Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Сказание об Анжелике. Глава XV


Сказание об Анжелике. Глава XV
­Авторы Ольга и Дмитрий Лейбенко

XV


...Я ничего не мог сделать, так как считал, что ничего сделать нельзя. Я не думал, что может быть иная причина.
Я сейчас исхожу из той ошибки, что я мог что-то сделать. Предпринять. Ничего я не мог сделать. Предпринять. Три года спустя я узнал, чем могло быть вызвано решение. Три года. И в следующий миг наступил «сезон». Сезон охоты на ведьм. Меня накрыло сачком. Сачком из колючей проволоки со свинцовыми грузилами, хотя издалека он казался переливающейся шелковой кисеёй, полощущейся в тёплом небе волшебных персидских ночей. Мотылёк может рваться из сети, и оббивать пыльцу с крылышек, но чем больше он это делает, тем меньше от него остаётся, и тем больше его остаётся расписанным по окружности.
Я просто не мог ничего предпринять. Я был убежден, что она просто неспособна любить человека, в силу своего прошлого, что она не может оторваться от любви к другому. И то, что они не могут соединиться в этом мире никогда, для неё значения не имело. Не имело и для меня, так как я принял её условие. Полагая, что она восприняла встречу со мной как предательство перед Ним, и что её мучит раскаяние за то, что она хоть на миг забыла о невыносимой боли. Я отступил, потому, что видел, что её слабенькое сердечко может при моём приближении просто разорваться. Я видел боль и слёзы в её глазах и что она разрывается между памятью и любовью. Я мог одним рывком вытащить из трещины времени её тело, но боялся уронить туда её душу и разум.
Видя, что моё приближение вызывает боль, я, уже любя всей душой, не мог вызывать боль у любимого существа, молящего, чтобы я покинул её. Тот, кто любит, выполнит любую просьбу того, кого любит. Что с того, что я чувствовал, что готов умереть за неё. Я боялся даже заикнуться об этом, боясь всколыхнуть её память.
Когда же я узнал о возможной причине, истинной (?), было поздно. Как для меня, так и для неё. Для меня, потому что меня уже нетерпеливо ждал сезон, и в считанное время я загремел со склона высокой горы.
Короче говоря – я не мог, по настоящему, стремиться искать разгадку, так как считал, что мне всё ясно. Конечно, несколько раз за несколько лет, я возникал перед нею, но её отношение было холодно-неизменным, она как тот хозяин, боялась рассмеяться, чтобы тараканы у двери не решили, что хозяин шутит и вернулись.
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
– Здравствуй.
– Здравствуй.
– Сегодня мы идём в театр. Институт, хоть с трудом, обойдётся без нас. Я взял билеты на хорошие места. Смотри. Нет? Ну ладно. Порвём.
– Зачем ты?..
– А что мне с ними делать? Ты считаешь, я способен торговать билетами, предназначенными для тебя? Да я всё понимаю, ты не думай, я тебя не очень интересую, и ты не можешь ничего изменить. Да и не хочется. У меня, знаешь, очень похожая ситуация. Ты меня очень интересуешь, и я не могу ничего изменить. Да и не хочется. Ты видишь, как зеркально совпадают наши мнения. Если их взять в сумме, они дополнят друг друга. Друг друга. Ведь мы же «остались друзьями». А, я понимаю, я тебе друг в смысле «собака друг человека». Ну, хорошо, ну ладно. Но я, всё же, достаточно культурная собака, я привитый и у меня есть паспорт. И блох у меня нет. Не веришь? Ну конечно, как всегда не веришь. Но это чистая правда. Я мог бы приносить тебе тапочки и газету. В холодные осенние вечера я бы лежал под столом, и ты бы согревалась, зарывая ноги в мою шерсть. Ведь на мне, правда, нет ни одной блохи. Зубы у меня, правда, не очень большие, но зато крепкие, и я бы здорово лаял…
(Это могло быть. Это не могло быть.)
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
Я предчувствую, что моя любовь на каком-то этапе может превратиться в ненависть, вызванной твоей бесчеловечностью. Поэтому я хочу уйти с земли раньше, чем нанесу тебе оскорбление, осознанием этого. Ради всего святого, не волнуйся, даже, ненавидя, не смогу перестать тебя любить, ненависть к тебе будет обращена на меня же. Если я не поставлю точку, что потом? Потом ненависть станет угасать, с годами придёт безразличие. Я начну успокаиваться, считать, что я уцелел, а потом неожиданно, от какой-то мелочи, какого-то пустяка, от капель холодного дождя, от паутины бабьего лета, от вороха пожелтевшей листвы, всё вдруг вспыхнет, как груда пороха вновь. Помнишь, я рассказывал тебе, как после боевой стрельбы мы иногда сжигали пучки пороха неиспользованных зарядов, и пламя поднималось из окопа ракетой вверх.
И меня так же поднимает это пламя, и всё вспыхивает, и всё будет как раньше, и даже острее, потому, что я стану старше и сил у меня останется меньше.
И снова меня закружат водовороты: от любви к ненависти, к безразличию и опять сначала, и снова меня будут швырять волны о каменистый мол, и снова я буду лениво отстраненно наблюдать, ожидая, что же расколется первым – мол, или моя голова. Лениво, потому что горечь и недоумение от несправедливости и бессмысленности происходящего затопят меня уже волнами, хлынувшими из-под земли.
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
Солнышко, когда ты была в моей власти, я тебя жалел. Сейчас, когда я в твоей власти, ты меня не жалеешь. Это не упрёк, это оценка ситуации. Бедняжка, как ты страдаешь, как хрупка твоя сила, если ты так жестока. Как бы я хотел подставить тебе плечо, заслонить тебя грудью, принять на себя все удары твоей судьбы. Возьми меня в свой мир, в качестве кого угодно: друга, слуги, раба. Я сочту за счастье что угодно, лишь бы быть поблизости от тебя. Не бойся моего чувства. Большее, на что я способен без твоего согласия – это целовать твои туфельки, даже если они стоят в углу. Твоя воля парализует меня. Я вручил тебе свою волю, свою судьбу, ты взяла её, как мне показалось, затем так резко отбросила, что я, не ожидая этого, не успел поймать её обратно. Теперь у меня остался в руках запасной, дублирующий пульт управления, но он слабый, он не может заменить полностью. Чем сильнее я люблю, тем слабее я становлюсь, потому что должен удерживать всё разрастающуюся и крепнущую любовь. Я не знаю, что со мной происходит. Это же до какой степени надо сделать из меня тряпку, если я тогда, в декабре, не ринулся на тех троих в драку из-за задевшего тебя плечом, побоявшись тебя, после твоих слов, испугавшись, что ты меня сочтёшь хвастуном, что я затеял драку только чтобы покрасоваться. Ведь ты запретила мне врать и хвастаться. Дракой больше – дракой меньше. Разбить чужую морду для меня было так же просто, как для тебя разбить яйцо всмятку за воскресным столом. Я только забыл, что ты этого не знала и знать не могла.
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
Август 2006-го.
Сегодня ночью мне снилась она. Двадцать пять лет. В принципе какое имеет значение, где она и где я? Я знаю, что она видела тот же сон. Наши души все равно соприкасаются ночами, а где наши тела так ли это важно. Наши души ничто не может разъединить, и на космических орбитах мы вместе, мы счастливы. Что с того, что я как вечный узник, которому снится воля. Кто может доказать что важнее: дух или материя? Все эти годы я с ней и я счастлив, и ничто и никто не может разъединить наши души, соприкоснувшиеся третьего октября тысяча девятьсот восьмидесятого года в мегаполисе, в оазисе гигантской пустыни, растянувшейся за миллионы лет на многие тысячи километров. Ничто не может разъединить наши души, даже сам Бог, потому что он-то и есть Любовь, это благодаря ему, мы встретились на этой планете. Зачем же Ему ломать то, что Он сам построил?
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
Я подумал, может тебе станет легче, если меня не станет? Если я принесу себя тебе в жертву, как богине, может, этим я утолю твою боль?
Послушай, ты ведь обычная земная женщина, так считают все, и может даже ты сама. Только мне известна твоя тайна, тайна, которую мне открыла любовь, о которой может, даже ты не догадываешься – то, что на самом деле, ты Богиня. Тебе иногда снятся сны об этом, только утром ты не можешь их вспомнить. Тебе послано было Судьбой страшное испытание, чтобы ты заново возродилась к жизни, пройдя через потусторонние тени, и стала еще более прекрасной. Умоляю, не считай меня безумцем. Я просто повторяю тебе слова своего подсознания, слова своей души. Своей любви. Умом я понимаю, что тебе это кажется тревожным и нелепым, но ведь это говорит Любовь. Прости, если она представляется тебе просто безумной, но поверь, это совсем не просто. Я вижу как моя беспомощность перед тобой, моя беззащитность подхлестывает твою безжалостность, может ты хочешь, чтобы я тебя за это возненавидел, но солнышко, ведь даже если это случится, я ведь все равно не смогу тебя разлюбить, поверь мне.
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
...Она во вторую встречу рассказала о себе все, чтобы показать, как для нее всё серьезно. Я не оправдал надежд, я просто не понял, что значит ее поведение. Я должен был признаться ей в том же, но мне было не в чем признаваться, а в этом я не признался.
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
Ты можешь любить не меня, знаю, я некрасив, но ты можешь любить мою любовь, она прекрасна и достойна тебя.
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
Из сна.
Знаешь что, генерал, когда появилась любовь, твоих погон еще на свете не было. Не думай, что я или ты, могут управлять любовью, а тем более ею командовать. Это как управлять генетическим процессом природы. Можно вмешиваться, вредить, но не управлять. И даже уничтожив меня, ты не уничтожишь мою любовь. Мне жаль тебя, генерал.
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
Что, если вся история была ею выдумана. Почему в ней три странных совпадения с «историей» В.? И использована была история с целью выйти замуж. Когда же я отреагировал поскребыванием по ладошке, все закончилось. Именно так осознала провал.
Может она не хотела, чтобы я приближался к ее дому, потому что там я мог услышать порочащую ее клевету? Она наверняка знала силу клеветы. Жаль, что когда ей клеветали на меня, она свои знания не применила (понимание лжи).
Сколько судеб изменилось после встречи с ней?
...Знаешь, в те годы я мыл волосы шампунем каждый вечер. Я ведь не знал, когда я увижу тебя, а хотелось выглядеть покрасивее. Кажется, я испортил волосы, впрочем, какое это имеет значение?
. . . . . . . . . .

И почему бы тебе не выйти за меня замуж? Ведь это всего на одну жизнь. В следующем земном воплощении, если захочешь, уйдешь от меня. Но уверяю – не захочешь. В прошлой жизни мы были рядом. И ты тоже не сразу узнала меня и отвечала так же, как и сейчас. Но всё таки, ты поняла тогда, что мы оба не будем счастливы, если проживем жизнь отдельно.
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
Я почти никогда не пью. Я делаю только то, что мне нравится, или то, что необходимо.
А пить я не люблю, и необходимости в том не вижу. Конечно, можно сказать, что я порчу отношения с возможными собутыльниками. Но если я усну пьяный под столом, да ещё после хорошей драки, то минусов будет гораздо больше.
. . . . . . . . . .
Странно, что наиболее красивые мужчины женаты на далеко не красавицах.
. . . . . . . . . .
Когда мы расстались (разреши мне не брать этот глагол в кавычки), ну хорошо, когда мы «расстались», я больше двух лет не искал встреч с женщинами. Потом наступил «сезон».
… «Это так похоже на тебя:
Завтра скажешь: «Мы вчера расстались».
Прошлое, мгновеньями клубя…»
. . . . . . . . . .
Я даю тебе власть надо мной сродни королевской. Не спеши отвергать своего самого верного и преданного подданного.


­






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 09.09.2021г. Лейбенко Ольга
Свидетельство о публикации: izba-2021-3153836

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1