Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Систематизация на сон грядущий


       За прошедший год сильно устал и как-то запутался. Никогда не обращался к специалистам, а тут вдруг до того накипело, что один из них сам обратился ко мне; прямо из телевизора.
       - Сеня, - сказал он.
       Да, именно так: «Сеня, чтобы распутаться, нужно систематизировать беспорядок».
       К вечеру этот совет показался мне неплохим, и перед тем как заснуть, я принялся за систематизацию.
       Первое, что я сделал, будучи уже в кровати, - представил пустоту. Я закрыл глаза, погрузив себя во тьму, и для большего эффекта придавил подушкой уши, погрузив себя в тишину. Лежу – не двигаюсь. Прошло какое-то время, и я увидел её - пустоту.
       «Начало положено», - подумал я.
       Воодушевившись, я сконцентрировался на «ничём» и усилием мысли стал медленно подавать свет в самый центр пустоты - мрак, превратившись в пепельный туман, нехотя пополз в стороны. Достигнув предельной белизны и линии горизонта, отделявшей свет от сферической тьмы, я остановился, посчитав, что необходимая площадка для проведения опытов с систематизацией готова.
       Что дальше? Сначала мне захотелось поместить в пустоте самую обыкновенную комнату для решения накопившихся вопросов. Однако из-за боязни замкнутых пространств, пришлось отказаться от этой затеи.
       Вместо комнаты я мысленно вытянул посреди пустоты бесконечно длинный коридор и разместил там такие же бесконечно длинные стеллажи. Затем я расставил на них стеклянные баночки, вазочки, картонные коробочки, деревянные ящички, плетеные корзиночки и другие емкости, и принялся складывать в них отложенные дела, обрывки воспоминаний, бытовые конфликты, внутренние переживания, обиды, разочарования, нереализованные планы, забытые мечты и прочая и прочая.
       В какой-то момент такой работы я начал сбиваться. А еще мне показалось, что как-то слишком мрачно всё выходит; и я решил сделать перерыв.
       Чтобы отвлечься и несколько поднять настроение, я стал раскладывать на полках кубки, грамоты и треугольные вымпелы со своими достижениями по жизни. Но поскольку их оказалось не много, пришлось вновь вернуться к систематизации проблем.
       Прошло еще некоторое время, и я почувствовал, что чем больше вороха я вытаскиваю из себя, тем больше его во мне остается. Тут же захотелось перестать расфасовывать проблемы по коробочкам и просто всё сжечь. Но я сдержался.
       Следующая мысль, пришедшая в голову, была о том, что я что-то не так делаю. Нужно, видимо, не просто складывать, а пытаться анализировать.
       Вот, например… Например, допустим, любовь - что это такое? Это такая субстанция, которая присутствует повсюду. Она тебя радует и мучает. Причем мучает больше, чем радует. И на каком-то этапе эти мучения начинают изнурять, и ты думаешь, куда бы эту любовь спрятать, чтобы не топтаться на месте, а идти вперед. Но она, эта самая любовь, словно тесто на дрожжах: кладешь её, скажем, в кастрюлю, накрываешь плотно крышечкой и камушком придавливаешь, а она выползает, высоко поднимая крышку и сбрасывая камень. Запихиваешь её обратно, а она лезет, запихиваешь – лезет, запихиваешь – лезет и лезет... И где она только силы берет и закваску? Да и к чему всё это? Ведь я сам пироги печь не умею.
         И вот, начинаешь искать того, кто умеет печь пироги - на это уходят силы, годы… Оглянешься и спросишь себя: что ты сделал за все это время? Ответишь: любил! И этот ответ никого и тебя лично полностью не устроит, потому что ты очень отчетливо осознавал, что вроде бы что-то другое должен был успеть сделать, и что, помимо любви, в жизни еще много всего важного и интересного было, чего сквозь туман амура разглядеть не удалось.
       Ну, хорошо, осматривая полки на стеллажах, рассуждал я дальше: любовь - это всё абстракция; а есть же вполне конкретные вещи в жизни. Например, люди. Вон их сколько в моей голове накопилось! Конца и края нет! И это, не считая тех миллиардов людей, с которыми я лично никогда не сталкивался, но знаю об их существовании из сухой статистики.
       Посмотрите, это же целая портретная галерея! И начинается она с родственников: родители, жена, дети, братья и сестры, бабушки и дедушки, дяди и тети. Живые и давно умершие. К ним добавим то же самое по линии жены, а также со стороны супругов братьев и сестер, и еще по множеству второстепенных, но значимых линий. И везде: лица, лица, лица. А где-то встречаются только одни имена без лиц, потому что знать про таких родственников или далеких предков я знаю, но видеть их никогда не видел.
       Вслед за родней стремительно проносятся перед мои мысленным взором друзья и знакомые, соседи по лестничной площадке и сослуживцы по работе, экзаменаторы, врачи, хулиганы в подворотне, попутчики в электричке, случайные прохожие на улицах, посетители казенных домов, зрители в кинотеатрах, любители пляжей ялтинского взморья и сандуновских бань… В общем, миллионы лиц; и ладно бы только лиц: голосов, повадок, запахов и прочее и прочее.
       Уверен, все это как-то можно разложить по полочкам и коробочкам: знаю, ученые уже это сделали. Но вот как быть с моим личным отношением ко всем этим людям? Ведь суть не в них и их лицах, а в моих чувствах и мыслях о них, то есть опять-таки – в абстракции. И как, скажите, уважаемый специалист из телевизора, мне всё это систематизировать? Как быть, если у всех известных мне людей свои интересы, и я стою на их пересечении, то есть в самом центре конфликта интересов?
       Звонит мама: «Срочно выезжай!» Бросаю всё и срочно выезжаю. Пока еду, звонят с работы: «Срочно нужно переделать заказ-наряд!» Бросаю трубку и продолжаю срочно ехать к маме; при этом половина головы мысленно переместилась на работу и занялась решением поставленной задачи, а точнее, поиском обоснований, почему то, что нужно «срочно», лучше сделать завтра.
       В этот момент получаю от жены сообщение на телефон с изображением туфель и платья, в которых она через четыре – нет! – уже через три с половиной часа идет со мной в «Большой» на «Сельфиду». Бью ладонью себя по лбу, произношу громко витиеватую татаро-монгольскую брань и жму до предела на педаль акселератора в надежде успеть и к маме и в театр. Мои энергичные действия привлекают внимание других участников движения; их обезумевшие взгляды и красноречивые жесты проникают в мой мозг и приводят в действие какие-то неизвестные мне кармические законы, с которыми мне придется теперь как-то жить.
       Неожиданно звонит дочь. Восторженно и взахлеб начинает рассказывать о своих успехах в фигурном катании. Говорит, чтобы завтра, непременно, непременно, непременно, папочка, завтра ты все это должен сам увидеть! Только, просит она, оденься теплее, там у нас со льда сильно дует.
       После этих слов я с трудом мысленно делаю разворот на сто восемьдесят градусов ото всех предыдущих звонков и замедляю машину, чтобы на несколько секунд вдохнуть свежий воздух детского восторга.
       Однако же сразу после разговора с дочерью, поступает звонок из другой реальности: «Знаешь, наши отношения зашли уже так далеко, что мы просто обязаны жить вместе!»
       Час от часу не легче. Снова разворот на 180. Я перехожу на очень тихий голос, что-то объясняю, пытаясь подобрать правильные слова. Попросту говоря, я начинаю врать.
       В довершении этой получасовой карусели мне звонят с кафедры: «Семен Валентинович, мы закрываем ваш спецкурс. У нас оптимизация. Преподавать по вечерам вы больше не сможете, но у вас есть возможность войти к нам в штат на постоянной основе».
       Вот так - сухо и прямолинейно.
       Тем временем я подъезжаю к воротам маминого дома. Не доехав до них около пяти метров, останавливаю машину, выключаю двигатель, но остаюсь на месте.
       - Это конец, - думаю я, упав головой на руль. - Как так? Единственное мое скромное утешение и спасение в жизни - мои лекции - у меня отнимают.
       Удар был настолько силен, что, может быть, впервые я так отчетливо ясно ощутил пустоту в себе самом; будто все, что было во мне, весь мой богатый внутренний мир вдруг с бешеной скоростью пересыпался в бездну, как песок из песочных часов пересыпается из одной колбы в другую; только нижнюю колбу при этом еще и разбили.
       Пустота. Мрак. Безысходность.
       - Будь проклят этот чертов бизнес! Будь прокляты эти товарно-денежные отношения! – кричу я. - Я уйду! Уйду в рубище и сандалиях как Сократ. Или, нет, дождусь зимы, и уйду в волчьем тулупе как Толстой. Это никого не спасет, но это будет правдой.
       Прошло время. Истерика сменилась тихим подвыванием. И тут сверху постучали…
       Это была мама. Она стояла около машины и тихо постукивала по стеклу.
       - Мама, опять я прихожу в этот мир благодаря тебе.
                                    ***
       Но появление мамы было только прологом. Далее следовал ускоренный ритм и шестьдесят восемь страниц убористого текста единичным межстрочным интервалом, насыщенных потоком чередующихся событий. Между этих строк уже невозможно было впихнуть ни размеренной прогулки в парке, ни праздного сидения с книгой на бугорке у тихой речки, ни умной и неторопливой беседы со старым другом. Туда уже ничто не помещалось, даже воспоминания о детстве и давняя мечта совершить поход сквозь льды севморпути.
       Все бегом, все урывками. Многое пустое, малозначительное, без чего можно было бы легко обойтись, но с чем нужно было «непременно» справиться, чтобы перейти на следующий уровень. Я стал похож на волка из старой электронной игры, который с трудом успевал подставлять корзину, чтобы поймать летящие со всех сторон яйца. Пресный быт, поставка и отгрузка, внешнеполитическая новостная сводка, непонимание общей цели, подозрительный рентгеновский снимок, тысяча вопросов к власти и две тысячи вопросов к себе самому и народу, губительная страсть к женщинам, уступки обстоятельствам, борьба с совестью и принципами, бессонные ночи, пистолет с одним патроном, чашка кофе и пепельница, до верху набитая окурками…
       Этих яиц... м-н... или - как там все это назвать? - этот жизненный поток стал настолько бурным в последнее время, что сил не хватало не только на анализ происходящего, но даже на систематизацию. Я почувствовал, что не справляюсь, что, вот-вот, у меня все начнет падать из рук и разбиваться вдребезги... И я открыл глаза.
       Я взглянул на часы: половина третьего тьмы. Обычно в это время суток мне хочется либо пить, либо начать что-то записывать, чтобы выпрямить туго закрученную спираль из потока мыслей.
       Я включил светильник, дотянулся до полки, взял карандаш и блокнот и подвел итог: «Е» равно «м ц в квадрате»; сама по себе моя масса ничтожно мала по сравнению с бешеной скоростью света в вакууме, чтобы я мог как-то успеть повлиять на то, что происходит в мире. Но, быть может, моя масса превратится в ощутимую энергию и жизнь наполнится смыслом только при условии, если меня постоянно с кем-то или чем-то сталкивать, как ядра, столкнувшиеся вместе, приводят к термоядерной реакции. Тогда, к чему вся эта систематизация? Пусть всё идет, как идет.
       После этого я моментально уснул.
­






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 12.09.2021г. Александр Эпиницкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-3155695

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


















1