Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Окопный диалог


– А ты что будешь делать, когда война закончится?

– Первые несколько дней буду плакать от радости, а потом год буду молиться за упокой души всех погибших.

– Так бога же нет.

– Ну, для кого как. Ты вот попробуй пойди и расскажи это бойцам в окопах, которые под пули каждый день ходят. Тем, кто каждый день смерти в глаза смотрит. Ты спроси, о чём они думают и какие мысли у них в голове в этот момент. Для всех бог разный, каждый его по-своему понимает, но в бою в момент опасности, и когда желание выжить превышает всё остальное, у многих в голове пролетает своя мысль, но у многих она сводится к одной фразе – и просьба, и обращение сводится к тому, кого вроде и нет, и в этот момент слова у всех схожи: «Спаси и сохрани».

– Как вы такое можете говорить, вы же политрук, вы должны с такими мыслями в головах бороться!

– Ну, здесь ты неправ, не соглашусь с твоим высказыванием. Не с мыслями в голове человека о спасении жизни я должен бороться, а с вредителями – врагами родины, с теми, кто вредит и не хочет, чтобы мы победили. Вот с кем я должен бороться. Да и как с человеческими мыслями ты бороться собрался, как ты сможешь заставить людей перестать думать о боге, как заставить человека думать иначе? Мысли – они в голове. И ты чего с человеком ни делай, как его ни учи, ни переубеждай, да хоть под пытками ломай, – он тебе на словах и на бумаге чего хочешь скажет или напишет, а вот что у него в голове в этот момент происходит, одному только ему будет известно, и о чём он думает в минуты радости или отчаяния тоже одному лишь ему будет известно. И ты, и я – все мы такие без исключения, во что бы ни верили, чего бы ни говорили. Но наедине с собой в своей голове сами с собой общаемся. И мысли в голове только нам принадлежат, и нам с этими мыслями жить. Я тебе откровенно скажу, что, да и я сам такой, сам спасение в бою просил, да и не раз просил, а как не просить – ведь когда понимаешь, что вот сейчас раз и всё, не станет тебя, знаешь, как в этот момент жить хочется, жизнь как на картинках перед глазами мгновенно пролетает. И я точно знаю, что не один я такой, да тут хоть через одного спроси – просили они спасения или нет, а особенно спроси у тех, кто не раз уже успел смерти в глаза посмотреть, у тех, кого она рукой своей погладила, но с собой не забрала, – вот они-то так же, как и я говорят, что за минуту жизнь перед глазами пронеслась, говорят, сами того не понимая, молили о спасении, а после того как после мольбы в невероятной ситуации выживали, взгляд у них менялся. После этого на жизнь они смотрят иначе, многое после этого в них меняется навсегда. И ты после всего этого расскажи, как ты их переубеждать будешь. Как ты им докажешь, что нет тут чего-то сверхъестественного и что не молитва и просьба всевышнего помогли им остаться в живых. И ладно бы это был единичный случай – случай, скажем, мой или одного любого другого человека – так ведь нет, не так это всё, что я сказал, я от многих слышал, и люди так уверенно и искренне об этом говорят. Конечно, можно сказать, что возможно это и байка или плод фантазии человека в экстренной ситуации. А как объяснить им, что незнакомые друг другу люди рассказывают схожие вещи, такое, чего и в природе быть не может, да, может быть, это и не бог, и, может, наука со временем объяснит, почему люди видят одно и то же, но пока всё, как оно есть, и другого пока не дано. Да много можно про это говорить, но не сможешь ты меня понять, пока сам в бою не побываешь, не в окопе отсидишься, пока личный состав в бой идёт, а только тогда сможешь понять, когда вместе с бойцами спина к спине пройдёшь путь от нашего окопа до вражеского окопа, и когда от прицельной стрельбы фашистского пулемёта все лягут, да так лягут, что землю под собой вдавливать начнут, и когда слова и угрозы не помогут их поднять, и когда ты сам самолично своим личным примером под пули встанешь и людей поднимешь, и люди под пули за тобой умирать пойдут, – вот когда это всё проживёшь, прочувствуешь и, если жив останешься, возможно, поймёшь, что я хотел сказать, а может, и свои мысли появятся, и сможешь меня переубедить, и, так сказать, просветить, и дать нужную установку и обоснование всего происходящего. И я тебе за это буду искренне благодарен. А сейчас то, о чём мы говорим и что обсуждаем, это всё пустые слова, не имеющие к делу и службе никакого отношения. Да и когда она ещё эта война закончится, никому этого пока не ведомо, а то, что я сказал о боге, это был лишь ответ на твой вопрос, что я буду делать, когда война закончится. А ещё я надеюсь, что после войны я буду простым гражданским человеком, который будет заниматься возрождением народного хозяйства и всего того, что война порушила. Но ты прав: дискуссий с личным составом о боге я не веду и тебя к этому не склоняю, но и веру у людей я отбивать тоже не советую, не нужно лишать их того, во что он верят, ради чего они под пули готовы идти. Ну, со временем, думаю, ты и сам поймёшь и решишь, как тебе жить и какими принципами на войне руководствоваться, только запомни – как будешь к бойцам относиться, так и они к тебе будут относиться. Потому как если будешь лютовать без причины, то в бою кто-то, затаив обиду, возьмёт, да и ненароком пулю тебе пустит в спину.

– Но так это же преступление, да это же только враги народа могут своим в спину стрелять.

– Всё верно говоришь, враги, самые настоящие враги, и таких мы должны с тобою искать, но только когда тебе пулю в спину пустят, тебе уже будет всё равно, чья это пуля – врага или друга, жизнь твоя, и ей в этот момент конец придёт. Ну что замолчал, взяли мои слова за душу?

– Да, есть что-то в том, что вы сказали, вот вроде вы и политрук и должны в теории другие вещи говорить, а вы как-то просто говорите, что прям аж за душу берёт. Заставляет о многом задуматься.

– Ну ладно тебе, скажешь тоже, да и не стоит сильно в раздумья уходить, со временем само всё на свои места встанет. Лучше давай чаю выпьем, когда ещё время такое появится, когда так тихо и спокойно можно посидеть, поговорить.

Не успел политрук произнести до конца эту фразу, как дверь в блиндаж отворилась и в землянку заглянул штабной писарь – рыхлый круглолицый сержант.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться!

– Обращайтесь.

– Вас это… срочно… – запыхавшись, начал говорить сержант.

– Ну? В чём дело? Отдышись и скажи нормально, что надо?

– Командир полка до себя кличут, – вытирая пилоткой взмокший лоб, сказал сержант.

– Кого? Меня?

– Вас. Сказали, чтобы через пять минут были.

– Что, проверяющий какой приехал или что?

– Нет, не знаю, значит, но точно не поверяющий.

– А в чём дело, не знаешь?

– А бог его знает, сказали срочно найти и сообщить.

– Это всё?

– Так точно. Разрешите идти?

– Идите. Ну вот и попили чайку. Видно, сглазил я нашу тишину своими словами о ней. Ладно, пойду я, раз срочно вызывают, а ты посиди пока, отдохни, чаю попей, подумай о своём, но только сильно не обдумывай то, о чём я сказал, не трать время попусту, со временем само всё придёт и займёт нужное место в голове, а лучше после того как чай выпьешь, сходи познакомься с личным составом, расскажи им о себе: откуда и кто ты. Пообщайся с бойцами, узнай их тяготы, выслушай просьбы. Ну и начинай уже полностью выполнять возложенные на тебя родиной обязанности. Так сказать, вводный инструктаж я тебе провёл, а дальше ты уже сам.

После этих слов политрук снял с гвоздя висевший бушлат и накинул его на плечи, и, на ходу оправляясь, направился к блиндажу командира полка, оставив погружённого в мысли лейтенанта.

­






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 25
© 06.10.2021г. Анатолий Климешов
Свидетельство о публикации: izba-2021-3169689

Рубрика произведения: Проза -> Другое
















1