Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Ночи с пантерой - 2


Ночи с Пантерой -2

Повесть

­Часть вторая. Змеи и ангелы


Глава 1. В Австралии

- Прости, но я вынуждена вернуть тебе обратно твоё эссе. К сожалению, оно не прошло. Интервью и то с большим трудом проскочило. Если бы не деньги, которые поступили в качестве платы за рекламу от клиники, в которой ты делала операцию, и от ночного клуба, в котором ты работаешь, вообще бы ничего не было. – Вика продолжала помешивать в чашке с кофе, давно растворившийся в нём сахар и добавила, так и не дождавшись от меня ответа: - У тебя есть враги. Ты знала об этом?
Враги, чем она меня удивила? Я ведь сама договаривалась и с клиникой, и со своей любимой «Косынкой» о том, чтобы они сделали денежный перевод, сама нанимала фотографа, когда до меня дошли сведения, что интервью со мной в «КрисТине» забраковали. Однако у меня не было никакого желания узнать имя человека, который встал у меня на пути. Как говорится, Бог дал, Бог взял. Мне послали с неба немножечко славы, а затем забрали её обратно, стоит ли так сокрушаться по этому поводу?
- Конечно!
- И как ты к ним относишься? Боишься? Сражаешься?
Что я могла ответить?
- Никак не отношусь. Они мне до Луны, абсолютно. У меня есть поклонники, даже фанаты. То есть люди, которые разбираются в том, что я делаю. На мнение остальных мне совершенно наплевать. Оскорбления, унижения, ненависть для меня привычная атмосфера, враги… как можно без них обойтись в моём ремесле?
Вика взглянула на меня так, как будто увидела впервые. Кем я была для неё прежде? Куклой? Жрицей любви? Что изменилось? Кукла вдруг заговорила?
- Слушай, как ты живёшь вообще? Сон, работа, репетиции, необходимость постоянно следить за своим имиджем, держать себя в тонусе. А хватает времени на что-нибудь другое? У тебя есть друзья, любимый человек?
Я мрачно усмехнулась.
- Живу? Ожиданием. Друзей у меня никогда не было. Сколько себя помню, я всегда была отверженной. Но может, когда-нибудь они появятся? – «Рассказать тебе о своём детстве? Ни за что на свете! Даже не надейся!» – Любимый человек? Все мы о нём мечтаем. Я в том числе.

Любимый человек? Тоже табу. Но чудо произошло, он в моей жизни всё-таки появился. И никогда уже не уйдёт из неё, несмотря на своё поспешное бегство. Да, сердечко моё разбито, но разве лучше было бы, если бы оно так и оставалось пустым?
Буря чувств, которую я испытала - кому она интересна? И кто в состоянии её понять?
До той знаменательной встречи мне было страшно - сейчас больно. Что лучше? В случившейся ситуации я предпочитаю боль.
Став женщиной, я отринула всё, что было в моей жизни до Перехода. Но сразу, одна на другую, стали наслаиваться новые проблемы. К кому отныне я буду испытывать влечение? Кем стану? Уродкой-асексуалкой? Лесбиянкой? Вопрос долго оставался открытым. Когда я бывала блюдом в «сумасшедшем меню», я ничего не чувствовала, кроме отвращения. Сейчас я спокойна: моя гендерная ориентация определилась, я совершенно традиционна.
Вика пощёлкала перед моим лицом пальцами.
- Ау! Саша, ты где? В астрале?
Я отшутилась:
- Да, в Австралии. Там много-много диких кенгуру. Давно мечтала среди них побывать.
- Понятно, - сокрушённо покачала головой Вика, - а как у тебя с мальчиками? Или с девочками? Кого ты предпочитаешь?
- Я же сказала – диких кенгуру, - продолжила отшучиваться я. Мне очень нравилось сидеть вот так, в кафе, с интересной, реактивной девчонкой, да ещё журналисткой и просто, расслабившись, болтать о какой-то несусветной чепухе.
- Слушай, а давай я тебя с кем-нибудь из своих друзей познакомлю? У меня их пруд пруди. Интересные парни!
Я лишь молча, с улыбкой отрицательно покачала головой.
- Понятно, - со вздохом откинулась на стуле Вика, несколько разочарованная, - значит, всё-таки девочки?
Она задумалась на какое-то время, затем воодушевилась:
- Ладно, так и быть, я согласна на эксперимент. Такой экстрим никак нельзя упускать. Но я совершенно ничего не понимаю в подобных отношениях. Ты меня научишь?
Я посерьёзнела и как-то резко, сразу потеряла к нашему разговору всякий интерес.
- Не получится. Я не лесбиянка и не бисексуалка. Врать не стану: у меня есть не просто бойфренд - жених, мы с ним очень любим друг друга. Он у меня первый и единственный, никого другого мне не надо.
Вика даже захлопала в ладоши от восторга.
- Фото есть? Покажи!
Я поколебалась какое-то время. Конечно, у меня было фото, и не одно. Вадим в ту памятную ночь был так пьян - совершенно не обращал внимания, что я его снимаю. Но лучше было не рисковать.
- Как-нибудь в другой раз. Покажу обязательно.
Вика ничего не понимала. Ей, конечно, было не привыкать к твёрдым орешкам: и не такие разгрызала, и всё же я постоянно заводила её в тупик своим поведением.
- Хорошо, а как насчёт подруги? Ты настолько поразила меня, что мне теперь без тебя скучно станет жить. Ну так что? Согласна?
Я наморщила лоб, совсем ненадолго, чтобы морщинки не появились.
- Я не против. Вот только как ты себе это представляешь? Я ночная бабочка, ты дневная – вместе нам не летать.
- Придумаем что-нибудь, - отмахнулась Вика. – Главное, чтобы желание было.
Мы ещё немного поболтали о том, о сём, затем расстались, вполне довольные друг дружкой.

Глава 2. Викажур

Я раздвинула шторы, и некоторое время привыкала в тёмных очках к хлынувшему в комнату дневному свету. Затем, с трудом начиная приходить в себя, медленно прошлёпала на кухню. Лениво полистала накопившиеся эсэмэски на смартфоне. Вика, Вика, Вика. Целеустремлённая девушка. Какая-то милая чепуха в текстах, непривычная на фоне той деловой лаконичности, к которой я привыкла. Знакомых у меня практически не было, на работе номер своего телефона я старалась держать в секрете.
Было предложение пообедать вместе, поэтому я не стала ничего готовить, приняла душ и села к зеркалу наводить красоту. Долгий процесс и с годами меньше времени занимать не станет.
Подруга… Зачем? День у меня обычно забит до отказа. От чего отщипнуть кусочек? От сна? Но он и так слишком короток, а ведь что-что, а недосып на лице замаскировать невозможно.

Уже заканчивая макияж, я вдруг услышала сигнал домофона. Кто бы это мог быть? Только визитёров мне не хватало! Так и не очнувшись в полной мере, несмотря на все усилия, от сна, я, позёвывая, поплелась к двери.
Вика! Стресс моментально стряхнул с меня дремоту.
- Открывай! – радостно прокричала в микрофон моя новоявленная подружка, показывая в экран два пластиковых пакета с продуктами.
Так вот, оказывается, что означало предложение «Пообедаем вместе?». Я нажала кнопку с рисунком ключа и судорожно заметалась по квартире, пытаясь хоть немного навести в ней порядок. Что-то удалось, что-то нет. Я знала по опыту, что Вика никогда не расстаётся с фотоаппаратом, это было одним из самых любимых её увлечений.
- Ну как я? Не разбудила?
Я давно уже не завидую людям, которые зарабатывают на хлеб любимым ремеслом, потому что никаких других вариантов в своей жизни просто не представляю. Вика как будто родилась с авторучкой и диктофоном в руках. Легко поступила на факультет журналистики МГУ, до этого ещё школьницей сотрудничала в местной газете небольшого городка, в котором она родилась.
- Надоели кафешки, - сморщила Викажур (Вика-журналистка), как я её мысленно прозвала, веснушчатый носик, войдя и с любопытством осматриваясь по сторонам. – Может, соорудим в четыре руки что-нибудь домашнее? Ты как в это время? Наверное, ещё только завтракаешь?
- Нет, - с грустью покачала головой я. – Как раз «фриштыкает» «моя светлость» (это из классики. Frűhstűck – завтрак (нем.)) лишь глубоко за полночь, и никогда дома. Обычно после представления мы закатываемся всей честной компанией в какой-нибудь из наших любимых ночных ресторанчиков. Нас там все знают. Болтаем обо всём на свете, чтобы отмокнуть, успокоить нервишки, но слишком не наедаемся, сон будет плохой потом, кошмары замучают. Конечно, у всех по-разному, а вообще-то, большинство предпочитает алкоголь, вроде как нет ничего лучше, чтобы расслабиться, чем пропустить пару стаканчиков виски или какой-нибудь экзотический коктейль типа «Маргариты».
- И ты тоже? – с любопытством уточнила Вика.
- Не угадала, я равнодушна к спиртному. Профессия не располагает. Нужно постоянно быть в форме, иначе быстро вылетишь из обоймы. А куда я потом направлю свои стопы?

Как я и предполагала, Вика постоянно щёлкала своей техникой, да и диктофон наверняка находился постоянно включённым в сумочке, с которой она тоже не расставалась.
- Так что сразу после сна плотный обед, перед выступлением тоже нельзя особо наедаться, иначе придётся потом брюхом трясти, – закончила свою мысль я. – Ну а у тебя как?
Викажур пожала плечами.
- Практически как у всех. Здесь я тоже ничем особенным не отличаюсь. Да и вообще, моя работа… По сути, я обыкновенная офисная крыска. Встаю рано, перекусываю чем придётся, поскольку аппетита с утра никакого. Потом, если нет задания, бегу в редакцию. Иногда работаю дома, в тех случаях, когда кропаю какую-нибудь большую статью или очерк. У нас есть ребята, которые и по заграницам мотаются, берут интервью у знаменитостей, потом могут неделями не спеша материал дома готовить, лишь бы получилось занимательно. Лучшие из лучших - бери ещё выше, несколькими языками в совершенстве владеют, обзавелись множеством друзей, знакомых в Америке, в Европе. Перед ними заискивают, во всяком случае, как мне, не хамят. Я больше по репортажикам промышляю, с тобой случайно получилось, бываю иногда на подхвате, когда оказия выпадает.
Я быстро орудовала на кухне, одновременно стараясь поддерживать разговор. Когда есть возможность, я обычно, прихватываю что-нибудь со скидкой в ресторане нашего клуба, а в основном готовлю сама.
- И что, никаких перспектив впереди?
- Ну почему же, можно пробиться. Я ведь породистая собачка, мама с папой тоже в газете работали, по командировкам мотались постоянно. Так что связей у меня хватает, меня как бы жалеют, постоянно предлагают куда-нибудь перейти. Но здесь весело и платят неплохо, что по нынешним временам тоже немаловажно. Надеюсь, ты того же мнения?
- Насчёт денег? Спрашиваешь! Деньги – зло, когда их нет. У меня была возможность мудрость этого афоризма до потрохов прочувствовать, когда я несколько месяцев не расставалась с тряпкой и шваброй в руках, с полным отсутствием в обозримом будущем хоть каких-либо вариантов просвета.
Дальше, как я и предполагала, начались расспросы: а это кто, а что означает вот этот снимок? Я нашла в меню проигрывателя увертюру из мюзикла «Отверженные», Вика сразу поморщилась:
- Господи, какое старьё, может, поставишь что-нибудь поновее?
- Ладно, пусть будет Леди Гага, - усмехнулась я. – Устроит тебя?
Викажур неопределённо пожала плечами.
Ещё в прошлый раз Вика цепким взглядом пыталась охватить всё, что только могло заслуживать хоть какое-то внимание в её глазах на моих стенах, но тогда у неё не было времени отвлекаться - сейчас она наконец оторвалась по полной программе. Я даже не успевала отвечать на её вопросы.
- Ну, это единственная дочь певицы Шер, Честити Сан Боно. Как видишь, она решила сменить пол, и теперь уже мужчина, Чез Сальваторе Боно. Известная личность. Писатель, актёр, музыкант. Да ты, наверное, разыгрываешь меня? Не знать Чеза Боно! Такая знаменитость! Эти тоже всегда на виду: популярные модели, телеведущие Кармен Каррера, Валентин де Найт, Инес Рау, Дженна Талакова.
Вика качала и качала из меня информацию. Неужели самой лень поинтересоваться? Да и зачем ей это? Самое главное, что я не успела убрать фотографии Вадима, которые красовались повсюду, и это было большой оплошностью с моей стороны.
- А вот тут мой любимый герой, - сказала я, чтобы попытаться отвлечь внимание Вики, - или героиня, не знаю даже, как относиться. Жил-был когда-то очень известный американский разработчик компьютерных игр Даниэль Бантен, и всё у него было «в полном шоколаде»: куча денег, интересный бизнес, всемирная слава, море фанатов, пока в возрасте 43 лет развод с женой, неустроенность в личной жизни, постоянные душевные депрессии, эксперименты с гомосексуализмом, не привели его к идее сделать себе операцию по перемене пола, в результате чего на Земле стало одним мужчиной меньше и одной весьма привлекательной, но очень несчастной женщиной по имени Дени Бантон Берри больше. Она оставила после себя душераздирающие мемуары, в которых до конца дней своих бесконечно сожалела о своём поступке и предостерегала не совершать чего-то подобного других. Пока в 1998 году не умерла от рака лёгких.
- Интересно, - оживилась Вика. – И со всеми так? В смысле, все бывают несчастны? Зачем же они решаются на такие эксперименты?
- Трудно сказать, - пожала плечами я. Кажется, моя уловка сработала. – Традиционное мнение - что нужно быть точно уверенным в том, что ты в «чуждом теле»: только тогда Переход не просто поможет преодолеть тебе все трудности и неудачи, но и обрести долгожданную душевную уверенность и счастье. Бывают случаи, когда люди пытаются вернуться обратно в ту гендерность, в которой они пребывали раньше, иногда у них получается, но чаще они лишь усугубляют этим своё положение.
- Ну а с тобой как? – поинтересовалась Вика. – Не жалеешь, не плачешь по ночам в подушку?
- Нет, - ответила я вполне серьёзно. – Мне просто повезло. Хотя риск был, конечно, как и у любого другого человека в моём положении, очень велик.

Я обедала, причём довольно плотно, Вика же без особого аппетита ковырялась в тарелке, но кофе ей понравился, она даже выпила две чашки.
- Скажи, а как у тебя с оргазмом? – Язык у Вики точно был без костей. Да и в умении разговорить, обаять собеседника, ей никак нельзя было отказать.
Я промолчала. К счастью, Викажур тараторила как заведённая: ни во что не углублялась, не переспрашивала, продолжала и продолжала.
- А как ты вообще заинтересовалась таким необычным вопросом?
Я поняла, что безнадёжно сломавшуюся игрушку опять надо переключить на что-нибудь попроще.
- Знаешь, есть такой древний миф. Об андрогинах. Существах, которые несли в себе не одно, а сразу два начала - мужское и женское. В частности, о них писал в своём «Пире» Платон. Далее следует множество вариантов: вроде, как Бог разделил их надвое, и с тех пор в мире эти половинки, хотя уже много веков прошло, постоянно ищут друг друга. Потом интерес в умах как-то переключился на другой образ - гермафродитов: людей, сочетающих в себе качества и мужчины и женщины одновременно. Уроды, конечно, но с другой стороны – загадка природы. В частности, есть легенда, что у Гермеса и Афродиты был сын Герм-Афродит, так вот он влюбился в какую-то нимфу, причём до такой степени, что даже попросил богов соединить их воедино. Что было и сделано. Ещё я очень люблю Бальзака, считаю его самым великим среди писателей всех времён и народов. Этот образ волновал его необычайно: он даже написал роман «Серафита», который не вошёл ни в одно из его собраний сочинений у нас в стране и был переведён лишь сравнительно недавно, о чём я узнала случайно, и тут же его приобрела. Самое интересное, что он была посвящён Эвелине Ганской, возлюбленной, музе, а впоследствии и жене мсьё Оноре, который считал эту спорную вещицу, написанную под влиянием шведского теософа-мистика Эмануэля Сведенборга, о некоем (как говорят в народе, «не корова и не бык, не баба и не мужик») Серафите-Серафитусе, одним из самых значительных своих произведений.
Но пришёл день в моей жизни, когда я неожиданно обнаружила, что я тоже внутри вовсе «не бык и не мужик». К счастью, наука к тому времени далеко ушла, и со времён Платона, и даже Бальзака. Так что, как поётся в одной популярной детской песенке, «Теперь я Чебурашка. Мне каждая дворняжка. При встрече, сразу Лапу подаёт».
Я надеялась, что своей несусветной болтовнёй давно уже усыпила Вику, но не тут-то было: она практически меня не слушала, положившись на диктофон, зато облазила всю мою квартиру вдоль и поперёк, даже нижнее бельё в шкафу на полках перетрясла, перевернула, чуть ли не перенюхала. Такая вот подружка-«дворняжка» у меня появилась - Викажур. И я даже не знала, радоваться мне неожиданному «подарку судьбы» или огорчаться.

Глава 3. Обмани-смерть

- Неужели ты не можешь хоть раз расслабиться? – Вика не упустила возможности в очередной раз посмеяться надо мной. – Как можно жить в таком постоянном напряжении? Артурчик, к примеру, просто без ума от тебя, а ты даже поговорить с ним отказываешься.
- Не могу. Я не принадлежу себе, - терпеливо пыталась я вновь разъяснить своей подружке (к которой, непонятно почему, всё больше привязывалась) элементарное-очевидное. – Контракт, Викуся, - в нём каждая деталь прописана. Я не звезда, конечно, всего лишь звёздочка. Не блещу на весь мир, но в определённых кругах знаменитость. К тому же – лицо клуба. Во всех случаях, публичный человек. Кстати, раньше о таких вещах я просто не задумывалась, только общаясь с тобой обнаружила.

Мы встречались при каждом удобном случае. Пусть на полчаса, даже на пять-десять минут. Болтали, пили кофе, ели мороженное, кормили голубей. Трудно передать, какое наслаждение я получала от таких, казалось бы, ничтожных мелочей. Вика, несмотря на мои возражения, всё-таки познакомила меня со своими друзьями. Я не была уверена, что они искренни в отношениях со мной, хотя буквально тонула в их лести и комплиментах. Особенно настойчив был Артур. Сын какого-то шоумена с телевидения, он пытался пробиться на эстраду, сделать сольную карьеру и постоянно расспрашивал меня о технике исполнения отдельных моих номеров. В принципе, этот вопрос всех волновал, у ребят даже были записи всех моих программ, что меня насторожило, но я промолчала.
- Скажи, а вот эта миниатюра, где ты идёшь по тёмному городу одна, на тебя неожиданно нападают хулиганы, а потом ты фантастически дерёшься одновременно с пятью отморозками, мы так и не смогли разгадать, какую оборонительную технику ты использовала, хотя пересмотрели этот эпизод не один десяток раз. И почему он так странно называется: «Обмани-смерть»?
Артур был прилипчив, как банный лист. Для меня не было большим открытием, что молодёжь сейчас не знает самых элементарных вещей, у неё свои ценности, но почему именно я должна была их какому-то сопляку растолковывать? И всё-таки что мне оставалось?
- Обмани-смерть, Вотрен, Жак Колен, он же аббат Карлос Эррера - у бывшего каторжника, персонажа романа «Блеск и нищета куртизанок» Оноре де Бальзака было много имён. Так что не ищите в моём танце айкидо или карате, тут просто криминальная уличная драка. В ней свои приёмы. Я представила очень сложный вариант, когда противников больше четырёх. В такой схватке практически невозможно победить. Можно драться на три стороны, если за вами стена, на четыре – вы должны быть по меньшей мере суперменом, но «пятый лишний» - это уже верная смерть. Пятый всегда найдёт ваше слабое место, выберет не спеша, чтобы вас достать, удобный момент. Оружие – всё что угодно: что у вас есть в карманах, до чего можете дотянуться. Авторучка, пилочка для ногтей, верёвка из капюшона вашей куртки, кисточка для макияжа, шило, ногти, зубы. Да, да, шило, заточка – чем уже лезвие клинка, тем он опаснее: ни один хирург вас потом не спасёт. Что ещё? Подлость, эффективность приёмов не должны знать пределов: коленная чашечка, пах, солнечное сплетение, шея, кадык, любые болевые точки. Если ясно, что нападения не избежать, наносить удар первой. Потом будут адвокаты, пострадавшие, родственники пострадавших, а вот если вы промедлите, не будет вообще ничего. Ну а оптимальный вариант - пройти специальный курс у какого-нибудь специалиста. Их сейчас пруд пруди. Я сказала достаточно?
Ребята слушали меня, разинув рот. Если бы они знали ещё, кто меня консультировал! Человек, две трети сознательной жизни проведший за решёткой. Его слова «Если понадоблюсь, обращайся!» дорогого стоили.
За каждым из моих номеров стояли консультанты, как правило, из моих самых верных и бескорыстных поклонников, и каторжный труд.
Первым очнулся Артур.
- Прости, но, судя по твоему рассказу, Вотрен – мужчина, а в танце фигурирует женщина. Как так получилось? Ведь ты могла переодеться.
- Ну, будем считать, что тут эпизод из позднего периода жизни Жака Колена. В главе «Последнее воплощение Вотрена» его приглашают на службу в полицию, чтобы очистить Париж от расплодившегося, как вши криминального элемента. И там он уж перевоплощался как хотел. По сути, это ведь реальный человек, только звали его по-другому – Эжен Франсуа Видок, гнусный тип, который после бурной криминальной биографии, без крохи жалости и сожаления добрых два десятка лет гнобил и истреблял своих бывших подельников и друзей. Кстати, им вдохновлялся не только Бальзак, но и Эжен Сю в «Парижских тайнах», Виктор Гюго в «Отверженных». Но у Бальзака он наиболее близок к прототипу, причём сейчас актуален как никогда. Чего стоит хотя бы одно из его высказываний: «Надо пожирать друг друга, как пауки в горшке». Вам это ничего не напоминает?
«Хрустальная любовь», если вы помните, начинается с того, как два совершенно незнакомых человека обращают друг на друга внимание в толпе.
Снова и снова тот же эпизод, только статисты вокруг разные.
Вот эти двое уже в ожидании встречи, ищут глазами один другого.
Их сближение, жесты, па, которыми они знакомятся, представляются друг другу.
Интерес идёт по нарастающей, пока не доходит до кульминации: нескончаемого танца, в котором мешаются самые разные стили, участвуют уже все статисты.
В финале они просто уходят вместе, о чём-то беседуя друг с другом.
Здесь важное значение имеет подтанцовка. Ребята понемногу вовлекаются в чудо неожиданно возникшего чувства, а под конец оттягиваются по полной программе. Нет равнодушных, все радуются случившейся волшебной встрече, мечтают о счастье сами.
«Восторг» - женщина в момент эмоционального взрыва. Выкладывающаяся полностью во всех гранях своего профессионального мастерства танцовщица, на которую все вокруг работают, помогают раскрыться максимально чувствам героини. Здесь я хочу особо остановиться на визуальных эффектах: огромные экраны, на них постоянно меняются цветы, драгоценности, великие актрисы всех времён и народов, много чего. Мы широко используем сейчас формат 3D, а экраны расположены уже не только на сцене, а буквально по всему залу.
Я понимала, что мне уже не удастся избежать того, чтобы попасть в ролик и быть выложенной в соцсетях: мне всё-таки развязали язык, подловили.

Глава 4. Скорпиошка

Ильяс кинул передо мной флешку, файл с распечаткой и покачал головой.
- Ну ты покойница, Саша! Как это тебя угораздило?
Сначала я ничего не поняла, но уже с первого взгляда на текст мне всё стало ясно. Что оставалось? Я проронила со вздохом:
- Спасибо.
- За что? – искренне удивился начальник службы безопасности нашего клуба.
- За то хотя бы, что ты набрался терпения и не вручил мне эту пакость до выступления.
Галеев немного смягчился, но всё же отвёл взгляд в сторону.
- Саша, ты королева, без вариантов, я искренне тобой восхищаюсь. Но я обязан был доложить начальству, такое нельзя скрыть.
- Сколько у меня времени? – спросила я, облизнув внезапно пересохшие губы.
- Времени? На что? – удивился Ильяс. – Сашенька, золотце, у тебя нет ни одного шанса. Такие вещи у нас не прощают.
- И всё-таки?
- Меньше суток.
- Поможешь?
- Как? Кто меня слушать будет?
- И всё-таки?
Галеев задумался. Затем пожал плечами:
- Ну, если что-то в моих силах будет сделать, безусловно.

Я еле дождалась, пока доехала до дома. Но и там постаралась не растечься амёбой прямо у порога. Приняла душ, надела халат и только потом, забравшись с ногами на диван, погрузилась в чтение.
Вся моя жизнь до самых потрохов. Думаю, на целый разворот, если учесть весьма красочные фотографии. Типичный заказ по принципу рикошета: жалкая танцовщица – ночной клуб – незримый босс, хозяин нашей «Косыночки». Всё ради его имени, упомянутого один только раз, и то лишь вскользь.
Первое впечатление: прав был Ильяс: речь шла уже не о покойнице, а о трупе. Сомнительно, чтобы после таких материалов меня оставили в живых.
Рингтон арии «Два крыла любви» из мюзикла «Ромео и Джульетта» - я судорожно схватилась за смартфон. Галеев, слава Богу!
- Ну что, прочитала? – холодно поинтересовался он. – История простая: мне позвонил редактор «Зеркала», мой хороший друг, попросил подъехать. Показал распечатку, спросил, что с ней делать? Теперь твоя очередь. Что ты можешь поведать навскидку?
Я вздохнула.
- Типичная заказуха. Зашли издалека: сначала тиснули две статейки в «КрисТине», «глянец» есть такой, ну ты их наверняка видел. Затем та же девчонка, Вика – фрилансер, вроде как заинтересовалась мной, предложила дружбу. Выглядело всё очень мило, я, естественно, купилась. Снимки все подлинные, хоть и сделаны без моего согласия, наверняка сама нащёлкала, не подключала папарацци. Статья сшита из трёх источников: моё эссе, вроде как заказанное для очередного номера того же журнала, но впоследствии отвергнутое им, наши разговоры – пустопорожняя болтовня, я всё просеяла – ни одного лишнего слова, но как ни странно, работает, ну и, как апофеоз, наглое враньё, чистейшей воды сочинительство.
- Что ты никак не сможешь доказать… - усмехнулся Галеев.
Я собрала волю в кулак. Мой единственный шанс, получится ли?
- Ну почему же, я ведь не круглая дура, чтобы подписать договор с клубом, не читая его. Поэтому «за базаром следила», все наши разговоры, на всякий «пожарный» случай, записывала на диктофон. Кстати, писали обе, втайне друг от дружки, естественно. Если эту скорпиошку прижать хорошенько, идентичность записей вполне убедительный довод.
Галеев задумался, я терпеливо ждала его решения.
- Ладно, - процедил наконец сквозь зубы Ильяс. – Будем считать, что от могилки ты отползла. Дальше всё зависит от того, как ты себя поведёшь. Собственно, ты права: одну тебя наказывать было бы нерационально и несправедливо. Надо отследить и накрыть всю цепочку: «подружку» твою, посредника, заказчика. Ну и вытрясти их до потрохов. За подсказку насчёт того, чтобы записи ваши сверить, спасибо. Вопрос - что дальше делать? Оптимальный вариант был бы не высовываться тебе пока: пусть «эта скорпиошка», как ты её назвала, сама позвонит, проявит инициативу. Думается, она понимает, в какое серьёзное дело вляпалась, но надеется, что за тебя никто не вступится. Уроют тупую фигляршу вроде как за её разоблачения о клубе, тем всё и закончится. Но мы не можем так долго ждать, действовать надо без промедления. Так что придётся тебе всё-таки самой, первой, своей подруженьке весточку послать. Сделаешь вид, что ни о чём пока не подозреваешь, встретишься с ней, главная твоя задача - завлечь её в такое место, где бы вы оказались наедине.
Я уточнила: не взять ли мне с собой диктофон, чтобы уличить Вику? Однако Ильяс ответил, что девчонка – стреляный воробей, на такой крючок её не подденешь, уж лучше они по-своему с ней поговорят. Расслабься, мол, не впервой.
Что мне оставалось делать? Молиться!

Глава 5. Две «сбитые лётчицы»

Сказать по правде, я очень сомневалась, что Вика решится на новую встречу со мной, однако выхода другого у меня не было: я понимала, что мне нужно не просто решиться на звонок, но и применить весь свой артистизм в действии. Малейшая дрожь, наигранность в голосе спугнули бы птичку, которую воробьём никак нельзя было назвать, поэтому я старательно гнала все грустные мысли прочь, стараясь не думать о том, что со мной будет дальше.
К моему удивлению, Вика легко клюнула на приманку. Ворона не воробей, конечно. Мудра, но подвело профессиональное любопытство: хоть статья и закончена, всегда найдутся детали, которые не мешало бы уточнить. Дальнейшее было делом техники: подкатила машина Галеева, я даже не стала смотреть, как «богиню журналистики» запихивали внутрь.

Естественно, меня отстранили от работы, обобрали до нитки, заменили на дублёршу. Однако быстро убедились, что так можно в два счёта всю клиентуру в клубе растерять, тем более что ажиотаж вокруг моего имени и в самом деле возник невероятный (работал, работал «чёрный пиар»!), и в конце концов вернули обратно.
Трудно передать мой восторг, когда я вновь оказалась в своей гримёрке. Жизнь постепенно начала возвращаться в прежнее русло. Меня совершенно не интересовало, что с моей бывшей подруженькой дальше произошло, но она сама мне позвонила. Долго высказывала своё возмущение, что она теперь занесена в какой-то чёрный список, ни в одном издании не принимают её материалы. Да и аппаратуру разбили вдребезги. Ещё что-то про астрономический долг, который на неё повесили и, естественно, счётчик, который уже начал тикать. Пригрозили, что иначе продадут в бордель, либо вообще в сексуальный трафик отправят.
- Зачем так делать? Неужели нельзя было понять – это просто моя работа?
- Ну, у ребят из охраны тоже работа. Ни у кого из них нет к тебе ничего личного, - хмуро отреагировала я. - Ну а если тебе непременно нужно поплакаться, то у меня картина не лучше, я такая же, как и ты, «сбитая лётчица». Машину, квартиру, сбережения – всё конфисковали, то, что на работе пока оставили, ровным счётом ничего не значит, ищут мне замену. Найдут - сразу дадут пинка под зад. Зато я теперь знаю цену настоящей дружбе.
- Ну хорошо, - не унималась Вика, как будто меня не слышала: на мои проблемы ей ровным счётом было наплевать, - я-то ладно, а Артурчика-то за что прессанули? Он ведь сделал тебе хорошую рекламу, выложив ролики с твоими высказываниями в Интернете? Да, «чёрный пиар», но ведь пиар!
Я вздохнула. Ничего-то ты не поняла, «глянцевая идиотка». Даже после драки всё ещё пытаешься кулаками махать.
- Авторское право, что поделаешь. В следующий раз будет знать.
- Авторское право? Да он-то тут при чём? Сама, дура, соловьём разливалась. Никто ведь тебя не пытал!
А это уже провокация пошла. Не дождёшься! Учёные уже!
- И что мне теперь делать? – сделала последнюю попытку выманить меня из норы Викажур.
Я не сомневалась в том, что меня снова пытаются развести, записывают наш разговор на диктофон, поэтому не стала проявлять свою запоздалую мудрость (совиную: всё знает, только спит слишком много).
- Жить дальше.
- Да уж, замечательнейший совет! – зло прошипела Викуся, прежде чем нажать кнопку «отбой».
Ну, а что ты хотела, дорогая? Чтобы я посоветовала тебе уехать в другой город? Петербург, например.
Соединить первую древнейшую профессию со второй: всех ублажить из тех, кто тебя «окунул», пройдясь по кругу, а в дальнейшем быть у них верной шавкой на побегушках?
Знать наперёд, с кем можно связываться, а с кем лучше воздержаться, в сторону отойти?
Не быть такой жадной до грязных, «крысиных» денег?
Не дождёшься. Жизненный опыт дорого стоит. Набей-ка лучше себе ещё побольше шишек. Да побольней чтобы было. К примеру, хотя бы вполовину того, как больно сейчас мне. Эх, заползла всё-таки змея в моё сердце - долго ещё теперь придётся после неё душевные раны врачевать.

Глава 6. «Хрустальная любовь»

История одного предательства… В какой-то мере я впала в детство.
Словно не было книг, которые я запоем читала. Пусть небольшого, но выстраданного, выплаканного житейского опыта.
А ведь отнюдь не ангелы меня окружали.
И не было на всём белом свете ни единой живой души, с которой я могла бы поделиться своими проблемами. Даже дневнику нельзя было теперь доверять.
Кто-то сказал, что друзьями обзаводятся только в детстве, в лучшем случае в молодости. Всем остальным: приятелям, коллегам, знакомым, даже если их Бог посылает, - до конца не следует верить. Странно, но утверждение это, на ком бы я ни примеряла его, практически всегда срабатывало.
Но почему так? Казалось бы, в детстве у человека и ума-то ещё нет достаточно зрелого, и в людях он не разбирается по-настоящему, а вот на тебе! Может, объединяют общие воспоминания? Школьная скученность, когда знаешь всех своих товарищей до потрохов? И то, что одному никак не выжить – затравят, забьют? Поневоле приходится примыкать к какой-нибудь, той или иной, стае?
Домашний двор – те же условия, порой даже куда более жёсткие: здесь редко идут «стенка на стенку», стараются наносить удары исподтишка: и «семеро одного» бьют, противу всех старинных правил, и «лежачего», и беззащитного, причём чаще всего ногами. Не только у ребят - у девчонок сейчас приблизительно то же самое.
Учёба в институте – та же куча-мала, особенно, если к ней ещё и общага прибавляется. Вот тут мозги уже достаточно соображают, не зевай, выбирай. Заводятся не только дружеские отношения, но и столь необходимые в жизни связи.
Что ещё? Армия? Какие-нибудь экстремальные ситуации?
А в остальном? Правильно сказал Публий Сир: «Дружба, которая прекратилась, никогда, собственно, и не начиналась».
Что касается меня самой, ясно было одно: полетала я на седьмом небе от счастья, помечтала немного, но зато избавилась от иллюзий: дружбы мне вовек не видать. Что же тогда остаётся? Любовь?
«Любовь – проклятая Богом страна, где ни один поезд не приходит по расписанию и начальники станций в красных шапках – все сумасшедшие или идиоты. Но здесь и сторожа сошли с ума от крушений! Опаздывают все признания и поцелуи, всегда слишком ранние для одного и слишком поздние для другого, лгут все часы и встречи, и, как хоровод пьяных призраков, одни бегут по кругу, другие догоняют, хватая воздух протянутыми руками. Всё в мире приходит слишком поздно, но только любовь умеет минуту запоздания превратить в бездонную вечность вечной разлуки!» (Леонид Андреев).
Как ни странно, цитата из классика, когда я прочитала её, не расстроила меня, а даже приободрила. Она помогла мне понять, насколько любовь сложная штука: зависит буквально от каждой, самой ничтожной, мелочи, и найти своё счастье в ней очень сложно, практически невозможно.
Но… можно. Если вопрос с дружбой был закрыт навсегда, то в любви для меня всё только начиналось. Столь драматическая встреча с Вадимом была первым опытом, несмелым шагом, но она открыла мне то, что я уже отчаялась испытать. Главное, что я поняла, - я могу быть счастлива, могу жить полноценной личной жизнью. Причём многое в этой «проклятой Богом стране» зависит от меня самой.
Да и не «проклятая» она вовсе, погорячился классик, просто забытая. Главное – не ждать, не надеяться впустую. Искать именно то, что мне, именно мне, нужно, искать драгоценность, смысл бытия. Иначе непременно сбудется популярный депрессивный афоризм: всё в мире приходит слишком поздно.
Или, как там у Ивана Тургенева?
«Любовь! В ней всё тайна: как она приходит, как развивается, как исчезает. То является она вдруг, несомненная, радостная, как день; то долго тлеет, как огонь под золой, и пробивается пламенем в душе, когда уже всё разрушено; то вползает она в сердце, как змея, то вдруг выскользнет из него вон…»
Нет, подобное явно не для таких изгоев, как я. Зачем мне страдания - у меня и без того их предостаточно. Не хочу змиев, которые вползали бы мне в сердце. Уж лучше пусть будут «сумасшедшие или идиоты», «хоровод пьяных призраков»: с такими мелочами как-нибудь можно справиться.
И ещё: в «забытой стране» не даётся всё сразу, здание выстраивается по кирпичику. Так что я с полным правом могла теперь назвать себя богачкой. У меня уже был первый опыт, удачный, неудачный – неважно, мне перепала чуточка счастья. Бесценный дар Бога, который отнять уже невозможно.
И самое важное - я сделала великое открытие: поняла, что любовь не дружба. Разлука, предательство, разочарование – ей всё нипочём. Она навсегда остаётся в памяти. Навек пронзает сердце. Да и не было в тот, прошлый, единственный раз ни лжи, ни злобы, ни предательства. Просто появилось счастье и закатилось, как солнышко.
Ну а вообще, если дальше рассуждать, я счастливейшая из женщин, моё положение особенное: мне не надо бегать, суетиться, искать - моё главное преимущество в том, что я всегда на виду. Всё, что от меня требуется – не ошибиться с выбором. И он придёт, мой суженый, куда он денется? Просто нужно быть постоянно начеку, не упустить «волшебное мгновение». Если быть точной: «чудное мгновенье…»

Однажды мельком, совершенно случайно, я увидела Вику. К моему удивлению, ничто в ней не говорило о том, что она «на грани». По всей вероятности, выкрутилась из, казалось бы, безнадёжной ситуации, последовав сразу всем моим невысказанным советам. Денег-то у неё отродясь не было. Ну а так - что ей сделается? Как та лохматая собачонка после случки: отряхнулась и побежала дальше по своим собачьим делам. Интересно, сохранилась ли в ней вообще хоть капля морали?
Как бы то ни было, ни имени посредника, а уж тем более заказчика мы с Ильясом так и не узнали.
Был парень, которому хотелось сделать себе имя; Вика рассчитывала продать свой опус дважды, заодно заметя следы, но кого он интересовал?
«У тебя есть враги. Ты знала об этом?»
Врагов у меня, как я уже упоминала, всегда хватало, так что одним больше, одним меньше - какая, собственно, разница? Хотя, конечно, разница была, и весьма существенная.



Часть третья. Школа танцев


Глава 1. Чужой монастырь

Я вышла из клуба и огляделась по сторонам. Как всегда поклонники, цветы, автографы, комплименты, попытки заговорить на разные темы. Не только у меня, но у меня, как обычно, больше. Какое-то время после памятной истории с Викажур мои коллеги ещё по привычке спрашивали меня: «Ты с нами?» - сейчас уезжали молча в наши излюбленные уютные ночные кафешки. Первая привычка, от которой мне скрепя сердце пришлось отказаться. И не только из-за отсутствия денег, а главным образом потому, что очень далеко было потом домой добираться, да и настроение у меня до сих пор никак не налаживалось.
Не находилась точка опоры. Предательство Вики я давно уже переварила, но моё будущее…
Раньше я двигалась вперёд по инерции, ни о чём не задумываясь. Зачем себе голову лишними проблемами забивать? Сейчас, казалось бы, самым важным было как можно скорее отыграть утраченные позиции, но стимула прежнего не было: я всё больше понимала, что мне нужны куда более основательные перемены в жизни, чем те, что со мной произошли.
Однако осознание этого пришло ко мне в самый неподходящий момент. Всё, что я так долго выстраивала, развалилось: у меня не было теперь ни кола, ни двора, ни гроша за душой.
И тем не менее… чем объяснить? Вот в таких, казалось бы, совершенно невыносимых условиях, как ни странно, исчезла вдруг психологическая клетка вокруг меня, куда-то испарился комплекс неполноценности. Я больше не казалась себе экзотическим или кафкианским насекомым, стала ощущать себя такой же, как все люди вокруг, и мне отныне плевать было на то, как они меня воспринимают.
И тем не менее… нельзя ли поконкретнее? Ведь рано или поздно из клуба мне всё равно придётся уйти. Возраст. Не откровение, конечно, всего лишь старая песня на новый лад, но сейчас она звучала для меня совсем по-другому.
Зачем ждать? Имело куда больший смысл поискать другие варианты заранее. Но какие именно? Открыть школу танцев? Создать журнал для нетрадиционалов в Интернете? Да их и так пруд пруди. Хотя, конечно, конкуренцию ещё никто не отменял.

Далеко не сразу я обратила внимание на одинокую фигурку с букетом синих ирисов в руке. Меня как током ударило. Я уже садилась в такси, и вдруг столь неожиданная встреча. Как видно, Вадим не попал в клуб: то ли охрана отсеяла, то ли денег у человека не хватило на билет. Он так и не решился ко мне подойти - пришлось самой проявить инициативу.
- Здравствуйте, Вадим. Не видела вас сегодня в клубе, как так получилось?
«Ирис» покраснел, пожал плечами.
- Меня не впустили. Никак не могу понять почему. Одет слишком просто? И вообще, как так можно? Одним взглядом решать: достоин ты или нет «столь высокой чести»?
- Да, вы правы, - с сочувственной усмешкой кивнула я, - казалось бы, столько веков прошло, а мир не меняется: всё та же затёртая до дыр истина про свой устав и чужой монастырь.
Вадим промолчал. Он не знал, как к моим словам относиться: как к издёвке или всего только чёрному юмору?
Между тем таксист, который частенько подвозил меня домой, вышел из машины, чтобы ускорить процесс.
- Карета подана, - сделала приглашающий жест я, - вас подвезти?
- Да нет, я лучше на своей «ласточке» доберусь, - поспешил отказаться Вадим. – Вы езжайте, Саша, вам ведь к завтрашнему (пардон, сегодняшнему) дню как следует выспаться нужно. Я всего лишь хотел ещё раз представление посмотреть и несравненную приму поздравить. Кстати, как у вас с выходными, бывают? Можно было бы сходить в ресторан.
Я сразу поняла, что плакал горючими слезами мой сон сегодня, заплатила неустойку шофёру, не забыв принести ему глубокие извинения.
- Ресторан, так ресторан, зачем откладывать. Хотя я предпочла бы вариант поскромнее, мы обычно после работы «зависаем» в каком-нибудь круглосуточном кафе. Казалось бы, после такой интенсивной нагрузки ни о чём другом не мечтаешь, как сразу провалиться в объятия Морфея, но на самом деле нервы настолько после представления бывают напряжены, что сначала их хоть немного нужно в норму привести.
- Почему же вы тогда проигнорировали сегодня приглашение своих коллег? – удивлённо спросил Вадим. – И где ваша шикарная «Бэха»- семёрка (BMW-7)? Неужели в ремонте? Я думал, такие машины не ломаются.
- Ломаются, всё ломается, - уклончиво ответила я. – Но предлагаю не уклоняться слишком от темы. Здесь недалеко, на чём поедем? На вашей «ласточке» или поймаем такси?
Мой кавалер смущённо пожал плечами.
- Ну, если мой «коняка» вас не разочарует, то зачем тратиться зря, кормить «бомбил»-дармоедов? Тем более, учитывая, что ночь на дворе - могут ободрать как липку.

Вернувшись от охранника, которому я отдала букеты – ещё один мой маленький бизнес, я с недоумением посмотрела на жигули-пятёрку Вадима. Давненько я на таком драндулете по ночной Москве не фланировала. Как я ни пыталась скрыть, Вадим заметил мою гримаску и, как видно, обиделся. Хотя ирисы его я оставила.
- Да, вы правы, конечно, давно пора бы сменить авто, но я привык. Не хочется предавать испытанного друга.
Я благоразумно промолчала, пристегнулась, и стала сосредоточенно объяснять, как проехать к «Пересвету»: у этого «умника» даже навигатора не оказалось.
Мы иногда украдкой посматривали друг на друга. Я никак не могла осознать, что со мной происходит. Совсем недавно я и мечтать не могла, что мы с Вадимом когда-нибудь хоть краешком глаза увидимся, а тут вдруг полный покой, граничивший с равнодушием. Чем объяснить? В принципе, такое случается: люди бывают на седьмом небе от счастья при первой встрече, а при второй могут пройти мимо, даже не взглянув друг на друга. Но только не со мной. Скорее, я просто внутренне сжалась: было очень обидно, что повторный шанс выпал мне так не вовремя, в столь тягостный период моей жизни. Да и со стороны Вадима я не наблюдала особого воодушевления.
Поразмыслив немного, я решила, что мне нет никакого смысла притворяться, что-то приукрашивать, а уж тем более скрывать. Расположившись в кафе, где меня все знали, здоровались со мной, с недоумением посматривая на моего «доблестного рыцаря», который пришёлся здесь явно не ко двору, я неожиданно, совсем как та старуха с её неожиданной прорухой, взахлёб стала выкладывать всю правду о своих последних приключениях.
О Вике, о «Бэхе», о том, что в любой момент могу вылететь из «Косынки». Замена мне практически уже найдена, хозяева просто решили подождать до нового представления: зачем лишние деньги тратить на переделку костюмов, дополнительные репетиции, да и вообще – клиент, он ведь непредсказуем. Ещё о том, что мои поиски, не работы даже, а нового смысла жизни, пока не принесли никаких результатов. Ясно было, что танцовщицей меня уже никуда не возьмут, в нашем мире не одобряются подобные перебежки, выкаблучивания. Если только в другой город переехать? Но куда? В Петербург?
Вадима из нежданно-негаданно свалившейся ему на голову исповеди особенно потрясли мои столь резко изменившиеся жилищные условия. Да, что делать, мне пришлось поселиться аж в Новой Москве, то есть за пределами МКАД, конкретно в городе Щербинка. Мы жили там вшестером в трёхкомнатной квартире, даже на отдельную комнату денег у меня пока не набиралось. Шумы ближайшей стройки не затихали с раннего утра до глубокого вечера ни на минуту, репетировать, разминаться тем более было негде. Радовало лишь одно - то, что хоть мы и вылетели на обочину, оказались все лузерами, изгоями, среди нас не было людей отчаявшихся, спившихся, да и вообще «чужих». Два гея, трое обычных ребят, из моей подтанцовки, ну и, конечно, я - «леди Багира».

Как я ни выворачивалась наизнанку, мне не удалось разбить стену отчуждения, неожиданно воцарившуюся между нами. Я понимала: зря, пожалуй, я трясла сейчас соплями в своих признаниях, кому интересны чужие проблемы? Хотя, в принципе, шла я на это осознанно. Дело было даже не в том, что мне хотелось показать себя в крайней степени унижения, то, что я тля и вообще ничего собой не представляю - у меня не было никакого желания увидеться когда-нибудь ещё раз с сидевшим сейчас напротив человеком. Не принц, да, конечно, обыкновенный бухгалтер, но, главное, что он был не из «наших» и даже ближайшего к «нам» окружения. И сколько бы я ни распиналась сейчас перед ним, что он мог понять из моих заморочек? Лучше бы не приходил вовсе: у меня по крайней мере осталось бы в неприкосновенности воспоминание о той волшебной ночи и о человеке, который мне её подарил.
- Ну что? – улыбнулся Не Принц, когда мы вышли на улицу. – Теперь в Щербинку?
- Нет, - отрицательно покачала головой я. – Слишком далеко. Ни вам, ни мне нет смысла мотаться туда и обратно. Лучше отвезите меня, если вам не трудно, обратно к клубу. Вообще-то, не положено, но, может, удастся скоротать остаток ночи в гримёрке.
Доставив меня к «Косынке», Вадим помахал мне рукой на прощанье:
- Пока, увидимся ещё!
Я промолчала. Как, интересно? Мы даже не обменялись телефонами. А, да и бог с ним!

Глава 2. Джангл танго

Обычно я сплю довольно крепко, однако в ту ночь оказалась разбужена необычным сном, который был настолько явственным, что я могла вспомнить в нём потом мельчайшую деталь. Мы сидели в кафе, вдруг заиграло танго, и Вадим пригласил меня танцевать. Меня, Багиру! Было немного смешно смотреть на своего кавалера в его мешковатом костюме, очках с большими диоптриями и ботинках, совершенно не подходивших для столь сложного танца. Больше всего я боялась, что он отдавит мне ноги.
Однако ничего подобного не произошло. Уже по тому, как меня уверенно взяли за талию и крепко сжали ладонь, я поняла, что партнёр мне попался достойный.
Ах, как жаль, что я была не в своей прежней квартире: я непременно встала бы сейчас и повторила все свои движения от начала и до конца. Не поленилась бы надеть для этого своё лучшее платье.
Пиджак Вадима развевался в разные стороны, я была в его руках, как гуттаперчевая кукла. Посетители смотрели на нас, затаив дыхание, не понимая, что происходит. Откуда вообще мы взялись? А я пребывала в таком восхищении, что мне хотелось обойти все наши любимые кафешки и продолжать, продолжать наш танец до бесконечности.
Боже, как тяжело мне было лежать неподвижной и притворяться спящей. Во мне звучала феноменальной красоты музыка, складывались сами собой слова в чудесные строки. Конечно, надо было встать и, осторожно пробравшись в ванную, записать на каком-нибудь клочке бумаги то, что перехлёстывалось сейчас во мне через край, но неожиданно я вновь уснула.
А утром всё забылось, исчезло в ворохе пустопорожних звонков и житейских мелочей, и это была невосполнимая потеря. Остался лишь букет синих ирисов на тумбочке перед моей кроватью.
Я не пыталась вспомнить, что со мной произошло, мне было сложно разобраться в своих чувствах. Но впечатление было на редкость отвратное. Меня продолжало изводить отчаяние, а нужно было собраться и взять себя в руки: зрителю было наплевать на мои переживания.

Так снова потянулись однообразные, угнетавшие своей неопределённостью, дни. Пока однажды в клубе, перед репетицией, я не решила восстановить тот танец из своего сна. Вспомнить я его решила через движение. Оживляла в памяти, как мы двигались с Вадимом, и сами собой возникали на губах музыка и слова, я потихоньку их напевала. Наш гитарист, уже пришедший на работу, некоторое время молча, с улыбкой, наблюдал за мной, а затем попытался воспроизвести на своей «EPIPHONE» захвативший меня мотивчик, чтобы начать аккомпанировать мне. Однако у меня не было никакого желания делать достоянием широкой публики свой бриллиантик, и я скоренько убралась в свою гримёрку.
Там я быстро записала то, что мне удалось вспомнить, и мелодия уже не покидала меня. Потом, при каждой удобной возможности, я постепенно приводила в порядок текст, пока не родилась неплохая вещица, которую я напевала, лишь когда оставалась с собой наедине, продолжая хранить её в самой глубине своего сердца. «Танго джунглей», «Джангл танго». В который раз хочу поблагодарить тебя, Редьярд! Я у тебя в неоплатном долгу.

Приблизительно в то же время меня стали изводить совсем другие воспоминания. Я медленно, до мельчайших подробностей, восстанавливала в памяти нашу первую встречу с Вадимом, пересматривала без остановки его фотографии. Но всё же была очень удивлена, когда он мне позвонил на смартфон.
- Привет, это я, Вадим, не узнала?
Голос был такой же спокойный, как и в прошлый раз, а вот во мне вдруг всё перевернулось.
- Узнала! Почему бы и нет? – ответила я, стараясь, насколько возможно, оставаться невозмутимой. – Номер из пиратских баз данных узнал?
- Не-а! Не угадала, - Вадим не обратил никакого внимания на мой холодный тон, - фанаты твои подарили.
- Подарили? – скептически усмехнулась я. – Представляю, в какую сумму тебе такой подарочек обошёлся.
- Понятно, - вздохнул «милый мой бухгалтер». - Я сегодня не вовремя. Ты явно не в настроении. Но уж потерпи, мне нужно тебе одну вещь передать, не хотелось бы дожидаться окончания представления. Ты когда приходишь на репетицию? Я подъеду к клубу. Если рано, то в крайнем случае отпрошусь. А то в прошлый раз я чуть было не проспал на работу, да и потом никак не мог сосредоточиться над своей цифирью.
Передать? Что?
Я никак не могла понять и еле пережила эти несколько часов до нашей встречи.

Глава 3. Клетка для пантеры

Как нарисовать птицу?
Сначала нарисуйте клетку,
С открытой дверцей…
Поль Элюар

Вадим передал мне небольшой свёрток и тут же уехал: уже в гримёрке я медленно развернула его. Лаконичность присутствовала на высшем уровне: только ключ и адрес, нацарапанный на клочке бумаги. Ещё несколько часов неизвестности. Но и их я кое-как перетерпела.
Квартирка с высокими потолками и скрипучими полами в центре Москвы. Длинный широкий коридор и три комнаты, сравнительно большая кухня. Как видно, здесь когда-то была коммуналка. На одной двери надпись, нацарапанная всё тем же корявым почерком: «Леди Багира», но когда я толкнула её, она оказалась запертой. Очередной сюрприз. Как видно, мой доблестный идальго был на них большой мастер. На другой двери была ещё более короткая надпись: «Вадим». Я не стала заглядывать в комнату: было и так ясно, что Мастер Загадкин после напряжённого трудового дня без задних ног спал. Ну и, наконец, надпись «Саша». Господи, какой же там был бардак! Но, тем не менее, присутствовали старый диван, застеленный свежим бельём, кустарной работы платяной шкаф. Что мне ещё было нужно? Я сходила в ванную, затем нырнула под одеяло и тут же провалилась в глубокий сон.
Когда я отверзла очи утром и прошлёпала в приготовленных мне тапочках по коридору, моего соседа уже не было: укатил на работу. На кухне был приготовлен завтрак - и снова лаконичность, никаких записок с пояснениями. Из завтрака мне ничего не подходило, и я его отправила в ведро для мусора. Ну откуда человеку знать, чем питаются танцующие пантеры? Заглянула в холодильник: мышь там, конечно, не повесилась бы, нашла, что пожевать, но для хищницы ничего подходящего не нашлось. Пришлось одеться абы как и отправиться в ближайший универсам.
День прошёл в готовке и обустройстве моей комнатёнки. Так продолжалось несколько дней, буквально до выходных. В субботу мы наконец-то с Вадимом увиделись. Я долго думала, принять ли мне протянутую руку помощи, потом решила: а есть ли у меня другой выход? В своей прежней квартире я больше не появлялась, просто попросила своих ребят перевезти мои вещи по новому адресу, однако хозяйничать в выделенной мне комнате на полную катушку я так и не решилась - сложила свой хлам в углу, ожидая, когда решится моя дальнейшая судьба.

Сегодня предстоял трудный день, день переговоров. Вадим понял, что я уже встала, но не торопил меня, ожидая, когда я приведу себя в порядок, кашеварил на кухне. Конечно, мне не хотелось представать перед ним в расхристанном виде, но и время у меня было расписано до предела. Слава богу, с обедом я позаботилась заранее, всё набрала, даже на двоих на всякий случай, в нашем ресторанчике, ничего не надо было готовить. Ну а уж мой рыцарь мог поступать, как ему заблагорассудится. Суббота - ответственнейший день в нашем клубе, приходят самые упёртые завсегдатаи, поэтому репетиции мы не устраиваем, даём себе время немного передохнуть, чтобы потом выложиться по полной программе.
- Ну что, поговорим? – спросила я, когда Вадим заглянул ко мне, услышав, что я включила музыку.
- Хорошо, - кивнул он, - только давай лучше перейдём на кухню, а то у меня давно уже кишка кишке бьёт по башке.
Я согласилась. Стол ломился от самых разнообразных яств. Мы ещё не знали вкусов друг друга, тем более не выработали единый стиль.
Вспомнилась поговорка из далёкого детства: «Когда я ем, я глух и нем». Мы долго молчали, не находя с чего начать. Наконец Вадим решился:
- Ты помнишь, как я был потрясён в прошлый раз, когда узнал, в каких ужасных жилищных условиях ты оказалась? Так вот: мне захотелось тебе помочь.
Я была словно натянутая струна.
- Да ничего, - пожала я плечами. – Потери понемногу компенсируются, деньги копятся, я набрала уже на отдельную комнату, тоже в «трёшке», опять со своими, но ближе к центру. Так что ты зря беспокоился. Я привыкла все свои проблемы решать сама.
Вадим словно и не слышал меня.
- Квартира досталась мне от родителей, место престижное, поэтому меня постоянно достают своими предложениями риэлторы, хотят на мне подзаработать, ну я и не стал вкладываться в ремонт, так и жил, ничего не меняя, долгие годы. Будем считать, что сейчас, благодаря тебе, у меня наконец появился хороший повод привести свинарник, который ты несколько дней лицезрела, в порядок. Я надеюсь, тебе подходит такое предложение? Начать предлагаю с самого для тебя важного – со студии. Комнату для неё я выбрал самую большую из трёх. Ну а дальше видно будет, сразу всё мы просто не потянем.
Я задумалась. Вопрос о собственной квартире казался для меня теперь лёгкой дымкой на горизонте, всё равно речь могла идти только о съёме, и здесь был далеко не самый плохой «арендный» вариант.
- И в какую сумму мне такая комната обойдётся, - осторожно поинтересовалась я. Цены я приблизительно знала и понимала, что столь престижный район мне пока просто не по карману. Кредит, рассрочка: сколько я ни прикидывала в голове, ничего реального не вытанцовывалось.
- Нисколько, - сухо ответил Вадим. – Считай, что я твой горячий поклонник, решил помочь тебе в трудную минуту; как только ты встанешь на ноги, тогда и вернёмся к этой теме.
Я угрюмо промолчала. Мы опять вступали на скользкую почву, вопрос неизбежно должен был упереться в характер наших будущих отношений. И мой «милый бухгалтер» всё больше представлялся мне не таким уж «простым». Внешность частенько бывает обманчивой; на сей раз у меня сложилось твёрдое убеждение, что я лоб в лоб встретилась с танком.
Однако… допустим, я откажусь - что дальше? Я поставлю жирный крест на своём будущем с любимым человеком, и мы разбежимся навсегда. Без вариантов. И тем не менее пантера вдруг раздражённо заметалась во мне, причём с каждым разом всё сильнее и сильнее. Клетка, её никак не устраивала клетка. Пусть даже «с открытой дверцей».
Я соглашаюсь, и что в осадке? Я в любой момент могу съехать, разорвать наши ещё не начавшиеся отношения, передумать, просто уйти по-английски. И где же, в таком случае, клетка?
- Ладно, пусть будет по-твоему. Рассрочка. Я погашу свой долг потом. Надеюсь, процент будет не грабительским?
А что ещё мне оставалось сказать?
- Тогда вперёд! – Вадим открыл ключом волшебную дверь и скомандовал непререкаемым тоном: - Закрой глаза!
Я зажмурилась и ступила в неизвестность.
Голые стены. Абсолютно голые стены. Сюрприз так сюрприз! Как видно, Вадиму изрядно пришлось постараться, чтобы содрать обои, выровнять шпателем неровные места.
Голые стены. Чем больше я смотрела на них, тем больше мне нравилась моя будущая хибара. Но что делать дальше?
Я недоумённо посмотрела на Вадима. Он негромко кашлянул. Из-за моей спины неслышно возникла стройная, как тростиночка, молодая рыжая девчонка с короткой стрижкой, в синей кофточке и джинсиках в обтяжку.
- Соня, - протянула она мне маленькую сухонькую ладошку. – А я вас знаю. Вы Багира. Отлично танцуете, между прочим, видела один раз.
- Спасибо, - с благодарностью приняла я неожиданный комплимент.
- Ну как, нравится? – спросила девчонка, разводя руками и показывая мне то, что существовало пока только в её воображении.
- Ещё как! – незамедлительно отреагировала я. Вадима с нами рядом словно и не существовало. Но он не обиделся, поспешил ретироваться.
- Я позволила себе только одно самостоятельное решение, - сказала Соня. – Заменила деревянные окна, кстати, изрядно прогнившие, на пластиковые. Престижной немецкой фирмы, три стекла.
Она достала из заднего кармана джинсов зажигалку и щёлкнула ею.
Я увидела три отражающихся огонёчка и тут же добавила:
- Да, но нужны ещё плотные, очень плотные, портьеры.
Соня оживилась:
- Разумеется, как же без них! Но вы уверены, уже сейчас, какой цвет вам точно нужен? Ведь многое ещё может измениться в процессе!
- Нет, конечно, - почему-то счастливо рассмеялась я. – Такой уверенности у меня даже на горизонте не просматривается.
- Тогда предлагаю начать с потолка. – В глазах моей новой знакомой забегали огонёчки азарта. - Вариантов море, но, на мой взгляд, в данном случае лучше всего подойдёт подвесной Armstrong. Как говорится, скромненько, но со вкусом. Никаких люстр, убранная подсветка. Если вас такое предложение устраивает, завтра же он будет стоять на месте. У меня специально оборудованный седан, могу провезти вас по всем строительным рынкам. Кстати, вот тут вы, в отличие от портьер, уже сейчас можете сделать выбор: принт в формате 3D – рисунок, который будет на самом верху.
Я немного полистала каталог: красота была неописуемая. Резвящиеся дельфины, многоуровневые водопады, и – самый писк - ночной Париж с Эйфелевой башней посередине. Всё сверкало, сияло, манило. Я помялась немного.
- Я не хозяйка, нужно с Вадимом согласовать.
Мой кавалер словно и не уходил никуда.
- Выбирай сама. Я предупредил Соню, что мы очень занятые люди, полностью полагаемся на её вкус. Мастеров она тоже своих подгонит. От тебя требуется только эскиз или пальцем ткнуть, куда душа попросит, в предложенном каталоге, а уж что и как делать, не наша забота.
Когда мы остались одни, я спросила Вадима:
- И к чему вдруг такие купеческие замашки? Как я понимаю, дороговизна тут невероятная?
Вадик пожал плечами.
- Мне просто повезло. Можно, конечно, всё было сделать самому, но я косорукий, да и потребовалось бы взять отпуск. Если связываться с различными отделочными, строительными фирмами, можно даже к гадалке не ходить: сделают всё вкривь да вкось плюс ещё нервы будут мотать с утра до вечера. А Соня – уникум, она нарасхват в Москве, я всех своих знакомых измучил, прежде чем нашёл человечка, который меня свёл с ней. Уже совсем отчаялся, но помощь пришла с неожиданной стороны: выручил Игорь Неволин, хозяин моей фирмы. Он позвонил в пару мест своим знакомым ребятам в шоу-бизнесе, и те устроили волшебство, очевидцем которого ты только что стала. У Сони Кригер заказы на год вперёд расписаны, а тут, как будто фея волшебной палочкой махнула: явилась, словно из воздуха, вот она я - чего изволите? Фантастика! Конечно, сыграло свою роль и ещё одно немаловажное обстоятельство: делать студию для знаменитой Багиры для Сони большое паблисити, так что она заинтересована в данном случае в тебе не меньше, чем ты в ней.
- И всё-таки, Вадим, не увиливай: тут работы, по самым минимальным расценкам, на полмиллиона, а я и так в долгах как в шелках.
Вадим взгрустнул.
- Твоё решение! Ты вправе отказаться. Я просто думал, что мы будем жить вместе. А тогда какие между нами счёты?
Впервые лоб в лоб.
Я благоразумно промолчала. Тем более что мне давно пора было собираться на работу.
- Хорошо, - сказала я наконец, - ты хотел ещё раз побывать в нашем клубе? Как насчёт сегодня? Обещаю: устрою на самом видном месте. Кстати, можешь и Соню с собой прихватить, если, конечно, она выкроит время в своём графике.

Глава 4. Чёрная Леа

Пожалуй, Соню я пригласила неслучайно, надеялась хоть как-то Вадима ею замаскировать. Но слух о нём разнёсся моментально, как в джунглях.
«Багира больше не одна!»
«Неприступная Багира сдалась на милость победителя!»
«Бедная девочка, что ждёт её впереди, а вдруг её любовь не взаимна?»
Я не слышала слов, но читала их совершенно отчётливо на лицах своих коллег.
«Эй, эй, посмотрите на бойфренда Багиры, где она откопала такого урода!» - визгливо кричали обезьяны-бандерлоги. Ну а как иначе? Они ведь постоянно восхваляют себя: «Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Мы достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим, значит это правда!»
«А что за герла, интересно, притащилась с ними? Любовь втроём?» - вторил им, ехидно усмехаясь в растопыренные усы, тигр Шерхан.
Соня без умолку болтала, ничего, из мной перечисленного не замечая. Она видела только феерию: красочные костюмы, необыкновенные световые эффекты, великолепно подобранный звуковой ряд, мастерство танцоров. Они были для неё единым ансамблем, равно, как и для Вадима, совершенно ошеломлённого увиденным зрелищем, хоть он и видел его во второй раз.
Ну а я… Сегодня я танцевала только для них двоих. И пусть сколько угодно измываются мои «друзья» над тем, как одет мой кавалер, над его смешными, «жабьими», очками - я люблю его в любом виде и ни слова не скажу ему, что не мешало бы изменить что-нибудь в своём внешнем облике, даже не намекну. А вдруг он обидится? А вдруг я своими замечаниями унижу его? Нет, меньше всего на свете я хотела сейчас такими вещами рисковать.
Я вспоминала, какой шок я испытала, заглянув на минуту в комнату Вадима. Три стены в ней были забиты книгами (коллекция его отца), а вот четвёртая… увешана моими фотографиями, афишами, портретами, рисунками, коллекцией автографов, цитатами из моего дневника. Какие-то мелкие игрушки, которые меня всего лишь просили подержать недолго в руках. Даже те два глянцевых журнала, в которых мне удалось поучаствовать, и то присутствовали на почётном месте. Ясно, что достались они Вадиму не просто, покупал за солидные деньги. Ох уж эти мои фанаты! Ни стыда, ни совести у них нет!
Ещё я посматривала на своего лобастого «бойфренда» и поражалась его напористости. Он знал, что прежде всего нужно любой женщине: уютная, просторная клетка, которая называется «дом». И чтобы в этой клетке всё было: добротная, безотказная бытовая техника, красивая мебель и ещё много-много очаровательных мелочей. Ну а если она ещё и артистка, то обязательно гримёрная, студия. Иначе её не удержать. Улетит птичка!
И всё кричало во мне, перекрывая вопли вокруг меня: «Да! Да!! Да!!! Багира больше не одна!»

Я была настолько переполнена эмоциями в тот день, что у меня с трудом хватило сил, чтобы раздеться, и тут же рухнуть в постель.
Зря я, конечно, так сделала, только перебила себе сон. Уже через пару часов я очнулась и поняла, что буду теперь долго ворочаться, перебирать в памяти какие-то мелочи, считать овец, вообще всю живность, которая только есть на свете.
Совершенно измученная, через какое-то время, я всё-таки встала: решила посидеть лучше немного на кухне, соорудить себе лёгкий салатик, заварить некрепкий чай. Дверь в комнату Вадима была приоткрыта, однако когда я заглянула в неё, его не оказалось на месте. Студия была также пуста, как и утром, на кухне тоже никого. Я не на шутку всполошилась, никак не могла понять, что случилось. Наспех оделась, взяла ключи и захлопнула за собой дверь.
Однако и на улице никого не было. Быть может, мой рыцарь обиделся, что я не взяла его с собой на посиделки? Ребята в этот раз меня приглашали, их очень заинтриговал мой спутник, однако я, как обычно, отказалась.
Мысли не унимались. Куда же он всё-таки делся? Может, решил посидеть немного в нашем любимом кафе? Но машина стояла на месте. И тут меня неожиданно кольнула догадка: Соня, кто же ещё? Они так мило болтали друг с другом весь вечер, немудрено, что решили и дальше продолжить общение. Что ж, почему бы и нет? В конце концов, Вадим свободный человек, а отношения между нами уже сложились как дружеские.
Посидев немного на лавочке, я решила вернуться. Жизнь есть жизнь, дружба тоже неплохо, ведь, в принципе, Вадима можно понять. И лишь когда я наконец дошла до двери в квартиру, меня осенило: крыша! Хотя, с какой собственно стати? Он ведь не Карлсон. Может, у меня самой что-то в голове протекло? Но как бы то ни было, я вызвала лифт и уже через пару минут поднялась на верхний этаж. Замок действительно был открыт.
Мне не понадобилось долго искать, Вадим и в самом деле сидел у самого края, в глубокой задумчивости, обхватив колени руками и упершись в них подбородком. Я подошла и молча села рядом. Вадим лишь слегка кивнул в мою сторону.
Мне не надо было ничего объяснять, я сразу всё поняла. Мои глаза поискали удобное место, куда можно было упасть там, внизу. Любовь не просто давалась моему рыцарю - она ковалась, ломала привычные представления, перегородки, и исход трудно было предсказать. До сих пор?
Вадим словно прочитал мои мысли.
- Это всё в прошлом, - усмехнулся он. – Сегодня я праздную начальную точку отсчёта в моей новой жизни.
Разрушилось последнее препятствие между нами. Мы говорили и не могли остановиться. То, что происходило, нельзя было назвать иначе, как общение душами. Когда женщина и мужчина достигают таких сфер, где они как бы сливаются воедино и две половинки делаются вдруг единым целым.
Я сетовала на то, что знаю, как мало мне отпущено времени, и давно уже веду счет на месяцы, а не на годы, как другие люди. О том, какое важное значение играют в моей жизни цветы, танцы, музыка, поэзия. О том, как я ненавижу «прозу жизни» - теперь вот ко мне пришла любовь.
А он лишь усмехнулся в конце и сказал: «Я знаю, Леа», поразив меня в самое сердце. Каюсь, в своих прошлых размышлениях я кое-что утаила. К примеру, то, что в «Книге джунглей» Багира точно была представлена, как чёрный леопард. «Чёрная Леа»: очень узкий круг почитателей знал меня под таким, сокровенным именем. Как оно могло к Вадиму просочиться? Опять через фанатов? Но так или иначе, между нами не было больше тайн.
Мы взялись за руки, спустились вниз, и мир остановился.

Глава 5. «Божественный закон»

Я открыла глаза, надела очки от солнца и потянулась за пультом. Клик – и медленно поехали в разные стороны портьеры, загораживавшие окна. Снаружи была прекрасная погода.
Ещё три клика, не спеша - одна за другой загорелись подсветки. И вот он наконец, ночной Париж, так высоко под потолком, чуть ли не в самых небесах.
Я всё-таки не удержалась, хоть и сильно рисковала: записала своё «Джангл танго» в одной самодеятельной студии. Ещё один клик, и полилась музыка.
Был будний день, Вадим ещё до моего возвращения убежал на работу. Я встала и как была, голышом прогулялась по нашей квартире. Как много в ней изменилось! Как и в наших отношениях, представлениях друг о друге. Всё пело и танцевало во мне: «Багира больше не одна!»

«Берите от любви то, что трезвый человек берёт от вина, не становитесь пьяницей. Если ваша любовница верна и чистосердечна, любите её за это; если этого нет, но она молода и красива, любите её за красоту и молодость; если она мила и остроумна, тоже любите её; и, наконец, если ничего этого в ней нет, но она любит вас, любите её. Не часто встречаешь любовь на своём пути» (Альфред де Мюссе).
Альфред де Мюссе, последний из романтиков, которого сейчас многие незаслуженно забыли. Но меня уже не устраивал тот минимум, который он здесь описал. Сам он в любви купался: один его роман с Жорж Санд чего стоит. Сегодня и мне открылось то, что раньше не могло пригрезиться даже в самых смелых мечтах.
«Любовь – неизъяснимое таинство. Несмотря на тяжёлые цепи, несмотря на пошлость, несмотря на всю мерзость, которой окружают её, несмотря на целую гору извращающих и искажающих её предрассудков, под которой она погребена, несмотря на всю грязь, которой её обливают, - любовь, стойкая и роковая любовь всё же является божественным законом, столь же могущественным и столь же непостижимым, как тот закон, который заставляет солнце сиять в небе» (Альфред де Мюссе).

Спасибо тебе, Альфредушка! Этими словами ты подарил мне ещё одну, третью жизнь.
«Божественный закон!» Только сейчас я по-настоящему получила право петь, писать, рассуждать о любви: когда она пришла ко мне.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 19.08.2021г. Николай Бредихин
Свидетельство о публикации: izba-2021-3141767

Рубрика произведения: Проза -> Повесть
















1