Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Фауст 21 века. ч. 10


­40. Зверь из бездны

Очнулся я на корабле. Кровать мерно покачивало из стороны в сторону. Качка звала назад в страну грез, манила своими нежными руками.
Боль в ноге, сухость во рту, страшная жажда. Я все вспомнил. Башню, канализационный сток, страшную вонь, скользкие камни. Пока я спал, меня переодели в чистое почти белое платье. Сломанная лодыжка была закована в непонятный раствор, поверх которого был одет деревянный сапог, туго обмотанный веревками. Неимоверная тяжесть.
Я присел на кровати. Куда мы плывем? Где я? Рядом стоял поднос, несколько кувшинов. В одном из них оказалось вино. Стало получше. Тут же, в тряпочке лежал кинжал Крота. Я попробовал встать на сломанную ногу, но сразу же отказался от этой попытки. Ни палки, ни костыля рядом не было. Я уже было хотел постучать по стенам каюты, как качка прекратилась.
Корабль остановился. Неизвестно откуда внутри каюты образовался сигарный дым. Этот дым стал сгущаться, пока из него не соткался парящий в воздухе огромный черный кот Шредингера. Чертов кот.
- Это ты?
- Само собой, это я. Было бы странно, если бы это был кто-то другой.
- Я, конечно же, прошу прощения, но вы не подскажете, почему вы появляетесь, когда хотите? То был. То нет его. То является, в самый неожиданный момент. Без предупреждения. Представляете, как сильно удивится кто-нибудь, когда зайдет в эту каюту?
Кот совершенно равнодушно сделал еще один затяг, затем спустился на землю.
- Нет, никто не зайдет. Я нажал на паузу.
- Какую паузу?
- Я остановил время. Что касается моих внезапных исчезновений и появлений, то прошу меня извинить. Такова квантовая природа. С этими претензиями обращайтесь к Эйнштейну, Бору, Гейзенбергу, Шредингеру и их товарищам.
- Значит никто не зайдет?
- Нет, никто.
- Чем обязан столь внезапным визитом?
- Вас потеряли. В особенности переживает королева.
- Какая королева?
- Что значит, какая королева? Алиса, само собой. Она потеряла вас. Вы зачем пытались сбежать из системы?
- Помилуйте. Я пытался сбежать из системы?
- Вы нарушили порядок выхода.
- Это произошло случайно. Я совсем забыл, что не в своем времени. Но почему вы хватились меня через столько времени?
Кот опять выдержал паузу.
- Вы попали в Башню Склиф, которая находится вне времени. Это место, куда ни в коем случае нельзя попадать. Я не имею к нему доступа, и не смогу вас найти, если вы там окажетесь. Запомните об этом. У нас здесь прошла всего пара недель. А сколько прошло у вас в башне, я даже подумать боюсь. А что если бы вы там умерли? Но есть и вторая проблема.
- Да?
- После вашего визита у меня в мужском туалете обнаружился огромный черный дог. Не подскажете, что он там делал?
- Это, наверное, собачка бедного рыцаря, Льва Николаевича. Фисташка, или Фистошка, или Тотошка, не помню.
- Не знаю, может быть, когда-то это и была собачка Льва Николаевича, но когда я туда хотел сходить, я обнаружил  огромного черного дога. Так что прошу вернуть этого Цербера на место, или забрать его из моих апартаментов. Мне он совершенно не нужен. У меня с термодинамикой все нормально. Все, пойдемте. И не забудьте свой нож.
- Но у меня здесь незаконченная миссия.
- Ничего страшного. Вам нужно просто дать мне команду. «Прошу сохранить и вывести меня из этого мира». Затем вы вернетесь туда, где сохранились.
- А сам догадаться не можешь?
- Нет, я так не работаю. Иди за мной.
Мне было ужасно интересно, что произойдет, если схватить нож и зарезать этого кота, но как же я тогда отсюда выберусь? Кот вышел из каюты.
Издевательства продолжаются. Мне пришлось ползти, почти на животе, благо этот навык я освоил еще в Склифе. Самое сложное было преодолеть лестницу. Поднявшись на палубу, я обнаружил шокирующую картину. Три человека напрочь застыли в тех позах, в которых находились, когда появился кот. Два моряка играли в кости. Кубик завис прямо в воздухе, так и висел в пространстве. Другой что-то ковырял ножом, читая книгу.
Вдруг стало темнеть. Огромная грозовая туча появилась на горизонте. Из нее вылетела маленькая черная точка, которая приблизившись к нашему судну, превратилась в ворона. Спускаясь, ворон стал расти. Его крылья превратились в полы черного плаща. А клюв – в черный цилиндр. Вместо ворона перед нами стоял черный человек, лицо которого было закрыто маской. Не задерживаясь ни на секунду, он перенес меня в лодку, лодку спустил в море. Кот присел рядом, и продолжал курить свою сигару.
Из-за сигарного дыма нас затянуло молочным туманом. В нем и исчез мой спасительный корабль, на который еще предстояло вернуться.
Огромная туча с диким грохотом принялась рвать небо. Из прорывов вырывались яркие вспышки молний. Где-то впереди в пляске смерти завертелся ураган. Ворон, повернувшись спиной к смерчу, спокойно работал веслами, и вел лодку прямо навстречу гибели. В огромный водоворот. Лодка плавно сделала один большой круг, затем ускорилась, круги стали быстро сокращаться. В конце концов лодка просто завертелась в дикой карусели и нырнула в бездну. От ужаса я зажмурил глаза. Затем вращение стало замедляться, а вскоре совсем прекратилось. Я открыл глаза. Мы плыли по гладкой морской поверхности. В густом тумане, из-за которого ничего не было видно.
Но туман начал рассеиваться. Ворон продолжал грести, направляя лодку к какому-то огромному черному чудищу, выросшему перед нами как Годзилла. Прежде чем я впал в полный ужас, туман совсем испарился. Огромное черное чудище оказалось гигантской статуей корабля, на котором стоял огромный пират в ботфортах. Головы у пирата не было, верхняя часть мачты также отломана. Мы плыли дальше. Река была совершенно мертвой. Разрушенные конструкции старых домов, голые, засохшие берега, вдоль которых попадались заржавевшие кораблики и кучи искореженного металлолома. Это был город, разрушенный ядерным армагеддоном.
Через полчаса я увидел силуэт огромного готического замка с отломанным шпилем. За поворотом мы причалили к берегу. На берегу уже стояла заботливо приготовленная кем-то коляска, в которую ворон перенес меня с такой же легкостью, как если бы я был связкой воздушных шариков. Поднявшись по крутому склону, мы обнаружили так же заботливо припаркованный черный автомобиль с буквой М.
Ворон сел за руль. Мы ехали по улице всего около пятнадцати минут. Но то, что я увидел, было ужасно. Искореженные автомобили, заботливо отбуксированные в сторону. Разрушенные дома. Мертвые, поломанные огненным ураганом деревья.
- Что это? - спросил я у ворона.
Но вмешался кот.
- Эм, ты в какое время нас притащил? Я же просил….
Ворон так ничего и не ответил.      
За все время мимо нас проехала только группа мотоциклистов в черных кожаных куртках. Мы подъехали к полуразрушенному готическому замку. Замок был почти черный от копоти. И совершенно безжизненный.
Ворон обернулся и передал мне очки, по которым гуляла острая зеленая полоска.
Я одел очки. Все заиграло зеленым светом. Замок тут же преобразился. Да мы же здесь были! Это же замок Изумрудного города. Только попроще. Реставрация, что ли?
Ворон перенес меня в коляску и последовал за котом вовнутрь. Там нас встретила секретарша в современной униформе. Через пять минут мы были уже внутри офиса. Ворон ушел в туалет.
- Ты уже можешь снять эти очки, мы в безопасности.
Я снял очки. Все перестало быть изумрудно зеленым, вернулась нормальная цветовая гамма. Секретарша принесла кофе и пачку сигарет. Я с огромным удовольствием закурил. За окном красовался прекрасный город. Солнце снова выглянуло из ночи и утопало в густой зелени парка. Никаких развалин, никакой черной копоти, никаких сгоревших деревьев.
- Кот, а где эта ваша собачка?
Ворон вышел из туалета, вытирая руки полотенцем.
- «Эта ваша собачка», это я. Прошу извинить меня за метаморфозы.
Кот насупился.
- И прошу вернуть эту собачку на историческую родину. Мне она здесь не нужна.
- Ничего не понимаю.
- Разрешите, я все объясню, - вмешался М, - там, в замке ОЗ, я забежал вслед за вами в мужской туалет. И попал сюда. К этому чертовому коту. На самом деле я являюсь программой, созданной Алисой, чтобы охранять вас от проблем в непредвиденных ситуациях. Проблем, подобных той, с которой вы совсем недавно столкнулись. Проще говоря, я ваш помощник и телохранитель. Лев Николаевич должен был объяснить мои функции, но не успел. Впрочем. Я предлагаю вернуться в ваше время. Алиса ждет, и сильно волнуется. Она сама все объяснит.
Все это было бы очень интересно, если бы из машины времени в офис не зашел Эйнштейн.
- А разве вы не умерли? – спросил я его.
Тот рассмеялся.
- В том-то и дело, что давно умер. Теперь я не могу разобраться, куда я попал. Я здесь совершенно застрял, и не могу выбраться.
- Куда?
- В том-то и дело. Я не знаю, куда.
- Может быть вам тогда стоит разобраться с природой сил, управляющих этим местом?
- А что здесь разбираться? В основе программы этого огромного кота, который исчезает и появляется, когда хочет, лежат квантовые эффекты. Это эффекты микромира, царства бездны, которые мы с моими коллегами только начали изучать. Эти эффекты породили электронику. С ней вы должны быть знакомы.
В основе Цербера лежат три закона термодинамики. Эти законы - проклятие вселенной. Их как бы нет, но никто и никогда не может их преодолеть. Любая система неизбежно движется к своему разрушению. Сила, лежащая в основе термодинамики – энтропия. Смерть. Она ненавидит свет, и подобно вампиру, стремится выпить кровь из всего, с чем встречается. Эта сила, является основной разрушения нашего мира. Она же тесно связана с течением времени. Греки называли ее Танатосом.
Кот совсем разозлился.
- Товарищ Эйнштейн, вы вообще откуда здесь взялись? Вас кто-то просил прочитать нам лекцию о силах природы? Вы, кажется, договаривались о встрече со Степаном Королем-звездочетом, вот и идите к нему. Он в комнате, направо от входа.
- А это кто?
- Это Иван. Он просто сломал ногу. Все, идите, пожалуйста. До скорой встречи!
Эйнштейн задумчиво склонил голову и направился к лифту. Эм заботливо проводил старика.
- Послушайте кот, - спросил я, - но как этот Шарик, или Эм, или как там его, отправится со мной? Я вообще-то живу в реальном мире.
Кот от неожиданности облился коньяком, который пытался пригубить прямо из бутылки.
- Помилуйте, вы что на самом деле считаете, что ваше время это реальный мир?
- А разве нет?
- Но почему вы считаете, что прошлые времена – нереальны, будущее время – нереально, а именно ваше время – реально? Помилуйте, это же дискриминация! И потом, как вы представляете настоящее время? Вы вообще в курсе, что его не существует? Все что вы видите – это смешение множества времен. Потому что свет идет к вам от разных предметов, расположенных на самых разных расстояниях. Вы можете увидеть дальние галактики – свет от которых шел к вам миллиарды лет. Можете увидеть шкаф, свет от которого шел к вам две секунды, или руку, свет от которой шел к вам доли секунды. Настоящего реального времени просто не существует! Все времена совершенно равны. Просто ваше время, это ваше время. Потому что оно вам больше нравится. Но оно ничем не отличается от времени Крота, или Достоевского, или даже Эйнштейна.
Этот кот начал утомлять меня своими софизмами.
- Послушай, я этого «Эм», куда запихаю? К себе в карман?
- Не переживайте. Он прибудет чуть раньше вас. Это совсем не проблема. До свидания.
Я проехал в комнату с «машиной времени». Эм помог мне устроиться внутри «лодки». Крышка закрылась, опять звук самолета.
Вскоре крышка открылась. И снова Эм, только в черном костюме и черных солнцезащитных очках.
- С возвращением хозяин.
Рядом стояла Алиса, Шурик, еще несколько человек. Алиса бросилась мне навстречу.


41. Авадон

Нога неожиданно прошла, как будто бы ничего и не было. Я смотрел на Алису, на Шурика, на Эма и ничего не мог понять. Где я? В каком мире я нахожусь?
Алиса не могла сдержать слез.
- Мы все думали, что ты умер. Как ты умудрился сделать единственную вещь, которую нельзя было делать? Как ты нашел эту страшную башню?
Пришлось ее утешать.
Мы перешли в переговорную, расселись в креслах перед панорамным окном. Секретарша принесла кофе, сигареты, напитки и бутерброды. Я закурил. Шурику кто-то позвонил, и он вышел. Невольно мой взгляд падал на Эма. Как он умудрился перейти в наш мир? И что все это значит?
- Алиса, я очень благодарен твоему телохранителю, но прости за нескромный вопрос. Ты можешь объяснить мне, как он смог перейти в наш мир?
Некоторое время Алиса смотрела на меня недоумевающим взглядом. Затем поняла.
- Ты про Михаила Аполлоновича? Это наш специальный агент, специалист по безопасности. Теперь он будет постоянно тебя сопровождать. И в этом мире, и в том. У него с нами прямая связь. Само собой, что он никуда не переходил из Нового мира. Он живой человек. Но мы значительно расширили его функционал в Новом мире. Он может летать, трансформируясь в ворона, управлять этими птицами. Также в целях маскировки или защиты может трансформироваться в небольшого черного пуделя или дога. Очень удобно. И скажи ему спасибо, это он заботливо убедил кота, чтобы вытащить тебя из Нового мира.
Я поблагодарил Михаил Аполлоновича, и мы вместе посмеялись с ним, в связи с тем, что вначале я принял его за Мефистофеля.
Михаил Аполлонович долго смеялся. Вмешалась Алиса.
- В наше время науки силу, зашифрованную, под именем Мефистофель, называют энтропия или смерть. Греки называли ее Танатос, евреи – Аваддон. Это сила, управляющая статистикой, толпами, которая лишает индивидуальности, приводит все к общему знаменателю, делает все равномерным и безличным. В апокалипсисе Аваддон руководит венценосной вирусной саранчой, превращающей людей в зомби. Но у Михаила Аполлоновича никакой саранчи нет. Ведь так?
-  Что вы, конечно же нет. И никаких зомби рядом тоже нет. Как видите.
- Так что можешь успокоиться.
Здесь с озабоченным лицом вошел Шурик.
- Зомби как раз таки есть. И они идут к нам.
Он включил экран на стене. Появилось девять квадратиков с камер слежения. В лифте находилось человек 6. В черной экипировке, вооруженных автоматическим оружием. По лестнице поднималась группа захвата из двадцати человек.
По моей спине прошел холодок. Эм даже не пошевельнулся.
- Они, однако, спортсмены. И так до самого 32 этажа?
Шурик нахмурился.
- Это «Легион». Засекреченное спецподразделение. Они интересуются нами уже около месяца. Пытались выходить на наших людей. Скоро с этим придется что-то делать.
Лифт был почти на месте.
- Они идут нас арестовывать? Но почему никто не реагирует? Они же сейчас будут здесь! – я не мог и дальше сохранять спокойствие.
Эм спокойно продолжил пить апельсиновый сок.
- Это, конечно же, очень хорошо, но боюсь, что ничего у них не получится.
Судя по камерам слежения, группа была у самого входа. Входная дверь в офис была не заперта, но эти добрые люди не поленились ее выломать.
Ворвавшись в приемную, группа захвата никого не обнаружила. Кроме недопитого лимонада в стакане, пепельницы с недокуренной сигаретой и записки «я скоро вернусь». Также никого не оказалось ни в комнате для совещаний, ни в комнате отдыха, ни в кабинете руководства, да и вообще, во всем офисе. Хотя пиджак на стуле, забытый мобильник на столе и незакрытая презентация на ноутбуке указывали на то, что здесь кто-то положительно был.
Я лично потерял дар речи, когда группа захвата ворвалась в переговорную комнату,  при том, что нас в этой самой переговорной не было. Хотя обстановка была совершенно такая же. За исключением, само собой, напитков и закуски на столах.
Далее камеры переключились на железную дверь, которая прикрывала небольшую нишу. Специалист с электронным оборудованием около десяти минут возился с замком. Но все-таки победил его. Долго торжествовал по этому поводу, после чего обнаружил внутри огромный сейф. С сейфом оказалось сложнее. Во-первых, он оказался говорящим и постоянно повторял: «Пилите Шура, пилите, там внутри золото». Несколько минут мы слушали различные матовые комбинации взломщика, затем начальник группы вспомнил про камеры, грязно выругался и взялся их отключать. На этом представление закончилось.   
Как впоследствии стало известно, сейф не открывался вообще никак. И комбинации никакой не было. Это была запаянная копия настоящего сейфа, внутри которого хранилось десять гирь, каждая весом по восемьдесят килограмм, а также книжка «Мастер и Маргарита» с надписью «Ищите карту – клад там». Я представляю, как матерились взломщики, руководитель операции и его подчиненные, когда, наконец, смогли разрезать сейф. На это у них ушло около недели. При чем здесь карта, и где ее искать, никто не понял. Вероятно, карта была, но ее успели вынуть.
Когда камеры слежения исчезли, мне осталось только развернуться к Алисе.
- Что все это значит?
Она рассмеялась.
- Как наверху - так и внизу. Разве ты забыл? Как звали всем известного писателя на букву Д, который написал большой кирпич «Преступление и наказание» про студента-революционера? Про юношу, который мечтал стать сверхчеловеком, и для этого был готов идти по трупам? Запомни. Ключевое слово «Наполеон».
- При чем здесь Достоевский?
- Это не Достоевский. Это Дюма. В это-то все и дело. Наш офис находится глубоко под землей, под зданием. Именно поэтому лифт сюда так медленно едет. Окна транслируют запись камер наблюдения снаружи. Так что сюрприз. Если пойдешь по лестнице, то выход наверху, а не внизу. Но там все перекрыто. Наверху лишь копия офиса для приема гостей. Поэтому сейчас они будут целый час рыскать по зданию и сходить с ума. А затем получат выговор от своего начальства. То, что они сделали, является неопровержимым актом агрессии против самой могущественной корпорации в мире. Здесь или все, или ничего. Увы, теперь у них нет «ничего». Ход за нами.
- В любом случае, нужно разобраться, что им надо.
- Я думаю, это какая-то путаница. Михаил Аполлонович этим займется. А наши юристы сейчас подготовят иски. Что касается нас, то сейчас я предлагаю поехать к тебе и немного отдохнуть. Покупаемся немного в бассейне. И еще. Нам нужно кое-что обсудить. Никак не могу понять. Зачем ты отправил Пилата в наше время? Какая в этом была гениальная необходимость?
- Это была часть моего плана. Ты забыла? Настройка Нового мира. Он должен был найти хорошего писателя, и рассказать ему, как все было на самом деле. Из первых уст. Черная магия и ее разоблачение. Помнишь?
- Да, конечно. Все это прекрасно. Но твой Пилат опять взялся за свое и уже нарубил дров. Еще пара лет, и в его руках окажется ядерное оружие. Никто не против, но не так рано. Новый мир еще не готов к армагеддону. Кроме того, в его времени никто не смог найти тело или могилу Пилату. Это наводит историков на подозрения. Тебе нужно вернуться и исправить этот бардак.      

42. Код да Винчи

Вскоре мы с Алисой уже сидели в креслах и грелись в лучах заходящего солнца. Прислугу отпустили домой. Бассейн был весь наш, но не сейчас. Внизу расстелился огромный город. Озеро, отражавшее уставшее за день небо, новостройки, зеленые парки, Москва-Сити в зеркальных доспехах, стоящий на страже города. 
- Может быть, сыграем в игру «Слово на букву М»? – предложила Алиса, - что можно нарисовать на М?
- Москва. Твой ход.
- Мастер и Маргарита. Масличко. Макдональдс.
- Метро. Твой ход.
- МосГОСЕТ, Михоэлс.
- Мессинг. Твой ход.
- Михаил.
- Магистр Моле. Твой ход.
- Мефистофель.
- МГУ.
- Муравейник. Мила Йовович.
- Матрица. Мир. М-теория.
- Мышкин. Знак Бэтмана.
- Месяц. Moon.
- Мария Магдалина.
- Милан.
- Код да Винчи.
Здесь Алиса что-то вспомнила.
- Кстати, говоря о фреске да Винчи, у тебя все-таки получилось?
- Да, но с этим гениальным стариком пришлось повозиться. Я чуть с ума не сошел, пока мы обсуждали эту идею. Иоанн Богослов должен был обрести двойную природу. Помнишь чашу Святого грааля, вазу Рубина? Нужна была такая же дуальность. Свет и тьма. Тело и дух. Материя и волна. Сельдь и угорь. Вера и кощунство. Иоанн должен был стать одновременно Марией Магдалиной, которая символизирует тайную и верную невесту, обреченную на изгнание и воссоединение с женихом в другом мире. Это тайное учение любви. Петр с ножом за спиной и с рукой на шее Иоанна-Марии символизировал Рим, почти задушивший истинное христианство и обреченный на то, чтобы трижды отречься от Христа до конца света. И, наконец, Иуда. Соль, потерявшая свою силу. Рассыпанная солонка. Ученик, сотрудничающий с властями и продающий Христа за деньги и земельные участки. Юный певец церковного хора, ставший материалистичным пьяницей. Ради этого мастер ждал целых три года.
Алиса разглядывала фреску «Тайная вечеря» на своем айпаде.
- Дверь, - это знак? Это вход в тайную комнату? Тайная комната внутри основной комнаты?
- Все верно. Пришлось потрудиться.
- И теперь самое главное. Евангелие о Слове и Новом мире, который нам вскоре презентовать.
- Все сделано. В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было вначале у Бога.
- Фокус с путешествием во времени включили? Беовульфа сделали?
- Да. Сейчас я найду ссылку. Смотри. Это самая концовка Евангелия. «Иисус говорит ему: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? ты иди за Мною. И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрет. Но Иисус не сказал ему, что не умрет, но: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того?».
Итак, речь идет об Иоанне.
Теперь, смотри, это уже самое начало Евангелия. «Иоанн свидетельствует о Нем и, восклицая, говорит: Сей был Тот, о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня».
«На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира. Сей есть, о Котором я сказал: за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня».
- Надо полагать, что этот старик Иоанна также нарисовал?
- В этом нет никакого сомнения. Также нарисовал. Помнишь, откуда это? «Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, когда вы сделаете глазА вместо глАза, и руку вместо руки, и ногу вместо ноги, образ вместо образа, - тогда вы войдете в царствие».
- Ты имеешь в виду ту самую руку?
- Да, конечно, ту самую непонятную руку. Но ты не помнишь, откуда это?
Алиса не помнила. Или делала вид, что не помнит.
- О чем ты? Кстати, и как они об этом догадаются?
- Очень просто. В тексте всего «Евангелия о Слове» вместо прямого упоминания Иоанна Богослова почти везде упоминается «ученик, которого любил Иисус». Разве автор будет так нескромно подчеркивать, что он любимчик Учителя? Да еще много, много раз?
Но самое главное -  в конце текста. «Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие; И ЗНАЕМ, что истинно свидетельство его». Кто это «знаем»? В общем, они должны все понять.
Алиса задумалась на несколько минут. Я закурил сигарету. Мы вместе смотрели на уходящее за горизонт солнце.
- А книги заложили? Логос захоронили, спрятали?
- Все сделано, не переживай.
- Нож забрал?
- Нож забрал.
- Тогда разберись, пожалуйста, с Пилатом, верни его на родину, пока он не устроил Армагеддон. Впрочем, цари на поле брани уже собраны, мертвая рука не знает пощады, Армагеддон неизбежен. Но не будем думать о плохом. Будем думать о начале новой эры.

43. Агасфер. Ночь волка

«– ….скажите, как это убил? Кто убил?
– Иностранный консультант, профессор и шпион! – озираясь, отозвался Иван.
– А как его фамилия? – тихо спросили на ухо.
– То-то фамилия! – в тоске крикнул Иван, – кабы я знал фамилию! Не разглядел я фамилию на визитной карточке... Помню только первую букву «Ве», на «Ве» фамилия! Какая же это фамилия на «Ве»? – схватившись рукою за лоб, сам у себя спросил Иван и вдруг забормотал: – Ве, ве, ве! Ва... Во... Вашнер? Вагнер? Вайнер? Вегнер? Винтер? – волосы на голове Ивана стали ездить от напряжения.
– Вульф? – жалостно выкрикнула какая-то женщина.
Иван рассердился.
– Дура! – прокричал он, ища глазами крикнувшую. – Причем здесь Вульф? Вульф ни в чем не виноват!» (М.А.Булгаков, «Мастер и Маргарита», глава «Дело было в Грибоедове»)

***

С Пилатом все оказалось непросто. Он выполнил свою часть работы. Нашел писателя, рассказал ему про Ершалаим. Но затем взялся за старое. При этом очень хорошо окопался, окружил себя охраной, спецслужбами. Просто так на прием к нему не попадешь. Да и примет ли он? Вот вопрос. Пришлось разработать целую спецоперацию с внедрением. 
Я не стал фантазировать. Опять прибытие иностранца, черного мага и волшебника. Представления, предсказания и разоблачения. Успешная работа со спецслужбами и, наконец, знакомство в великими мира сего. Определенные подозрения могли вызвать отсутствие каких-либо родственников и архивных документов, но война с суровым молчанием подтверждала эту легенду.
Первая часть плана заняла некоторое время. Мне нужно было попытаться предупредить убийство Соломона Михоэлса в Минске и последующий разгром МосГОСЕТа. Мы познакомились, неоднократно встречались. Я предупреждал, что видел его лежащим на трамвайных рельсах с раздавленной грудной клеткой. Но он не поверил мне. А может быть это был какой-то фатализм. Нежелание отступать перед своей судьбой. В любом случае, первая часть плана была провалена.
Вторая часть плана прошла через знакомство с такими добрыми людьми как Виктор Абакумов и бывший налоговик Лаврентий Берия. С последним мне удалось сработаться. Интересный человек, отличающийся интеллектом и своеобразным чувством юмора. Во время разговора он имел привычку скрывать глаза под веками, затем подобно лягушке метал острый искрометный взгляд на кончик носа собеседника и снова надевал маску. Он же помог с зачисткой следов после далее описанных событий. Чтобы не вызвать подозрения, мы договорились, что он будет демонстрировать недоверие к моим способностям.
Берия сразу заподозрил неладное с черновиками М.А.Булгакова. Через своих людей Пилат передал концепцию романа с детальным описанием Ершалаимских событий. Заказ был выполнен.  Но гениальный писатель не был бы гениальным писателем, если бы не сделал все по своему.
Только глупец не смог бы различить под Пилатом Сталина, под Ершалаимом – Москву, с описанием Дворца Ирода, Красной площади, Манежной, Храма Христа Спасителя. Только глупец смог бы не заметить описание Парада Победы с Всадником золотое копье, кричащим «Ур-ра» и принимающим парад у сирийца на вороном коне. Только глупец не различил бы описания ночных бомбардировок города, Ленинградскую голгофу с ручейком жизни, Маргариту, сидящую перед Могилой неизвестного солдата во время странного шествия. Все это нормально. Никто не возражал, так как никто особо не интересовался автором, который давно умер.
Никто также не возражал против описания визита в Москву убийцы и шпиона почти немца Влада Дракулы, в котором без всякого сомнения узнавался В.И.Ленин. Никто не возражал и против того, чтобы назвать Кремль нехорошей квартирой, так как Пилат и сам его не любил. Тем более, никто не возражал против гнусавящего голема, охранявшего Пилата, так как Берия никогда не видел Терминатора.
Но вот ссылки на гибель поэтов, как Есенин, Маяковский или Мандельштам, ссылки на расстрел Императорской семьи и докалывание казнимых на горе Лысый череп, а самое главное, детальное описание запрещенной истории убийства Кирова, Берии совсем не понравились. Чтобы оставить эту историю во тьме, была зачищена масса народа.
Берии также не нравилась кровавая лужа рядом с Пилатом, так как даже дети были знакомы со сказкой про Кентервильское приведение. И то, что совсем ему не нравилось, это день Пи, и мартовские иды Юлия Цезаря, упоминаемые во второй главе романа.   
Мы долго обсуждали с Палычем, что делать с этим романом. Я не мог раскрыть ему настоящую историю Пилата, тем более, что Пилат был совершенно невиновен. Ведь он умыл руки. Но я смог убедить Берию отложить историю с романом на более позднее время. После того, как будет реализован наш план. План предусматривал мое знакомство с Пилатом. Подарок в виде величественного черного дога, все упоминания которого в последующем следовало уничтожить. А также подготовку двойника.
На первой встрече мы договорились, что бывший налоговик со своим знаменитым кинжалом назовет меня собакой. Я приведу то, что запомнилось мне больше всего в форме диалогов.

***

Первая встреча с Пилатом.

Мессинг: Разрешите…

Пилат: Да, конечно, заходите, присаживайтесь, пожалуйста. Вольф Мессинг. Волк что ли?

Берия: Я предлагаю выгнать отсюда эту собаку-афериста. Всей Москве пропарил мозг своим гипнозом.

Пилат: Лаврентий, а ты-то кто? Бывший налоговик-отравитель. Я тебе сколько раз говорил, сожги ты этот чертов дневник. Для кого ты его пишешь? Как тень ходишь за мной и пишешь, пишешь. Когда у буду умирать, ты тоже будешь сидеть рядом и записывать? Ну когда же он умрет? Одного прошу, смерти. Столько времени прошло, а смерти нет. Ведь не для себя прошу… Хе, хе. Выйди, пожалуйста, ненадолго, как друга прошу. Хочу пообщаться по душам.

Берия вышел.

Мессинг: Мне кажется, мы с ним подружимся…

Пилат: Не сомневаюсь. С ним много людей подружились. Какие языки знаешь?

Мессинг: Идиш, польский, немецкий. Русский почти выучил. Мне еще переводчика приставили. Но когда волнуюсь, то начинаю говорить с акцентом.

Пилат: Откуда ты, Вельвеле?

Мессинг: С Голгофы, товарищ Сталин.

Пилат неожиданно вздрогнул.

Пилат: Агасфер? Вечный бродяга… Что ты там делал? И перестань повторять, товарищ, товарищ. Тамбовский волк тебе товарищ… Хотя… Ты ведь Вольф? Хе, хе…

Мессинг: Не обидно. Ведь ваши тоже называют вас хозяин, верно?

Пилат: Не увиливай. Что ты делал на Голгофе?

Мессинг: Это город Гура-Кальвария, что недалеко от Варшавы. Лысая гора. Я оттуда родом. А вы что подумали?

Пилат: Прямо как Граф Монте-Кристо. Скучаете, наверное… Родственники остались?

Мессинг: Нет, я совсем один. У меня никого не осталось. Нет ничего хуже одиночества. Нацисты.

Пилат: Очень подозрительно. Значит, никто не сможет подтвердить твою легенду.

Мессинг: Я был бы очень благодарен, если бы хоть кто-то смог бы ее подтвердить. Если бы ваши люди помогли мне найти хоть кого-то … Это все, о чем я бы мечтал.

Пилат: Я подумаю об этом. Что ты умеешь? Говорят, ты хороший менталист?

Мессинг: Мне льстят. В этой стране запрещено волшебство, телепатия и все что с этим связано. Люди боятся мистики. Ведь если есть потустороннее, есть и ответственность. На том свете отвечать придется. А кому это надо? Чтобы не попасть под запрет, мне приходится доказывать, что я простой гипнотизер-менталист. И поверьте, это ужасно сложно. Научно доказывать то, что объяснить почти невозможно, простыми словами, так чтобы стало понятно обывателям. Но как? Как можно разъяснить слепому то, что скрыто от глаз?

Пилат: Хорошо, докажи это. Я буду посылать тебе жесты, а ты их читай.

Мессинг: Я не знаком с языком глухонемых.

Пилат: Значит не знаком. А зря, в этой стране люди потеряли слух, только язык жестов и понимают. Скажи, что я сейчас подумал?

Мессинг: Вы скучаете о Грузии, о далекой родине. И молите, чтобы головная боль оставила вас хоть ненадолго…

Пилат: Все верно, ты угадал.

Пилат: А сейчас, что я хочу? О чем думаю?

Мессинг: Вы благословляете меня. Шутка. Вы хотите взять свое радио «Банга», закрыться от всех и завалиться на кровать. Я тоже люблю радио.

Пилат: Не Банга, а Ванга, вестник. Люди не верят в ангелов. Будто их нет. А я верю, что скоро этот вестник полетит в космос, и будет вещать нам оттуда. Хорошо, что ты ничего не сказал про собаку. У меня ее нет. Собака Сталина не существует.

Мессинг: А я собак люблю. Очень добрые люди. Хотите, я подарю вам собаку?

Пилат: Однажды я полночи не мог заснуть из-за воя одной собаки…

Мессинг: Лунатизм?

Пилат: Да, лунатизм. Называется совесть. Не поверишь, мне часто снится одно швейцарское озеро рядом с горой Пилат. Очень тихое и красивое место. Играет «Лунная соната» Бетховена. И не поверишь, посреди озера стоит человек в лунном сиянии. Я четко его вижу. Он машет мне рукой, зовет меня. Но я никак не могу различить его лицо. Я пытаюсь дать понять, что я не могу идти по воде, это же не возможно. А он все равно машет мне. Я пытаюсь бежать по лунной дорожке, как Шаолинь, но у меня не получается. Я проваливаюсь в воду и просыпаюсь. И так каждый раз. Ты не знаешь, что бы это могло значить?

Мессинг: Может быть Вы лично знакомы с Пилатом? Или с Иисусом? Вы верите в переселение душ? Может быть, Он зовет вас к себе? Вы никогда не думали об этом?

Пилат: Теперь уже поздно. Ничего не изменить. А при чем здесь Иисус? Почему ты спросил о нем?

Я не знал, что ему ответить.

***

Вторая встреча.

Пилат: Вельвеле, ты веришь в Бога?

Мессинг: Я верю в единого Бога, иногда даже хожу в синагогу.

Пилат: Значит ты знал Михоэлса?

Мессинг: Да, он был моим другом…

Пилат: Ужасная трагедия. Говорят, это случилось в Минске. Вот они трамваи-то. Его нашли на трамвайных путях с переломанной грудной клеткой. Прямо как Мармеладов в «Преступлении и наказании». Горько… Будешь, это джойнт?

Мессинг: Какой джойнт?

Пилат: Курить будешь, говорю?

Мессинг: Не курю. У Вас ноги не болят?

Пилат: Болят, старость. Валя периодически растирает, но помогает мало.

Мессинг: Валя?

Пилат: А еще постоянно болит голова.

Мессинг: А сердце, душа, не болит?

Пилат: Ты что врач?

Мессинг: Я могу лечить головную боль, но не могу лечить душевную боль… Это выше моих сил. После моего шоу, ко мне целые очереди выстраиваются. Сотнями. Вот и сейчас, смотрите мне в глаза. Сейчас ваша голова перестанет болеть….

Пилат: Как ты это делаешь? Я думал, что моя голова лопнет, как у Зевса во время рождения Афины. Знаешь, это очень странное состояние. Оно приходит совершенно внезапно. Какой-то сильный запах роз, ужасная головная боль и голос, как живой: «погибли». А кто погиб, где погиб, непонятно. Что это?

Мессинг: Это, наверное, из «Сияния».

Пилат: Какого «Сияния»?

Мессинг: Я прошу прощения, это такая книга. Просто художественный прием. Все за него переживаете, за вара, своего сына?

Пилат: Эта стая волков окружает меня. После моей смерти его порвут на части.

Мессинг: Если только Вы не опередите их, я угадал?

Пилат: Ты, пожалуй прав. Послушай, а почему после твоего сеанса черной магии люди к тебе толпами от головной боли выстраиваются? Что за ерунда? Почему у них голова болит?

Мессинг: Мне кажется, так устроен наш мир. Если есть тьма – должен быть свет. Если есть дракон, значит должен быть поцелуй дракона. Вы читали Достоевского?

Пилат: Нет.

Мессинг: А Ворона смотрели?

Пилат: Читал. Картину не видел.

Мессинг: Помните Есенина? Обрезать веревки может только тот, кто сам же и подвесил. То есть Вульф. А тот, кто может их обрезать, тот может и подвесить назад. Это называется гипноз. В будущем очень популярная вещь.

Пилат: Значит, ты можешь видеть будущее, Вельвеле?

Мессинг: Время гораздо сложнее чем люди думают о нем. Ученым еще предстоит сделать множество открытий. Но даже сейчас я знаю. Будущее, прошлое и настоящее скручены в один клубок. Ничто не уходит бесследно. Человек существует вне времени. Время всего лишь условность не более того. Поэтому я никогда никому не говорю: «Прощайте». Я всегда говорю: «До свидания».

Пилат снова вздрогнул.

Пилат: Поясни.

Мессинг: Вы слышали про «День сурка»?

Пилат: Никогда не слышал.

Мессинг: День сурка, это когда Вы попадаете во временную петлю, просыпаетесь и умираете в один и тот же день. Как безумное чаепитие в Алисе в стране чудес. Или как Иисус, когда Он встретил первых апостолов, а они спросили, где Ты живешь и откуда Ты знаешь, как нас зовут? Помните, было около 10 часов? Или Воланд на Патриарших.

Пилат: Кто, кто? Как?

Мессинг: Представьте. Каждый день вы повторяете одно и тоже, как будто ходите кругами по Садовому кольцу. Вы уже заранее знаете каждое событие этого дня. И даже можете шутить над людьми. Например, подойти к каким-нибудь бездельникам на скамейке в парке и сообщить им все, что вы о них знаете. Предложить им марку сигарет, которую они курят. А также пошутить над ними. К примеру, - а Вы в курсе, что Вам скоро отрежет голову, потому что Аннушка уже пролила масличко? Это довольно смешно, так как вас сразу начинают обвинять в шизофрении. Первый из них сразу начинает бежать куда-то звонить, прямо навстречу своей гибели, а второй вскоре сходит с ума и попадает в психушку.
Пилат сильно заерзал. Он тщательно вглядывался мне в лицо, но никак не мог что-то вспомнить. Мосты были сожжены.

Пилат: Ты большой поклонник Блока? Умрешь, начнешь опять сначала, и повторится все как встарь, аптека, улица, фонарь…
Это действительно очень интересная концепция. По-моему, ее придумал Горький. Хотя я лично так шучу по несколько раз в месяц, но никакого чуда в этом не вижу. Продолжай.

Мессинг: Ничего смешного, такие глюки иногда происходят. Дежавю. Обычно они сопровождаются появлением черного кота. Вы случайно такого черного кота ни разу не видели, когда происходило что-то странное?

Пилат: Нет, не видел.
Он сильно нервничал. Встал, закурил трубку и прошелся вокруг стола.

Мессинг: Неважно. Мы все в этой временной петле. И выйти из нее невозможно, хотя есть один способ.

Пилат: Какой способ?

Мессинг: Нужно обмануть время. Нужно вспомнить, что было в предыдущий раз. Вспомнить все. И тогда вы проснетесь.

Пилат: Как все это связано с будущим?

Мессинг: Я пытаюсь вам объяснить. Чтобы увидеть будущее, надо вспомнить прошлое. Я давно понял, что видения будущего, которые мне являются, как озарения, это просто воспоминания из прошлого, возникшие в результате какого-то сбоя в нашем мире. Дежавю. Я видел битву под Сталинградом, я видел Парад Победы, но только потому, что все это уже было. Смерти нет.
Пилат в очередной раз поперхнулся табачным дымом.

Пилат: Скажи, а что если кто-то, такой же, как ты, вспомнит все и изложит все это в книге? А потом передаст эту книгу в следующий цикл? Это возможно?

Мессинг: Именно это и случилось в Темной башне…. Это очень интересная идея, откуда она у вас?

Пилат: Мне кажется, тогда произойдет взрыв мирового сознания. Вначале вспомнить все смогут десятки, затем сотни, тысячи, а затем миллионы человек. Колесо времени остановится. Черная магия потеряет свою силу и занавес падет. Полный апокалипсис. Но этого ни в коем случае нельзя допустить. Если бы такая книга была, ее нужно было бы сжечь. А автора расстрелять.

Мессинг: Но ведь такой книги нет. Ее же нет?

Пилат: Я просто шучу, Вольф. Первый раз слышу подобную ерунду. Ты начитался Эйнштейна. Ведь тогда, мы все рабы какой-то бесконечно повторяющейся иллюзии, винтики больших часов и лишены свободы воли. Причина и следствие. Но тогда мы не люди, а просто стадо баранов. Ведь человек без свободы воли, это не человек, это животное.

Мессинг:  Согласен с вами. Это был бы ад. Эту ерунду придумал Ницше. Но затем сошел с ума. Ее также обсуждали Горький с Блоком. Но последний умер от тоски. А отчего умер Горький, даже не знаю.

Пилат: Берлиоз…

***

Третья и последняя встреча.

Пилат: Вольф, мы встречаемся в последний раз. И только по причинам, о которых ты ничего не знаешь. В прошлый раз ты ушел от ответа. Я просил тебя рассказать мне о будущем. Что будет с этой страной, куда мы идем?

Мессинг: Здесь нет никакого секрета. Есть поэма о Великом инквизиторе, написанная неким Иваном. Есть еще английский писатель Оруэлл, он уже все написал. Попросите перевести его книжки. Все так и будет. Но я могу рассказать Вам один сон.

Пилат: Сон?

Мессинг: Я видел, как по морю плыл огромный корабль, самый большой корабль в мире. Прямо как Титаник, как Атлантида. Все знали, что этот корабль настолько надежен, что никогда не сможет затонуть. Вдруг неожиданно этот корабль налетел на айсберг и получил небольшую трещину в обшивке. Народ стал переживать. И пошли вскакивать, вскакивать из-за столов с салатами…  Но их успокоили. Все нормально, небольшая трещина, сейчас залатаем. Все поверили, что это сущий пустяк и продолжили веселиться. Кто-то пошел спать. Кто-то пошел допивать коньяк. Кончилось все весьма печально. Хрусть, надвое. Напополам. Корабль полностью затонул. Спаслись далеко не все. Значительно меньше, чем могли бы спастись, если бы понимали степень опасности. В ледяном мраке люди пытались спастись, хватались друг за друга, кричали, а затем затихали. Налетела ужасная буря и разметала щепки и шлюпки с людьми по морю. А сам корабль ушел на самое дно моря. Говорят, что с ним на дно моря также ушел и волшебный кристалл, в котором хранилось будущее корабля.

Пилат: Какой кристалл?

Мессинг: Изумруд. По одной из легенд это был камень из короны люцифера, который тот потерял во время падения. Этот кристалл искали, но так и не нашли. Возможно, его скрыл кто-то из пассажиров.

Пилат: И что же?

Мессинг: Потом пришел туман, тьма накрыла поверхность моря. Исчез великий корабль, как будто никогда и не было его на свете. Если кто-то хотя бы лет через 100 найдет этот кристалл, он сможет собрать корабль заново, и тогда…

Пилат: Вольф, ты все-таки не простой фокусник. Ты не врал. У меня появилось «дежавю». Эту историю я где-то уже читал. Ве, ве, ве…, во…, Воланд, Ландон?

Мессинг: Лондон. Морской волк. В самом начале сталкиваются два корабля. Главный герой под ужасные женские визги падает в ледяную воду. Он видит проплывающего мимо бездушного курильщика. Его берут на борт корабля «Призрак». Бедный малый думал, что он спасен. Какая ирония… Мне лично известен только один корабль-призрак - это «Летучий голландец». Покинуть этот корабль невозможно. Потому что управляет им пират, обреченный за свой каламбур на вечные скитания – Морской волк. Правда, этот корабль может передавать проплывающим мимо морякам послание с того света. Главный герой был очень образован - это его и спасло. Подобно Шахрезаде, чтобы обеспечить себе нормальную жизнь, он был вынужден каждый вечер общаться с Морским волком на разные литературные темы, пока того мучили сильные головные боли. Они спорили про то, что сильный жрет слабых, ибо в этом суть жизни и ее главный закон, про восстание люцифера и мировую революцию, про закваску и прочую ерунду.

Пилат: А знаешь, Вольф, я согласен с Морским волком. Моя жизнь доказывает, что он был прав. И современная наука доказывает, что он был прав. После Дарвина только идиот может верить в Бога. Но если ты можешь предъявить мне доказательство обратного, то я слушаю.

Мессинг: Когда то такое доказательство было предъявлено Графом Монте Кристо. И это доказательство было железным. Дарвин был прав. Но не Ларсен. Выживает не сильнейший. В страшные времена выживают наиболее приспособленные. Вспомните историю Морского волка до конца. Кончилось тем, что главный герой со своей подругой сбежали с проклятого корабля и очутились на острове. Кораль-Призрак был атакован еще большим злодеем, на корабле произошло восстание, и весь экипаж покинул корабль, подрезав мачты. А Морского волка стали доканывать приступы ужасной головной боли. Рак. В своей постели, с угасшим взором, на разрушенном корабле он причалил к острову, где спаслись два беглеца.

Пилат: К чему ты мне это рассказываешь?

Человек с Голгофы: Я рассказываю это к тому, что исполин, считавший себя непокоренным люцифером, богочеловеком, был вынужден медленно умирать, покинутый всеми. Ниточка за ниточкой обрубалась его связь с внешним миром. Пока спасенные восстанавливали корабль, он утратил способность двигаться, видеть, и просто лежал во мраке, погружаясь в вечность черной дыры. Вы знаете, что в черной дыре время почти останавливается? Какая ирония, ведь его сознание стало яснее, чем когда-либо в жизни. В последние дни его сознание навсегда погрузилось в мавзолей собственного тела, не способное вырваться на свободу. Один раз, когда он еще мог сжимать в пальцах карандаш, Волк Ларсен написал:

«Когда не бывает боли, мне совсем хорошо. И я тогда мыслю совсем ясно. Я могу рассуждать о жизни и смерти, как индусский мудрец».

Пилат: И что никто не помог ему?

Человек с Голгофы: Нет, он просто погрузился в черную дыру.

Пилат: Ты действительно пророк. Мне все время кажется, что я, погруженный навечно в черную тьму своего мертвого тела, обречен провести так целую вечность, наедине с самим собой.

Мессинг: Но ведь вы не верите в Бога. О какой вечности Вы говорите?

Пилат: Ты прав. Ты прав. Наверное, это просто мое малодушие. Кстати, говоря о жизни и смерти. Хочешь посмеяться?

Мессинг. С удовольствием. Я слышал, чтобы посмеяться от души, надо иметь возможность прожить хотя бы 2000 лет.

Пилат: Да. Дело в том, что не так давно я разговаривал с товарищем Пастернаком. Слышали о таком? Смерти нет…. И все такое. Так вот он пытался заступиться за одного поэта, Мандельштама, который написал про меня паскудное стихотворение. Ничего интересного. Яйца съеденного не стоит.

Мессинг: Да, слышал.

Пилат. Я позвонил ему и спросил, не знаком ли он, совсем случайно, с товарищем Мандельштамом. Видите ли, он зачем-то вступил в конфликт с нашими писателями из Массолита и попал в опалу. Но дело не в этом. Если бы ты знал, как глубоко они мне безразличны. Дело совсем не в них. Ты будешь смеяться, но товарищ Пастернак  мог запросто спасти своего товарища. Это был мой эксперимент. Величайший эксперимент, изобретенный лично мною. Давно, давно. Так давно, что ты даже поверить не сможешь.

Мессинг: Я охотно вам верю.

Пилат: Я бы реально вытащил бы его, просто из принципа.

Мессинг: Как Петр? Вы думаете, он мог бы дать показания и спасти своего учителя? Но разве это имело смысл? Он бы просто обрек себя на гибель, ничего бы не изменилось.

Пилат: Какой еще Петр? По-твоему, если ты знаешь, что это бессмысленно и твоего друга уже не спасти, значит можно от него отречься? Так? Ты еще его последователей вспомни. Церковь должна дружить с государством, а не пытаться кого-то спасать. Вот Вы все говорите, Пилат, Пилат.
Мессинг: Я ничего не говорил про Пилата.
Пилат: Хорошо. Пусть я Пилат, пусть я верховный прокуратор. Но вот я звоню и спрашиваю, есть желание спасти твоего друга? Ведь он же мастер? Ведь он мастер? И что? У тебя две секунды, чтобы решить свою и чужую судьбу. Ты понимаешь? Две-три секунды. И уже ничего не изменить. Ты будешь жить с этим до конца своей жизни.

Мессинг: Что он ответил?

Пилат: Вместо того чтобы ответить, он предложил мне встретиться, чтобы поговорить о жизни и смерти. Я бросил трубку и хохотал с Берией почти полчаса. О жизни и смерти… Каков, а? Нет ничего хуже трусости.

Мессинг: Вы правы, товарищ Сталин. Это действительно очень смешно. Это даже более смешно, чем Вы думаете.

Пилат: Ты действительно считаешь, что он смог бы мне что-то сообщить? Что-то важное?

Мессинг: Видите ли, именно это он и хотел Вам сообщить. Я открою Вам страшную тайну. Ведь вы интересовались будущим. Товарищ Пастернак был знаком с одним писателем. Его фамилия Булгаков. Говорят, вы имели с ним какую-то странную мистическую связь. Так вот, он написал один роман, в котором изложил судьбу России, а заодно и вашу судьбу тоже. Там же детально описана ваша смерть, от легкого укольчика врачей прямо в сердце.

Пилат: Врачи? И все же, значит это они?

Мессинг: Именно они. Они и поставят точку в вашем романе.

Пилат: Всех к расстрелу…. И этого Булгакова в том числе. Это же заговор. Я просил написать антиевангелие, а не предсказывать… И куда смотрит этот чертов налоговик?

Мессинг: К сожалению это очень сложно сделать. Он давно как умер. Кстати, этот Булгаков не обращался, не хотел с вами встретиться?

Пилат: Обращался. Конечно, обращался. Совершенно больной человек, мирфиус, хотя и написал пару интересных вещей. Думаете, он тоже хотел мне что-то сообщить?

Мессинг: Он хотел вам сообщить, что Вы умрете страшной смертью на день освобождения еврейского народа, праздник «Пурим», в точности так, как это описано в конце романа «Морской волк», который я вам только что изложил. А ваш единственный ученик, бывший налоговик Левий Матвей, будет бегать вокруг оцепления, ждать светового сигнала начальника охраны и писать в своем дневнике словами доктора Живаго «Смерти нет. Столько времени прошло, а смерти нет». Потом он утащит вас в уже занятую пещеру.

Пилат: Не понял… Сегодня какое число?

Мессинг: Как я уже говорил, товарищ Пастернак общался с товарищем Булгаковым. Булгаков умер. Но Пастернак был еще жив. И хотел вас об этом предупредить. Но вы оказались таким же фаталистом, каким когда-то был Юлий Цезарь.

Пилат: Расстрелять, немедленно расстрелять.

Мессинг: Кого?

Пилат: Всех, и тебя тоже. Преступник! Преступник!

Мессинг: Зря кричите. Вы забили про наш уговор? Там в Ершалаиме? Вы забыли, кто настоящий хозяин сна, в котором вы живете?

Пилат: Но это ты? Это ты?

Мессинг: Вам уже никто не поможет, так как никто и никогда не станет помогать Пилату, ни на этом, ни на том свете. Такая уж судьба у всех тех, кто умыл руки. Иешуа не любит этих людей. Но довольно. Твой поцелуй дракона, как и было сказано. Ты был прав, я могу избавить от головной боли сотни людей, а могу вернуть ее назад. Всю за один раз. Ворона ты не смотрел, но на прощание, разреши передать тебе привет от…..

Пилат: Нет, не говори…

Человек с Голгофы: От всех. У тебя болит  голова, и болит она так сильно,  что  ты малодушно  помышляешь  о смерти. Теперь ты не только не в  силах говорить со мной, но тебе трудно даже глядеть на меня. Ты  не  можешь даже думать о чем-нибудь. Вскоре вся кровь начнет приливать к голове и останется там безвозвратно. Ты начнешь галлюцинировать, а затем ослепнешь. А потом солнце вспыхнет, зажжет твой мозг зеленым светом, лопнет и выльется тебе на голову раскаленной лавой. Прощай.

Сталин: Что… не ты…вы… бз…дз…

Человек с Голгофы: Не думай свысока о времени. Как говорил товарищ Мышкин, только перед казнью можно понять ценность каждой секунды, каждого мгновения. Хотя вскоре ты станешь бессмертен и сможешь думать об этом целую вечность».
Через несколько часов Палыч сидел в обнимку с черновиком романа-чернокнижия «Мастер и Маргарита». Над той самой главой, которая называлась «Казнь».
     «На этом пергаменте уже были набросаны записи:
     "Бегут минуты, и я, Левий Матвей, нахожусь на Лысой Горе, а  смерти все нет!"
     Далее:
     "Солнце склоняется, а смерти нет".
     Теперь Левий Матвей безнадежно записал острой палочкой так:
     "Бог! За что гневаешься на него? Пошли ему смерть"

...

«7 марта 1953 года я был к Колонном зале Дома союзов. В гробу лежал человек, совершенно не похожий на того, которого я знал. У меня даже появилась мысль: Сталин ли это? Смерть сильно меняет людей». (В.Мессинг, «Я – телепат Сталина»).






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 27.09.2021г. Илья Уверский
Свидетельство о публикации: izba-2021-3164320

Рубрика произведения: Проза -> Антиутопия











1