Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мухтар Назарбаев. Мгновения жизни. 22-я глава. 5-я часть. Закл-ная.


­
­Роман. Мгновения жизни.

Глава 22. Легница.

5-я часть. Заключительная.
       После добровольного отказа от поступления в академию в пользу коллеги по службе Останина, Муратбаев, уже не надеясь на получение вторичного разрешения на участие в конкурсе во вступительных экзаменах в прославленной и старейшей академии, продолжал службу в той же должности и в том же отдельном батальоне. Завершился учебный год. По итогам боевой и политической подготовки и состоянию воинской дисциплины рота капитана Хаткевича и Муратбаева вновь подтвердила отличные результаты. Для старшего лейтенанта Муратбаева было полной неожиданностью объявления ему в январе 1980 года о предоставлении ему в наступившем году разрешения для участия во вступительных экзаменах в московской военно-политической академии. У Мурата вновь выросли крылья.

     Старший лейтенант Муратбаев успешно прошёл предварительную медицинскую комиссию, возобновил посещение танкового полка, по вечерам самостоятельно занимался по теориям военных дисциплин, завёл необходимые учебные конспекты, каждое утро бегал в ближний парковый лес, где занимался на спортивных снарядах и бегал кроссы. Что касалось спортивной подготовки то, в этом для Мурата не было никаких трудностей. Он легко перекрывал установленные нормативы. И всё равно он настойчиво занимался своей спортивной подготовкой. Он старался в этом показать лучшие результаты на вступительных экзаменах в Московской военной академии.

      В период пребывания на польской территории Муратбаев получил псевдоним «Япончик». Этому способствовало то, что Мурат внешне, то есть всем обликом лица он, бесспорно, был похож на коренного жителя Японии. Возможно, никто из коренных жителей местности даже не догадывался, что именно такой псевдоним ему назначили ещё в Москве. Даже не возможно, а точно, что местные поляки не могли знать, что азиат из России уже имел именно такой псевдоним. Но однажды такой псевдоним сыграл для Муратбаева злую шутку. Нашёлся офицер, который вынес свои надуманные им же измышления о Муратбаеве и его местной кличке в круг человека из контрразведки, то есть особисту. Надутые надумки строились на том, что Муратбаев действительно похож, мол, как бы он этого не скрывал, на японца. И почему-то Япончик съехал из круга офицерской среды и поместился в худшие условия, но среду поляков, которые слыли своим не постоянством в политических взглядах. К тому же он переехал именно тогда, когда в Польше начались вихри антисоциалистических и антисоветских выступлении поляков.

       И вот начались серьёзные проверки Муратбаева. Проверка длилась ровно пятьдесят суток. Для Мурата те дни были очень напряжёнными и беспокойными. Но всё через пятьдесят дней закончилось для Муратбаева успешно. А офицер, проявивший в отношении старшего лейтенанта Муратбаева «высокую бдительность» был немного посрамлён. Но псевдоним «япончик» так и оставался за Муратом до самого выезда из Польши. В последующем у Муратбаева были и другие псевдонимы: немец, альбатрос, дзержинец. Псевдоним «Дзержинец» за ним был закреплён навсегда и действовал только в Москве. «Немец» - для территории Казахстана и Киргизии, «Альбатрос» - на территории Чехословакии.

       За пятилетний период службы Муратбаева в Легнице в третьей роте сменилось четыре командира роты. В первый год службы Мурата его командиром был капитан Вычистый. Это был офицер уже в солидном возрасте. Пётр Вычистый приближался к завершению пятого десятка лет. Он на территории СССР давно имел внука. Это был уважаемый и самодовольный капитан, владевший в роте самым верхним уровнем авторитета. Ко всему личному составу роты Пётр относился по-отечески заботливо, но строго. На кителе его мундира значился овальный нагрудный знак «ВУ». Капитан когда-то давно, когда военных училищ с программой высшего образования и в помине не было, окончил военное училище по программе среднего образования. Заметив, что лейтенант Муратбаев – новый заместитель командира роты, стал быстро набирать «очки» в деле завоёвывания в роте авторитета, Пётр Вычистый завёл с ним разговор:
        - Слушай, замполит, а что ты думаешь о повышении значимости в роте единоначалья?

       - Думаю, что оно у вас на высоком уровне, чему я рад и тоже с удовольствием пользуюсь в роте вашим же авторитетом, как командира.

      - Это хорошо! Но я вот о чём думаю. А давай-ка, мы тебя переселим из моего кабинета в комнату командиров взводов. А то получается, что сидим мы с тобой в одном кабинете и как бы приравнялись. А я ведь командир, а ты всего на всего мой заместитель, замполит. Поэтому с завтрашнего дня ты устроишь своё служебное место на третьем этаже в комнате командиров взводов. А я как командир должен быть здесь один. Личный состав должен видеть отличие командира от остальных офицеров роты. Моё решение обсуждению не подлежит. А потому, давай, готовься к переезду. Уже завтра с утра ты будешь постоянно находиться вместе с другими офицерами роты. Понял?

         - Так точно, понял! Есть перебираться наверх. Так я сейчас этим и займусь.

         - Ну, вот и правильно.

       Трём командирам взводов пришлось потесниться. Здесь с подчинёнными офицерами Муратбаеву было гораздо удобнее. Теперь он мог ближе видеть, как говориться «Чем дышат офицеры роты». А тем более стало больше возможностей для воспитательного воздействия на командиров взводов. Но в этом была и небольшая сложность. Теперь приходилось для согласования с командиром своих отдельных действий и планов бегать в кабинет к нему на второй этаж и каждый раз стучаться в дверь. Кроме того сам командир роты частенько вызывал своего зама для обсуждения отдельных вопросов. То есть терялось время на передвижения с этажа на этаж. Хотя эти потери были малозначительными, но всё же…

       Командиры взводов стали больше общаться с заместителем командира роты. Так уж получилось, что теперь они стали чаще обычного докладывать о делах во взводах лейтенанту Муратбаеву. Да и советоваться стали больше с ним, нежели как раньше с командиром роты. И капитан Вычистый такие перемены также уловил. Получилось, что говоря о дальнейшем подъёме единоначалья командира роты, Пётр сам создал условия для его снижения и подъёма авторитет своего заместителя. Это никак не входило в план Вычистого. Чтобы вернуть всё на прежнее место капитан вызвал своего заместителя к себе в кабинет и повёл добродушную беседу:
     - Слушай, мы создали для себя неудобства. Раньше ты сидел вот здесь, и я мог в любой момент переговорить с тобой. А теперь приходится тебя дёргать, отрывать от дел. А то тебя нет на месте, приходится посылать за тобой дневального. Ну, не дело, когда командир и его заместитель на разных этажах. Так что зря ты переселился от меня. В общем, сегодня же перебирайся назад, сюда. А то сижу тут один, непривычно мне здесь без тебя. Прямо сейчас же перебирайся сюда.

       Муратбаеву, как не жаль было покидать комнату командиров взводов, но без слов пришлось подчиниться командиру.

     Вскоре закончился срок пребывания капитана Вычистого в длительной служебной заграничной командировке. К тому же Пётр готовился к выходу на пенсию. Учитывая всё это, а главное – заслуги и опыт командира, капитана Вычистого направили на территорию СССР командовать отдельной ротой. Это означало, что Вычистый в скором будущем станет майором. Пётр поделился со своим заместителем, о том, что он имеет план ухода на пенсию, как только получит звание старшего офицера, то есть майора.

     На должность командира третьей роты прибыл капитан Громов. Ранее капитан Громов служил в другой воинской части правительственной связи на вилочной должности. В данном случае вилочная должность означала, что капитан Громов служил на должности, позволяющей при положительных результатах его работы получить первое звание категорий старшего офицера «майор». Однако тяга Громова к спиртным напиткам брала верх. Хотя у капитана желание получить первое звание из категории старших офицеров тоже было не малым. Но зелёный змей всё же, оказался сильнее желания подняться на майорскую ступеньку. Вышестоящее командование решило капитана Громова поставить на твёрдую капитанскую почву, а возможность стать майором предоставили другому достойному капитану. Последние искорки интереса к службе у капитана Громова погасли с выходом приказа о его назначении с понижением в должности. Своё недовольство Громов старался прятать за выразительной ухмылкой и ношением своей офицерской фуражки повёрнутой козырьком в сторону. Дела в роте и служба Громову были безразличными. Старшему лейтенанту Муратбаеву пришлось брать командование ротой в свои руки. После командира второй роты старшего лейтенанта Баева в городе Уссурийск Муратбаеву было не привыкать брать командование ротой на себя. Капитан Громов неизменно держал на своём лице ухмылку с прищуром глаз. Муратбаев не единожды пытался настроить капитана на службу. Все попытки встречались той же самой ухмылкой. А когда Громову надоедало слушать своего заместителя, то он его грубо обрывал и отправлял к личному составу. Муратбаев, потеряв всякую надежду поправить командира, перебрался в комнату командиров взводов. В этот раз офицеры обрадовались прибытию замполита к ним на третьи этаж. Капитан Громов не только не возражал, а наоборот, был рад остаться в кабинете в одиночестве. В итоге Громов полностью самоотстранился от командования ротой. Майор Чириков был не доволен тем, что Муратбаев принял командование ротой на себя. Он уже в который раз отчитывал Муратбаева:
        - Прекращайте командовать! Вы же политработник, а не командир. Я смотрю вы стали жёстким и чёрствым. Так не пойдёт. Войдёте в эту колею, а выбраться уже не сможете. Вы потеряете лицо политического работника. Официально командиром вы не станете, а политработником быть перестанете. И всё, конец вашей карьере. Что в таком случае будете делать?

       Мурат, как только мог, пытался доказывать начальнику свою правоту:
     - Товарищ майор, а кому командовать? Громов вообще ничего не делает. Разводы в роте поручает мне, занятия с личным составом не проводит. Расписания занятий с личным составом поручил мне. Вы бы видели, что он творил на взводных и ротных ученьях. Солдаты смеялись. И как долго командование будет терпеть Громова. Его что, специально прислали к нам, чтобы развалить отличную роту?

      - Скоро вопрос с Громовым решится. А вы перестаньте командовать. Пусть вон, Холобов командует. Тем более что ваш командир второго взвода старший лейтенант Холобов прямо таки рвётся покомандовать ротой.

      - Так я и пытался, чтобы Владимир Холобов покомандовал бы ротой. Но как только я даю ему эту инициативу, так он «в кусты». Он смел, когда я у руля. А сам брать руль не хочет. А вот постоять у руля, когда я рулю, так это он с удовольствием.

       Вскоре капитана Громова сняли с должности и отправили на территорию СССР.

      Появилась срочная необходимость подбора офицера на должность командира третьей роты. Муратбаев полагал, что лучше будет видеть в командирах офицера ему уже известного, нежели того, кого не знаешь. А потому он решил предложить на должность командира роты кандидатуру командира взвода той же роты старшего лейтенанта Владимира Холобова. В первую очередь Мурат посоветовался об этом с самим Холобовым. Но тот предложил другой вариант. Владимир, наоборот, предложил занять должность командира Мурату, а свою кандидатуру он подводил на должность замполита вместо Муратбаева. История повторялась в точности, как в Уссурийском полку, когда подбирали на должность командира роты подходящего для этого офицера. Командир взвода старший лейтенант Воробьёв, которого Мурат выдвигал на должность командира роты, также предложил ему командовать ротой, а самому занять должность замполита роты. Но тогда вопрос решился в пользу старшего лейтенанта Геннадия Баева, который засиделся на должности командира взвода в соседней роте. Но Мурат, как и раньше, и теперь считал, что он не готов занять должность командира роты, так как не считал себя хорошим специалистом связи, способным быть в этом примером для всех офицеров и солдат роты. Вопрос решался на уровне командования батальона. Майор Чириков категорический был против кандидатуры старшего лейтенанта Муратбаева. Командир же части подполковник Лящук настаивал на том, чтобы должность принял именно Муратбаев, которому хорошо понятны дела в роте и, который имеет достаточный авторитет среди офицеров и солдат третьей роты. Чириков вызвал Мурата к себе и повёл с ним убедительную беседу:
    - Послушайте моего совета, опытного в таких делах человека и вашего начальника. Ни в коем случае не соглашайтесь принимать должность командира роты. Вы сейчас лучший политработник части, а если станете командиром, то я не думаю, что вы сможете стать выше других командиров рот. Капитаны Ерёмин и Жихарев – это мастера своего дела. Да они вас за пояс заткнут. Они матёрые волки, съевшие на должности командира роты не один пуд соли. Ерёмин и Жихарев командуют ротами не первый десяток лет, как и ваш бывший командир, капитан Вычистый. Они имеют звание «Мастер связи». А вы со своим третьим классом связиста и без практики командования роты всегда будете в хвосте. Это капитан Вычистый стоял с ними на уровне. Ну, Громова я вообще не беру в расчёт. Эту пьянь вообще надо забыть. А потом, захотите вернуться с командной должности вновь на политработу – не позволят. А должность командира роты у нас – пожизненная. Вы когда-нибудь слышали о том, что в наших войсках командир роты вышел на должность выше? Нет! И я таких примеров не знаю. Вы когда-нибудь слышали о том, что какому-нибудь командиру роты дали возможность поступить в военную академию. Я лично такого не помню. Попадают в Ленинградскую академию связи с должностей командира взвода, начальника станции и офицеры с других должностей. Но только не командира роты. Примите должность – всё, не видать вам академии. Поэтому ни в коем случае не соглашайтесь на должность командира роты. Вон, пусть становятся на должность Холобовы или другие командиры взводов.

       Благодаря майору Чирикову Муратбаев нашёл веские аргументы отказаться от должности командира третьей роты. В основе его отказа лежало слабое знание техники связи и опыта командования, а также политработа, которой всецело увлёкся и не хотел бы оставить это должностное увлечение.

      Нашёлся офицер, пожелавший принять третью роту. Таким оказался старший лейтенант Михаил Руденко – командир взвода соседней роты того же батальона. Это был более чем малословный, среднего роста, бывший штангист спортсмен любитель. Михаил по возрасту был на год старше Мурата. Ранее Муратбаеву никогда не приходилось общаться с Руденко. Да и другие политработники сторонились его. Возможно, по причине того, что Руденко в открытой форме частенько не лестно отзывался о замполитах. По той же причине он сам сторонился коллег Муратбаева. Замполит той роты, в которой служил старший лейтенант Руденко, не редко жаловался майору Чирикову об открытом игнорировании политработника и частых высказываниях о том, в армии причинами всех неприятностей являются именно политработники, которые не позволяют жёстко карать нарушителей воинской дисциплины и «слабаков» в боевой подготовке.

      Мурат был не рад назначению Руденко на должность командира их роты. Однако своего недовольства этим не показывал. В первый же день старший лейтенант вызвал к себе своего заместителя и уточнил свою позицию в отношении заместителя:
      - Я слышал, вы любите покомандовать ротой. Отныне этого не будет. Я командир и это бесспорно. Как только увижу или услышу, что вы пытаетесь командовать, я объявлю вам служебное не соответствие. Ни один ваш шаг не пройдёт без согласования со мной. А я с замполитами ничего не согласовываю. Я отдаю только приказы и приказания. Вот так! Всё, идите!

     - А у меня, в таком случае, вопрос. Я считаю…

     - Никаких вопросов! Здесь, в роте считаю только я, а вы ничего не считаете. Вот вы уже напрашиваетесь на взыскание. Идите, и старайтесь не открывать своего рта до тех пор, пока я этого не разрешу вам.

      Старший лейтенант Руденко недолго прокомандовал ротой. Ему так и не удалось наказать Муратбаева. Ранее, когда Руденко находился на должности командира взвода, он не попадал на глаза командования, так как не занимал руководящих позиции. Даже в суточных нарядах он был то помощником дежурного по части, то начальником караула, а то начальником патруля в гарнизонной службе. А теперь, когда Михаилу пришлось командовать ротой, ежедневно бывать на совещаниях командования батальона, ходить дежурным по части, ему приходилось высказывать свои точки зрения и, уже открыто винить в недостатках своего замполита и командиров взводов. И старшина роты в один миг оказался у него самым плохим старшиной. А точки зрения Руденко сводились к тому, что все недорабатывают, и что карать надо любого за малейшее отступление от правил и уставов, и что должности политработников надо давно упразднить и заменить их на должности заместителей командиров по технической части. Так что очень скоро командование увидело в Руденко не дальновидного и крайне грубого командира. Его вновь, как не справившегося с вышестоящей должностью вернули назад в его же роту на прежнюю должность командира взвода. А вскоре ему досрочно прекратили служебную командировку на территории Польши и отправили служить на территорию СССР.

      Буквально через неделю после снятия с должности старшего лейтенанта Руденко на должность командира третьей роты прибыл капитан Хаткевич Владимир Степанович.

      Два раза в год в воинскую часть прибывало пополнение рядового и сержантского состава с территории СССР. Распределением молодого пополнения категории младших командиров и рядового состава занималось командование воинской части в присутствии всех командиров рот и самостоятельных взводов части. Как-то на исходе лета прибыло в Штеттинский батальон такое очередное пополнение. Среди молодых солдат были четверо представителей казахской национальности. Каждый командир роты пытался забрать всех казахов к себе в роту. Муратбаеву было гордо за признание казахов лучшими воинами, так как представители этой национальности ранее показывали в подразделениях воинской части самую высокую дисциплинированность, безоговорочное подчинение своим командирам любого ранга, честность в служении Родине. И на этот раз каждый командир пытался убедить командование, что именно у него должны служить казахи. Но каждый раз командир части распределял пополнение по равным меркам. В каждую роту дали по одному солдату азиату. А вот в третью роту, где замполитом был тоже казах дали двоих казахстанцев. И действительно с солдатами из Казахстана у командиров никогда не было никаких проблем.

      В отдельный Краснозвёздный Штеттинский батальон прибыл новый командир части. Подполковник Пётр Емельянович приступил к сдаче должности командира части прибывшему подполковнику Солдатову Юрию Викторовичу. Новый командир части всем показался замкнутым, малословным и даже угрюмым. Об обратном говорила только его внешность. Лицо Солдатова имело правильные черты и наверное, от этого он выглядел красивым офицером. Фуражку Солдатов носил с ослабленной пружинкой и потому головной убор сидел на его голове с подчёркнутой лихостью. Муратбаев свою фуражку носил так же с ослабленной пружинкой, за что иногда получал от начальников лёгкие замечания. При слабой пружинке фуражка сидела на голове гораздо уютнее и, казалось, что её околыш меньше давит на голову.

      Подполковник Солдатов проявлял повышенную требовательность, как к офицерам, так и солдатам и сержантам. Ну, а как же иначе! Новый командир должен был и своим видом и своей требовательностью не только поддержать давно сложившуюся высокую воинскую дисциплину во вверенной ему воинской части, но и прилагать с первых дней усилия по её дальнейшему повышению. Ведь и за ним «сверху» наблюдали, как он возьмёт свой старт на назначенной должности. От этого зависела его дальнейшая офицерская карьера. Говорят, плох тот солдат, который не мечтает о маршальском жезле. А уж подполковник гораздо ближе солдата стоит от того заветного жезла. Конечно, куда нам, офицерам Правительственной связи до маршальских ступенек. А вот следующее воинское звание и должность – это приемлемо. Конечно, подполковник Солдатов – достойный солдат Отчизны, конечно, не исключал своего дальнейшего роста в военной карьере.

     Как-то старший лейтенант Муратбаев, в очередной раз назначенный дежурным по воинской части, как обычно исполнял предписанные инструкциями обязанности. За прошедшие в отдельном батальоне вечер, ночь и утро, как это часто бывало он, как дежурный по воинской части, выявил несколько нарушении. Нарушения были касательно не чёткого исполнения вечернего распорядка дня солдатами одной из рот, допущения дневальным другой роты сна в ночное время в период несения им дежурства, недовес мяса поваром при его закладке в котёл для приготовления завтрака для всего личного состава части. По прибытии в часть командира – подполковника Солдатова, Муратбаев, как дежурный по части, доложил ему о выявленных им нарушениях. Командир, молча, выслушал доклад, никаких уточняющих вопросов не задал. Без надобности поправил свою фуражку на голове. Выражение его лица ничего хорошего не предвещало. Он недовольно оглядел дежурного офицера с ног до головы, будто искал какой-либо недостаток в его внешнем виде. А затем подвёл свой итог:
      - Слушайте, старший лейтенант! Я заметил, что в ваше дежурство всегда происходят неприятности. Вот другие дежурят и у них всё в порядке. А у вас постоянные неприятности. Когда это прекратится у вас?

     Муратбаев видел крайне недовольное лицо командира. Он и не знал, что ответить ему. Солдатов, не получив ни объяснений, ни оправданий, продолжил:
     - Я уже боюсь, когда вы заступаете на дежурство. От вас нескончаемо исходят неприятности. Наверное, вот-вот вы принесёте мне чрезвычайное происшествие и вот так же, как сейчас доложите мне об этом. Я даже не знаю, что с вами делать!

        Муратбаев, выждав паузу в недовольной речи командира, стал оправдываться:
      - Товарищ подполковник, но ведь эти нарушения, о которых я докладываю вам, не я лично совершаю. Их совершают солдаты, дежурные по ротам и другие. А я только замечаю их, прилагаю соответствующие усилия и действия, чтобы остановить эти нарушения, устраняю их, а затем я вынужден доложить вам обо всём этом.

      Солдатова оправдания дежурного по части никак не убедили в правдивости сказанного им. Видимо, командир решил закончить разговор и подытожить сказанное им:
- А мне докладывали, что вы являетесь одним из лучших дежурных по части. Я исправлю это глубоко ошибочное мнение о вас, старший лейтенант. Ни в какую академию вы не поедете. Вы не достойны такой чести. Всё! Идите, несите службу! Продолжайте рожать нам неприятности.

      Обвинительные слова, услышанные из уст командира, обожгло Мурата, как огнём. Старания в службе несправедливо перечёркнутые и глубокая обида ударной волной жгуче вытесняли самообладание старшего лейтенанта, которое мгновенно заставило забыть о самоконтроле. Мурат снял с левого рукава повязку дежурного, и швырнул её в ноги подполковника, сказав при этом:
       - Если вам не нравится, что я, как дежурный без устали и старательно слежу в части за порядком и борюсь с нарушителями, то тогда сами дежурьте. А я в следующий раз, как и другие, буду на всё смотреть сквозь пальцы, буду стараться не замечать бардаков, и вам докладывать, что всё в порядке, прекрасная маркиза, - после грубого высказывания Муратбаев отдал командиру воинскую честь и, повернувшись кругом, стал быстро удаляться в сторону своей казармы.

      Взорвавшаяся волна негодования брала верх, и Мурат уже не мог остановиться. Он, будто не слышал окриков командира, который требовал немедленно вернуться к нему. И только через несколько секунд Муратбаев стал представлять, что может последовать в ответ на его грубейшее поведение по отношению к командиру части. К нему стало быстро возвращаться реальность события и чувство ответственности за свои поступки и слова. Мурат понимал, что только что своей безобразной выходкой он перечеркнул всё хорошее, чего достиг до сегодняшнего дня. Он никак не мог смириться с тем, что он всегда старательно нёс службу, и чаще, чем нужно было, контролировал действия суточных дежурных должностных лиц, внимательно проверял казармы, столовую, кочегарку, территорию части, и в итоге получил от командира такую несправедливую и крайне критическую оценку своим действиям. Замкнувшись в себе, он мысленно размышлял: «Если ты чаще контролируешь службу, то естественно чаще натыкаешься в ротах на недостатки. И вот как раз за старания по поддержанию правил несения службы его отчитывает сам командир части. Выходит, что если не стараться, не ходить в роты, не проверять повара на честность, специально не замечать нарушителей дисциплины, то значит, что ты хорошо выполняешь свои обязанности. По мнению командира, получается, что если ты безвылазно сидишь в дежурной комнате, ничего не контролируешь, то ты хорошо служишь, отлично несёшь суточное дежурство». Размышляя так, Муратбаев прибыл в кабинет командира роты. В этом же кабинете располагался и старший лейтенант Муратбаев – заместитель командира роты. Командира роты не было на месте. Всё происшедшее с ним сковало Мурата. Он не мог ничем заниматься, ни о чём другом думать, как о случившемся. Прошло, наверное, полчаса или немногим более, как зазвонил телефон. Муратбаев поднял телефонную трубку и представился. На другом конце внутренней телефонной связи совершенно спокойным голосом говорил начальник штаба части:
       - Мурат, успокойся, всё в порядке! Не вздумай что-либо сделать необдуманное. Ты же нормальный офицер и один из лучших дежурных. Может мне прийти к тебе или ты сам сейчас прибудешь ко мне? Ты не молчи, скажи мне.

    Отношения с майором – начальником штаба части Мурат не мог назвать дружескими, они строились строго на уставных взаимоотношениях. Однако сейчас в голосе майора слышались очень спокойные и даже несколько дружественные нотки. Конечно, Мурат не мог строить из себя обиженного мальчика и просить старшего прийти к нему. Стало как-то неудобно перед начальником, и потому он поспешил ответить:
      - Ну, что вы, товарищ майор, я сейчас немедленно прибуду к вам.

       Начальник штаба подбодрил его:
       - Да всё нормально, не волнуйся, я жду тебя.

     Муратбаев думал, что сейчас в кабинете начальника штаба увидит там весь состав командования части, которые уже подготовились устроить ему полный разнос с вынесением ему самого строгого взыскания. Однако в кабинете майор был один. Он снисходительно улыбался, на его рабочем столе лежала красная повязка дежурного по части. Муратбаев виновато опустив взгляд, доложил начальнику о своём прибытии. Начальник штаба не стал его «распекать», а буднично стал говорить ему:
     - Ты пойми, Солдатову сейчас нелегко. Он, как и я, как и ты на своей должности старается вникнуть в наши дела и дальше поднимать боевую готовность части. Конечно, его беспокоят любые нарушения в нашем батальоне. Всё, что ты ему доложил утром – правильно. Вот если бы ты укрывал выявленные нарушения, то это было бы плохо. Укрывательство нарушений – самое злостное нарушение. Ты, Мурат, правильно несёшь службу. Мы по тебе равняем других дежурных. А вот твоя выходка – это хулиганство. Ты что натворил? Зачем швыряешь повязку дежурного, да ещё командиру под ноги? Хорошо, что никто этого не видел. Подполковник Солдатов прощает тебе твою мальчишескую выходку. Давай-ка взрослей! Ты как себя чувствуешь? Можешь продолжать нести службу или заменить тебя на сегодня?

      С каждой секундой Мурату становилось всё больше и больше стыдно за свой проступок. Да какой там проступок, хулиганство! Правильно майор высказался – хулиганство. Да ещё какое, да ещё и в чей адрес! В адрес самого командира части! Ему стало жарко, казалось, что он весь покраснел. Муратбаев поспешил ответить начальнику штаба:
      - Товарищ майор, и вы меня, пожалуйста, простите! После ваших слов мне не по себе, стыдно за себя. А как мне теперь предстать перед командиром части, Солдатовым, я и не знаю. Мне крайне неудобно перед ним, хоть сквозь землю лезь.

      - А ты знаешь, что Солдатов, человек понимающий. Всё будет нормально. От тебя всё зависит. Как поведёшь себя теперь – так и будет. Ну, так как, поменять тебя на дежурстве?

      - Я в порядке! Могу продолжать службу, замена не требуется. Пожалуйста, простите меня!

     - Ну, вот, становишься прежним офицером. А то слушаю командира о твоей выходке и как-то не сразу верилось, что это ты такое учудил. Ну, ты поступил, как обиженный пацан! Забирай повязку, успокойся и неси дежурство, как и раньше. Иди!

       Муратбаев был глубоко тронут таким доброжелательным к нему обращением со стороны начальника штаба. «Да и командир, молодец, не стал раздувать его выходку», - размышлял Мурат, направляясь в комнату дежурного по части.

       В понедельник, на общем утреннем построении воинской части подполковник Солдатов после постановки задач скомандовал:
       - Старший лейтенант Муратбаев, выйти из строя на пять шагов!

       Мурат сразу же подумал: «Ну, вот и наказание выплывает. Вот только почему он хочет сделать это при младших. Почему он это не делает только в присутствии офицеров? Как это положено по уставу при вынесении офицеру наказания. Видимо, решил унизить меня. Ну, что же, сам виноват, заслужил такое».

    Он вышел на указанное место перед строем всего батальона. Но, что произошло после, его крайне удивило. Солдатов похвалил Муратбаева за ревностное отношение к исполнению обязанностей дежурного по части и объявил ему за это благодарность.Утренний развод на занятия завершался. Роты пошли торжественным маршем перед командованием части. Теперь Мурату было ещё более стыдно перед командиром части за свою выходку на прошлом дежурстве. Он теперь и не знал, как он сможет смотреть в глаза командиру части.

     Развод завершился. К Муратбаеву подбежал ефрейтор и доложил, что его вызывает к себе командир части. Муратбаева будто в жар бросило. Даже пот проступил на его лбу. Он увидел, что командир стоит на углу плаца и смотрит в сторону Муратбаева. Медлить было никак нельзя. Мурат бегом рванул в сторону командира. Подбежав к нему и перейдя на строевой шаг, доложил командиру о своём прибытии. Мурат не смотрел в глаза командиру, ему было ужасно стыдно. Солдатов протянул руку для того, чтобы поздороваться со старшим лейтенантом. Мурат быстро подал свою руку. Стало ещё более неловко. А ладонь то у Мурата от волнения вспотела. Конечно, влажная ладонь – это не этично. Но и спешно лезть в карман за платком, чтобы вытереть вспотевшую ладонь также было не уместным. Командир и вида не подал этому конфузу младшего офицера. Солдатов спокойно заговорил с Муратбаевым:
      - Подполковник Лящук, ваш бывший командир, отзывается о вас очень хорошо. Начальник штаба хвалит вас. Я рад, что в нашей части достаточно хороших офицеров, в том числе среди них я вижу и вас. А в академию вы конечно, поедете. Это ваша заслуга и я не имею права запретить вам в этом. Предлагаю забыть тот неприятный для вас и для меня случай. Во всяком случае, я вычёркиваю то недоразумение. А вы служите, как служите. Вот и сегодня вы получили от меня похвалу и объявленную перед строем благодарность. У вас есть ко мне вопросы?

        Подполковник смотрел на Муратбаева в упор. Но мелких и быстрых взглядов Мурата было достаточно, чтобы увидеть на лице командира полное спокойствие и полное отсутствия раздражённости и торопливости. Мурат старался не смотреть командиру в глаза, ему всё также было стыдно перед начальником за себя. Но всё же старший лейтенант пересилил своё волнение и попросил у подполковника прощение:
       - Товарищ подполковник, простите меня за мою ту грубейшую выходку! Я готов принять любое наказание за это. А вы меня не только не наказали, но…

     Солдатов не дал Муратбаеву договорить, перебив его:
     - Стоп! Я предложил забыть. И как командир я настаиваю на этом. Вам придётся подчиниться. Всё, забыли, мысленно простили друг друга. Иди Мурат к себе в роту!

      Теперь Муратбаев с благодарностью мельком взглянул на командира, отдав ему воинскую честь, быстро повернувшись кругом, спешно зашагал в казарму своей роты.

       Служба у Муратбаева успешно шла своим чередом. По положению о порядке поступления в военную академию в обязательном порядке требовалось трижды пройти конкурсанту окружную военно-врачебную комиссию. Первая проверка на состояние здоровья офицера кандидата на учёбу в академии производилась за полгода до вступительных экзаменов, вторая – за один месяц до убытия в Москву на конкурсные экзамена академии. А уже третью в самой военной академии – за одну - две недели до конкурсных экзаменов. Мурат уверенно прошёл обе военно-медицинские комиссии Северной группы войск. Пришло время убытия в Московскую военную академию для участия во вступительных конкурсных экзаменах.

      А с Солдатовым армейская судьба столкнула Муратбаева сразу же по окончанию военной академии в 1988 году. Вот только встреча эта произошла всего лишь по телефонной связи. В дежурную часть Фрунзенского отдельного полка, в котором проходил службу капитан Муратбаев, поступило сообщение из города Ашхабада. Не прошло и недели, как Мурат вернулся из Московской академии в город Фрунзе – столицу Киргизии. Капитан Муратбаев именно здесь проходил службу на должности заместителя группы. В телефонограмме было сказано, чтобы Муратбаев при первой же возможности позвонил бы полковнику Солдатову в город Ашхабад по указанному номеру ВЧ связи. Мурат не замедлил и от дежурного по полку связался с полковником Солдатовым. Юрий Викторович в начале расспросил Мурата о семейных и домашних делах, а затем сообщил, что он получил назначение в Ашхабад на должность командира специального центра. Новый Центр только начал своё формирование три месяца назад под руководством Солдатова. Оказалось, что полковник ждал окончания Муратбаевым военной академии. Он предложил капитану вышестоящую должность и выразил искреннее желание получить от Муратбаева согласие на выезд из Фрунзе в Ашхабад. Солдатов не скрывал о существующих трудностях нового южного Центра. Было определено, что в штате Центра будут служить только офицеры и прапорщики, а рядовые и сержанты в составе только одной роты будут задействованы в сфере обслуживания образованного центра. Квартир для офицеров ещё не было, как и столовой и казармы. Полковник поведал, что пока что имеется отгороженная территория, здание штаба и стоянка для автомашин с навесом. Муратбаев плохо переносил Туркменскую жару, да и условия пустынности никак не прельщали интереса получить повышение по службе. Единственным положительны в том предложении было только то, что сам Солдатов предлагал Муратбаеву новое место службы да ещё и с повышение по должности и звании. Ещё более важным и весомым было то, что служить у такого командира, как полковник Солдатов – это честь и условия полной офицерской справедливости и порядка. Опять Муратбаеву было неловко перед Солдатовым из-за отказа от его предложения. Мурат постарался всяческий благодарить Солдатова за внимание к нему и хорошее предложение. Но ссылаясь на тяжесть переноса жары, он максимально вежливо отказался от предложения полковника Солдатова.

       Буквально через два месяца капитан Муратбаев получил назначение с повышение по должности. Но это уже другая история.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 16.11.2021г. Мухтар Назарбаев
Свидетельство о публикации: izba-2021-3195764

Рубрика произведения: Проза -> Роман
















1