Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Моя родословная. (Глава вторая)




Моя родословная. (Глава вторая)

­­­­­­На фото:
Александр Николаевич и Екатерина Петровна Оксюзовы с сыновьями, Виктором (слева) и Валентином)

Я ожидал, что вечером увижу бабушку сосредоточенной и строгой, так как она собиралась рассказать мне об истории нашего рода. Но, к моему удивлению, она была весела и раскована, и начала свой рассказ с...моей поездки в Крым.
  Вы, вероятно, заметили, что мое повествование о том замечательном событии слишком уж подробно и детально для восприятия четырехлетнего мальчика и может, естественно, вызвать чувство недоверия к изложенному. Поэтому я спешу вас уверить: многое из того, что я рассказал, я узнал в тот вечер от бабушки Екатерины Петровны. Дело в том, что мое путешествие в Крым и мое поведение на родине предков, вызвали жгучий интерес у всех членов нашей семьи, После того, как отец рассказал им о первой встрече с прадедом  и об уроках итальянского языка, домочадцы стали выяснять и другие подробности моего пребывания в Крыму, и вскоре стали обладателями почти полной информации о тех событиях. Конечно, бабушка была первой из них. Но не хочу умалять здесь и собственных способностей и повторю, что в детстве я обладал феноменальной памятью, значительную часть которой сохранил до старости.
Вдоволь насмеявшись над моими крымскими приключениями, бабушка положила на стол потрепанную тетрадь в черном коленкоровом переплете и сказала:
- А теперь слушай, откуда пошел наш род. Я имею в виду близких нам людей, которых ты хорошо знаешь: дедушек Сашу, Ваню и Митю, их детей и родственников. Начало этой семьи было положено твоим прадедушкой Николаем Дмитриевичем, причем очень необычным для тех мест и времен образом.

И вот, что она рассказала мне.
Мой прадед, Николай Дмитриевич Оксюзов (а именно так он был записан в паспорте, хотя его фамилия по-итальянски - Оксюччи) женился в восемнадцать лет на красавице-итальянке, имя которой до нас не дошло. Она родила ему трех сыновей: Джузеппе, Джакомо и Джованни. Бабушка называла их Иосиф, Яков и Иван. Они еще не ходили в школу, когда произошло событие, повлекшее за собой появление второй ветви Оксюзовского рода.
Niccolo был одним из лучших рыбаков в поселке и испытывал трудности в реализации той рыбы, что налавливал. А в нескольких километрах от их поселка находилась вилла коннозаводчика господина Соломко. И прадед повадился продавать рыбу для нужд обитателей этой виллы. Сам господин Соломко, по причине своей чрезвычайной занятости, редко отдыхал в Крыму, а в прекрасном дворце жила его жена с тремя маленькими сыновьями.
Обычно рыбу у деда забирала кухарка, но однажды хозяйка виллы сама спустилась вниз, чтобы посмотреть на человека, который поставляет им такую чудесную рыбу.
«Они взглянули друг на друга и полюбили навеки»
(Подлинные слова моей бабушки Екатерины Петровны, которая при всей своей рациональности была иногда очень сентиментальна и склонна к «высокому штилю»)
Прекрасная еврейка Сара Соломко, в девичестве Фридман, была натурой страстной и решительной. Ее не смутило даже то, что у нее трое сыновей, и у мужественного рыбака-итальянца – столько же, и вскоре она отбила мужу телеграмму, извещая того, что их брак был ошибкой, и она возвращается в Киев к папе Моше Фридману.
Господин Соломко очень хорошо знал характер своей жены, а еще лучше жалкие «апартаменты» сапожника Фридмана на Подоле, а потому ответил, что он оставляет ей виллу и назначает солидное денежное содержание, чтобы его дети могли жить и развиваться в нормальных условиях, пока он не сделает все возможное, чтобы отобрать их у нее.
Жена Niccolo была очень гордой женщиной, и, узнав о том, что любимый муж уходит из семьи ради какой-то еврейки, на пять лет его старше, не сказала ни слова. Она собрала узелок с его немногочисленными вещами и передала его из рук в руки, сказав: «Chiao, sbagliato». (Прощай, неверный).
Nonno Niccolo переселился на роскошную виллу, где еще полгода продолжался их медовый месяц. Потом прекрасная Сара сообщила ему, что беременна, и после недолгого восторга по этому поводу дед почувствовал непомерную, почти смертельную тоску по работе. Тогда он построил прямо напротив виллы причал, купил себе лодку и продолжал заниматься тем, чем занимались все его предки, то есть, ловить и продавать рыбу..
 Прекрасная Сара была не только пылкой любовницей. В ней была прочно заложена способность продолжения рода. Поэтому она родила ему трех детей, и снова мальчиков. Первого сына они назвали Иваном, но дед называл его Джованни. Вторым был мой родной дедушка Александр, то есть, Алессандро, или просто Сани. И, наконец, дед настоял, чтобы третьего сына назвали в честь его отца Дмитрием, то есть Диметрио. Судьба этих трех человек удивительна, я подробно расскажу об этом позже. А пока - печальная весть. Сразу после рождения Ивана господин Соломко добился-таки, чтобы его детей отобрали у Сары. Она перенесла это очень тяжело и даже лечилась в Баден - Бадене от нервного расстройства. Именно там и родился мой дедушка Александр Николаевич.
 Это был ее любимый сын. Она родила его в таких муках, что несравнимы даже с пытками в застенках инквизиции. Но когда она вошла в дом с ребёнком на руках, дед, взглянув на ее изможденное лицо, встал перед ней на колени, чего не делал ни перед одной женщиной в мире, и сказал по-итальянски:
- Sei una donna divinaScusi…(Ты святая женщина…Прости.)
Через год она родила третьего сына – Дмитрия.

Их жизнь шла размеренно и просто. Дед ловил рыбу, и никто из окружающих богачей ни разу не сказал, что владелец богатейшей на побережье виллы занимается грязным, не достойным его делом. А он, переселившись в роскошный дом и построив рядом причал, просто приблизил район промысла к своим потребителям, чем удвоил свои доходы. Это позволило ему, во-первых, содержать брошенных им сыновей, на чем настаивала Сара, а во-вторых, расширить свое дело до уровня небольшого рыболовного картеля. А проще говоря, все жители его бывшего поселка теперь работали на него, и никто не роптал, получая хороший доход.
Господин Соломко продолжал выплачивать Саре солидное содержание, видимо, не в силах забыть, что она мать его трех сыновей, а она, в свою очередь, не забывала о своем бедном отце Моше Фридмане и купила ему небольшую фабрику резиновых калош в одном из чисто еврейских городков, то ли в Бердичеве, то ли в Белой Церкви, точно не выяснил.
Дети Соломко очень скучали по матери и каждое лето приезжали к ней на каникулы. Они были уже гимназистами, успешными и гордыми, но это не помешало им полюбить своих сводных братьев, младшему из которых, Мите, было уже шесть лет.
Судьба трех сыновей Соломко тоже интересна и необыкновенна, но мне посчастливилось знать только младшего из них, скромного советского бухгалтера Степана Артемьевича, который работал в потребительской кооперации поселка Майский.
Он рассказывал мне о своей жизни на конном заводе в Аскании Нова, принадлежавшем семье Соломко. Несмотря на то, что формально хозяином завода был их отец Артемий, правил там дед, скупой до чрезвычайности. У Артемия было еще двое братьев, недалеких и безграмотных мужиков, выполнявших, в основном, роль табунщиков. Они были многодетны и подвластны отцу. Раз в месяц, все три брата ездили на ярмарку в Херсон. Они закупали там необходимые продукты и одежду, а по возвращении докладывали о своих расходах отцу. И вот однажды все трое купили для своих детей соломенные шляпы. И на семейном совете выясняется, что кто-то купил шляпы дороже, кто-то дешевле. И начинается обычная семейная свара, типичная для скупердяев. Стараясь выглядеть предпочтительней в глазах отца, сэкономившие копейки сыновья кричат: «Почему я заплатил за шляпу двадцать копеек, а ты двадцать две?!» И вот в разгар этой ссоры Артемий, стоявший у окна говорит: «Да успокойтесь вы, ради Бога. Посмотрите во двор». Все бросаются к окну и видят такую картину: нагрузив шляпы песком и распустив их тесемки, мальчики и девочки волочат их по двору, изображая обоз чумаков с солью. «Ну, так угадайте, - говорит Артемий, - где здесь шляпа за двадцать, а где за двадцать две копейки?»

Судьба двух других сыновей Сары и Артемия Соломко трагична и поучительна. Всю свою жизнь их богатый отец мечтал, чтобы все его три сына стали военными. И вскоре на вилле в Крыму стали появляться красавцы – кадеты, одетые в военную форму. Ясное дело, их регулярное появление в семье Оксюзовых вызвало  восторг и зависть моих дедушек, бывших тогда мальчишками. Ваня, Саня и Митя Оксюзовы заявили, что тоже хотели бы посвятить себя военной службе. Niccolo такая мысль пришлась по душе: ему совсем не хотелось, чтобы его сыновья таскали сети с рыбой. Сара же только пожала плечами и кротко сказала: «Смотрите сами, вы уже взрослые». Дети были очень довольны такой легкой победой, но они плохо знали свою мать, не только красивую, но и мудрую. В конце лета она вдруг объявила, что всем им надо срочно проведать дедушку Моше Фридмана,.
Еврейский дедушка потратил немало денег, чтобы достойно встретить семейство Оксюзовых.
На ужин в честь их приезда были приглашены самые знатные люди местечка. Среди них выделялся полковник Хмельницкий, с которым Сара была знакома с детства. Подойдя поцеловать ручку прекрасной даме, полковник искоса бросил взгляд на юношей, стоявших возле матери, и спросил: «Ваши богатыри, мадам?»
«Мои, - вздохнула Сара, - и тоже рвутся на военную службу».
«Да, я слышал о ваших отпрысках, которые уже обучаются воинскому делу, - пророкотал Хмельницкий. – Господин Соломко при встрече со мной не преминул похвалиться исполнением своей мечты. Но лично я принес бы благодарность именно вам, прекраснейшая Сара Моисеевна. От лица всей российской армии»
Но многодетная мама будущих защитников России не оценила шутки Хмельницкого.
«Шутить изволите, господин полковник, - холодно сказала она. – Вы бы лучше показали моим сыновьям, как и где будет проходить их служба. Чтобы их романтизм не испарился загодя».
«Конечно же! – вскричал полковник, – Завтра же пришлю за вами экипаж с взводом верховых».
 Понятно, что все увиденное в воинской части, которой командовал полковник Хмельницкий, отнюдь не поддержало юношеский порыв стать профессиональными защитниками отечества, несмотря на то, что полковник лично и с энтузиазмом провел экскурсию по своему беспокойному хозяйству.
Все здесь было серо и безрадостно: затурканные, усталые солдатики, не понимавшие, что от них хотят, раздраженные, запаренные этим непониманием строевые офицеры, штабисты, утомленные бездельем и пьянкой. На таком человеческом фоне даже мощные орудия выглядели жалко и не к месту.
Тем же вечером общую картину армейской жизни завершил пьяный дебош офицеров, со стрельбой и дракой, в шинке напротив дома Фридманов.

Рассказав мне этот эпизод из жизни моих дедушек, бабушка неожиданно спросила:
- Ты Куприна читал?
- Конечно, - ответил я.
Бабушка достала из сумки книжку в бумажном переплете, еще дореволюционного издания, и сказала:
- Это его «Поединок», любимая книга твоего дедушки. Он часто говорил о том, что он и его братья могли разделить судьбу поручика Ромашова, если бы не их мать.

Больше разговоров о военном будущем мальчиков в семье не было. И как-то за ужином Ваня небрежно бросил: «Буду поступать в Санкт-Петербургский университет. Хочу быть юристом».
Все, кто сидел за столом опешили от его слов и, естественно, посмотрели на Сару. Но она была спокойна и продолжала есть свою любимую простоквашу, как ни в чем не бывало. И только отодвинув в сторону чашку и вытерев салфеткой рот, сказала:
- Тебе бы следовало спросить об этом отца. Ведь именно он будет оплачивать твое обучение.
Тогда они уже третий год жили в Киеве. Понятно, что nonno Niccolo не мог ловить рыбу в Днепре, и семья, в основном, жила за счет тех капиталов, что накопила Сара, получая деньги от бывшего мужа, и тех крох, что платили итальянцы-рыбаки за аренду лодок. И мудрая женщина всеми силами старалась внушить сыновьям и самому Niccolo, что главным в семье остается он.
Иван Оксюзов с отличием окончил одну из лучших киевских гимназий и укатил в Петербург.
Через два года пришел черед Александра. Он не был таким самостоятельным и дерзким, как Иван, и поэтому решил обратиться сразу к отцу, помня тот урок, что преподнесла Сара старшему сыну.
- Папа, - сказал он- что ты скажешь, если я захочу посвятить себя экономической науке?
- А что это такое? – спросил отец, не знавший слова «экономика»
Сани растерялся, столкнувшись с вопиющей безграмотностью родного отца, и вновь на помощь пришла мудрая Сара, сказав:.
- Когда Сани выучится на экономиста, он будет знать, сколько денег надо брать с рыбаков, арендующих твои лодки и причал, чтобы и ты, и они были не в убытке.
- Так это же бухгалтерия! – обрадовался отец. – Стоящее дело! И где же ты хочешь обучаться этой…экономике?
- Я пока еще не решил, - ответил Сани. – Но думаю, что лучше всего было бы учиться заграницей.
После этих слов Сара потупила глаза и вздохнула: она знала, что на обучение заграницей денег у них нет.
Но на ее и Санино счастье при этом разговоре присутствовал младший отпрыск семьи Соломко – Степан, или как все его называли за медлительность: Степашка-черепашка. Он уже третий год обучался в одном из кадетских корпусов Санкт-Петербурга, и за это время успел возненавидеть все: строевую подготовку и зубрежку бесчисленных уставов и наставлений, строгих преподавателей и тупых однокурсников, четкий распорядок дня и собственную неповоротливость.
Наблюдая сейчас счастливое настроение своего сводного брата, он сначала позавидовал ему, а потом принял решение, в дальнейшем оказавшееся единственно правильным.
Он приехал в Асканию - Нова,вошел в кабинет отца и объявил:
- Я ухожу из корпуса. Буду поступать на экономический факультет Гёттингенского университета.
Почему именно Гёттингенского, спросите вы? Дело в том, что после того разговора за ужином братья еще долго шептались в спальне мальчиков, и Сани удалось убедить Степана, что лучшим учебным заведением в Европе является университет немецкого города Гёттингена, где экономическая наука получает свое истинное развитие.
Старший Соломко не успел прийти в себя после решения своего младшего сына, как тот выдвинул свое второе условие:
- Я хочу, чтобы со мной поехал учиться туда Сани Оксюзов, а ты оплатил и его обучение. Кстати, об этом тебя просит и мама.
Артемий не устоял против этих доводов, и счастливые сводные братья укатили в Геттинген,

Теперь своей очереди ждал младшенький, которого все в семье звали «наш тишайший Митенька». Во время семейных прогулок на природу, когда к ним приезжали трое соломкинских сорванцов, Сара с мужем с трудом справлялись с этой разнузданной ордой мальчишек. Niccolo уставал отпускать свои фирменные подзатыльники, а Сара у концу прогулки теряла голос. Но стоило кому-нибудь из членов семьи встревожиться: «А где же наш Митенька?», как она тут же спешила успокоить их: «Не тревожьтесь, где-нибудь цветочки собирает». Но он и подумать не мог, что это увлечение может стать его профессией. И снова на помощь сыну пришла Сара.
- Митенька, - позвала она его однажды вечером, когда они были в гостиной втроем: отец читал газету, она вязала, а сын клеил один из своих бесчисленных гербариев. – А кем ты собираешься стать?
Митя задумался, а потом дал весьма странный для своего возраста ответ:
- А можно я просто буду жить с вами, и помогать вам? Делать все, что вы попросите. Ведь вам будет очень скучно и трудно, если вы останетесь одни, правда?
Никто их сыновей не говорил им такого. На лице у отца волнами заходили желваки, а глаза Сары наполнились слезами.
- Ты прав, сыночек, - сказала она. – Но мы с папой потерпим. А потом, когда вы все выучитесь, мы снова соберемся вместе, и ты будешь помогать нам.
Она вытерла слезы и собралась с мыслями.
- В Москве есть Петровская сельскохозяйственная академия, - продолжила она. – Я бы посоветовала тебе поступать именно туда. На весенних вакациях я свезу тебя в Москву, и мой знакомый преподаватель академии покажет тебе ее. Если тебе понравится, будешь поступать туда, а если нет, выбирай другую профессию. Но сидеть у моей юбки и отцовых тапочек мы тебе не позволим.
От академии, расположенной в живописнейшем месте Петровско - Разумовского парка, Митенька, разумеется, был в полнейшем восторге и вскоре стал одним из ее студентов.
А для одинокой стареющей четы наступили трудные дни, так как они никогда не были одни. Особенно сильно тосковал Niccolo, и тогда Сара сказала ему:
- Давай вернемся на нашу виллу. Ты снова будешь ловить рыбу, а я заниматься хозяйством.
Они вернулись в Крым и жили счастливо два года.
Потом пришла страшная весть. За участие в революционном движении был исключен из университета, арестован и сослан на поселение в Туруханский край студент факультета права Санкт-Петербургского университета Иван Николаевич Оксюзов.
 Отец осуждает действия сына кратко, но веско: «Царь – он от Бога, его нельзя силой убрать, тем более, какими-то листовками». Ему уже известно, что на квартире у Ивана нашли типографию, где печатались антиправительственные прокламации.
А Сара занимает уйму денег и едет в столицу. Она еще не верит, что ее сын может быть революционером. Но в Петербурге ей показывают собственноручно подписанные показания ее сына, где он с гордостью говорит о своей принадлежности к партии эсеров и обещает продолжать борьбу против самодержавия до победного конца. И тогда она едет в Сибирь, чтобы повидать его.
Но дальше Красноярска её не пустили.
Когда она вернулась домой, на нее страшно было смотреть.
«Ее красота ушла в никуда»
(Подлинные слова моей бабушки Екатерины Петровны, которая знала, что делает с человеком горе).
Как известно, беда одна не ходит. Вскоре вынуждены были вернуться в Россию и наши геттинингенские студенты, не доучившись всего полтора года. Дело в том, что Артемий Соломко, истосковавшись по женской ласке и семейному уюту, женился вторым браком на молоденькой и смазливой хохлушке из города Херсона и опрометчиво повёз её в Париж. Там ей понравилось больше , чем в Херсоне, и ,обобрав его до ниточки, она сбежала от него с французом - коммивояжером.
Мой дедушка Сани и Степан Соломко возвращаются в Россию, по причине отчисления их из Геттингенского университета за неуплату взносов на образование.
Вопрос «Что делать дальше?» стоит перед обоими в равной степени остро: их родители по существу банкроты и помочь им никак не могут.
Александр берется за изучение экономических возможностей своей страны. Он тщеславен и ищет пути не только выживания, но и обогащения.
«Чем богата Россия?» - спрашивает он Степана.
Тот не зря учился заграницей на экономиста, а потому быстро отвечает: «Хлебом и лесом»
«Что к нам ближе: хлеб или лес?»- вновь вопрошает Сани, и Степан дает ответ примерного ученика: «Хлеб, разумеется».
Набрав мыслимые и немыслимые кредиты, они едут на Кубань, где в самой глубинке, на крошечных, богом забытых станциях и полустанках начинают строить ссыпки, то есть пункты по приему зерна. Теперь обозы с кубанской пшеницей потянулись не в Новороссийск, где находился, по существу, единственный на весь край элеватор, а к близлежащим станциям.
Бабушка насчитала с десяток ссыпок, принадлежавших моему деду и его компаньону. Насколько я помню, они находились в станицах: Кореновской, где и размещалась штаб-квартира новой компании, Тимашевской, Медведовской, Платнировской, Полтавской и других.
Через год в порту Новороссийска они отгружают заграницу первое судно с зерном.
Но Александр Николаевич обидчив и тщеславен. Он помнит, что его вышибли из Геттингенского университета за неуплату взносов на обучение, едет туда и сдает экстерном все предметы за полтора курса  и получает диплом.  Степан Соломко относится к его подвигу с иронией: и чего этому человеку надо,  если у него денег куры не клюют?
В это время происходит другое немаловажное событие в жизни Александра Николаевича и всего нашего рода,
В станице Платнировской он знакомится с семьей зажиточного крестьянина, у которого есть дочь, красавица и умница.
Он просит ее руки у родителей, и они дают своё согласие
«Твой дедушка был настолько робким и неопытным в обращении с женщинами, что ему было легче иметь дело с родителями, чем со мной».
(Подлинные слова моей бабушки Екатерины Петровны, которая полюбила Сани именно за его скромность и неопытность).
Эти бурные события не коснулись только одного человека из семьи Оксюзовых. Пока старший брат боролся с самодержавием и «гремел кандалами» в Сибири, а средний лелеял мечту о блестящем экономическом образовании, осваивал купеческую ниву Кубани и обзаводился семьей, младшенький спокойно себе учился в Петровской, ныне Тимирязевской, академии, поражая своих преподавателей идеями преобразования растительного мира.
И никто из них не знал, что в России грядут перемены, способные изменить не только их судьбы, но и судьбы многих стран и наций.

продолжение следует

https://www.chitalnya.ru/work/3164914/



­






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 23
© 25.09.2021г. Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2021-3163216

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары
















1