Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Москва . Бутырский хутор. Часть четвертая.


По дороге в школу стояла пивная «Голубой Дунай», в те послевоенные времена все пивные и закусочные называли в Москве почему-то «Голубой Дунай». Это единственное заведение, где проводили свой досуг мужики из барачных домов. Там подавали к пиву речные раки в не ограниченном количестве.
В 1947 была проведена вторая денежная реформа в форме деноминации. После отмены карточек при зарплатах большинства городского населения в 500–1000 рублей, килограмм ржаного хлеба стоил 3 рубля, килограмм сахара стоил — 15 рублей, кофе — 75 руб., десяток яиц — 12–16 руб. в зависимости от категории., а бутылка пива «Жигулевское» — 7 руб.
Рядом с пивной небольшой деревянный домик, в нем керосиновая лавка. Мать посылала туда Светлого за хозяйственным мылом. Почти каждый раз, когда Светлый оказывался рядом с магазинчиком его перехватывал, какой-нибудь местный «ханыга», с просьбой купить бутылку денатурата, жидкость имеющая, почти столько же градусов, что и спирт, но стоящая в несколько раз дешевле водки. Водка «сучок» стоила 21 рубль 20 копеек. Денатурат использовали в домашнем хозяйстве для протирки стекол и полированной мебели.

Продавщица Зинка - красномордая баба с грудями огромных размеров, кулаками с футбольный мяч, едва помещавшая свою корму за прилавком, отлично знала всех местных "ханыг" в лицо и по имени. Их жены пригрозили продавщицу поджечь вместе с лавкой, если будет спаивать мужей. Продавщица была солидарна, у самой муж – пьяница. Голь на выдумки – хитра. Тогда местная пьянь осторожно стала просить малолеток, чтобы те купили «зелье», якобы для дома, для семьи.
Светлый никогда не отказывал весёлым и остроумным небритым мужикам в засаленных телогрейках, когда просили и отчаянно "загибал" продавщице, что денатурат позарез нужен матери протирать окно. Опрятно одетый пацан не вызывал подозрения у бдительной продавщицы с лицом, просящим кирпича, как говорили на Бутырском хуторе. Светлый помнил, что в деревне мужики всегда пили водку в выходной день, когда играли в лото на лужайке и радостно выкрикивали номера бочонков. Пить водку в выходной день считалось нормальным делом. "Пить - горе, а не пить - вдвое!" Бабы в деревне считали также и мужикам не портили выходного дня.

За керосиновой лавкой начинался пустырь до железной дороги и Дмитровского шоссе. Над пустырём низко провисала  гудящая высоковольтная линия электропередачи ЛЭП-500. Зимой на этот пустырь из центра Москвы свозили на самосвалах снег, который образовывал огромные горы, через эти горы ребятам приходилось перебираться в школу, которая находилась за Дмитровским шоссе. Матёрым шоферюгам «по барабану», что малолеткам придётся перебираться через рыхлые сугробы, хотя могли бы оставить небольшой проход. У них свой там план, давай, хоть удавись!

Зато по весне радостные ребята, вооружившись подсобным материалом, горстями собирали денежную мелочь, рассыпанную беспечными богатыми москвичами, живущими в Центре. Мелочи хватало и на кино, и на мороженное, и на папиросы «Бокс» или «Дели». Это был настоящий Клондайк! Счастливчики находили даже золотые кольца и сережки. Но не каждый пацан, мог решиться в грязной земле, перебирая доской метр за метром прочесывать солидные площади.
За керосиновой лавкой с началом зимы городские хозяйственные власти устраивали ледник площадью с футбольное поле. Слой за слоем в начале заморозков из шлангов заливали водопроводную воду. Высотой ледник был не меньше десяти метров. Потом ледник засыпали толстым слоем опилок, а летом из ледника магазины брали куски льда для хранения скоропортящихся продуктов. О холодильниках советский народ ещё понятия не имел. В магазине колбасу и сыр покупали по сто-двести грамм, чтобы съесть за один «присест», как любила говорить мать Светлого.

По официальным данным, в годы войны Советской армией было взято в плен почти 2 400 000 германских военнослужащих. В Москве немецкие строители возвели десятки новых домов, в том числе главный корпус МГУ и другие высотки. Репатриация (возвращение на родину) проходила до 1950 года, а осуждённые за военные преступления освободились спустя ещё пять лет. Горожане к пленным относились спокойно, ненависть к Гитлеру и к другим военным преступникам на рядовых немцев не распространялась. Впрочем москвичи с пленными практически и не пересекались, немцы работали на стройках под конвоем военных и милиции.
Любопытные местные пацаны ближе других подбирались к фрицам и гансам, как там у Высоцкого: "Вели дела обменные сопливые острожники. На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики. " В этой "Балладе о детстве" поэт вспоминает и криминальные похождения своих ровесников. Для Бутырского Хутора эти куплеты особенно актуальны, рядом тюрьма, рядом воровские "малины" Марьиной Рощи, рядом тёмные узкие переулки между заводами.

В Правом проезде Бутырского Хутора выделялись три ансамбля "немецких" домов. Каждый состоял из нескольких корпусов с внутренним двором. Интерьер подъездов был аскетичен, зато фасады украшались разнообразным изысканным декором. Каждый жилой комплекс был выкрашен в свой цвет - красный, зелёный и жёлтый – за что прозвали "светофор". Остановка троллейбуса номер 23 так и называлась «Зелёный дом».
В отличие от Левого проезда, Правый проезд освещался простенькими тусклыми фонарями на деревянных столбах, и молодежь с Левого проезда вечерами прогуливалась по Правому проезду, мирно уживаясь - все учились в одной школе и знали друг друга, как облупленных.
После окончания третьего класса Светлого со всей Бутырской школьной братией перевели автоматически в новую школу номер 250, построенную на одной из улиц Бутхута, тогда ещё без названия.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 09.10.2021г. Лев Светлаков
Свидетельство о публикации: izba-2021-3171540

Рубрика произведения: Проза -> Повесть
















1