Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мухтар Назарбаев. Роман. Создания свидетель. 6-я глава. Первые шаги Казахстанской народной милиции. 5-я часть.


­Роман.

Создания свидетель.

Глава 6.

Первые шаги Казахстанской народной милиции.

5-я часть.
         Помнился Свиридову и другой трагический случай, который был доведён до милиционеров. В Уилском уезде Уральской губернии были жестоко убиты два милиционера. После их долгого поиска, в степи были обнаружены полуразложившиеся трупы тех самым разыскиваемых милиционеров. В сводке были указаны причины случившегося. В качестве причин в документе значились: уверенность бандитов в безнаказанности за свои преступления; малочисленность милиционеров и их слабое вооружение, нехватка патронов к имеющемуся оружию; грабители, как правило, всегда действовали на отличных лошадях, а конная милиция малочисленна и лошади у них слабые, на которых преследование преступников представлялось не возможным. Свиридов, вспоминая причины не эффективности работы милиции по борьбе с преступностью в те далёкие двадцатые годы, по привычке сопоставления и сравнения с нынешними днями, отметил про себя, что те же причины характеры и для милиции настоящего времени. Бандиты по-прежнему уверены в своей безнаказанности за совершаемые преступления; жёсткий лимит на патроны и сегодня имеется, а от того редко проводятся со стражами законности и правопорядка жизненно важные учебно-тренировочные стрельбы из штатного оружия. А бандиты, можно сказать, традиционно на хороших скоростных автомашинах, а милиция гоняется за ними всё также на слабых, старых машинах. Время меняется, прогресс в развитии общества заметен, а ситуация остаётся прежней, то есть не всегда в пользу милиции.

       В сентябре 1920 года временно исполняющий должность начальника Уральской Губернской Советской Рабоче-крестьянской милиции в своём донесении вышестоящему начальству писал, что местная милиция из Уила на подводах в составе 19 человек бросилась догонять крупный караван спекулянтов, которые направлялись в Адаевскую орду, то есть в самые глухие места обширной степи. Оказалось, что караван контрабандистов состоял из 300 верблюдов при ста вооружённых охранниках, которые, заметив преследующий отряд милиции, безбоязненно открыли по ним ружейный огонь. Милиционеры отвечали своим огнем, пока не кончились патроны. После чего отступили и были вынуждены сообщить о стечении обстоятельств воинским частям, дислоцированным в Уиле.

       С учётом вышеизложенного урока сформировали конные дружины в составе 15 милиционеров на уезд, в Уральске в 50 человек, в Гурьеве такую же дружину в 50 милиционеров. Тем более, что в Гурьевском уезде в то время находились самые воинствующие роды хорошо вооружённых киргизов.

        Нужно отдать должное героическому терпению милиционеров того времени, которые в любое время года, в любую погоду несли тяжёлую, но нужную службу. Они, рискуя своими жизнями, шли на вооружённых бандитов, работали, невзирая на то, что были малочисленны, слабо вооружены, раздеты, разуты и голодны. Милицейское руководство Киргизии на свои убедительные письменные заявления, направляемые как в военные, так и в гражданские отделы снабжения, получали отказы.

       В конце 1920 года контролируемая Уральской милицией территория возросла. Им добавили территорию Букеевской Орды, которая по размерам равнялась семи центральным внутренним губерниям, таким как, Московской, Тверской, Смоленской, Калужской, Тульской, Рязанской, Владимирской и частям Тамбовской и Ярославской. К тому же между уездами лежали расстояния в сотни вёрст, а связи между ними никакой. Естественно, вопрос оперативного реагирования силами уездной милиции на какие-либо события в соседнем уезде не имел смысла, если только такая совместная операция не была спланирована заранее.

    В центральные органы милиции из нижестоящих органов постоянно поступали рапорта с просьбами пополнении подчинённых подразделении личным составом. На местах, в общем-то, как и в центральных органах милиции постоянно присутствовала катастрофическая нехватка личного состава, начиная от начальствующего состава и заканчивая рядовыми милиционерами.

       В конце сентября 1920 года Свиридова вызвал временно исполняющий должность начальника Уральской Губернской Советской Рабоче-крестьянской милиции товарищ Крупов Николай Георгиевич. Сергей Свиридов недоумевал, по какой причине вызывал столь большой начальник. После робкого доклада о своём прибытии начальник поздоровался с вошедшим сотрудником за руку и поздравил о назначении его на должность инспектора Уголовного розыска города Верного. Пригласил Свиридова к столу и сам занял место с противоположной стороны. Внимательно всматриваясь в лицо молодого человека, Крупов спросил:
        - Трудно работать?

       Сергей, не ожидая такого вопроса, пожал плечами и задумчиво ответил:
      - Да нет! Наоборот, интересно.

     - Молодец, приятно слышать! А вот мне очень тяжело. Не хватает у меня сотрудников. Вот и тебя назад откомандировывают в Верный. Значит, я ещё одного человека лишился. Мне докладывали, что ты проявляешь смекалку, любознательность, грамотность. Это очень хорошо. Нам бы всем не мешало подучиться нашей же работе. Мы ещё многого не умеем, да и не знаем. Трудные времена. Думаем, вот может скоро станет легче, а легче не становится. Наоборот, даже сложнее становится. Но ладно, плакаться не будем. В общем, приказом по Верненской милиции тебя назначили, как я уже говорил, инспектором.

       - Спасибо!

      - Да нет, не мне спасибо, а себе. Заслужил! Но и ответственности теперь будет на тебе побольше.

      - Я это понимаю.

     - Ну, вот и хорошо, что понимаешь. Но у меня к тебе есть дело. Ты выезжаешь в Верный завтра. Так ведь? Прихватишь мой рапорт, так быстрее бумага дойдёт до начальства. Там в Главмилиции передашь в канцелярию. Понял?

       - Понял!

      Так в начале октября 1920 года Сергей Свиридов вернулся в город Верный инспектором Уголовного розыска. Как и приказано было, рапорт Крупова он сдал в канцелярию на регистрацию.

     Начальник Главной милиции края вызвал к себе начальника отдела кадров и, наложив на рапорт Крупова свою резолюцию, вручил вошедшему. Тот неспешно прочитал его, а затем резолюцию и возмущенно заявил:
       - Юрий Владимирович! Да откуда же я ему возьму кадры? Вы же знаете, что мы сами задыхаемся. Да ещё со знанием местного языка, а ещё и со знанием их наречий.

        - Человек просит помощи, не для себя, для дела. И что? Мы ему не поможем?

        - Очень хочется ему помочь, но где я возьму эти кадры? Не имеем ни одного.

        - Вот ты сразу встречаешь моё распоряжение в штыки. А подумать, посмотреть? Нет безвыходного положения.

       - Правильно! Крупову трудно, ему надо помочь. А сам он, что сделал для того, чтобы помочь самому себе?

       - Ну и что он может сделать в этом плане?

       - Подбирать кадры на месте, а затем воспитывать и учить их.

       - Да когда же ему их подбирать, да ещё учить?

       - Ничего, коль прижало, значит надо искать на месте, а не плакаться и просить начальство об этом.

       - В общем-то, верно говоришь. Напиши ему об этом, но и помоги ему. Вот так!

     В рапорте вышестоящему начальству временно исполняющий должность начальника Уральской Губернской милиции товарищ Крупов написал: «Прошу Уральской Губернской милиции, где я исполняю должность начальника, оказать содействие в направлении работников из центров на должности командного состава, технических, а также канцелярских служащих. Мне самому приходится работать без секретаря и делопроизводителя. А потому мне лично приходится заниматься не своими прямыми обязанностями по должности. Приходится самому работать и за секретаря и за делопроизводителя, а также производить массу другой работы от чего упускается работа на главном направлении. Особо прошу Главмилицию Киргизского Края, как особо заинтересованную в развитии Киргизского Края, прислать в Уральск работников киргизской национальности для пополнения национальных киргизских уездов, где население владеет только местным языком и их наречиями».

      Свиридову в то время по уровню своей должности не суждено было знать, как решился вопрос по рапорту, временно исполнявшему должность начальника Губернской милиции.

      Трудное время, сложная обстановка того времени создавали большие проблемы в деле борьбы с преступностью. Наряду с уголовными преступлениями проявлялись, правда, редко, явления политического характера, которые вносили существенные сложности в работе милиции. Так в докладе начальника милиции Орского района Оренбург-Тургайской губернии от 2 октября 1920 года за номером 3546 было изложено, что в районе появилась вооружённая Зелёная армия численностью в 140 человек под командой Чумакова. Армия заняла посёлки: Бреды, Андреевский, Малиновский, Атаманский и Наслединский, где к ним примкнуло часть населения, в особенности казачество, численность которых достигает пятисот человек. Зелёные разоружают и агитируют советских работников, коммунистов и отдельных красноармейцев, предлагая им вступить в свои ряды. Лиц, не пожелавших вступить в Зелёную армию, отпускают, не причинив им никакого вреда. Армия повсеместно выдвигает свой лозунг «Да здравствует Советская Власть! Долой коммунистов!». Кулацкое население симпатизирует зелёным. Отрядом Орского укреплённого пункта был занят посёлок Бреды. Зелёные отступили. В ста семидесяти верстах северо-восточнее Орска были взяты в плен 16 человек из Зелёной армии и ящик с бомбами. Противник расположился в лесу при одном пулемёте. Кроме того, на границе Кустанайского уезда и Орского района появилась шайка под предводительством поручика Миронова, которая нападает на мирных крестьян. Высланный против них вооружённый отряд отогнал банду до Воздвиженска. Численность группировки Миронова, а также её цели и задачи пока остались не выясненными.

      Одиннадцатого октября того же 1920 года от начальника Инспекторского отдела Оренбург-Тургайской губернской милиции товарища Карпова в адрес вышестоящего начальства поступил доклад за номером 6837. Карпов докладывал о том, что в первых числах сентября 1920 года начальник милиции Краснохолмского района товарищ Будаев донёс, что в районе станицы Краснохолмской, расположенной в его районе, стала усиливаться агитация со стороны кулаческого населения и казачества. В основе их агитационно-подрывной работы лежало открытое заявление о том, что, мол, не сегодня–завтра Оренбург займёт авторитет Сапожков, который имеет в своём распоряжении много армейских дезертиров и даже регулярные войска, скрывающиеся в лесах по Уралу.

       К сожалению, слухи о вышеизложенных действиях сторонников Сапожкова подтвердились. Подрывная агитация с их стороны среди населения усиливалась. Шестого сентября комендант укреплённого пункта города Илецка товарищ Шереметьев по прямому проводу сообщил начальнику милиции Краснохолмского района, о том, что он в город Уральск направил, для отправки на Западный фронт, конный летучи отряд в сотню человек во главе с командиром сотни Силкиным. В одном из хуторов, расположенном по реке Урал, на большом привале товарищ Силкин объявил сотне, что получил новое распоряжение об убытии с подразделением в Оренбург. В лесу, на следующем привале к сотне Силкина присоединилась группа дезертиров назвавшиеся «Кустарным батальоном» Зелёной армии. С целью присоединения сотни к Зелёной армии они выдвинули свой лозунг «Долой коммунистов! Да здравствует Советская власть – вольная торговля!».

     Начальник милиции Краснохолмского района в тот же день доложил в Губернскую милицию об этом и попросил срочно направить вооружённое подкрепление, так как «Кустарный батальон» предполагал сделать набег на Краснохолмскую станицу. Получив указанные сведения, Карпов выехал с отрядом конной милиции в количестве сорока человек. В срочно сформированный сводный отряд вошли силы в составе 20 человек от Оренбургского и столько же от Илецкого районов.

      Седьмого сентября Кустарный батальон с восходом солнца повёл наступление на станицу Кардаиловскую. Сил милиции было гораздо меньше. Милиционеров Краснохолмского района дезертиры захватили в плен.

        Кустарный батальон неоднократно совершал нападения на транспортные средства с продовольственными и другими грузами.

     Восьмого сентября Кустарный батальон совершил набег на станицу Краснохолмскую. Там кроме создания паники ничего не смогли сделать. Их налёт был отбит с потерями для противника.

       Только 9 сентября достаточными силами войск из Оренбурга совместно с силами милиции был выловлен весь Кустарный батальон.
В итоге банды были ликвидированы. Со стороны милиции потерь не было. Милиционеры, взятые в плен Кустарным батальоном, вернулись раздетыми и разутыми.

       Милиция была вынуждена ввести на территориях Краснохолмского, Покровского и Илецкого районов усиленную охрану.

      Седьмого августа 1920 года в Центророзыск Киргизской республики поступило сообщение о том, что из места заключения из-под стражи бежали бандиты Толстов Василий и Фролов Фёдор. А 15 сентября в тот же орган поступило новое сообщение о том, что оба бежавшие задержаны при ограблении продовольственного магазина. Комиссар милиции Свиридов помнил, как он тогда в одиночку произвёл их задержание. В те годы напряжённая, динамичная работа в милиции занимала не только силы, но и много времени не только дневного, но и вечернего и ночного. Отдыхать было некогда. Да и время в буднях милицейской службы летело стремительно. Всегда хотелось кушать и спать. Но удовлетворить и то и другое не представлялось возможным. Первое из-за нехватки продовольствия и голода, а второе – из-за большого объёма работы. Сегодня Свиридов и сам удивлялся тому, как он и его товарищи выдерживали в те годы такое напряжение и выполняли массу дел, которым, казалось, не было конца и даже наоборот, работы становилось всё больше и больше. После одно из таких продолжительных рабочих дней Свиридов в полночь возвращался домой. В то же самое время, бежавшие из под стражи Толстов и Фролов, проникнув к сторожу магазина, убили его ударом топора по голове. Как раз по той самой улице, где располагался магазин, возвращался со службы домой инспектор уголовного розыска Свиридов. Его внимание привлёк мерцающий свет, пробивающийся сквозь щели ставен окна магазина. Калитка, ведущая во двор магазина, оказалась не запертой, только прикрытой. Сергей, держа наготове револьвер, с особой осторожностью прошёл во двор. В сторожке на полу он обнаружил сторожа, у которого голова была залита кровью. Служебный вход в магазин так же, как и калитка, был не заперт. Осторожно пройдя вовнутрь, он увидел двоих. Один спешно укладывал в чемодан и саквояж продукты, а второй возился с замками, стоявшего в углу сундучка. Металл, которым был оббит сундук, отбрасывал в стороны свет от горящей свечки. Свиридов неожиданно для грабителей сделал выстрел вверх и скомандовал:
          - Руки вверх, убью! Только шевельнись, получишь пулю!

       Грабители незамедлительно повиновались. Видимо, на них подействовала такая не предвиденная неожиданность и угроза оружием.

       Свиридов продолжил громко командовать:
       - Наружный пост! Встречайте двоих у калитки!

       А в адрес задержанных грабителей грозно сказал:
     - А ну живо, руки выше и без фокусов! Медленно, спиной вперёд, по одному выходите на улицу. Там у калитки, мордой вниз на землю! Милиционеры у калитки обыщут вас. Шаг влево, шаг вправо или в сторону буду расценивать, как попытку побега, а потому буду стрелять без предупреждения. Да, учтите, магазин окружён отрядом милиции. А ну, руки выше, выше я сказал!

     Бандиты послушно повиновались, медленно спиной вперёд с высоко вытянутыми руками вверх двинулись на выход. Свиридов сам впереди их так же спиной вперёд пошёл на выход. Конечно, ему необходима была помощь. Но где её взять? А конвоировать одному двоих по тёмным улицам, задача очень сложная. В такой ситуации их побег не исключался. Тогда ищи ветра в поле. На выходе он ещё раз сделал выстрел вверх. Он надеялся, что какой-либо уличный дозор, услышав выстрел, поспешит выяснить его причину. Бандиты, испугавшись неожиданного выстрела, заметно вздрогнули и остановились, втянув головы поглубже в плечи. Свиридов для устрашения окрикнул:
         - Эй, ты! Ещё дернешься, лови пулю в затылке! Понял?!

        Не зная, к кому именно он обращается, бандиты молчали. А Свиридов продолжил:
        - Чего, в штаны, что ли наложили? Умерли что ли? А ну, пошли не оборачиваясь!

        Выйдя во двор, Сергей, держа задержанных на прицеле, поставил их лицом к стене.

        - Сторожа убили, сволочи! Так может вас здесь и расстрелять. Будет справедливо, - Свиридов тянул время.

      - Начальник, ты чё, никого мы не убивали. Шли мимо, видим, калитка открыта. Вот и зашли в магазин. Мы честные воры. Не надо стрелять, - завопил один из них.

      В это время с наружи послышались чьи-то шаги. Кто-то спешно приближался к магазину. Калитка чуть приоткрылась, и оттуда послышался чей-то властный голос:
         - А ну, стоять, не двигаться, будем стрелять!

        - Товарищи, свои, я инспектор уголовного розыска Свиридов! Задержал грабителей. Заходи, помощь нужна, - обрадовался Сергей.

        Калитка приоткрылась шире. Вошли трое вооружённых людей. Один с наганом в руке, а двое с винтовками наготове к их применению.

        - Волохов, следи за теми. А ты инспектор покажи документики, - распорядился старший.

     Свиридов полез во внутренний карман и достал оттуда лист бумаги свёрнутый вчетверо. Третий внимательно следил за действиями Свиридова. Изучив документ, старший предложил:
        - Этих мы отконвоируем, а сюда нужно будет выслать твоих коллег и продавца. Вот это, наверное, сделаешь ты.

        - Хорошо! Вы побудьте здесь, а я мигом сбегаю в дежурку.

         Как позже выяснилось, задержанными оказались Толстов и Фролов.

      Побеги из следственного изолятора, из мест заключения происходили в основном из-за нехватки у сотрудников милиции соответствующего опыта. Найти и задержать преступника куда тяжелее, нежели их охранять. Но парадокс как раз и заключался в том, что выйти на преступника сложно, а охранять уже задержанного куда проще. Вот как раз в деле охраны уже почти не опасного преступника и случались конфузы. Так однажды 13 августа 1920 года из медпункта предварительного заключения бежала сбытчица краденого имущества Агафия Соседова. Милиция долго не могла выйти на след дерзкой воровской шайки. Банда совершала налёты и кражи не только на магазины, но и на квартиры частных лиц. Если они заставали в жилище кого-либо из хозяев или детей, то хладнокровно безжалостно убивали их и «чистили» квартиру. Милиция имела целый список краденого имущество, но успехов в обезвреживании воровской банды не имела. Руководителями городской милиции было принято решение о проведении негласной оперативно-розыскной работы в районе базара. Имелись все предположения, что краденое сбывается именно на базаре. Такое задание было поручено Сергею Свиридову. Он принял образ молодого бездельника ведущего праздный образ жизни и ищущего разного рода интересные вещички для своей богатой женщины. Изучив список разыскиваемых вещей с описанием их внешних особенностей, Свиридов отправился на местный базар. Первые два дня результатов не дали. Сергей старался вести себя развязано, употребляя воровской жаргон. Но на третьи день одна женщина из-за открытого прилавка подозвала его к себе. Сергей уже видел её здесь и вчера и позавчера. Кинув в угол рта папиросу, он с ухмылкой прикурил её и, сунув руки в карманы брюк, двинулся к женщине.

      - Ну, чё, тётя, рассказывай, - выговорил Сергей, облокотившись о прилавок и медленно выпуская дым прямо в лицо подозвавшей женщины.

         - Не дыми, лучше сам расскажи, чем интересуется такой интересный?

        - Многим интересным интересуюсь, - Сергей делал вид, что опасается лишних взглядов снующихся по базару людей.

        - Может и для тебя есть у нас кое-что интересненькое. Имеем кой-какое барахлишко, - хитро улыбаясь, говорила женщина.

        - Да откуда у тебя тётя может быть хорошая вещичка, и чтобы цена была не ломовая.

        - Были бы у тебя деньги, так и вещь нашлась бы, - она изучающе смотрела на него.

        - Ну, это мы имеем. Может, покажешь? – Сергей, выпуская в сторону дым папиросы, осторожно попросил её.

       - Вот ты и покажи свои денежки, а я по ним подберу и вещь.

       - Ну, давай, тётя, выставь, что имеешь, а за мной не заржавеет.

       - Пока скажу на словах, а смотрины устроим потом, голубок.

        - Будь, по-твоему, - согласился Свиридов.

      - В общем, старинные браслеты из серебра, золотые кольца с камушками, есть серьги. Как тебе такое? Но по тебе не видно, что такие вещички могут тебе понадобиться.

        - Откуда такое богатство? Может и не по мне, а кое-кому другому понадобятся. Так я с ней на коротком телеграфе базарю.

        - Откуда? Не те вопросы задаёшь начальник. Не из мусаров ли будешь, голубок?

      - Не надо так шуметь и шутить. А если кого из их брата увидишь, лучше знак подай, а то мне впору, смыться надо бы, - и он пугливо оглянулся назад.

        - Чё пугаешься то?

        - Да мне с ними никак нельзя встречаться, ищут меня.

        - Чё натворил-то?

        - Ну, это мои дела. А заложишь, из-под земли достану. Поняла?

       - Ладно, пугать-то. Ишь, уже сам-то перетрухал, - она весело рассмеялась.

     - Так мне бы одним глазком глянуть на твоё добро, а то баба у меня привередливая, но всякие дорогие безделушки очень уважает и понимает в них толк.

        - Ладно, готовь деньги. Приходи завтра, прихвачу одну вещицу для тебя.

       - Замётано! Буду! Ну, будь здорова, прощевай, до завтричка!

       Вся возня вокруг женщины с базара длилась целая неделя, на положительные результаты которой и не рассчитывали. Но игру нужно было продолжать. Когда стало ясно, что одна из вещей, представленная ею для «интересного» покупателя, числится в списке похищенных, все были рады результату, особенно Свиридов. После ареста той женщины у неё на квартире в ходе обыска легко были обнаружены и другие вещи, значившиеся в списке уголовного розыска. Сбытчица краденого имущества, Агафия Соседова, оказалась членом воровской шайки. При аресте и обыске она показала себя простачкой, которую люди, сносившие ей вещи, якобы просто дурачили её и тем самым подвели под арест. А она и не подозревала, что вещи тем людям и не принадлежали, а были ворованные. На этой почве она стала терять сознание, очень плохо чувствовать себя, хваталась за сердце, причитая, что она этого всего не выдержит и вот-вот умрёт. Её под присмотром одного милиционера направили в медицинский пункт. Обманным путём ей удалось оттуда бежать. Но недолго она скрывалась. Вскоре, используя её скупые показания, а также показания её соседей большинство воров из дерзкой шайки были выслежены и арестованы. Но некоторым всё же удалось скрыться. Теперь используя показания уже арестованных членов банды, Свиридов со своими коллегами через семнадцать суток, то есть 30 августа на окраине города в одном из домов, принадлежавшей её дальней родственнице, задержал Агафию Соседову. На этот раз никакие ухищрения и притворства, к которым она прибегла, не действовали на сотрудников милиции.

       В ходе проведённых обысков и следствия у банды, с которой была связана Агафья Соседова, был найден Мандат на простом листе размером в двадцать на пятнадцать сантиметров за номером 351, выписанный Военно-Революционным Комитетом Российского Советского Федеративного Совета Республики от 30 августа 1919 года. В Мандате значился город Оренбург, улица Советская, здание номер десять. Мандат гласил, что предъявитель сего гражданин четвёртого аула, первой Буртинской волости, Актюбинского уезда Бейсенгалий Жарылгасимов, назначается Военно-Революционным Комитетом по Управлению Киргизским Краем временно Участковым начальником милиции первого района Актюбинского уезда, куда входят киргизские волости: первая, вторая Буртинская и Бурлинская. В том же Мандате значилось, что на товарища Жарылгасимова возлагается:
      1. Назначение милиционеров – не менее двух на каждый административный аул.
    2. Учреждение в каждой группе киргиза (хозяйственном объединении) очередной ночной самоохраны с назначением от каждой группы ответственного начальника ночной охраны.
      3. Иметь при себе штат милиционеров в пять человек и одного секретаря.
      4. Охранять население от насилия, самоуправства, краж и прочего.
          Товарищу Жарылгасимову разрешается:
     1. Носить при себе холодное, огнестрельное оружие.
     2. Иметь при себе для разъездов по делам службы экипаж и пару лошадей, которые ни реквизиции, и конфискации не подлежат.
         Под Мандатом значились должности и подписи:
         Председателя Военревкома Петковского, секретаря Военревкома Коралдина, заверенные печатью Военревкома.

      Вот тогда-то Сергей первым доложил о своих догадках. Ведь ожидали именно Жарылгасимова, уполномоченного из центрального аппарата, и которого так и не дождались. В ходе следствия было установлено, что именно банда, в которой орудовала ловкая Агафья, убила Жарылгасимова, следовавшего с особым предписанием на территорию Казахстанских земель.

     По разным причинам, используя разного рода хитрости, всё же отдельным заключённым удавалось совершать побеги из мест их пребывания. Системы охраны, конвоирования, контроля были далеко не совершенными. Восемнадцатого октября 1920 года в Центророзыск Киргизской республики поступило письменное сообщение о том, что из концентрационного лагеря города Илецка бежал военнопленный Гражданской войны армии Колчака Трущелов Иван Петрович – русский, блондин, среднего роста, глаза серые, особых примет не имеет, который подлежит задержанию и заключению под стражу.

      В октябре велись целенаправленные поиски офицера белой армии Трущелова, которые положительных результатов не дали. К исходу октября месяца эти поиски ослабели, и казалось, что в начале следующего месяца они совсем притихли. Могло случиться, что разыскиваемый нелегально убыл в какой-либо отдалённый город, а возможно, успешно пройдя пограничные посты, ушёл за границу.

       В середине октября 1920 года начальникам губернских уголовных розысков из Центророзыска поступили письменные разъяснения своего приказа № 80 от 18-го августа 1920 года в отношении производства периодических облав на постоялых дворах, чайных, в притонах и местах сборищ преступного элемента. В разъяснении сообщалось, что облавы следует производить только в тех случаях, когда будет установлено негласным наблюдением или по получении, проверенных тайными агентами, сведении от граждан, требующих немедленного производства облав с целью задержания преступников, как разыскиваемых, так и подозреваемых в общеуголовных преступлениях. Кроме этого в письменном распоряжении говорилось, что для осуществления приказа № 80 требуется принципиальная и сознательная работа сотрудников, на которых кроме исполнения своих прямых служебных обязанностей возлагается сбор в разных Советских и частных Учреждениях сведении о лицах совершающих разные уголовные преступления. Также предписывалось необходимость ведения наблюдения за тайными квартирами и местами сборищ преступников. Документ требовал иметь сведения о домах терпимости и о лицах, занимающихся покупкой краденых вещей. Документ не упускал и вопросов о порядке и условиях проведения облав. Предполагалось, что после получения и проверки, оперативных сведений надлежало производить облавы силами Уголовного розыска. При производстве облав целых кварталов, участков или отдельных частей города требовалась необходимость взаимодействия с соответствующими учреждениями. Все задержанные в результате облавы подлежали обязательной проверке по списку разыскиваемых лиц, и об опознанных лицах требовалось немедленно сообщать в Центророзыск. От напрасных же облав, без всякой определённой цели рекомендовалось воздерживаться.

       Накануне третьей годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, а именно шестого ноября при осуществлении одной такой облавы в городе Верном среди задержанных лиц при их «фильтрации» был опознан Иван Петрович Трущелов. Его по этапу вновь водворили в Илецкий концентрационный лагерь. Свиридов помнил такой факт, в котором участвовал в проверке задержанных людей. А вот внешность и лицо Трущелова генерал Свиридов никак не мог вспомнить, хотя в ноябре 1920 года ему и было поручено возглавить конвоирование задержанного в город Илецк.

     Конвой с арестованным Трущеловым прибыл в назначенный пункт 24-го ноября. После сдачи арестованного конвой во главе со Свиридовым с разрешения вышестоящего начальства были задействованы в расследовании дела по бесследно исчезнувшим двум милиционерам. Это было продиктовано тем, что по предварительным данным милиционеры могли быть убиты. А участвовать в этом могли несколько лиц. К тому же, в той местности могли быть и сочувствующие бандитам люди. Поэтому потребовалась для этого дела укрупнённая группа сотрудников милиции. Свиридову отводилась роль начальника группы прикрытия.

      Расследование по данному делу установило следующее. Девятого ноября милиционеры Калашников и Телегуз, начальником второго района Илецкого уезда, были командированы в посёлок Нефорощанку куда они прибыли с подводчиком Семенютой 16-го ноября. В посёлке они остановились у местного жителя Гребенникова. Стало известно, что в дороге к ним прибился незнакомый татарин, следовавший в тарантасе, запряжённом верблюдом. В дальнейшем их след в посёлке терялся. Но зато киргиз шестого аула Чиликской волости Смитаянов видел двух русских и татарина. В дальнейшем, идя по следу, было установлено, что Калашников и Телегуз в седьмом ауле той же волости переночевали у местного гражданина Козиева. Хозяин дома указал направление, в котором милиционеры убыли от него на следующий день. Оказалось, что исчезнувших видели в крайней группе домов того же аула. Не составляло труда выяснить, что разыскиваемые милиционеры остановились там у некого Сакаша Урнекова, которого Калашников неоднократно ловил на крупных спекуляциях солью, хлебом и другими продуктами. В ауле проживали и те, кто были не довольны поборной деятельностью Урнекова. От бедно живших соседей стало известно, что в тот день милиционеры гласно отобрали у Сакаша шесть кусков мануфактуры и деньги в сумме двухсот тысяч рублей, полученных спекулятивным путём. От людей не укрылось и то, что с милиционерами был какой-то татарин. Свиридов предположил, что татарин был тайным агентом Калашникова, с помощью которого они и обнаружили у Урнекова контрабандные товары и незаконно полученные деньги. Этот вывод напрашивался по той причине, что «накрыть» контрабандиста так быстро и ловко можно только с помощью чьей-то подсказки. Хотя в таком деле можно допускать и случайности. Он думал о встрече c тем самым татарином, который мог бы пролить на дело больше света. Свои соображения Свиридов изложил старшему группы инспектору уголовного розыска Санину, который достойно оценил наблюдательность и ход мыслей инспектора из Верного.

        После акции изъятия Калашников с напарником и татарином переехали на ночлег к местному жителю Дияру Сарсенбаеву.

        Санин подозвал к себе Свиридова и стал размышлять вслух:
       - Итак, Калашников, Телегуз и их спутник без каких-либо сложностей прибыли сюда. Подтверждением тому служат сведения, полученные нами от разных людей. Здесь они конфисковали у Урнекова контрабандный товар. Сарсенбаев заверяет, что поутру наши милиционеры убыли. Куда убыли он не видел, так как крепко спал. Когда проснулся, их уже не было. Больше никто наших людей не видел. Раз милиционеры ночевали у Дияра Сарсенбаева, значит, они ему доверяли и не опасались его. Возможно, обиженный Урнеков имеет прямое отношение к исчезновению наших сотрудников. Как ты думаешь?

        - Логично. Я согласен с таким выводом. Значит…

      - Значит, надо найти Урнекова. Вот он нам и нужен, - не дав договорить Сергею, Санин за него закончил мысль. Свиридов для уверенности спросил Санина:

        - Пошли к Урнекову?

        - Да! И немедленно!

       В доме находилась только жена Урнекова. Она сообщила, что муж уехал в первый аул Карабаинской волости Гурьевского уезда. Во всём её поведении чувствовалось какое-то беспокойное напряжение. Ей задавали вопросы то Санин, то Свиридов, женщина путалась, объясняла сбивчиво. Было видно, что она чего-то недоговаривает, пытается что-то скрыть. Через полчаса не выдержав напора сотрудников уголовного розыска и боясь более строгого наказания, созналась в убийстве милиционеров и татарина.

     Вскоре милиционеры допросили Успанова, работника Урнекова. Успанов на допросе сознался и указал место, где были скрыты тела убитых. Было установлено, что в тот вечер Урнеков собрал киргизов для организации убийства своих обидчиков милиционеров. Он пообещал им отдать отобранные у него мануфактуру и деньги.

      В то же самое время Калашников отправил Успанова к Урнекову за керосином и сахаром. Заговорщики, которые находились в доме Урнекова, переманили Успанова на свою сторону и все отправились к дому Сарсенбаева. Прибывшие, обманным путём вызвали хозяина дома на улицу, и там уговорами и угрозами убедили его дать согласие на убийство милиционеров и их спутника. За что пообещали ему отдать отобранные у Урнекова двести тысяч рублей. Когда милиционеры, поужинав, уснули, киргизы ворвались в дом, обезоружили спящих, вытащили во двор и там убили их топором. Три трупа погрузили на подводу Урнекова и по указанию зачинщика убийства отправили Успанова увезти убитых за 13 вёрст от аула и сбросить их там в колодец. Успанов, как послушный работник выполнил указание своего хозяина. Он сбросил трупы в заброшенный колодец, а сверху засыпал их землёй.

      Следствием было установлено, что в убийстве активное участие принимали Сейтен Дайрбаев, Усенкамат Уркунов, Мухамбедияр Куназиев, Ахмет Бемжанов, Сахып Артыкпаев, Кенжегали Кутпанов и Кирей-Мулла Кутпанов, который собственноручно убил татарина. Все участники убийства двух милиционеров и их агента понесли суровое наказание. Организатор и самые активные, непосредственно принимавшие участие в убийствах были приговорены к высшей мере наказания.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 26.09.2021г. Мухтар Назарбаев
Свидетельство о публикации: izba-2021-3163480

Рубрика произведения: Проза -> История
















1