кабинет.

    Таким образом, старший лейтенант Муратбаев в августе 1980 года был назначен на капитанскую должность. Он стал заместителем начальника группы тропосферных станций по политической части. В полку такая группа в своём роде была единственной. Группой командовал майор Городков Валерий Артёмович. У начальника было два заместителя – капитаны по штату: заместитель по политической части и инженер группы. Кроме этого в группе по штату состояли: шесть других капитанов – начальников станции, девять прапорщиков и более шестидесяти солдат и сержантов. В группе были немногим более тридцати автомашин, двадцать четыре из которых были с большими прицепами и они приравнивались к автопоездам. Группа тропосферных станций по штату входила в состав радиорелейного батальона. А в самом полку было ещё два батальона: стационарный и кабельный. Были и другие вспомогательные подразделения, такие как автомобильный и хозяйственный взвода, полковой оркестр и некоторые другие вспомогательные самостоятельные подразделения.

      Территория воинской части, которая была образована в 1956 году, представляла собой правильный прямоугольник. Периметр обозначался сплошным бетонным забором, поверху которого несколькими рядами были натянуты колючая проволока. Оказалось, что на одной территории под общим периметром располагался кроме отдельного полка ещё и отдельный батальон правительственной связи. Потому то и было на первом посту у часового под охраной два боевых знамени: один полковой, а второй – отдельного батальона. На всей этой общей территории разместились шесть основных здании. Это – на западной стороне территории штаб полка вытянутый с севера на юг, где находился и кабинет командира отдельного батальона. Восточнее от штаба в таком же направлении стояла казарма кабельного батальона и вспомогательных самостоятельных взводов полка. Напротив названого строения стояла казарма других двух батальонов полка со своими самостоятельными входами. Южнее и параллельно от казармы кабельного батальона также вытянутая с севера на юг размешалось здание отдельного батальона, где были обустроены казарма и штаб этой воинской части. А ещё южнее стоял двухэтажный общий клуб полка и отдельного батальона. Между периметровым забором части и зданием отдельного батальона, кроме клуба, был оборудован открытый клуб, где в летний период крутили кинофильмы для личного составов воинских частей, а также проводили другие массовые мероприятия в форме бесед, лекции на открытом воздухе. Ниже клуба и далеко восточнее от КПП стояла общая одноэтажная столовая двух воинских частей. Как раз центральная дорога от ворот КПП смотрела на столовую. За казармами радиорелейного и стационарного батальонов был оборудован открытый спортивный городок. А в нижней части общей территории, то есть в северном направлении размещались автопарки полка и отдельного батальона. В автопарке был оборудован склад ГСМ, ангары для автомашин, автомастерские и база неприкосновенного запаса полка. Никакие естественные и искусственные ограждения никак не разделяли территории полка и отдельного батальона. Территории между двумя родственными воинскими частями были поделены условно.

     Радиорелейным батальоном командовал светловолосый высокого роста подполковник. Начальником штаба батальона на днях был назначен старший лейтенант Владимир Бахарев, который только что окончил Ленинградскую военную академию связи имени маршала Будённого. У Бахарева практики командования ни штабом, ни ротой не было. До выпуска из академии он занимал скромную должность начальника станции, приравненную к должности командира взвода. По воинскому званию прежняя его должность была на уровне старшего лейтенанта. Да и в подчинении у него в то время было три солдата и одна машина. А тут сразу батальон. Но Владимир не робел. Зато заместителем командира батальона по технической части был опытнейший майор Горшков. Замполитом в батальоне служил человек настроения майор Таранник Алексей Петрович.

     Группа тропосферных станций занимала весь второй этаж казармы батальона. Офицерский коллектив группы принял Муратбаева сдержанно и настороженно. Более дружелюбно и внимательно отнеслись к новому старшему лейтенанту офицеры командования батальона. Курирующий Мурата начальник – майор Таранник всё время улыбался, выказывая тем самым дружелюбие и внимание по отношению к прибывшему офицеру. Однако дежурная улыбка Таранника, как позже стало ясно, заступала на лицевое дежурство крайне редко. Алексей Петрович Таранник был человеком не высокого роста, до 170 сантиметров он немного не вытягивал, но зато был коренастым, и чувствовалась в нём скрытая физическая сила. Не густой волос на его округлой голове почему-то всегда был не причёсан. Приглядно майор Таранник выглядел, когда его не причёсанный волос скрывала фуражка или форменная офицерская шапка. Практика общения с ним показала, что майор, бывало, не сдерживал своей раздражённости и вспыльчивости. Кроме того, Таранник не редко высказывался, не подумав и, к тому же, высказывался спешно. Муратбаев, учитывая характер Алексея Петровича, в общении с ним старался всегда быть учтивым и вежливым. Уж так получилось, что Мурат с первых дней общения с Таранником почувствовал своё явное превосходство над начальником. Да и сам Алексей Петрович «спустил свои вожжи управления» в отношении Муратбаева. Этому способствовали сам характер поведения начальника и показная сдержанность и такая же показная снисходительность Мурата направленные в адрес Таранника на собраниях и совещаниях офицерского состава. И командир батальона подполковник, оказалось, тоже не заметно, а иногда и откровенно обходил своего заместителя по политической части и часто адресовал свои распоряжения Муратбаеву. Таранник не возражал этому, а наоборот, стал больше общаться с капитаном Муратбаевым, нежели с другими политработниками батальона, которые имели звания на ступень ниже Мурата. Многие понимали это по-своему: мол, капитан к майору по званию ближе, чем старшие лейтенанты. Возможно, ко всему этому, такое было и от того, что сам начальник политического отдела полка старался быть учтивым с капитаном Муратбаевым, так как сам полковник Амриев Каратай Рахметович – начальник политотдела войск в Среднеазиатском округе считал Муратбаева своим ставленником. Высокостоящий начальник помнил о том, как Мурат в день выпуска из пограничного училища просился служить не за границей СССР и не в какое-либо другое «тёпленькое» местечко, а в самые сложные условия. Но тогда, да и после Амриев не мог знать, что Мурат, выбирая глушь, то есть Уссурийск, пытался подальше спрятаться от командующего пограничными войсками генерал-лейтенанта Матросова Вадима Александровича. К тому же, полковник Амриев, прошедший в боях Великую Отечественную войну, значительно ценил в офицерах не карьеризм, а готовность служить, где потребуется, то есть – не там, где легко, а где труднее. Скорее по этой самой причине и, исходя из своих принципов службы, Амриев позвал Муратбаева служить в свой военный округ.

       Да-а, Таранник отличался от других политработников бывших начальников Муратбаева. Уссурийский майор Кузнецов был высокого роста и всегда носил аккуратную причёску и всегда аккуратно причёсанные волосы. Всегда отглаженная военная форма хорошо сидела на нём. Вот только в характере Кузнецова было много излишнего ехидства. При этом он всегда пытался как-то принизить младших: будь то офицер или солдат. Он запомнился Мурату сутулым, ухмыляющимся и привычно подтягивающим свой подбородок к груди с покачиванием головы в стороны, будто тем самым говорил: «Ну и глуп же ты, братец!».

     Рабочий день майор Кузнецов заканчивал совместным походом домой со своим товарищем заместителем начальника политического отдела полка майором Понамарёвым. По дороге домой друзья традиционно заходили в маленькую «забегаловку», где опрокидывали в желудки ожидавшие ужина, по стакану красного креплёного вина, а иногда и водки.

     Польский майор Чириков Василий Васильевич – человек открытый, радушный, с добродушной улыбкой. Вот ростом и комплекцией Чириков был схож с Таранником. Наверное, они имели одни и те же размеры костюмов и рубашек. Чириков был красивым светлолицым натуральным блондином с пышной, всегда аккуратно причёсанной густой шевелюрой. Голос у Василия Васильевича прямо таки азартно звенел. У Таранника голос был слабый, не торопливый и говорил он будто с обидой.

     Таранник пил спиртное украдкой в одиночку и обычно вечером в пятницу в своём сарайчике возле дома. Ему больше был по душе креплёный портвейн. Но иногда он с душой уходил в водку.

     Чириков употреблял спиртное только в компаниях и открыто, и не скрывая этого. Он одинаково относился как к водке, так и к коньяку и вину.

      Чириков вёл себя, будто впереди строя армейцев гордо нёс победное знамя и при этом открыто и радушно улыбался всем. А Кузнецов был похож на подпольщика, который выглядывал из-за угла и прятал за спиной свёрнутое знамя, будто не зная, когда его развернуть и вообще, стоит ли знамя разворачивать, и стоит ли ему самому выходить из-за укрытия. Таранник – это человек готовый подхватить знамя, так как своего то у него будто нет. А пока он знамя ни у кого не подхватил, то на всякий случай он держит в руке дубину и изредка показывает её всем, но сам-то он был будто не уверен когда дубиной взмахнуть, или же спрятать её до нужного момента.

     В последующем служба ещё раз столкнёт майора Муратбаева с майором Таранником. И в дальнейшем всё тот же майор Алексей Петрович попадёт в подчинение к подполковнику Муратбаеву.

     Старший лейтенант Владимир Бахарев – начальник штаба батальона, был на два года старше Муратбаева. Это был подвижный и энергичный офицер. Улыбчивый, с хорошим чувством юмора, с редкими веснушками на светлокожем лице и не густой причёской каштанового цвета волос на голове примерно 54-го размера. Владимир был одного роста с Муратбаевым. Бахарев всегда разговаривал живо и обдуманно. На раздумья он был скуп на время и потому всегда отвечал и говорил быстро и грамотно по-командирски. Владимир всегда носил слегка затемнённые оптические очки. И, кажется, он их никогда не снимал. И Бахарев и Муратбаев в один день сентября 1980 года получили очередные звания «капитан». С начальником штаба батальона Владимиром Бахаревым у Муратбаева сложились нормальные уравновешенные взаимоотношения. Вот только в семейных делах Владимира не всё складывалось удачно. Жена Володи, на которой он женился ещё в Ленинграде, когда обучался в академии, оказалась более чем лёгкого поведения. Она с первых дней пребывания в Алма-Ате сдружилась с двумя подругами такого же поведения и склонностей. Слишком частые и более чем близкие отношения с разными и многими мужчинами, не брезгливое отношение к спиртным напиткам, безответственность в морально-этическом поведении и совмещение всего этого, не проходили не замеченными не только для соседей, но и для всех жителей домов офицерского состава. А когда капитан Бахарев уезжал на полевые учения или уходил в суточный наряд, то всё это безобразие переходило и происходило в квартире Бахаревых на глазах у ребёнка. Для некоторых соседей по дому всё это оставалось заметным. Владимир всё это терпел из-за дочери, так как, не смотря на всё безобразия, вытворяемые матерью, девочка любила свою маму. Трёхлетняя дочь Володи, не понимая сути аморально-развратных дел матери, с обидой в голосе рассказывала во дворе дома взрослым и детям, как и что дяденьки делают с её мамой дома, пока папа на работе. Через год жену Владимира осудили на три года тюремного заключения за воровство и мошенничество. Бахарев срочно развёлся со своей «не путёвой» и проблемной женой. Но ровно через год бывшая жена Владимира Бахарева вновь появилась во дворах домов офицерского состава. Её выпустили по амнистии. Как то так получалось в Советской стране, что на каждые юбилейные даты страны или партии коммунистов из тюрем досрочно выпускали на свободу наказанных преступников. Это называлась амнистией. Получалось, что юбилею страны или исторической дате правящей партии радовались больше не законопослушные граждане родины, а те, кто глумились над ними. То есть юбилеи страны, более других граждан страны ожидали лица, заключенные в тюрьмы, так как такие праздники были более выгодны преступниками их родственникам, нежели порядочным гражданам. Преступники накануне большого всенародного праздника по их амнистии выходили из тюрем и устраивали для законопослушных жителей страны свои «праздники» связанные с их убийствами, грабежами, насилием. Парадокс! Вместо того чтобы накануне праздника максимально обезопасить законопослушных граждан, правители нашей страны выпускали на волю преступников, то есть «кровожадных драконов». Где логика здравого ума? Маразматики политбюро ЦК КПСС, казалось, сами тем самым свершали всеобщее преступление против своего народа, который шёл в те дни в колоннах демонстрантов с их портретами и транспарантами, славящими их политику и их дальновидную зоркость. Да, всё, что связано с коммунистами верхнего эшелона власти было странным и порой преступно халатным.

      Бывшая жена Бахарева и мать родной дочери буквально через два-три дня перестала появляться во дворах дома. Поговаривали, будто она уехала за пределы Алма-Аты с каким-то мужчиной закавказской внешности.

       Нелегко было капитану Бахареву управляться с домашним хозяйством, с уходом за ребёнком, нести службу, уходить в суточные наряды и выезжать на полевые учения на несколько суток. Но ребёнок с раннего детства была вынуждена вкушать самостоятельность и обходиться без материнского ухода и обычной родительской опеки в полном объёме.

     Как-то летом 1983 года в будний день в период обеденного перерыва рабочего дня, а точнее служебного дня, капитан Муратбаев на ближайшей остановке от дома вышел из автобуса и направился в сторону своей воинской части. Вместе с ним из того же автобуса вышла красивая и стройная шатенка. Она огляделась и, видя, что на этой же остановке автобуса 74-го маршрута вышел из того же транспорта офицер в военной форме капитана, поспешила обратиться к нему:
       - Извините! Вы не подскажете, где-то здесь находится полк связи. Я здесь впервые и не знаю куда двигаться. Знаю, что полк находится по улице Спасская. Подскажите мне, где эта Спасская?

        Муратбаев охотно согласился помочь:
       - Я как раз сейчас иду на Спасскую улицу и как раз иду в полк связи. Здесь других полков нет поблизости. Так что нам по пути. Идёмте со мной.

        Молодая женщина, улыбаясь, обрадовалась:
       - Мне повезло! А то и не знала бы как отыскать эту Спасскую.

      - Да тут любой человек знает, где находится наш полк. Так что всё равно быстро бы нашли и без меня. А у вас там, в нашем полку служит родственник или знакомый вам?

      - Нет, я из службы гарнизонного санитарного контроля. Мне поручено проверить санитарное состояние столовой полка. Вот как раз иду на период полкового обеда, чтобы своими глазами увидеть, как у вас там проходит обед, ну, и всё такое остальное.

       - Ясно! Так я вас приведу прямо к столовой.

      - Спасибо! Я же говорю, что мне повезло, что встретила вас.

     Так за обыденным разговором Муратбаев с проверяющей прибыли прямо к офицерской столовой. Женщина решила начать проверку с офицерской столовой, а затем перейти в солдатскую.

     За квадратными столами в столовой сидели офицеры, среди которых находился и капитан Бахарев. Володя изумлённо смотрел на вошедшую в зал стройную женщину, которую сопровождал Муратбаев.

     Оставив свою спутницу, Мурат подошёл к Бахареву пожелал ему приятного аппетита и уже намеревался уходить, как Володя ухватил Муратбаева за рукав и спешно спросил полушепотом:
       - Мурат, это кто такая?

       - Это Лена, прибыла с проверкой санитарного состояния столовой. А что?

       - Слушай, познакомь меня с ней! Какая она красивая!

       - Да я её сам-то почти не знаю.

       - Я понял, что ты её привёл сюда. Я же видел! Ну, я тебя очень прошу! Очень…

       - Ладно, пошли быстрее, пока она не ушла в варочный цех.

      Прошли месяцы и вот Бахарев и Елена поженились. Оказалось, что Лена не была замужем. Володя сумел создать новую семью. Лена приняла его дочь, как родную. А как же была счастлива ребёнок. С первых дней девочка, можно сказать «прилипла» всем маленьким сердцем и душой обделённой материнской лаской к новой маме. К тому же, девочка уже давно отвыкла от прежней матери, которую не видела уже два года. А эта новая мама была очень ласковой и заботливой по отношению и к ребёнку и к её отцу.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 22.11.2021г. Мухтар Назарбаев
Свидетельство о публикации: izba-2021-3199749

Рубрика произведения: Проза -> Роман
















1