Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мухтар Назарбаев. Детектив. Демон зла. 4-я часть.


­Детектив.

Демон зла.

4-я часть.

       В субботу утром Дмитрии отправился в ювелирный магазин. Там, под видом покупателя, внимательно осматривал витрины, а на самом деле следил за одинокими девушками, которые интересовались золотыми и серебряными украшениями. Он знал, что именно такие места притягивают молоденьких красавиц. Как бы, не обращая на них внимания, он прислушивался к их разговорам с продавцами.

    Одна молодая дама спросила золотую цепочку с алмазной гранью. Получив отрицательный ответ, она не спеша прошла дальше, рассматривая другие украшения. В другом отделе она задала тот же вопрос. Было видно, что и там ей ответили отказом. Выбрав нужный момент, Дмитрии подошёл ближе к молодой женщине и, не глядя на неё, спросил:
        - Вам с алмазной гранью?

      Она удивлённо посмотрела на него. Вероятно, она рассчитывала, что возле ювелирного магазина, а то и прямо в магазине всегда крутятся «левые» продавцы украшениями. Она так и подумала, услышав вопрос молодого человека. Оторвав взгляд от витрины, он проговорил:
      - Извините, случайно услышал. А я ей говорил, мол, иди сама сдавай, продавай, это не моё дело. Никогда ничего не продавал. Не умею. Вот, пришёл сюда, точнее не пришёл, а зашёл. Проходил рядом и вот, заглянул. Самому хотелось узнать почём ныне цепочки с алмазной гранью. Не успел спросить. А тут вы, как раз о том же.

       - Я всё понимаю. Не стесняйтесь. Кроме вас возле этого магазина тоже крутятся такие же случайные продавцы. А у вас что, есть цепочка с алмазной гранью? Покажите! Здесь покажете или выйдем наружу?

      - У меня нет. Это у сестры. Цепь красивая! И зачем она хочет продать её? В общем, пусть сама едет сюда и продаёт. Я просто хотел сестре помочь. Ну, узнать сколько нынче стоят такие цепочки. Не узнал. Вот, значит, оказывается, в магазине нет таких изделий. Но зато, получается, что вам помогаю. Жаль, что она, сестра моя в данный момент не со мной, она дома. Вот была бы она сейчас здесь, я бы оставил вас вдвоём, а сам ушёл бы по своим делам, а скорее – домой. Мне только и остаётся рассказать ей, что в ювелирном магазине иногда покупатели интересуются изделием, каким она владеет и хочет её продать. Но, ладно, извините, пойду, до свидания!

       Он повернулся и не спеша направился к выходу. Дмитрии злился, что концовку разговора провёл не так, как хотелось ему. Выйдя из магазина, он остановился, закурил, да и некуда было спешить.

      - А теперь, меня извините! Но вы не сказали, где ваша сестра, как с ней переговорить? Может номер её телефона, облегчит решение моего и её вопросов.

        Перед ним стояла та самая молодая женщина. Она продолжала, улыбаясь:
    - Ну, что же вы? Сами предложили и сами же уходите. Да, я вижу, что вы не продавец. Были бы таким, так просто меня, явную покупательницу, не отпустили бы без сделки. Понимаете, я потеряла чужую цепочку и теперь хочу точно такую же срочно вернуть подруге, пока она не узнала о случившемся. Деньги есть, а времени нет. Так что, пожалуйста, дайте телефон вашей сестры. Конечно, если она желает продать свою цепочку и если она с алмазной гранью.

        Обдумывая предстоящие действия, Дмитрии с удовольствием продолжил начатую игру:
     - Ей, видите ли, срочно понадобились какие-то модные серьги, а денег нет. Цепочку поносила, надоело ей, пожелала взамен другую вещичку. Вот она и решила продать эту цепочку, а взамен купить, кажется, серьги. Вот такая история. Но, к сожалению, у нас нет домашнего телефона.

     - Очень даже нормальная история. Вам мужчинам этого не понять. Ну, в таком случае, назовите адрес. Да, а какой длины цепочка и за сколько она желает продать её?

       - О-о, ну, вопросы прямо на засыпку. Какая длина, за сколько, я не знаю. Вся информация у сестры. А адрес… Зачем адрес, я иду домой. Сестра дома. Хотите, едемте со мной. Так будет быстрее. Вот там с ней и разговаривайте сколько хотите. Только не вмешивайте в это дело меня.

         - У вас машина?

         - Нет. На автобусе. Три остановки, и мы там.

        - Ну, хорошо! Надеюсь, вы меня не ограбите по дороге, - она, кокетливо склонив голову к плечу, улыбаясь, вопросительно посмотрела на молодого человека. Дмитрии, как бы принимая шутку, ответил:
         - Обязательно! В автобусе, прямо возле водителя. Надеюсь, другие пассажиры помогут мне в этом.

       - Так, значит, будет групповое ограбление! Это даже очень интересно. Ну, в таком случае как же мне не быть главным действующим лицом! Чур, добычу пополам!

          - Договорились! Грабим тебя с твоей помощью, а награбленное пополам. Очень заманчиво.

         - Ну, всё, договорились. Тогда, поехали!

         Они оба рассмеялись и двинулись в сторону автобусной остановки.

    В дороге девушка, назвавшись Аллой, расспросила своего случайного проводника о его сестре. Дмитрии, стараясь казаться непринуждённым, на ходу сочинил, что сестру зовут Светой, что ей 21 год, учится в медицинском институте и что она совсем не похожа на него, так как они у матери от разных отцов. В свою очередь, он узнал, что Алла работает техником на зональной станции телефонной связи города.

        Подходя к дому, Дмитрий заметил, что ни возле его калитки, ни рядом на улице никого не было. Он отметил про себя, что всё пока что складывается удачно и складно. Пропуская девушку в калитку, Дмитрии, заметив только теперь наступившую её настороженность, проявления которого ожидал на протяжении всего пути, стараясь казаться слегка небрежным, произнёс заготовленную фразу:
          - Не бойтесь, собаки нет, проходите!

       Она увереннее пошла вперёд. Закрывая калитку в глухом заборе, он бросил быстрый взгляд на её стройную фигурку. Ещё в автобусе Дмитрии заметил, что у Аллы ровные красивые ножки, обутые в светло серые туфли на тонких высоких каблучках. Крашенный под воронье крыло волос особо выделял белизну лица, на котором умело и скромно были наведены румянец и тени на веках. А розовая помада на губах подчёркивала их сочность, казавшиеся девственной непорочностью.

         Проходя мимо свежей клумбы, Алла замедлила шаг и, обернувшись, сказала:
        - А вы что, что-то ещё что-то сажаете?

        - Да, сажаю. Укропчик.

        - А не поздновато?

       - Не знаю. Решил попробовать.

       - Значит, это вы лично садовничаете? И даже экспериментируете? Интересно! Женщинам не доверяете?

       - Как раз из-за них и приходится, как вы сказали, «садовничать».

       - Интересно, интересно! А вы, Дима, в общем-то, похожи на садовника.

       - Не знал об этом. Но предлагаю всё же, войти в дом, а о садике – позже.

       Он прошёл вперёд в направлении входной двери дома. Дмитрии боялся чем-либо выдать свои истинные намерения. Ему казалось, что ещё немного, и она всё поймёт. И тогда вся эта затея обернётся для него ничем. Да ещё и вызовет у неё опасные для него подозрения. Он старался казаться ей простым и непринуждённым спутником.

       Как только Алла вступила на крыльцо, Дмитрии дёрнул за ручку двери. Она была заперта. Как бы недоумевая, он посетовал:
    - Ну вот, опять заперлись. Наверное, у телевизора сидят. Жуликов боятся. Собаки нет, вот и запираются. Но ладно, сейчас откроют, постучимся.

        Он стал негромко стучать в дверь. Для большей убедительности стал также не громко звать то сестру, то мать. Скоро он заключил:
        - Не слышат. Телевизор в дальней комнате. Хорошо, что, уходя, захватил свои ключи. Сейчас сами откроем.

        Дмитрии достал из кармана ключи и отпер входную дверь.
        - Проходите, Алла! – а в комнате он громко проговорил:
        - Сестрёнка, встречай гостью! Это лично к тебе!

      Гостья, прислушиваясь к ожидаемым шагам, недоумевающе смотрела на Дмитрия, который почему-то стал запирать дверь. Было тихо, даже не слышно звука телевизора. Ей всё это только теперь показалось странным. Охватываемая подступающим волнением подмешанный страхом, она спросила, пока не зная, как быть:
       - Что за шутки? Куда вы меня привели? Зачем заперли дверь? Немедленно откройте её!

      Он молча смотрел на молодую женщину, как будто не слышал её. Здесь, в этом доме, который стал для него особым миром, он чувствовал себя полным хозяином положения. Какого либо чувства боязни за свои деяния Дмитрий не испытывал. Наоборот, его ощущения отмежованности от остального мира и надёжности сокрытия своего мирка, давали ему уверенность в своих действиях. А мыслей о возможном преследовании его за его ужасные воплощения своих желании и фантазии, не имело место в его сознании.

      К ярко выраженному на лице превосходству примешалось выражение разгорающегося азарта. Казалось, он не слышал её или не хотел слышать. Она медленно отступала от него и что-то умоляюще говорила. Вдруг он резко мотнул головой и нетерпеливо, громко проговорил:
       - Молчи! Ты мне мешаешь! Мне становится хорошо. Скоро будет ещё лучше.

       Он стал неспешно приближаться к ней. Дыхание у него участилось и стало заметным. Она, не зная, что предпринять, прижалась спиной к стене. Отступать было некуда. Её быстро покидали силы и уверенность. Страх бился в панике в такт громким ударам её сердца. Она попыталась улыбаться и хотела сказать что-либо кокетливое, полагая тем самым смягчить обстановку. Но страх, сковывая не только тело, но и мышцы лица, полностью овладевал беззащитной жертвой. Улыбка не получалась. На лице молодой женщины к выражению страха примешались черты жалобы, которые сорвали плотину, сдерживавшую её жалобные слёзы. Они покатились по её испуганному лицу, которое совсем недавно излучало улыбку и спокойствие. Теперь, на этом лице под глазами и на лбу, прикрытом кольцами чёрных волос, обозначились морщинки. Она была старше, чем казалась. Убийца-насильник, не отводя от её лица живого пронзающего взгляда, думал о том, что страх должен иметь маску испуга, но никак маску обиды и жалости. Слёзы, прозрачными горошинками скатываясь по щекам, делали её ещё более жалкой. Собрав, казалось, последние усилия, она устало просила:
       - Я вам ничего плохого не сделала. Прошу, не делайте со мной ничего, отпустите. Заберите всё, что у меня есть и отпустите. Я никому ничего не расскажу.

        Она не смотрела на него, но слышала его недовольное фырканье. Пауза длилась мучительно долго. Она хотела снова умолять его, но он оборвал её:
      - Я знаю, что ты никому ничего не скажешь. Можешь говорить что угодно, но я не хочу тебя слушать. И не зли меня. А пока я кое-что сделаю для себя, тебе бы в это время надо послушно раздеться.

        Она устало сползла по стенке и села, обхватив руками согнутые в коленях ноги. И вновь просила:
      - Пожалуйста, не трогайте меня? То, что вы хотите, можно делать иначе, но не так. Ведь вам будет лучше. А так вы меня пугаете. Прошу вас, не надо так пугать!

      Дима прошёл к холодильнику, вынул оттуда бутылку водки, большую тарелку с нарезанными помидорами, огурцами и зелёным луком. Ловко, видимо привычно раскупорил бутылку. Налил себе в стакан водки и предложил Алле:
        - Будешь, выпьешь со мной?

       Та сразу ответила отказом. Он не стал её уговаривать и сам выпил свой стакан, закусил куском огурца. Прожевав спросил:
       - Ты боишься меня?

       - Да! Прошу, не надо…

        Он недовольно хмыкнул:
        - Хочешь, бойся, хочешь – не бойся. И вообще, откуда ты можешь знать, как мне лучше! Ничего, скоро узнаешь.

     Он управлял ею, как податливой куклой, которая бессознательно выполняла его сексуальные прихоти с элементами извращений. Обессилив, он решил покончить с сидевшей на полу заплаканной женщиной. Тут же валялась изорванная одежда. Она, вновь всхлипывая, просила:
         - Ну, теперь-то отпусти, прошу? Я всё делала, как ты просил!

         Он подал ей надежду:
        - Не пойдёшь же в таком виде. Надо что-то придумать. Сейчас отдохну и придумаю.

       Она стала собирать свои вещи, раздумывая, что можно надеть: почти всё было испорчено. То, что она делала, стало вновь возбуждать его похоть. Однако на сей раз, злодею хотелось попробовать её тело на вкус. Не в первый раз ловил себя на мысли острого желания кусать и откусывать куски живого тёплого мяса от трепетавшего в страхе тела. Попробовавший какой-либо наркотик вновь желает испытать те же ощущения. Ему хотелось снова и больше испытывать подобные ощущения. Как наркоману ему требовалось увеличение «дозы» и, в конечном итоге, углубления восприятии опьянённой психики результатов от нового потребления. Его, как кровожадного хищника, тянуло насытиться вкусным куском.

        При его приближении бедную женщину стала охватывать новая волна страха. Она в ужасе ожидала продолжения унизительного насилия. У неё не было сил снова перенести тот кошмар, которому, казалось, не было конца. Алла думала: «О Боже! Неужели это никогда не кончится?» Неотступно пульсируя, к ней подступала тошнота. Он стоял рядом и смотрел на неё сверху вниз.

       Странно, это было с ним впервые. Руки наливались тяжестью, а в пальцах ощущался прилив сил. Возможно, именно от этого казалось, что неухоженные ногти, неудержимо вытягиваясь, удлиняли пальцы обеих рук, придавая им твёрдость. Какая-то особая сила диктовала острое желание вонзиться ими в нежное тело своей жертвы. Вместе с тем, в челюстях возникла тяжесть. Дмитрии чувствовал появление усиленного давления между зубами верхнего и нижнего рядов. Схватив за предплечья сидевшую на корточках женщину, он легко поднял её на ноги. Ей было не только страшно, но и больно. Он держал её твёрдыми пальцами, словно жёсткими острыми щупальцами, готовыми вот-вот разорвать кожу и вонзиться в плоть. Резко склонившись, он впился зубами в её грудь. Острая боль током пронзила несчастную. Людоед, остервенело грыз её и одновременно высасывал поступающую из раны кровь. Она не кричала. Ей было так больно, что даже остатка сил не хватало на это. Только глаза, наполненные ужасом и болью, теснили свои границы, а рот, в котором застыл беззвучный, оглохший от боли крик, жадно хватая воздух, оставался полуоткрытым. Вдруг её тело обмякло и отяжелело. Ноги не держали её. Она потеряла сознание. Уложив бесчувственное тело на пол, он продолжил кровавый пир. Находясь в состоянии возбуждённого беспощадного хищного зверя, он, как бы получив дозу наркотика, уже полностью освободил свои действия из-под контроля. Да и вообще с самого начала он не контролировал себя, им руководило хищное желание наслаждения своего обезумевшего не человеческого сознания. Возобновившееся желание, беспрепятственно нашло выход своей энергии в продолжение насилия бесчувственного тела. Он остервенело, безжалостно грубо сжимал руками её груди, из ран, оставленных зубами людоеда, выкатывалась алая кровь. Слизывая её, он вновь и вновь жадно впивался зубами в тело жертвы.

        Маньяк-убийца захотел продолжить получение удовольствия. Стремление к чудовищному наслаждению и стремление к сумасшедшему убийству слилось в нём в одно единое. Мысль об убийстве жертвы начинала приносить дополнительное наслаждение, которое особо волновало его сексуальное желание. Учащённые удары сердца сумасшедшего маньяка импульсивно разбрызгивали ядовитый неубывающий азарт, который, продолжая поражать психику, уносил сознание в чёрную пропасть чудовищных желаний.

        Он старался разделать её тело так, как это делали мясники с тушами животных. Но это ему удавалось с трудом.

       Кровь, отсечённые топором голова, руки, ноги ещё больше разжигали воспаляющееся сознание маньяка-убийцы. Он смотрел на всё это с тем интересом, с которым люди обычно смотрят на особо интересный для них предмет. Маньяк в припадке сумасшествия остервенело и жадно трогал внутренности запустив пальцы в тугой зев её мёртвого полового органа.

     До глубокой ночи длился страшный пир услаждения более чем дикой психики жуткого чудовища порождённого в тёмных закоулках цивилизованного общества.

      Наш мир добр. А насколько он беспощаден к нам? И есть ли у добра и зла общие мерила? И можно ли это мерить? Насколько зло злое, если оно не коснулось нас? А если всё же коснулось нас? И кто сможет ответить на эти вопросы?

     Природа планеты испытывает нас, подбрасывая самые разные стихии, зачастую унося в небытие человеческие жизни. Трясёт стихия землю нашу, а значит, и души наши. Землетрясение – это природная стихия. Здесь нет человеческой вины. Увлажнилась земля Спитака, Нефтегорска горькими слезами живых. Впитал рухнувший бетон кровь и последние вздохи несчастных, раздавленных обломками своих же домов. Обнимая трясущимися руками кирпичную груду, под которой заживо похоронена дочь, тонет в седых слезах, задыхаясь от горя, самый несчастный отец.

      Стихия страшна и природа земли не ответит за её последствия. Потери человеческих жизней несравнимой болью отдаются в наших сердцах, оставляя незаживающие раны. А если просто убили? Разве можно расплатиться за убийство человеческой жизни? Нет такой цены! Наша жизнь бесценна. И никто не имеет права отнять её у нас. А вот цена жизни для убийцы равна самой мелкой монете. Зло, как чёрная краска, не поддаётся отбеливанию.

       Все совершённые преступления имели свои повторения. Всевозможные их мотивы и приёмы давно известны. А вот понятие «маньяк-убийца», как сорная трава, выросшая в условиях цивилизованного общества, тяжёлым камнем давит на наше сознание. И нет у нас пока лекарства от этой чумы. Мы, наше общество ещё не излечилось от старых болезней, а оно уже заражается новыми ужасными болезнями.

       Казалось, сексуальные маньяки, маньяки-убийцы живут только в видеопродукциях далёких заморских стран. Но оказалось, что они живут не только на экранах, но уже и на нашей земле, которую грешной делают убийцы, насильники и другие преступники. К тому же, эти новые чудовища в виде различных маньяков с человеческой внешностью и психикой говорят не на чужом, а на наших родных языках. Да и действуют они порой похлеще экранных американских маньяков-убийц. Маньяк из Ростова на Дону Чикатило совершил 53 садистских убийства, а за Михасевичем – 36 трупов. Есть и другие им подобные существа.

      Улицы города, которые Дмитрии не узнавал, тонули в густых сумерках. Редкие прохожие двигались, как в замедленном кино… Точно так же плавно, а иногда слишком быстро передвигался и он сам. Неузнаваемая улица всё же имела неуловимые, но чем-то знакомые очертания. Но определить, что было явно знакомым, как ни силился, он не мог. Напрягая память, Дмитрии вдруг оказался в своём доме. Он видел себя как бы со стороны. Сумеречный туман усиливал ощущение духоты. Да и вся обстановка угнетала и стесняла дыхание. Он визуально искал на стенах включатель света и не находил его. Комната была в каком-то полумраке. Взгляд остановился на запылённом зеркале старого трюмо. Оттуда на него смотрел какой-то человек. Он хотел крикнуть тому, что в зеркале, но рот, с трудом открывшись, ни звука не выдал. Только теперь, оказавшись ближе к зеркалу, он стал узнавать себя. Между ним и его отражением стояла лёгкая пелена пыли. Дмитрии из-за зеркалья смотрел на отражение с искажённым лицом, как обычно бывает с лицом при сильной боли. Странно, он не ощущал боли, но видел эту боль на своём лице, которое с открытым ртом, обнажившим слишком крупные зубы, вытягивалось, выражая мучительную боль. Зубы росли на глазах, тесня полость рта. Словно тонкими иглами покалывало натянутую кожу лица и шею. Во рту было так сухо, что сильно хотелось попить воды. Лицо и шея стали очень быстро зарастать чёрной, то ли рыжей густой щетиной. Он никак не мог разобраться в цвете растущей на его теле волосни. Теперь на него из зеркала смотрел какой-то зверь, чудовище, только что имевшее его внешность. Но как же так, всё, что происходило с этим чудовищем, он ощущал на себе. В суставах рук, а особенно в пальцах стало больно ломить. Дмитрию хотелось сжать пальцы, унять нарастающую ломоту. Что-то мешало, а точнее, у него не было сил подчинить двигательные мышцы рук. Он с ужасом смотрел на свои руки. Дмитрии не чувствовал их, но где-то далеко, будто на самых кончиках пальцев, боль не унималась. Вместе с этим, ногти на руках стали вытягиваться, превращаясь в загнутые тяжёлые когти. Да, он такое, когда то видел в фильме ужасов. Он хотел позвать кого-нибудь на помощь. Но крик, заставив рот открыться, не вышел наружу. Он не слышал себя. Наконец, он оторвал свой взгляд от рук и перевёл его на зеркало. Чудовище стало ещё более страшным. Клыки, где же он видел их? Они, серо-белые, слегка загнутыми пиками угрожающе торчали остриями вверх и вниз. Странно, клыки располагались не с боков челюстей, а в каком-то беспорядке. Он никак не мог сосчитать их. Напрягая глаза, он снова и снова принимался считать их, но каждый раз сбивался. Дмитрии почувствовал, как от этого напряжения у него начала болеть голова. Казалось, она сейчас не выдержит и разорвётся. Что это? Дмитрии видел, как волосатое лицо стало густо покрываться кровью, которая тонкими струйками просачивалась изнутри. Предчувствуя что-то ужасное, Дмитрии попытался покинуть дом. Но ноги не слушались. Оказавшись на полу, он, напрягая силы, с трудом пополз, лишь бы подальше, подальше от чудовища. Подальше из этого страшного дома. Он боялся, что чудовище выйдет из своего укрытия и настигнет его. Глаза что-то пощипывало. Он их закрыл плотнее и продолжал тяжело ползти. Теперь он ничего не видел. Новый страх от того, что двигается не в ту сторону, заставил открыть глаза. Они не открывались. Дмитрии резко рванул веки. Получилось! Но вместе с этим всё исчезло, словно утонуло в темени стоявшей ночи.

       Дмитрии лежал на животе, больно упёршись головой в металлические прутья кровати. А другие металлические прутья изголовья кровати он до боли в пальцах сжимал их обеими руками. Лицо было в поту. От этого глаза пощипывало. Голова болела. Отодвинувшись от изголовья кровати, он продолжал ощущать на голове её вертикальные прутья. Руки немного затекли, он их плохо чувствовал. Усталость завладела всем телом. Дмитрии пытался перевернуться на спину. Но это ему не удавалось. Он продолжал лежать, обтирая потное лицо об подушку.

     «Что это? Кошмары и раньше снились, но редко. А вот такое – впервые. Странно…» – думал Дмитрии, отчётливо ощущая ещё не успокоившееся сердце. Руки, наливаясь кровью, постепенно тяжелели. До самого рассвета он уже не смог уснуть. А все элементы видения в кошмарном сне он видел в кино. Как-то он смотрел фильм ужасов, где хозяин одинокого дома в полнолунье превращался в кровожадного страшного волка с большими клыками и с густой чёрной шерстью.

        Сентябрьское утро наступало неспешно.

       Целую неделю тот кошмарный сон не давал Дмитрию покоя. По ночам, боясь повторения подобного, он пытался долго не спать. Обычно сны забываются и очень редко повторяются. Но тот, как реальность, не покидал его сознание. Через две ночи, устав от напряжённой бессонницы, Дмитрии уснул, проваливаясь в глухую, отрешённую от всего темень. Утром, опаздывая на работу, отметил про себя, что нервы успокоились, бодрость вновь вернулась к нему, а тот сон уже казался не настолько реальным, как вчера. И вообще, в прошедшую ночь ему ничего не снилось.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 12.10.2021г. Мухтар Назарбаев
Свидетельство о публикации: izba-2021-3173344

Рубрика произведения: Проза -> Детектив
















1