Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Нам за всё придётся отвечать. Глава 17.


­
                = На КДП=

Обращаясь к Пилютину, Вячеслав Сергеевич сказал:

- Ну что ж, майор. Самое время доложить в округ. Вы, на данный момент, исполняете обязанности командира части. По положению

должны сообщить о возникшей аварийной ситуации. Оперативный поможет связаться с окружным штабом.
Пилютин, согласно кивнув, прошёл к столу оперативного дежурного
Травин, услышав устойчивые переговоры с аварийным самолётом, повернулся к РП.

- Ну что? Моя миссия окончена? Могу быть свободным?
- Нет, майор — решительно вскинулся Вячеслав Сергеевич — Конечно, честь вам и хвала, но, пожалуйста, поприсутствуйте. Мало ли чего.

Травин, пожав плечами, отошёл в сторону и присел у широкого окна. В напряжённых ситуациях, возникающих в «радиохозяйстве», Травин разбирался с неизменными шутками, только в глазах угадывалась сосредоточенная работа недюжинного ума профессионала, и не было ситуации, когда бы он не находил выхода из, порой, сложных ситуаций. Но не упускал случая и поразвлечься; его подначки и шутки порой доводили, кого они касались, до настоящей обиды, впрочем, быстро забываемой, потому, что на самом деле, не так уж были и обидны. Однажды на профсоюзном собрании, где, конечно, присутствовали и все начальники-офицеры он, скучая, сидел рядом с Казаряном, начальником отдела главного механика Тот, по-восточному горячий, импульсивный человек, в минуту вынужденного безделья, расслабившись, просто задремал. В это время очередной выступающий пожаловался, что в бытовке их цеха давно не могут наладить холодильник в сатураторе, потому, в жару приходится пить тёплую газировку, кипятильник наладили, а вот холодильник так и не работает…

Полковник Ташков, всматриваясь в зал, вопросил: « Казарян, где Казарян?». Тот, услышав фамилию, вскочил, пытаясь понять, что от него хотят? И Травин зашептал: «жалуются, кипятильник в третьем цехе не работает». «Как не работает!» возмущённо вскинулся Казарян, «сам засекал, через пять минут—кипяток», и не мог понять, что смешного он сказал, по сути, остановив ход собрания.
Но и сам Травин, не был застрахован от «ответных действий». Как-то, набрав в сумку песочку для туалета, заведённого дома котёнка, неосторожно оставил её на минуту без присмотра, а потом с трудом нёс до дома и поднимался на этаж, удивляясь его непомерной тяжести, и только дома обнаружил зарытую внутри тяжеленную стальную болванку.  На следующий день, радостно сообщил, ожидающе поглядывающим на него, явно участникам и посвящённым в шкоду, что наконец-то приобрёл железяку, на которой можно выпрямить три имеющихся у него гнутых гвоздя, и после, вместе со всеми от души смеялся…

…Копылов, вдруг, с удивлением поймал себя на, явно, не подходящих моменту воспоминаниях, и решил, что это опять, ему даётся отдых, что бы снять немного напряжения в момент, когда работают другие.  К столу РП придвинулся, раскрывая альбом схем, Кирнасов. Бывший подполковник и старший инженер по «АО» соседствующего полка часто включался в состав комиссий, проверявших завод. Особенно суров он был, проверяя ЛИС, потому, что считал, что последняя служба перед выпуском самолёта в полёт, важнейшее заводское звено, и его спецы, должны быть на голову выше других. Но в последнее время Кирнасов явно благоволил Ставрову, так как, уверился в нём, как в человеке, знающем своё дело и честно относящемся к нему.
Сам Павел Анисимович особенно утвердился в своем авторитете специалиста после случая с самолётом, прилетевшим на завод с претензиями, что после ремонта стало неправильно вырабатываться топливо, и борттехнику всё время приходилось корректировать выработку, делать то, что положено автоматике.

Замены насосов, приборов и соответствующей аппаратуры ничего не давали, и тогда Кирнасов попросил взять его с собой в полёт. После взлёта, стоя за спиной борттехника, увидел, что на авиагоризонтах обоих пилотов указатели скольжения на «четверть шара» в стороне, что означало боковое скольжение машины, и на которое пилоты почему-то не обращали внимания.  Он указал на это командиру, и когда скольжение было убрано триммерами, ушёл в салон и продремал весь полёт, после которого все претензии к матчасти были сняты. Сейчас, водрузив очки, уставившись в хитросплетения схем, обратился к РП.

- Вячеслав Сергеевич! Мне только один вопрос надо задать, мне нужен бортрадист. От его ответа будет зависеть многое, или мы продолжим выбираться из этого вместе, или мне придётся с этим альбомом идти бездельничать к Травину.
- Пожалуйста, Павел Анисимович. Обращайтесь, я нажимаю кнопку рации.
- Анатолий Николаевич! — в это время его тронул за руку РП и прошептал «восемьсот четырнадцать» …да, да, извиняюсь, восемьсот четырнадцать, мне надо с бортрадистом поговорить.
- Бортрадист Перов на связи.
Кирнасов, откинувшись к РП, шёпотом спросил; «Как его зовут» и получив ответ, продолжил.
- Саша! Нам с тобой, только внимание, очень не торопясь, и только по моим командам, нужно проделать следующее. Как я понял, на всех шинах напряжения нет. Взорвавшийся гидроаккумулятор рядом с распределительным щитом, наверняка повреждены, или закорочены сеть аккумуляторов и левого генератора, от них нам взять нечего и надежды их исправить нет. Я так подробно, что бы мы с тобой работали не в слепую. И есть очень большая надежда, что группа аварийных аккумуляторов уцелела, они в другом месте и имеют защиту по сети. Сейчас, открой щиток их включения, найди автомат защиты с надписью «вольтметр», он включен?
- А как же — с явной обидой в голосе отозвался Перов.
- Хорошо, теперь ты его выключи, и снова включи. Только внимательно, именно его, сделано?
- Сделано.
- Теперь галетником замерь аварийную шину.—и проговорив это, в видимом напряжении, обхватил голову руками, ожидая ответа.
- Да, да,… послушайте, есть… напряжение. Нормальное напряжение. Но ведь всё было включено?
Кирнасов обоими руками ударил по столу, затем сильно потёр лицо руками и успокаиваясь, продолжил.
- При пиках такое бывает, ручки автоматов не успевают отработать, ладно об этом потом; сейчас, ничего, ещё раз, ничего не трогать.
- Понял, что я?... Непонятливых всех давно трамваем подавило.
Подполковник, оперативный дежурный КДП, укоризненно посмотрел на Вячеслава Сергеевича, тот развел руками, и примирительно улыбаясь, тихо сказал: «Форс мажор», на что оперативный, махнул безнадёжно рукой. Разве можно соблюсти принятый порядок радиообмена с такой публикой.

- Саша, а ну-ка!... , не до обид! Сейчас мне нужен борттехник.
- Борттехник на связи!
- Геннадий — Кирнасов его хорошо знал — инструмент на борту?
- Обижаете, положенный комплект всегда в наличии.
- Слушай, ещё один, обиженный мой. Сейчас пройдёшь в грузовой отсек, откроешь потолочную панель, четвёртую от кабины экипажа.
Через пару минут...
- Панель открыта
- Хорошо, находишь большой контактор, надпись «аварийная шина». Есть?
- Да, вижу такое.
- На нём провод под номером 104, видишь?
- Есть такой!.
- Отворачивай его, чем ни будь заизолируй, замотай чем, или перчатку натяни, что ли. Нам надо сделать то, что не успела сделать автоматика, надо разделить аварийную и основную шины. Сейчас основная, наверняка закорочена и нам надо от неё уйти.

Все, находящиеся, на КДП с напряжением прислушивались к переговорам. Вячеслав Сергеевич отодвинулся от кнопки рации, полностью доверив Кирнасову переговоры, а затем включил громкую связь, сделав доступным для всех переговоры.

- Сделано.
- Всё, Гена! С тобой всё. Саша! Сейчас, на главном щите выключаешь, но советуясь с Геннадием, все, не необходимые сейчас потребители, все.
Через минуту борттехник доложил
- Оставлены включёнными командная радиостанция, топливные краны, сигнализация и управление шасси, СПУ. Всё. Что понадобится ещё, включить недолго, было бы для чего включать.
- Будет для чего, надеюсь. Саша, ну что? Вся страна на тебя смотрит. Давай продолжим. На том же щитке аккумуляторов аварийной шины, выключи и вновь включи автомат защиты с надписью «нагрузка». Сделал? А теперь…- Кирнасов отпустил кнопку рации, откинувшись назад посидел так пару секунд, нажал кнопку рации …а теперь — и все услышали как дрогнул его голос — включай « на борт» - и низко опустил голову, почти положив её на сжатые кулаки.
- Включаю — и тут же, с нескрываемым удивлением и радостью, Перов добавил — есть, есть питание на борту.

Кирнасов, резко выпрямившись, бросил руки вниз и шумно выдохнул.

- Видно староват я стал для таких встрясок — и поднимаясь, закрыл альбом, — всё, что можно, сделано. Аккумуляторов на необходимый ряд потребителей хватит, что дальше, не знаю…

Вячеслав Сергеевич, с нескрываемым восхищением, тряс руку Кирнасову, приговаривая.

- Нет уж! Рано списывать наше поколение, мы ещё много «могём».
- Заполье-старт, восемьсот четырнадцатый, работаем с бортовой рации, работает СПУ. Надобность в ретрансляторе отпала. Спасибо соседям.

Оперативный прошёл к своей рации и отдал приказ Субботину на посадку.

Продолжение. Гл.18
­






Рейтинг работы: 2
Количество отзывов: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 11
© 20.08.2021г. Валерий Слюньков
Свидетельство о публикации: izba-2021-3142328

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Людмила Зубарева       04.09.2021   13:55:48
Отзыв:   положительный
Просто какие-то сложные роды по рации получаются...
Валерий Слюньков       04.09.2021   17:37:19

Здесь Вы правы. В нормальный лётный день такие переговоры
с одним бортом - роскошь. Там РП постоянно держит связь со
всеми экипажами, находящихся в полёте. Но здесь все на земле,
потому что запрет, и экипаж терпит бедствие.









1