Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мухтар Назарбаев. Мгновения жизни. 8-я глава. 2-я часть.


­
­Роман. Мгновения жизни.

Глава 8. До свидания, ВПКУ!

2-я часть.

       Но история с падением на тренировке не закончилась тем днём. Утром следующего дня, то есть в понедельник по общему подъёму Мурат ощутил в нижней части левой ноги сильную боль. Нога в том месте заметно опухла. На утреннем осмотре он записался на приём к училищному врачу. После обеда на приёме у врача тот объявил Муратбаеву, что на следующий день с утра он повезёт его в госпиталь на рентгеновский снимок ноги.

     На следующий день с утра Муратбаева, как и других двоих курсантов с других младших курсов нуждавшихся в госпитальном лечении, фельдшер санитарной части училища повёз на автомашине в пограничный госпиталь. В конечном итоге, оказалось, что у Мурата от падения образовалась трещина в нижней части кости ноги. Уложили, загипсовали до колена и положили в одну из палат в санитарной части при училище. Таким образом, Муратбаеву не пришлось участвовать в соревнованиях по лыжному спорту и, тем самым убедительно ушёл от возможной неудачи в скоростном спуске. Но жаль было не участвовать в лыжных бегах.

     Ребята ходили на занятия и на все другие мероприятия, предусмотренные распорядком дня и расписанием занятий. Курсанты в составе своих групп заступали в караулы, ходили в другие виды суточных нарядов. А Мурат лежал на больничной койке с ногой в гипсе. У него было много времени для подготовки к зачётам и экзаменам предпоследней сессии. В дни сдачи зачётов и экзаменов Мурат получал у медсестры свою форму и на костылях с загипсованной ногой прибывал в свою группу для сдачи назначенного зачёта или экзамена. На прежних сессиях он сдавал экзамены на отлично и хорошо. Конечно, были и пара троек. А вот теперь он впервые сдал всю сессию только на одни отличные оценки. Бесспорно, положительную роль сыграли «вагон и маленькая тележка» времени. В то время, когда его товарищи ходили в наряды, на чистку оружия, уборки территории и казармы и на другие мероприятия строгого армейского уклада жизни и службы, Мурат только и занимался подготовкой к экзаменам и сном. Но курсант на костылях не сбрасывал со счетов и, то положительное для него психологическое воздействие загипсованной и перебинтованной ноги и костылей, которые оказывали на преподавателей, принимающих экзамены сочувствие и желание облегчить положение больного, прибывшего на экзамен, не смотря на состояние здоровья. А женщина преподаватель английского языка, так та вообще мягко отчитала Мурата за насилие над своим здоровьем и риск где-либо упасть на костылях в скользкую зимнюю пору и тем самым покалечить ещё какую-нибудь другую часть тела. И тут же объявила, что она «автоматом» ставит ему отличную оценку и, настояла на том, чтобы Мурата немедленно проводили бы двое товарищей до самой санитарной палаты. При этом вызвавшиеся на сопровождение курсанты спросили у сердобольного преподавателя о том, что, не могут ли и они получить «автомат» за сопровождение раненного в «глубокий тыл». Её ответ для сопровождающих был однозначно отрицательным. Да, надо отметить, что ранее тот же преподаватель английского языка на зачётах ставила Муратбаеву оценки не выше удовлетворительной. А вот теперь, благодаря тому, что «…нога, у кого надо нога» (это слова героя из фильма «Берегись автомобиля»), то есть благодаря загипсованной ноге и костылям Мурат автоматом от того же преподавателя получил оценку «отлично». К тому же эта последняя оценка по иностранному языку шла как итоговая в приложение к диплому. Повезло…

     Но во всём этом была и очень грустная сторона для курсанта с гипсовой ногой. Сессия завершилась, все собирались в каникулярный отпуск. А Муратбаеву было предписано, во весь период отпуска, находиться в санитарной части всё в том же загипсованном положении ноги. Мол, трещина кости, должна, надёжно зарасти. Для Мурата судьба больного на костылях при санчасти училища в период всеобщего отпуска была невыносимо тяжёлой. Все уедут домой, а он останется в училище, да ещё в медпункте. Тем более что никаких процедур лечебно-медицинского характера принимать не требовалось. По рекомендации начальника медицинской части училища письменное обращение Муратбаева к командиру дивизиона с просьбой проведения каникулярного отпуска лежачего больного курсанта в домашних условиях возымело бы положительный отклик для его оздоровления. В рапорте Мурат не упустил и то обстоятельство, что нахождение в санитарной части потребует от училища не оправданного полумесячного продовольственного расхода, а домашние условия исключают это. Да ещё нахождение под внимательным присмотром матери благотворно скажется на здоровье и психологическом состоянии больного курсанта, что будет иметь не маловажное значение на последнем этапе обучения. Более того, он обещал по окончанию отпуска, самостоятельно прибыть в училище для избавления от гипса и полностью выдерживать режим, предписанный врачом.

     В последний день обучения ещё до обеда Муратбаева на санитарной автомашине училища в сопровождении санитара доставили к подъезду родного дома. Оказалось, что он попал в положение отпускника раньше всех остальных курсантов. Мать, открыв дверь квартиры и видя сына на костылях, всполошилась. Но тут же, её успокоили.

      Два дня Муратбаев стойко выдержал своё пребывание в гипсе и на костылях. Пришли друзья проведать его. Рассказали о своих планах на день и вечер. Было жутко слушать их и не иметь возможности принять участие в планируемых мероприятиях.

    Мурат принял дерзкое решение. Уже на третьи день пребывания в загипсованном отпуске, Мурат, одевшись в гражданскую одежду, отправился самостоятельно на такси в поликлинику республиканского МВД, в которой до учёбы в училище, как член семьи полковника милиции имел амбулаторную книжку. Без труда получил в регистратуре свою книжку и направился к хирургу. Дождавшись своей очереди, парень, на костылях вошёл в кабинет врача. Добродушная врачевательница с ходу удивилась:
       - Так, а это ты откуда? Что-то я не помню тебя.

        Но, взглянув в медицинскую книжку, тут же, с улыбкой запричитала:
     - Мурат, ну, как же ты так? Что случилось? Что-то я не помню, чтобы я направляла тебя под гипс. Да и записей об этом нет. Так, ну, рассказывай, что случилось.

     Мурат, стараясь показаться простаком, стал изображать из себя десятиклассника. Хотя боялся, что врач может обратить внимание на второй странице книжки на дату его рождения. Однако он стал объяснять:
      - Да вот в школе на уроке физкультуры сорвался с каната и упал на пол. Школьный врач сразу определила, что у меня трещина кости. И она там же в школе наложила мне гипс. Вот уже прошло тридцать пять дней, как я лежу дома в гипсе. Врач сказала, что нужно пребывать в покое и в гипсе не меньше тридцати суток. А я уже в нём тридцать пять суток. Мама позвонила в школу для снятия этого гипса. Но врача не будет в школе ещё неделю, она сама заболела. Вот мы и решили прийти к вам для его снятия. Я ведь здесь у вас на учёте.

      Врач, ничего не заподозрив, даже похвалила, что больной перестраховался ещё пятью сутками. Медсестра ловко сняла гипс с ноги. Мурат, осчастливленный избавлением от гипса прихрамывая, потопал домой, держа училищные костыли под мышкой.

       Но на самом деле Муратбаев пребывал в гипсе двадцать два дня. Но и за это время больная нога несколько усохла от неподвижности, а мышцы ноги частично атрофировались. Как-то само собой получалось, что при ходьбе приходилось прихрамывать из-за состояния длительной неподвижности больной ноги. Потребовалось полмесяца, чтобы привести ногу в прежнее мышечное состояние.

     Да, и вот ещё! Положение лежачего больного избавило Мурата от неприятных процедур постановки отметок о прибытии и убытии в военной комендатуре города. Конечно, его положение курсанта выпускного курса никак не могло принести ему неприятности в военной комендатуре, так как тамошние офицеры с пониманием и некоторым уважением относились к категории военнослужащих, которые через три – четыре месяца наденут офицерские погоны. Но всё равно Мурату было приятно, что ему не придётся в этот раз дважды посещать военную комендатуру.

     Прошёл зимний каникулярный отпуск, который Мурат провёл в основном в обществе Миры и его друзей. Его родители уже привыкли к Мире, а в её семье он ещё раньше считался своим. Её родители и мать Мурата вели разговоры о возможной свадьбе. Один Сарсенбай Муратбаевич говорил, что эта затея преждевременна, так как, мол, создание новой семьи сейчас, когда он ещё курсант, а она студентка – равноценно обречению молодой семьи на разрушение. Да и сам Мурат также с этим не спешил. Он хотел пока всё оставить так, как оно есть и не форсировать события. Он желал, чтобы Мира – студентка третьего курса финансового факультета института народного хозяйства без помех окончила бы своё учебное заведение. Да и ему необходимо встать на самостоятельные ноги. Поэтому он полностью соглашался с отцом и желал сам принять такое же решение. Но без поддержки Миры это было бы сложным делом.

       Такой разговор состоялся в одну из суббот на КПП пограничного училища. Обняв её за плечи, он просто и как о чём-то обыденном начал:
       - Ну, что, всё идёт к нашей свадьбе. И родичи об этом говорят. Вот только мой отец к этому делу подходит с практической стороны.

       Склонив свою голову набок, она, внимательно слушая его, высказала своё мнение:
      - А я, за!

      - Что «За»?

      - Я согласна и хочу выйти замуж за тебя. Ну, давай, делай мне предложение.

     - Понятно! А давай обсудим это по серьезному. Я хочу, чтобы ты закончила институт. А я, за год лейтенантской службы подготовлюсь к созданию семьи.

      - Интересно, с кем это ты будешь готовиться к созданию семьи? Значит, моя помощь в этом не понадобится? Ты никуда не поедешь! Ишь, он будет готовиться создавать семью, да ещё и без меня.

      - Да ну, что ты такое говоришь! Я об окончании тобой института и о материальной стороне, а не о…

      - Ты, меня не любишь!

     - Совсем наоборот. Ну, вот, поговорили, называется. Ты просто не хочешь понять, о чём я тебе говорю. Я скоро, по окончанию училища, поеду на границу. Да ещё на какую! На Памир! Там суровая погода, постоянный холод, ветер. Там женский пол не проживает. Там вообще нет никаких женщин. Их туда не пускают. Такой запрет из-за климатических условий. А разве ты, не захочешь ехать со мной? Захочешь! Соберёшься, из института уйдёшь, прибудешь к месту убытия на Мургаб, а тебя туда не пускают! Вот тогда будет неприятно. А я там годик послужу и вернусь, а ты к этому времени свой институт окончишь. Ведь так будет лучше! Ну, скажи, - он притянул девушку к себе.

        Она тихо, но твёрдо, не терпящим возражений проговорила:
        - Я хочу быть с тобой и поеду на твою границу, на этот Памир.

      - Я тебе ещё раз говорю, что туда женскому полу ход закрыт. И вообще, там не будет возможности окончить институт. Так и останешься третьекурсницей.

        - Прекрасно, буду вечной студенткой, всегда молодой!

      - Я тоже хочу быть с тобой, хочу, чтобы мы были вместе. Но ради этого придётся жертвовать одним годом. Одним годом ради хорошего нашего будущего. Я хотел это решать с тобой, но вижу, придётся послушать мнение наших родичей. И вот ещё! Там, на Памире служба идет по системе «год – за два года». К тому же, там дают двойной оклад за сложнейшие условия службы. Вот и накоплю денег на наше будущее.

         Мурат хотел, чтобы Мира, до наступления мартовских сумерек, добралась бы до дома, и потому заключил:
        - У нас с тобой всё будет хорошо. А сейчас тебе пора ехать. Я не хочу, чтобы ты добиралась до дома в темноте. Но всё равно ты скоро поймёшь, что я прав.

         Он обнял её, поцеловал. Она ответила ему тем же и сказала:
       - Возможно, ты прав. Ты рассуждаешь разумно. А для меня, когда я с тобой, всё уходит на второй план, а то и вовсе исчезает из поля моего сознания. Возможно, всё будет так, как ты хочешь.

          Через несколько минут Мира оставила Мурата у ворот КПП, а сама направилась к остановке автобуса.

     Стремительно пролетели последние зачёты и экзамены. У выпускника Муратбаева наряду с хорошими и отличными оценками красовалась одна тройка. Преобладали оценки «хорошо», меньше было отличных, а вот тройка составляла полную картину разнообразия положительных отметок. Троек могло бы быть две. Тройка по английскому языку была бы справедливой и заслуженной. Нет, не заслуженной, а завышенной. Мурат полагал, что он, вообще-то, по английскому языку заслуживает двойку, а то и «кол» с минусом. Этот предмет пошёл «наперекосяк» ещё с пятого класса средней школы. После первых двух уроков английского языка в пятом классе обучения Мурат заболел ветрянкой. Две недели домашнего карантина, проведённые вместе со старшим братом, протекали беззаботно и даже весело. Но зато по выздоровлению Мурат понял, что по иностранному языку отстал от одноклассников на большую дистанцию. На уроках английского языка Мурат ничего не понимал. Стал сбегать с этих ненавистных уроков. Дальше – хуже. Так и учился по иностранному языку на двойках и тройках. Такая же картина по этой дисциплине у него продолжалась и в училище. Но повезло тем, что ему преподаватель иностранного языка выставила автоматом отличную оценку. Хвала гипсу и костылям!

      А вот единственная тройка в оценочном листе Муратбаева трудно объяснялась и была не справедливой. Сдавали выпускной экзамен по военно-политической географии. Билет попался не сложный. Времени было достаточно на подготовку для ответа на поставленные в экзаменационном билете вопросы. А ещё он сумел списать со шпаргалки цифровые показатели. Можно было сказать, что отличная оценка уже была в «кармане». Экзамен сдавали не как обычно в классе группы, а в большом зале общей аудитории, предназначенном для лекционных занятий всего дивизиона. Вышел к доске большой аудитории, доложил о готовности, лихо ответил на все вопросы билета, привёл в пример списанные цифровые показатели. Только преподаватель похвалил Мурата за отличные знания, как в аудиторию вошёл начальник учебной части училища. Старший начальник выслушал доклад принимающего экзамен и посмотрел на Муратбаева, который при появлении полковника отступил вплотную к настенной карте СССР. Поняв, что курсант только что закончил ответ на отлично, решил сам его проэкзаменовать. Обдумывая свой вопрос, он пристально смотрел на курсанта, вытянувшегося по стойке «Смирно». И вот он заговорил с курсантом:
       - Ну, раз преподаватель вас хвалит, то я, в поддержку вашей отличной оценки, задам вам совершенно простой вопрос. Покажите на карте Казахстан.

     Вопрос был до смешного не серьезным. Мурат хотел и заодно показать свою строевую выправку строгому начальнику. Он лихо по-строевому повернулся лицом к карте. Огромная почти трёхметровая деревянная указка всё ещё находилась в руке Мурата, которую всё это время он держал как карабин у ноги. Чётко повернувшись на сто восемьдесят градусов, Мурат оказался лицом почти вплотную к огромной карте. Находясь так близко от географического рисунка Советского Союза, экзаменующийся стал зрительно высматривать границы родной республики. Это удавалось с трудом. Пока он обозревал карту, начальник остановил его:
        - Всё, хватит! Курсант, я вас понял.

       По уставу при обращении старшего младший должен немедленно прекратить действия и быстро повернуться в сторону начальника. Что и было сделано Муратом. Полковник продолжал:
    - Итак, курсант вы не смогли мне показать на карте Казахстан! Как бы вы до этого ни отвечали, но выше тройки по этой дисциплине я оценить вас не могу. Странно то, что вы изучали карту СССР и в школе, и здесь в училище, а где находится Казахстан, в которой вы живёте – до сих пор не знаете и на карте союза не представляете, где находится ваша республика. Понятно, что, не зная, где находится Казахстан, как же можно её показать на карте.

      Полковник ушёл. Преподаватель недоумённо смотрел на Муратбаева. А всего-то, надо было Мурату сделать три-четыре шага назад от карты и тогда, он увидел на ней всё очертания. Но как он мог это сделать, если на его пути стоял начальник учебной части? Не мог же он просить полковника отойти в сторону. Преподаватель сам встал на то место, откуда курсант пытался обозреть карту огромных размеров. При этом он раздражённо заключил:
        - Да отсюда, снизу, не то что границы, а и вообще ничего не видно. Чего же ты прилип к ней?! Ну, нужно было отойти от стены и показать полковнику. На сложные вопросы отвечаете, а на самый, что ни на есть пустяковый, не хватило ума отойти от карты на три шага. Вы не только себя завалили, вы меня опозорили. Ну, как так можно?! Всё, тройка! - продолжал сокрушаться подполковник.

     Мурат попытался объяснить, что не мог же он двинуться на начальника, чтобы отойти от карты хотя бы на пару шагов. А просить начальника учебной части отойти в сторонку, было расценено нетактичным поведением курсанта. Но преподаватель только отмахивался от его объяснений и запретил ему что-либо говорить по поводу случившегося казуса на экзамене.

      Пришла пора выпускных государственных экзаменов, на подготовку к каждому из которых отводилось по пять – шесть суток. Этот этап вытянулся в целый месяц. Долгий месяц, казалось, не укладывался в календарный срок, он тянулся медленно, будто испытывал терпение курсантов выпускников.

     Один из четырёх государственных экзаменов Мурат сдал на отлично, а остальные на оценку «хорошо». Во всём существует свой субъективизм. Вот и на сдаче государственного экзамена по партийно-политической работе перед Муратбаевым отвечал по билету его товарищ Мефодий Фивейский. Михаил был шутником и спорщиком по жизни. В курсантской среде имя Мефодий ни как не находило твёрдой почвы и потому, как и сам себя Фивейский, да и все сокурсники называли его Мишей, Михаилом. Так получилось, что москвичи, принимавшие экзамен не поняли шутку курсанта и ответили ему замечанием. А тот на это затеял с ними спор, пытаясь доказать, что в каждой шутке есть достойная доля правды. В итоге Миша настолько разозлил столичных начальников, что те прервали опрос, задали пару сложных дополнительных вопросов, которые ввели шутника и спорщика, а ещё и правдолюба в затруднительное положение. Миша, улыбаясь, покидал помещение с натянутой тройкой. Мурат, давно готовый к ответу, внимательно слушал весь диалог Мефодия с членами экзаменационной комиссии. Ещё некоторое время три московских полковника с неудовольствием обсуждали и критиковали уже убывшего из класса Михаила.

       Как только члены комиссии закончили обсуждение поведения Фивейского, они сменили на лицах неудовольствие на натянутые улыбки и обратили своё внимание на очередного экзаменующегося. Очередным был курсант Муратбаев, который предстал перед комиссией и доложил о готовности к ответу. Наверное, чтобы показаться по отношению к следующему курсанту свою лояльность и доброжелательность, полковники в миг одели на лица добродушные улыбки. Теперь, после критики предыдущего курсанта, они должны были следующего курсанта как-то поднять, отметить. Так и получилось. Не смотря на то, что Муратбаев ответил на вопросы где-то близко к отличной оценке, комиссия была щедра на похвалы. И даже дополнительного вопроса не задали курсанту. Наоборот, похвалили его за отличный ответ. Ему была поставлена отличная оценка, которая и была единственной высокой оценкой, полученной на четырёх госэкзаменах. В итоге Мурат с положительной стороны попал в акт государственной комиссии, как лицо наиболее лучшим образом, овладевшим учебной дисциплиной «Партийно-политическая работа». Хотя, по правде говоря, сам Мурат не считал себя лучше подготовленным по данной дисциплине, чем его коллеги по учёбе. Ну, что тут делать? Субъективизм не объективизм.

       Такой результат, полученный на государственном экзамене, бесспорно, давал шанс на смелое обращение к начальству за увольнением из расположения училища. Так и получилось, отказа не было. Мурат спешно готовился в городское внеочередное увольнение. Тем более, что именно на эту субботу была объявлена свадьба его друга Рауфлера Игоря и его девушки, а точнее, теперь уже его невесты Ирины Мариновой.

      Мурат представлял, как его друзья с утра, а то и со вчерашнего дня были активно заняты хлопотами по предстоящей свадьбе друга. А ему – человеку военному устав и служба не позволяли такую свободную роскошь, как распоряжение своим временем по своему усмотрению. И то хорошо, что его с пятнадцати часа отпускают в увольнение до девяти утра следующего дня. Муратбаев уже рассчитывал, к какому часу он появится на торжествах у друга с учётом поездки до дома, переодевания в гражданскую одежду, приобретения хорошего букета цветов для невесты и проезда до ресторана, места празднования бракосочетания. А торжество было организовано в ресторане, что на пересечениях улиц Гагарина и Шмелёва (ныне – Утепова).

      Все официальные свадебные торжественные мероприятия уже прошли, и теперь вся компания праздновала событие в ресторане. Вот как раз в разгар застолья прибыл Мурат, поздравил жениха и невесту и близких им людей. Многие гости видели Мурата впервые и некоторые из них считали его случайным гостем. Понятно, ведь за четыре года учёбы и службы в пограничном училище ему редко удавалось видеться с близкими друзьями. А уж с их родственниками и подавно.

     Ну, и какая же свадьба обходится без драки. Оказалось, что объектом для нападок уже был выбран парень, который появился на свадьбе только к девятнадцати часам, когда все ещё с утра перезнакомились друг с другом, а основная масса гостей знали друг друга давным-давно. Так как все места за столом приближенные к центру, то есть к виновникам торжества были заняты, Мурата усадили на самое крайнее место. Вскоре к нему подошли трое молодых парней и завели с ним разговор:
       - Слышь, ты, фраер, пожрал? Ну, всё, теперь отчаливай.

       - Как я должен понимать ваши грубые и неуместные для меня слова?

     - Чего тебе не понятно? Мы говорим, чтобы ты валил отсюда и быстро. Здесь свадьба наших друзей. А ты кто такой? Что-то мы тебя раньше никогда не видели. Сделай так, чтобы мы тебя вообще не видели бы здесь.

        - А я никуда не пойду отсюда. Я специально приехал на свадьбу Игоря и Ирины. В общем, сами валите отсюда.

        - Слышь, давай выйдем отсюда, а то уже уважаемые гости начинают обращать на нас, а точнее на тебя излишнее внимание.

     Мурату пришлось выйти на улицу в сопровождении двух подвыпивших активистов. Третьи куда-то исчез. На тёмной улице один из затейников попытался нанести Мурату удар кулаком в лицо. Удар вскользь прошёл по виску, так как он ожидал это и потому вовремя уклонился от него. Последующие замахи и попытки нанесения ударов так же не имели успеха. Курсантская физическая подготовка и тренированность позволяли Муратбаеву пребывать в такой ситуации в спокойствии и уверенности. Мурат понимал, что ввяжись в драку по-настоящему, то следы от этого не пройдут незамеченными училищными начальниками. Разбитое лицо, синяки на нём и без протоколов расскажут, что курсант на свадьбе затеял драку. Конечно, обвинят именно его, а не этих зачинщиков. Это, в конечном счете, могло привести к отстранению организатора драки от сдачи оставшихся государственных экзаменов, исключению из училища за две недели до выпуска. Тем более, что с подобной историей он был знаком, ещё обучаясь на втором курсе. Именно за драку с гражданскими лицами исключили курсанта выпускника в период госэкзаменов. Тогда выпускнику Мадвакасову, который носил на куртке три медали отличия, не дали сдать оставшиеся три государственных экзамена. Ему до выпуска оставалось всего-то дней восемнадцать. Тем более что тот имел три правительственные награды в виде медалей. В итоге его разжаловали в рядовые и отправили на полгода дослуживать срочную службу. А уж с ним, с Муратом церемониться не будут. Неужели и его постигнет учесть не выпускника. Такая перспектива никак не устраивала Мурата. Ему пришлось отступить и, не прощаясь, как можно скорее покинуть место праздника. Так что правильно, лучше уйти от потасовки с чистым лицом и успешно окончить учёбу и выпуститься в офицерском звании. Нежели отстаивая свою правоту ввязаться в драку, которая могла привлечь в потасовку и других нетрезвых лиц из свадебного праздника. И его же Мурата милиция определит как зачинщика драки на свадьбе. Ведь до его появления на этой свадьбе скандалов, а тем более драки не было. И вот, появился какой-то Муратбаев и драка началась и развилась. Поэтому Мурат постарался как можно тише покинуть место свадьбы и погасить попытку развязать на свадьбе драку.

     Утром следующего дня, а это было воскресеньем, Мурат, прибыв из городского увольнения, сидел на скамейке возле казармы и размышлял о событиях вчерашнего свадебного вечера. Так хорошо складывался субботний день и так обидно он закончился. Отличная оценка на государственном экзамене, поощрение за это внеочередным увольнением, от того приподнятое настроение, а ещё то, что он всё-таки попадает на свадьбу своего друга, радовали Мурата. И вынужденная необходимость покидания той свадьбы меньше чем через час. Так и не удалось ему пообщаться с давними друзьями на свадьбе их друга. А главное, обида била в голову Мурату за то, что ему, курсанту пограничнику четвёртого курса пришлось отступать из-за каких-то пьяных молодых подонков. И когда же теперь он сможет рассчитаться с обидчиками? Неужели только после выпуска, то есть через полмесяца! Как же пережить это время? Ощущение обиды прямо таки сжигали душу курсанта пограничника. В таких раздумьях застал его неожиданно появившийся рядом командир дивизиона подполковник Полютов Юрий Васильевич. Курсант пружинкой вскочил со скамейки, отдал воинскую честь. Начальник поздоровался с Муратом за руку, присев на ту же скамейку, пригласил курсанта сесть рядом. Полютов был в брюках на выпуск и форменных ботинках, что было редчайшим случаем. Он обычно всегда ходил в сапогах и при снаряжении, то есть подпоясанный ремнём с портупеей. Подполковник снял свою фуражку, обнажив голову с редкими светлыми волосами. Было видно, что командир находился в хорошем настроении. Юрий Васильевич завёл с курсантом разговор:
        - Ну, как сходил в увольнение?

      Мурат запаниковал. Неужели он знает о вчерашнем случае. Полютову лучше говорить только правду. Но на всякий случай начал издалека:
      - Спасибо, товарищ подполковник, нормально сходил. Был дома.

      - Молодец, вчера отлично сдал экзамен. Комиссия даже в протоколе отметила тебя в лучшую сторону. Давай, продолжай в том же духе. А как свадьба друга?

     «Точно, всё он знает! Кто-то уже настучал. Вчера несколько человек из группы знали, что я спешу на свадьбу друга» - пронеслось в мыслях Мурата. А вслух ответил:
      - Да, нормально. Я там был недолго. Поздравил и ушёл. Мне надо было ещё дома кое-что успеть сделать.

      - Ну, а от чего такой грустный?

      - Совсем нет, я не грустный. Просто задумался. Ну, это, о следующих экзаменах.

    - Давай, рассказывай! А то он всё об экзаменах думает! Что случилось? На свадьбах всегда что-то случается. Всё, чем живёте вы – курсанты, о чём думаете, мы – старшие уже давно всё это прошли в своей жизни. Так что, мы знаем, что будет у вас молодых впереди. Во всяком случае, знаем наперёд на целый год о вашей будущей жизни и службе. Так что случилось вчера? Думаю, что-то произошло на свадьбе. Я повторяю: то, чем вы ребятки занимаетесь и то, о чём вы думаете, мы – старшие это всё давно пережили, когда были такими же, как вы сейчас. Давай, выкладывай!

        Мурату пришлось вкратце рассказать подполковнику всё на чистоту.

        Командир спросил:
       - Обидно, да? Ну, а то, что ты избежал неприятностей на свадьбе, так это ты поступил совершенно правильно. Ну, правильно, ты и явился тем самым объектом, с которого начинается драка на свадьбе. Ты говоришь, что третьи зачинщик не участвовал в затее на улице? Ошибаешься, он наблюдал со стороны, чтобы подать клич «Наших бьют!». Вот тогда бы разгорелось побоище свадебное. А ты своим отступлением, можно сказать, спас дружественную свадебную атмосферу. Было бы по-другому, по худшему, то и жених с невестой могли бы тебя же и обвинить в той драке на их свадьбе. Против тебя дали бы показания и те трое и ещё нашлись бы свидетели твоей вины. Так что ты поступил правильно. Военный должен знать, когда наступать, а когда отходить, отходить, чтобы сохранить боеспособность.

        - Но всё равно обидно, что пришлось отступить.

       - Да и что обидно тоже правильно. Значит, есть у тебя гордость и честь. А пограничник, тем более, офицер пограничник после отступление обязательно организует наступление. Или он может сделать необходимый на тот случай манёвр, пускай даже отходящий, а потом перейти в наступление. В общем, я выдаю тебе ещё одну увольнительную до двадцати двух часов сегодня. В первую очередь о случившемся вчера на свадьбе расскажи жениху и невесте, то есть молодожёнам или ещё лучше их родителям. Пусть они сами разберутся с теми, кто пытался организовать на свадьбе драку или побоище. Сам самостоятельно без поддержки организаторов свадьбы не вздумай заняться разборками. Пусть они сами накажут тех самых балбесов. Смотри, будь осторожен. Уладь все свои дела, чтобы было не грустно, а радостно на душе. И ещё, никому не рассказывай о вчерашнем случае. При удачном завершении истории и я об этом забуду завтра. Ну, а если не сумеешь разумно поступить, значит, глуп и ещё не дорос до офицерских погон. И ни каких приключений. Имею в виду нанесение тяжких «сдач» обидчикам, попадание в комендатуру или в милицию. Офицер должен поступать по чести и разумно, не нанося вреда себе и другим, не заслуживающим этого. Понял меня? Так что найди своего друга, который вчера ещё был женихом. Всё ему и его родителям подробно разъясни. Пусть он со своей стороны накажет обидчиков. То есть тех, кто вчера хотел испортить его свадьбу. Вот так!

        - Так точно! Понял!

        Командир тут же выписал увольнительную и вручил её курсанту.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 28.10.2021г. Мухтар Назарбаев
Свидетельство о публикации: izba-2021-3183450

Рубрика произведения: Проза -> Роман
















1