Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

море молчания


­

У безымянного мексиканского ранчо выстроились несколькими нестройными рядами автомобили. Тень от худосочных акаций плескалась по глянцевым или побитым ржавчиной корпусам, облепленных пестрыми наклейками, словно жвачкой, а вдаль к дымившему на горизонте солнцу уходила рыжая каменистая пустыня, обдающая гонщиков душным ароматом какой-то низкорослой цветущей поросли.  

Оскар в каплевидных очках и белой фетровой ковбойке вальяжно прихлебывал светлый лагер, наблюдая за жилистыми и сухими, как песок под ногами, блестящими от пота, как золотоносный песок, щурившимися от песка аборигенами с отрешенным и всепрощающим презрением в зеленых глазах. Оскар не кормил здравомыслие в голове, он жил моментом, яркой яростью впечатления и, узнав, что команда смельчаков собирается устроить полулегальное ралли по «Морю Тетис», тут же решил участвовать и для этой цели арендовал прекрасный Jeep Wrangler, который мощно так выделялся на фоне развалюх латиноамериканских люмпенов, шалых авантюристов и мелкого криминалес.  

Со словарем разбирая в переполненных забегаловках взволнованные баечки о пришельцах, магнитных аномалиях, метеоритных ливнях и прочей лукавистой чертовщинке, Оскар радовался новому опыту. Подобного благоговейного трепета он не испытывал с тех пор как пару месяцев назад в Кишиневе ему отсасывал пугающе подхихикивая зубастый дегенерат, а забуханная мамашка хныкала рядом, трусливо пытаясь выцыганить побольше мелочи.  

…когда, получив двойку в лицее за математику, он так разнервничался, что его освободили от последних уроков и, раньше возвратившись домой, он подглядел из-за позолоченных саксонских часов на каминной полке в дверь кабинета, как отец, вскинув на колено новенькую их горничную, мастурбирует рукоятью кнута меж ее разрумяненных ягодиц. Отец потом и его долго и заботливо бил ремнем, живописуя, мол, как важно жить по совести и с честью учиться.  

– Тут один мой манагер запулил хохму. Ты послушай, лишь бы не плакай. Короче, жил-был удельный князь. И было у него косоглазие. Пошёл он однажды куда глаза глядят… и порвался.  

Мальчик с силой расхохотался, будто выплюнул изо рта лягушку. Расхохотался причем без всякого символизма, просто потому что шутка смешная.  

А ночью, выкипающей от бессонницы, Оскар понял, что и личность, и мир – монолитное устройство, как те часы, и раз даже такой непогрешимый его отец способен на жестокую подлость …  

Из-под тента выскочила кудлатая коренастая смуглянка в завязанной под грудью рубашке. Толстый, оценочно упругий, не обрюзгший (! ) животик привлек внимание Оскара, напомнив ему об одном чернокожем борце сумо, с которым они вместе отдыхали на горячих источниках близ Хаконэ, но надо было уже устраиваться в машину. Хлопнули вразнобой дверцы, взревели движки, а смуглянка, встав у обозначенной голышами стартовой линии, подбросила кверху синий платочек, и только он, слегка отнесенный ветром, облапил кустик опунции, гонка сделала заждавшийся вздох, словно спасенный Оскаром посредством приема Геймлиха подавившийся петушиным гребнем рыбак с Суматры.  

Их путь ознаменовало облако серой пыли, влажный хлопок раздавленной шиной ящерицы и пара улепетнувших птичек.  

Сияло пеклом лазури непоколебимое небо, покачивались заросли чапараля, а уходящая вдаль грунтовка была, конечно, слишком узка, чтобы на ней уместились автомобили и по этой причине гонщики рассеялись по равнине, поросшей разномастными кактусами и креозотовым кустом. Дорога до Себальоса далека, и никто не вправе поручиться за ее безопасность. По радио играющему криденсов пошла рябь помех (через пару миль радио заглохло в метель).  

Жар, накаливший крышу, начинал раздражать, амортизаторы не справлялись, и на камнях все тряслось, как попка танцующей тверк готтентотки, которую они когда-то на пару с гидом оприходовали в найробийских трущобах. То, что вначале казалось легеньким приключеньицем угрожало превзойти в серьезное дело, а напряжения Оскар старался по возможности избегать, ведь требовало оно сосредоточения на себе и как следствие зашторивало открытость т. е. развернутость (живем разик)  

…чтобы с миром завязалась тесная дружба, помогут полеты на дельтаплане или сэндбординг по барханам Сахары или охота с духовой трубкой в амазонской сельве на туканов и мартышек  

Без пластин и шипов ничего не требовать и все брать, ведь ежели оно существует, в силу одного своего наличия, оно существует правильно и достаточно. Не вдаваться в детали, не чувствовать себя гостем, стремглав проноситься по. Натиск радостей захлестывает утесы фантомной боли, словно домашний кролик равнины австралийского континента…  

Но нет, память не помогала, только в висках копошился пульс, а кожу покрывала испарина – Оскар остановился среди пустыни, достал мобильник и через миг со злостью запустил им в ствол мескитового деревца. Выход один – достигнуть. Он потерял дорогу, и подогретый пивом энтузиазм его выветрился, как заревая дымка.  

Оскар возвратился за руль и решительно ввернул джип в кустарник за которым что-то вдали блестело, будто бы авто другого участника. Может, за пару песо ему укажут верное направление. Раздался треск веток, кряхтенье осевшей почвы, и машина полетела в неприметный овражек.  

Во рту сухо и вокруг тихо, скрипела пыль на зубах, и что-то тяжелое упиралось Оскару в грудь, сдавливало дыхание – это было удобно, почти приятно, как быть похороненным в песок в детстве. Он поморщился, и лицо отозвалось болью от сотен впившихся в кожу стеклянных ос, попытался выбраться и не смог – масса рыжих съехавших валунов, рассыпавшихся со склона, как волосы мученицы Евлалии Меридской у Уотерхауса, продавили лобовое стекло и погребли его до груди.  

Лениво тянулось время, и полдень превратился в скляночку с йодом. Оскар ерзал под каменным покрывалом, скалился и головой ворочал, пробовал звать на помощь, но долгий и громкий звук издать он не мог, так как булыжники обрезывали дыхание на половине вместимости грудной клетки. Тогда он успокоился и стал ждать, напряженно вслушиваясь в грузную тишину – проползла по камням рогатая ящерица, осторожно прокралась рысь, муха прожужжала усердно, но больше ничего не произошло.  

Сколько бы Оскар ни обращался к своему богатому опыту, чтобы скоротать время, ничего ему не являлось, мысли разлетелись, словно они.  

Он взглянул на кусочек неба – небо осталось. Он посмотрел на кусты – те тоже. Склоны – остались. Чтобы – себя, глянул в полусорванное зеркало бокового вида – оно отражало небо, склоны и ветви. Почувствовал, что теряется, осыпается, пропадает в расходящиеся круги. Раскрыл рот, точно вакуумную камеру – туда тотчас хлынула тишина, безветрие и густой безотчетный счастливый свет…  

Кто-то тащил его вверх – фигура. В клетчатой рубашке с закатанными рукавами, в бейсболке и предплечьями в поплывшей татуировке. Потом его положили среди насмешливых, но доброжелательных голосов, плеснули в лицо обжигающе холодным чем-то, и он, пошевелив губами, попробовал приподняться.  

– Ну как ты, брат? – на испанском. – Сонен?  

Оскар дрожащий, но живой, пока еще находился в ступоре. Ему сунули фляжку с теплым виски, а рядом – триада квадриков.  

– Хочешь, расскажу тебе анекдот. Жил-был толедский дон. Причем было у него косоглазие. Вот дон пошел куда глаза глядят… и порвался.  

Они так расхохотались, словно лампочки взорвались, потому что это действительно была хорошая шутка.  

Мальчик с пробелом между зубами принес примятую ковбойскую шляпу. С белозубым «грасиас» Оскар приладил ее на голову и сунул в протянутую ладошку первую попавшуюся купюру. Что ж! Какое-никакое, а все-таки приключеньице.  

Впереди его ждала изобильная счастливая жизнь, и Оскар был абсолютно уверен, что сумеет выжать ее как губку. 







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 14.11.2021г. Б С
Свидетельство о публикации: izba-2021-3194287

Рубрика произведения: Проза -> Контркультура











1