Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

­Арсений


­Арсений

(романтическая повесть-сказка)

Глава первая, в которой впервые появляется Арсений.

Каким образом Арсений попал в «ГорЦвет», доподлинно неизвестно.
Олечка считала, что он был то ли сыном, то ли лучшим другом директора областного ЦветоУправления.
Наташа же утверждала, что приказ о его назначении за подписью Министра появился на столе начальника отдела кадров «ГорЦвета» в один из вторников июня ровно в 08:01, хотя еще в 08:00 стол был девственно чист. В 08:02 в кабинете руководителя, товарища Василькова, материализовался субъект приказа собственной персоной.
А Зоечка божилась, что девчонки из отдела Цветоотведения слышали от секретарши зама по Цветозаведению следующую историю: руководитель «ГорЦвета» Васильков прогуливался в городском парке, увидел сидящего на скамеечке и кормящего семечками голубей веселого человека, вопреки всякому здравому смыслу подошел к незнакомцу, имел с ним долгую беседу, после которой на следующий же день лично смотался в министерство и выбил в штатку вакансию в Золотой отдел под целевое назначение этого странного мужчины.
Как бы там ни было на самом деле, в этом извечно женском коллективе, состоящем из трех дам, наконец-то появился свой джентльмен.
Джентльмена звали Арсений Андреевич Семицветов.
Он возник в Золотом отделе, как было сказано ранее, во вторник, вначале ничем не отличавшийся от прочих рабочих вторников.
В тот день, прямо в 8 утра, Олечку Незабудкину, руководительницу вышеозначенного отдела, вызвали к Василькову. Наташа и Зоя, ее подчиненные, переглянулись и пожали плечами: мало ли что? Производственные вопросы, как и в любой другой организации, имели обыкновение возникать внезапно. А чем этот вторник хуже?
Однако вернулась Олечка неожиданно быстро, но не с очередным заданием начальства. Следом за ней в кабинет вошел высокий красивый мужчина лет 45-ти, в недешевом костюме, подогнанном по гармонично сложенной фигуре. На голове его была благородная идеально уложенная седина, на тщательно выбритом располагающем лице с умными цепкими глазами – широкая открытая улыбка. В руках мужчина держал загадочную картонную коробку, похожую на небольшую обувную, но без наклеек.
- Девочки, разрешите представить вам нашего нового коллегу: Семицветова… - начала Олечка, однако новый работник совершенно бесцеремонно прервал свою руководительницу:
- Арсений. Для вас просто Арсений. – Не переставая улыбаться, он не спеша оглядел присутствующих женщин, включая начальницу, и безапелляционно заявил:
- Какие же вы все красавицы! Реальность превзошла все мои ожидания!
Это было неожиданно и так обезоруживающе! Скажите, сердце какой женщины не растает от подобного способа знакомства? Впрочем, далее последовало не менее приятное продолжение: Арсений шагнул к Зоечкину столу, поставил свою загадочную коробку прямо на ее рабочие бумаги, открыл крышку и весело заявил:
- Давайте, девчонки, попьем чаю! За знакомство!
В коробке были пирожные. Штук десять, и все самые разные: со сливочным кремом, с фруктами, шоколадное…
Когда Ольга, пытающаяся вернуть явно ускользающую инициативу в свои руки, вновь открыла рот, Арсений повернулся к ней и поставил окончательную жирную точку в отношениях с коллективом:
- А нашей очаровательной начальнице предложим кофе. Такой, какой она любит: - и уточнил: - С молоком и сахаром. Три кусочка… Верно?
Как в такого галантного, веселого и внимательного мужчину можно было не влюбиться?

Глава вторая, в которой в Арсения влюбляются.

Золотой отдел влюбился в Арсения полным составом.
А обожали его вообще все.
Что уж говорить, если даже «замша» начальника «ГорЦвета» по хозчасти, Репейникова Серафима Сергеевна, которую побаивался даже сам Васильков, и которая говорила с коллегами исключительно неженским стальным голосом, при встрече с Арсением начинала улыбаться(!) и ни отказала ему ни в одной заявке(!!!).
- Серафима Сергеевна! Угадайте, о чем я подумал первым делом, открыв нынче утром глаза? – Начинал Арсений разговор с «железной леди». Та поднимала на него вопросительный взгляд, и он продолжал томным голосом: - Я вспомнил, что сегодня должен как можно скорее посетить мою милую Венеру гроссбухов и Елену Прекрасную складского хозяйства. По совершенно пустяковому производственному вопросу, который - конечно же - лишь выдуман мною для возможности общения с Вами.
Несмотря на кажущуюся откровенную и даже чрезмерную лесть, из уст Арсения комплименты звучали абсолютно искренне, так искренне, что мгновенно размякшая Серафима Сергеевна с удовольствием выполняла совершенно безумные просьбы своего любимчика:
- Ой, Арсенечка, скажите тоже… - дама за 50 весом за 120 улыбалась и кокетничала, как старшеклассница, поправляла и так идеально уложенную прическу «тополиный пух-жара-июль», томно отводила глазки и ничем не напоминала «гарпию», только что дававшую разгон подчиненным грузчикам, - Чем такая женщина бальзаковского возраста, как я, могу привлечь такого симпатичного юношу, как вы?
- Глаза, душа моя, в первую очередь: ваши глаза! Прекрасней глаз давно не видел в жизни я! Очей сих огнь небесный манит и ума мужчин лишает! - Арсений искрил белыми стихами, с искренним обожанием глядел на Репейникову. Он видел в ней совсем не завхоза, а просто женщину, ждущую комплиментов и обожания.
- Что у вас там за заявка? – Серафима Сергеевна давно не удивлялась никаким наглым просьбам Золотого отдела и выполняла их беспрекословно. – Для вас, Арсений, - она не сводила глаз с мужчины, - отказов не будет! – и добавляла, чуть краснея: - …ни в чем…
Новый навороченный кондиционер. Письменные приборы, не хуже, чем у Василькова. Бумага без лимита, который был установлен для «всех остальных». Новый, «руководящий», стол для Олечки. Электрический чайник «Сименс» Зое. Наташе – телефон с автоответчиком, стильный и не дешевый, как у большинства. Все это доставалось Арсению запросто, без напряга.
- Арсений, зачем ты обманываешь бедную женщину? - заступилась как-то за Репейникову сердобольная и правдолюбивая Зоя, - Столько лапши на ушах человека я в жизни не видела!
- Зоенька, - в искреннем, ненаигранном изумлении поднимал свои ровные, почти идеальной формы, брови Арсений, - ты неправа! Я говорю именно то, что думаю. Почему все считают, что комплимент – это непременно ложь, фальшь, имеющая целью извлечь выгоду или одурманить собеседника? В моем понимании комплимент – это заслуженное признание того или иного достоинства человека. Люди достойны комплиментов. Любые люди, слышишь? Серафима Сергеевна – замечательная женщина, у нее ДЕЙСТВИТЕЛЬНО изумительные глаза, очень нежные и выразительные, и то, что их никто не замечает – беда, в том числе беда их обладательницы, прячущей многое в себе от окружающих. Но понять ее нетрудно, надо лишь знать некоторые факты из Симочкиной жизни, особенно в период 2000-2006 годов…
- А ты, значит, знаешь? – с улыбкой спросила слушавшая их разговор Наташа.
- Знаю, Наташа, знаю, - неожиданно серьезно ответил Арсений. – И, поверь мне, если бы ты узнала, то твое отношение к мадам Репейниковой тоже изменилось бы!
Девочки тогда посмеялись. Но, как оказалось впоследствии – напрасно.
Арсений имел подход к каждому: начиная от злобной буфетчицы Марьяны Астрофитумовой, которую ненавидели все вокруг, и заканчивая самим Васильковым. Было странно видеть, как одинаково восторженно смотрят на Арсения практикантка-третьекурсница и болтушка Елизавета, и малообщительный угрюмый начальник отдела Цветоотведения Михаил Кипарисов. С первой Арсений оживленно беседовал о новых книгах Эльчина Сафарли, а со вторым (не менее, кстати, оживленно) – об особенностях осенней рыбалки на Сонном озере.
При этом Арсений был кладезью самых разнообразных фактов, от климата в Андалузии в ноябре до рекомендуемых заводчиками условий разведения хомячков.
Олечка как-то раз с гордость рассказала своим подчиненным-подружкам, что Арсения накануне вызывали вместе с Васильковым в областное Цветоуправление, на встречу с монгольской делегацией, и Семицветов поработал там переводчиком.
- Энэ унэн! – отозвался сидевший тут же Арсений. – Этот красавиц женьщин говорить правда. Моя знать монгольский мала-мала…
Все засмеялись, а Наташе стало любопытно:
- Арсений, а сколько языков ты знаешь?
- Вот назови какой-нибудь народ. – Арсений хитро улыбался, глядя на любопытную коллегу.
- Стойте, девочки! – Зоя задумалась на секунду. – Надо бы посложнее… Не итальянцы же с французами… Во! Датчане!
- Ду эр смук!
- Чего? – переспросила Наташа.
- Дин кэт хэддер Питэр. Пётр, если быть точнее…
- Стой, ты про Петьку говоришь? Девчонки, я поняла только насчет «кэт» и насчет «Питэр»…
- Вначале я ответил Зое, что она прекрасна, - пояснил довольный Арсений, - а потом сообщил тебе, что твоего кота зовут Пётр. Но так датчане не говорят – Пётр, поэтому Питэр…
- Откуда ты знаешь про Петьку, Арсений? - Наташа была озадачена.
- У тебя в кошельке его фото. Ты стояла возле меня в кассе в столовке и доставала деньги. Он такой рыжий! А еще вчера во время телефонного разговора с подругой (прости, ты говорила очень громко, и я не мог не слышать) ты жаловалась, что твой Петруня таскает тебе на подушку мышей. Или я ошибся, и ты говорила о мужчине?
Все опять засмеялись. Зоя продолжила:
- Идиш. «Я тебя люблю».
- Это просто. Их хаб дир либ.
- То же самое, суахили.
- Накупенда!
- Ого! Самоа!
- Оутэ алофа иа оэ!
- Филиппины!
- Махал кита!
- Гаитяне, - подключилась Оля.
- Мвэн рэнмэн оу!
- Казахи?
- Мен сени жакси кёремин…
- Арсений, но откуда…? – Зоя выразила общее удивление и восхищение.
- Ой, девачки, фсёё… - картинно жеманничая, Арсений спародировал гламурную блондинку, - тут капельку, там чуточку. По верхам всё, знаете ли… То с монголом паабчаюсь, то с сенегальцем патрындим за жисть…
Спустя некоторое время подруги стали смотреть на коллегу немного с другой стороны. Дело в том, что, в дополнение к дару не знающей преград коммуникации и к дару полиглота, мужчина обладал и другими способностями, труднообъяснимыми с точки зрения науки.

Глава третья, в которой Арсений обнаруживает полезные «способности».

Первую такую способность совершенно случайно обнаружила Зоечка.
Дело в том, что кабинет, в котором располагался Золотой отдел, находился на третьем этаже здания ГорЦвета. Окна в количестве двух были пластиковыми, трехсекционными. Из этих трех секций открывалась лишь одна, средняя. Боковые не открывались вовсе.
- Вот горе-мастера! – сетовала Оля, всегда стремящаяся обеспечить подчиненным максимальный комфорт для работы. – Чтобы помыть стекла со стороны улицы, надо или вылезти наружу чуть ли не до пояса, как акробатке, рискуя вывалиться, или искусно владеть шваброй, еще и одной рукой… А после мрачной зимы так хочется чистоты, солнца и света… Ладно, что-нибудь придумаю…
Но придумал Арсений. Точнее, и придумал, и собственноручно сделал.
Случилось это так.
Первой на работу обычно приходила Наташа. В тот день она вошла в кабинет, как обычно, без четверти восемь. Каково же было ее удивление, когда она увидела Арсения, вытирающего насухо одну из тех самых злосчастных оконных секций. Эта была явно последняя. В остальные, чистейшие, без единой пылинки, заглядывало рассветное солнышко, еще не душное, а мягко-ласкающее.
Странность заключалась в том, что мужчина находился с внешней стороны. Видна была только верхняя его половина, от пояса.
Вначале Наташа подумала, что Арсений на чем-то там стоит. Она открыла среднюю секцию окна и высунулась наружу.
- Приветик, Арсений!
- Привет, Натусик! Тебя так красиво освещает солнце! Если бы тут вместо меня был художник Серов, он бы отказался от написания «Девочки с персиками», а создал бы шедевральную «Девочку в окне третьего этажа». С тобой в качестве единственно возможной модели! Ты прекрасна, Натусь!
- Ох, Арсений… - Наташа хотела сказать, что он преувеличивает насчет «девочки», но внезапно увидела, что мужчина просто парит в воздухе, без каких-либо приспособлений, и повторила, но уже с другим чувством: - Ох, Арсений…!
Почувствовав изменение интонации в голосе собеседницы, и посмотрев в направлении ее взгляда, он широко улыбнулся:
- Натуся, не удивляйся! Я всю ночь думал, как бы мне помочь нашей Олечке в исполнении ее желания. А потом просто перестал думать, взял тряпки, ведро воды (которое действительно стояло на земле чуть поодаль) и просто пришел сюда. И просто помыл эти прекрасные окошки! Надеюсь, внутри стало хоть чуть светлее и веселее?
- Намного! – порывисто воскликнула Наташа, но потом озадаченно добавила: - Арсюш, так ты можешь летать?
Тот пожал плечами и отвел взгляд.
- Нуу… Получается, могу…? Немного… Наверное…
И опустился на землю, рядом с ведром.
Через пять минут он вошел в кабинет. Следом за ним вошли Олечка и Зоечка.
- Девчонки, смотрите, что сделал наш Арсюша, - радостно воскликнула Наташа, указывая на окна.
Оля всплеснула руками:
- Они помыты! Сразу стало светлее! Арсений, ты чудо! – она обняла своего подчиненного, но потом смущенно отпрянула, - Прости, я хотела сказать «спасибо»!
- Оля, это самый лучший способ сказать «спасибо» человеку и не только ему! Поверь мне! А еще самый понятный и приятный…
Наташа вопросительно поглядывала на Арсения, гадая, можно ли поделиться тем, что она видела десять минут назад, или это его секрет. Тот поймал ее взгляд и одним махом устранил терзания девушки:
- Милые мои, вот, хотел сделать сюрприз, но не учел того, что наша Наташенька приходит на работу слишком рано. Она меня застала за клининговыми операциями пополам с левитациями…
- Ничего не поняла, - удивилась Зоя, и Наташа перевела на более понятный язык:
- Зой, Арсюша мыл окна, летая в воздухе! ЛЕТАЯ, прикинь! Вы же, девчонки, не думали, что он притащил стремянку трехэтажную?
- Постой, как это – «летая»? – переспросила все еще удивленная Зоя. Оля тоже удивленно уставилась на Наташу.
- Да вот так! – указала Наташа на Арсения, который в целях рекламной демонстрации своей способности и подтверждения слов женщины уже пару минут висел примерно в десяти сантиметрах над уровнем пола.
- Олечка! – сказал он, медленно поднимаясь все выше и выше к потолку, - Мне ТАК хотелось тебе помочь! А еще добавить моим девчонкам в рабочие будни ярких цветов! Это желание всегда окрыляет мужчину… Видишь теперь сама?
Как оказалось впоследствии, вымытые Арсением окна действительно показывали вид в особенно ярких, сочных красках. Более того, независимо от погоды, выглянув в любое окно, можно было увидеть радугу. И она была не на стекле. Она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО висела над городом. А еще с той поры оконные стекла перестали пачкаться. Даже намеренно измазав стекло, можно было наблюдать, как грязь медленно растворяется… нет, не на поверхности… в самом пейзаже!
Никто из девчонок, конечно, ничего не рассказывал окружающим о способностях Арсения. Ведь он старался для них, и это был только их секрет.
А секретов становилось больше.
Однажды, поздней осенью, когда за окном было хмуро и слякотно, а котельная, как всегда, еще не работала, женщины Золотого отдела сидели за своими столами и мерзли, кутаясь в наброшенные на плечи теплые платки. Арсений же никогда не приходил на работу иначе, кроме как в идеально отутюженном костюме, белой рубашке и всегда новом, никогда не повторяющемся галстуке ярчайшего цвета. Он категорически не признавал даже жилеток, не то, что свитеров…
Арсений оглядел своих мерзнущих коллег, помрачнел, прикинул что-то в уме и медленно начал наливаться вначале еле заметным сиянием. Светились как он сам, так и одежда на нем. Мужчина все больше становился похож на настольную лампу без абажура.
Вначале такие необычные метаморфозы никто из присутствующих не заметил, но когда воздух начал стремительно теплеть, все удивленно вскинули головы. Светящийся мягким матовым цветом Арсений виновато улыбался в ответ на изумленные взоры:
- Простите, дорогие. Я не смог смотреть на то, как вам неуютно… У меня для вас много душевного тепла!
В другой раз в управлении отключили электричество, и работа везде остановилась. Везде, кроме Золотого отдела, в котором был тот, кто мог помочь своим подругам в любой трудной ситуации. Арсений просто воткнул в розетку рядом со своим столом разогнутую большую скрепку. Свет в лампах вновь вспыхнул, как и мониторы компьютеров, а электрочайник зашипел, предвещая скорое чаепитие.
Зоя долго и изумленно смотрела на руку со скрепкой, потом повернулась к коллегам:
- Девчонки! Наш Арсений, похоже, не ходил на уроки физики!
- Когда мои одноклассники изучали основы электродинамики, я болел и сидел дома. Все пропустил… Кстати, а что это – «елистричество»? - поддержал шутку «живой обогреватель» и «живой аккумулятор».
Благодаря необычным способностям Арсения в кабинете всегда было тепло и душевно, а настольные лампы уютно освещали рабочие места коллег.

Глава четвертая, в которой мы наконец-то ближе знакомимся с коллегами Арсения.

Познакомиться получше с членами коллектива Золотого отдела?
Итак, по старшинству.
Ольга Незабудкина, начальник. Она старше всех в отделе - ей 49 лет. Еще и опытнее всех в житейском плане. Дважды была замужем, и, как любят сейчас шутить, оба раза удачно. От первого брака - сын Никитка, от второго – собака Данька.
Олечка скорее не начальник, а «вторая мама». О подчиненных девчонках она заботится как о родных дочках. Знает все их секреты, интересы и нужды.
Несмотря на руководящий статус, Олечка - миниатюрная хрупкая женщина. Не вызывающе красивая, как например Зоя, нет, но скромно обаятельная. Зеленые, как правило, грустные, глаза, полные губки, круглые румяные щечки… В одежде - деловой стиль, преимущественно брючные костюмчики, которые ей чертовски шли. Несмотря на строгий внешний вид, всегда «своя в доску». Девчонки слушали Олечку беспрекословно, и не подводили начальницу ни разу.
Арсений всегда подчеркивал, что она «старшая по званию», ни разу не спорил с ее позицией, на людях уважал субординацию. Не стеснялся хвалить Олину хрупкость и человечность, чем вводил ее в смущенное состояние.

Наташа Колокольчикова: жгучая голубоглазая брюнетка, полненькая и миловидная. Губки ее, сами по себе пухленькие, будучи подкрашены темно-вишневой помадой, притягивали взгляд любого зрячего мужчины. Наташе уже 40, замужем она до сих пор не была, то ли по причине излишней полноты, то ли в силу высокого интеллекта, и, как следствие – завышенных требований к потенциальным кандидатам.
Наташа знала себе цену, абсолютно не комплексовала по поводу излишков плоти, что Арсений всячески приветствовал:
- Наташенька, ты дама из разряда «с кем бы я хотел остаться на планете в случае гибели всех людей».
Наташа обожала вызывающе обтягивающие туалеты, яркий макияж и нахальное общение, чем провоцирует нелюбовь многих более скромных и менее продвинутых ровесниц.
Арсений с Наташей – как брат с сестричкой, пусть и сводной. В обеденный перерыв - обсуждение свежего артхаусного шедевра Дэвида Линча, к вечеру – шутливое жонглирование стихотворной фантасмагоричной заумью с последующим ржанием:

Арсений: «Ты бы жила
Я был бы из жил
Была б ты жива
И я б ожил»

Наташа: «Скоро. Скоро. Осенью. Осенью. Осенью.
Соню-Соню спросим мы, спросим мы, спросим мы.
Сколько стоит с просинью… С проседью? Нет, с просинью
Луг, который косим мы, косим мы, косим мы
На Экспресс-Али»

И, наконец – Зоя Крапивина: самая молоденькая, 27-ми лет, и самая бесшабашная. Формально Зоечка была тогда замужем, но ее «муж объелся груш», а конкретнее, был отправлен в пешее эротическое путешествие после обнаружения его в собственной Зоечкиной квартире с собственной Зоечкиной подружкой в интимной обстановке.
Конечно, эта измена была величайшим мужским свинством в мире, и одновременно ничем не объяснимая глупость. Подруга откровенно некрасивая и глупая, а Зоечка – юная красавица, стройненькая, с плоским животиком, с задорными рыжими кучеряшками, кареглазая, курносенькая. Зоя была мечтой каждого Горцветовского мужчины, от охранника-пенсионера Николая Степановича до Васильковского водителя красавца Стёпки. Да что говорить, сам Васильков к Зоечке дышал неровно. На всех собраниях коллектива он обращался только к ней, будто в зале только они вдвоем, а уж как целовал ежегодно 8-го марта…!
Что двигало дебилом-мужем, упустившим красотку и умницу Зоечку, было решительно непонятно. Зато вполне объяснимо, почему в сердце девушки залегла неприязнь ко всему роду мужскому. Поначалу, узнав о пикантной Зоиной ситуации, предложения руки и сердца, а также уверения в верности до гробовой доски, стали поступать ей непрерывно. Но после первых пяти с позором отвергнутых кандидатов желающие заполучить Зоечку в жены в лобовой атаке сменили тактику. Иногда Зоя говорила со смехом своим коллегам по отделу:
- Представляете, сегодня в обед Чертополохов из отдела Триколоров пытался угостить меня в столовке пирогом. Утверждал, что сам пек всю ночь и вдохновлялся думами обо мне. «Спэшл фо ю, Зоя». Дурачок, он считает, что я не смогу отличить по внешнему виду пирог собственноручного изготовления от подделки из «Кулинарии».
- Зоечка, не сочти за критику, - сказал тогда в ответ Арсений, - но в душе ты и сама понимаешь, что с действительно любимым человеком пирог из «Кулинарии» будет слаще «Тирамису» изфранцузскогоLa Reserve Rimbaud… Другое дело, будь Я девушкой, обладающей хотя бы десятью процентами твоей обаяния и красоты, от «триколорного» Чёрта Плохого я бежала бы с крейсерской скоростью 16 узлов!
Арсений был единственным в мире мужчиной, принятым Зоей без придирок и максимально доброжелательно.
Несмотря на обилие комплиментов в ее адрес, в них не было слащавости и явного намека на предполагаемый интим. Если Арсений говорил, что готов вечно слушать красивый Зоин голос, то это не была метафора и пошлая красивость. Зоя действительно обладала глубоким, бархатным голосом, пела невероятно тепло, проникновенно, как-то по-домашнему. Можно ли обижаться на такой комплимент, если он - чистая правда?
Каждая из работниц Золотого отдела была прекрасна по-своему. Арсений находил подход к каждой, он и не мог в силу своей открытости, позитивности и искреннего внимания к собеседнику не понравиться.
Немудрено, что в Арсения влюбились и хрупкая Олечка, и полненькая Наташенька, и стройная Зоечка.

Глава пятая, в которой Арсению признаются в любви.

Первой в своей любви Арсению призналась Наташа.
Это случилось в один из обычных будних дней, буквально за полчаса до завершения работы. Зоечка в тот день по личным вопросам отпросилась на часок пораньше, сама Наташа уехала в «ГорВоду» с письменной претензией о несоблюдении ГОСТов на цвета морской волны, без намерения возвратиться на работу. Арсений с Наташей остались в кабинете наедине.
Каждый из них занимался рабочими делами, попутно перебрасываясь шуточками. Наташа сказала, что представляется мужчинам как «женщина с ТУ 120-80-120», где под первой цифрой подразумевает IQ, под второй – год ее рождения, под третьей – «общая площадь моей трехкомнатной жилплощади».
- Хотя то, что думают мужчины обычно, тоже примерно правильно… - добавила она и внезапно густо покраснела, поняв, ЧТО именно она сказала.
Любой другой мужчина в этой ситуации растерялся бы и замкнулся, не зная, что сказать, что создало бы еще большее напряжение, или выдал бы банальную пошлость, но только не Арсений!
Он внимательно посмотрел в залитое румянцем лицо женщины и сказал:
- Наташенька, знаешь, что украшает прекрасную во всех отношениях даму, когда кажется: ничто не сделает ее прекраснее? - не дожидаясь ответа, он сообщил: - Такой вот невероятно привлекательный румянец, как у тебя. Он настолько естественный, настолько искренний и невинный, что кажется, будто собеседница никогда не сможет быть ближе, чем в этот момент.
Наташа тихо рассмеялась, напряжение спало, румянец отхлынул от лица, зато в душе ее стало невероятно тепло. Ощущение, что Арсений – долгожданный родной человек, появившееся давно, сейчас просто ее переполняло.
Наташа опустила глаза и сказала сдавленным голосом:
- Я никак не могу понять, как можно быть таким привлекательным! Я ищу в тебе изъяны и никак не могу их найти! И еще, Арсюш… Ты же не сможешь принадлежать единственной женщине! Любая твоя избранница будет ревновать тебя к тем, кого ты бескорыстно одариваешь своими «честными» похвалами и любезностями. Но, знаешь, я почему-то совсем не ревную…
Она осеклась. Из смысла ее слов выходило, что ревновать Арсения должна именно она, потому что… потому что… она любит его?
Мужчина молча и внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения.
- Арсений… Я хотела сказать… Я хотела… - казалось, она впервые не может связать двух слов, - Ты такой замечательный… И мне безумно хорошо быть рядом с тобой… И мне кажется… Кажется… Я…
- …любишь меня, - пришел мужчина на помощь. Он улыбался. Но это не была его обычная, широкая, радостная улыбка. Он выглядел скорее растерянным и грустным.
- Тебя это смущает? Напрягает? – Наташа заволновалась.
- Что ты, Наташенька, - Арсений опустил глаза, - о любви такой женщины, как ты, можно только мечтать! Уверен, на моем месте любой мужчина был бы счастлив…
- Но…? Ты ведь сейчас скажешь «но», правда?
- Надо бы сказать… Но я не скажу «Но»… Ты так мило покраснела… Так много сказала всего в нескольких словах… Я просто не имею права говорить сейчас «но» и любые другие предлоги и междометия. Единственное, что я скажу: «Я невероятно, фантастически, нереально счастлив».
- Тогда… - Наташа встала и торжественно подошла к столу Арсения. Она даже не покраснела, хотя раньше непременно жутко застеснялась бы.
Арсений тоже встал. Они стояли и смотрели друг на друга. Потом Наташа наклонилась через стол, разделяющий их, закрыла глаза и поцеловала Арсения. Своими вишневыми пухлыми губками. Они не касались друг друга руками. Только губы! И слаще поцелуя Наташа еще не испытывала. Губы Арсения были мягкими и очень нежными. Он лишь легко касался ее, а ей казалось, что она сейчас летит над солнечным лугом, по которому гуляет сильный ароматный ветер… Вверху легкие белые пушистые облака, похожие на маленькие кусочки ваты, внизу – зеленое, колышущееся под порывами ветра зеленое море, наполненное разнообразными цветами…
- Милая, настанет день, - Арсений отстранился, - и ты многое поймешь.
- Ты меня совсем не любишь?
- Что ты, милая!? Конечно же люблю. Ты уникальная женщина и очень-очень славная.
- Мы будем вместе?
- Мы уже вместе… - Арсений отвел глаза.
Он в тот вечер проводил Наташу домой, но на предложение зайти в гости ответил отказом. Не объясняя причин…

Второе любовное признание случилось спустя три дня, в подвале ГорЦвета, где располагался архив организации.
- Арсений Андреевич, мне потребуется ваша помощь, - сказала перед обедом Ольга. Она обычно полушутя называла своего подчиненного по имени-отчеству, когда надо было решить что-то важное по работе.
- Всегда готов, Олечка!
- Ну, раз готов, «пионэр», пойдем в архив, мне нужны кое-какие отчеты за последние пять лет. Поможешь достать – не мне же скакать по полкам под потолком!
В холодном и пыльном архиве, когда Арсений достал с одной из верхних полок последний необходимый том и приземлился на пол, Оля вдруг решительно шагнула к нему и обняла, прижавшись щекой к его груди.
- Я люблю тебя… Дорогой, дорогой мой… как же я люблю тебя! Я ждала тебя всю свою жизнь… Именно тебя: такого замечательного, такого веселого, доброго, красивого…
Арсений отстранил Олю, но лишь для того, чтобы опуститься перед ней на одно колено. Теперь их лица были почти на одном уровне, просто женщина смотрела чуть-чуть сверху вниз.
- Я тебя удивила? Хоть немного? Неужели ты уже знал? – Олечка улыбалась, всматриваясь в голубые глаза Арсения.
- Олечка… Прости меня, пожалуйста, но твое счастье было видно даже невооруженным глазом. Я ждал, что ты скажешь мне эти сладкие слова…
- Значит, мое чувство взаимно? И ты меня тоже любишь?
- Олечка, моя любовь к тебе огромна. Ты и сама прекрасно это знаешь. Смотри…
Арсений притянул женские губы к своим. Поцелуй их был долгим. С учетом двух предыдущих браков Олин опыт был достаточно обширным, но этот поцелуй был особенным. Олина страстность встретилась со встречной чувственностью Арсения. Оля закрыла глаза, ей казалось, что она плывет в бушующих волнах океана, только волны не бьют ее, а осторожно играют, то подкидывая, то аккуратно принимают обратно в свое лоно. От полета над темными водными глубинами и падения захватывало дух.
- Я так люблю тебя! Так люблю! - сказала женщина, отстраняясь и не сводя вожделенного взгляда с Арсения, - Нам будет хорошо вместе, я обещаю! Я буду самой лучшей женой, честно!
- Милая, я не сомневаюсь. Рядом с тобой всегда будет спокойно и солнечно!
- Ты как всегда прав… Солнечно… И я буду очень счастлива. И сделаю тебя счастливым.
- Солнышко, однажды ты узнаешь обо мне больше. Но то, что я уже счастлив – тебе известно и сейчас, верно?

Прошло два дня. Поздним вечером, после обычного рабочего дня, Арсений сидел в своей крохотной служебной однокомнатной квартирке, и смотрел на улицу. Начинало смеркаться. Прохожих почти не было. Вот промелькнул очередной силуэт, который показался Арсению знакомым. Прохожий стремительно вошел в его подъезд. Через минуту в дверь квартиры настойчиво затрезвонили.
На пороге стояла Зоя. Арсений открыл было рот, чтобы что-то сказать, но девушка бесцеремонно подтолкнула его, освобождая дорогу в квартиру, и прошла в единственную крохотную комнатку.
- Я не привыкла тянуть, ходить вокруг да около, - Зоя явно нервничала, голос ее был напряжен, - я люблю тебя, и пришла сама, первая. Сочти меня за легкомысленную женщину, я не возражаю. Главное – сделать первый шаг. Потом мы будем вспоминать этот вечер со смехом, и рассказывать о нем своим внукам. Кстати, о внуках…
Она огляделась, нашла глазами диван и устремилась к нему.
- Так, ты его разбери и заправь красивым постельным бельем. А я сейчас.
Зоя, не глядя на молча стоящего рядом озадаченного Арсения, принялась расстегивать пуговицы легкого цветастого сарафана.
- Подскажи, где у тебя ванная комната? – сарафан упал на пол, сгустившиеся вечерние сумерки наполнились белым и розовым.
Арсений шагнул к девушке и крепко прижал к себе.
- Постой, еще рано… - она попыталась освободиться. Но мужские объятия были крепкие, и она никак не могла выскользнуть из них. Тогда Зоя замерла. Расслабилась. Прильнула сама к Арсению, - Хорошо, как скажешь. Наверное, просто ты очень сильно меня хочешь. Понимаю…
- В этом мире еще не придумано прибора, который смог бы измерить силу, с которой я тебя хочу, милая. – Он чуть отстранил ее от себя, не выпуская из крепких объятий, и взглянул в глаза. Его голубоглазый ласковый взор был наполнен нежностью и грустью. – Я знаю, что ты нервничаешь. Знаю, что ты долго думала, прежде чем направилась ко мне. Знаю, что ты ужасно смущаешься, и считаешь себя дурой…
- Откуда ты…?
- Я знаю даже то, что ты попросила у Лопуховой из отдела кадров посмотреть личные дела, а когда та разговаривала по телефону с сыном, тайком достала мое личное дело. Ты даже не стала записывать мой домашний адрес, а просто запомнила его. Навсегда.
- Откуда…? - Зоя попыталась освободиться, но Арсений не разжимал объятий. Это не были объятия любовной страсти, это были объятия помощи и понимания.
- Просто лично я сделал бы именно так. Еще и зная Лопухову… - Арсений пожал плечами и улыбнулся. – Знаешь, сегодня ты позволила мне увидеть одну из самых прекрасных картин на свете! Но иногда такую красоту надо все же спрятать от мужских глаз…
Он наконец-то выпустил покрасневшую Зою и помог ей одеться.
- Ты меня не хочешь. – Она не спрашивала, просто констатировала факт. – Ты слишком благороден.
- Если бы ты смогла почувствовать, как я хочу тебя, ты просто не смогла бы выдержать этого чувства и потеряла сознание. Я и сам держусь из последних сил, - Арсений снова улыбнулся. – Но…! Я не хочу – ТАК! ТАК с тобой – преступление. Всё равно, что подняться на гору на вертолете, сразу на вершину. Вроде бы результат достигнут, но удовольствия от восхождения не получено. Удовольствия от трудностей, от риска, от замираний сердца. Счастье, полученное даром – неполноценно. Всегда надо оплатить его частицей души.
Зоечка вдруг заплакала.
Арсений снова привлек ее к себе. Прижал Зоину голову к плечу.
- Я дура, да? Дура? - она всхлипывала совсем по-детски.
- Конечно же дура, - не отрицал Арсений, но добавил: - как всякая влюбленная женщина, как всякий влюбленный человек. Иначе ты не была бы ЖИВОЙ.
- Ты прекрасен, любовь моя, так прекрасен! - он уже не плакала, а улыбалась, - быть рядом с тобой – счастье! Даже если чувство не взаимно.
- А вот в этом ты не права. Я люблю тебя всем сердцем, всей душой. И твоим внукам будет еще, что послушать долгими зимними вечерами.
Арсений проводил Зою до ее дома, даже поднялся к ее квартире. Перед расставанием он поцеловал свою ночную гостью. О, это был жаркий поцелуй! В нем была еле сдерживаемая страсть, вожделение, желание обладать. Зоечка прикрыла глаза и отдалась чувственным и жарким мужским губам. Ей казалось, что она падает в пучину Солнца, протуберанцы обжигают ее, но боли не причиняют, лишь распаляют страсть. Солнечная глубина темно-желтая, манит в себя и лишает разума, заменяя его любовью.
Когда Арсений вернулся в свою темную квартирку, вначале он не стал зажигать света. Подошел к зеркалу. Долго смотрел на свое отражение. Потом отражение комнаты за спиной сменилось рабочим кабинетом, в котором стояла глядящая на него радостная Наташа. Затем кабинет сменился архивом со счастливой Олечкой. Это изображение тоже исчезло, в зеркале появилась полуобнаженная Зоя.
Арсений вздохнул и отошел от зеркала. Включил свет. Достал со шкафа несколько листов бумаги и положил их на письменный стол. Сел на стул с одной качающейся ножкой, достал ручку. Снова вздохнул и принялся писать своим мелким каллиграфическим почерком.
Пришла пора прощаться.

Глава шестая, в которой Арсений прощается.

День прощания начался как любой другой рабочий день.
Хотя нет, не совсем.
Наташа, ранняя пташка, как оказалось, в этот раз появилась на работе не первой. Когда она вошла в кабинет, у окна уже стоял Арсений. Он обернулся не сразу, и Наташа подошла к нему сама.
- Доброе утро, Арсюша!
- Доброе утро, колокольчик, - он повернулся и обнял женщину. Та счастливо засмеялась. Но затем замолкла, потому что увидела на лице Арсения грусть. Наверное, впервые она видела его таким подавленным.
- Что случилось, милый?
- Прости, колокольчик, не сейчас.
Он направился к двери, которая как по волшебству, открылась, впуская Олю.
- Доброе утро, незабудка! – к удивлению Наташи, Арсений обнял начальницу. Та нежно прижалась к мужчине.
- Олечка, что это значит? – в голосе Наташи прозвучала зарождающая ревность.
- Колокольчик, не волнуйся, милая, присядь, пожалуйста, я сейчас все объясню. Незабудка, ты тоже присядь, я должен вам всем что-то сказать. Секундочку… Один…Два… Три…!
В дверь вошла Зоечка.
- Вот теперь все в сборе! – Арсений встретил Зою у двери и не менее нежно, чем двух других женщин, обнял и ее. Потом взял под локоток и проводил к ее рабочему месту: - Крапивка моя, присядь, пожалуйста. Сегодня утреннее совещание проведет Арсений Андреевич!
Он рассмеялся, но в неизменно веселом, оптимистичном голосе его было столько грусти, столько тоски, что Зоя удивленно, но беспрекословно подчинилась.
Арсений вышел на средину. Молча постоял, что-то обдумывая. Каждая из женщин смотрела вопросительно, как на стоящего мужчину, так и на подруг.
- Милые, милые мои! – начал Арсений. – Я знаю, что вы сейчас думаете. «Он – обманщик! Целовался, говорил о любви, а сам…» Родные, Олечка, Наташа, Зоенька… Я не хочу оправдываться, ведь вы, наверное, правы… Но выслушайте «последнее слово» подсудимого, возможно, вы поймете меня…
Женщины снова переглянулись, но промолчали, вопросительно разглядывая своего общего мужчину.
- Я люблю каждую из вас. И каждую – беззаветно и от всей души. Вы разные, очень разные, но в вас есть одно общее качество: каждая из вас – добрый, по-настоящему хороший человек. Я влюблен в Олечкину хрупкость, особенно душевную. В Наташину интеллигентность. В Зоечкину бесшабашность. Каждая из вас сделает все на свете, чтобы ее избранник был счастлив.
Там, откуда я родом, любить нескольких – не предательство. Поверьте, моей любви хватит на всех. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят – говорите вы! Я уважаю ваши правила, в том числе нравственные, моральные, этические. Любить, по-настоящему любить, здесь можно только одну женщину, единственную. Иначе другие будут злиться, ревновать, будут несчастны. А я так не умею… И не хочу… Но и выбрать единственную, обидев других, просто не смогу. Девочки, каждая из вас – чудесна, великолепна и, конечно же, достойна счастья.
Тут он опустил глаза и снова подошел к окну. Над крышами домов висела радуга, а сами двух- и трехэтажные домики были такими красочными и такими уютными… Весь мир сейчас был красивым и уютным. Как же Арсению хотелось в нем остаться…!
- Мои милые, я ухожу! Не надо удивляться и возражать, я все продумал. Это – единственно верное для меня решение. И для вас тоже. Никто из вас не будет обиженным на других. А счастье… Счастье у вас еще будет. Я не был бы собой, если бы соврал вам. Это было одно из самых приятных моих впечатлений от вашего мира! Знаете, почему? Потому что я встретил каждую из вас. Прощайте!
Никто не успел сказать ни слова…
Арсений бесшумно вспыхнул, и эта невыносимо яркая вспышка ослепила женщин, а когда они открыли глаза, в кабинете, кроме них, никого не было.

Эпилог, в котором все находят счастье.

Все трое плакали, не стесняясь друг друга. Потом молчали, глядя на радугу в окне. Потом Зоя снова заплакала, и Наташа с Олей присоединились…
Об Арсении в ГорЦвете забыли быстро. Оказалось, что сам собой образовался приказ об увольнении Семицветова Арсения Андреевича, 1974 года рождения, по собственному желанию (Оля даже держала его в руках: бумага как бумага…), и даже резолюция Василькова на нем была: «В личное дело». Правда, личного дела в отделе кадров уже не нашлось, а Лопухова переспросила у Оли:
- Семицветов? Такой толстый? Лет за пятьдесят? Нет? Молодой, красивый? Нееет… Если бы молодой-красивый – уж я бы запомнила…
Да и сам приказ, как утверждала потом Оля, растворился на столе кадровички, а та даже не обратила внимания.
Весь день исчезновения Арсения девчонки проплакали.
А когда вернулись домой, у каждой на столике в прихожей лежал листок бумаги, исписанный знакомым мелким каллиграфическим почерком. На следующий день, не сговариваясь, женщины принесли прощальные письма Арсения на работу.
Зачитывали вслух. Плакали и смеялись одновременно. Но, зная Арсения и его странности, ничему не удивились.

Вот эти письма.

«Олечка, любимая! Третьего ноября тебя вызовут в облуправление на совещание. Начало в 15:00, но ты должна приехать к 14:35. На третьем этаже остановись у окна с гортензией. Не забудь снять пальто в гардеробе, это очень важно. В коридоре мимо тебя пройдет мужчина в темно-синем костюме. Его зовут Сергей. Олечка, он - твое Счастье. Сергей обратиться к тебе сам, просто не отказывайся от свидания. Никитку он полюбит всем сердцем, почти так же, как люблю его я. И тебя тоже полюбит. Не как я, но очень сильно. Поначалу будут ссоры, и ты в какой-то момент даже захочешь расстаться. Потерпи. Помни главное: он не подлец. А за твоей мамой он будет ухаживать как за своей.
Не поминай лихом, незабудка.
Люблю».

«Зоечка, любовь моя! Тебе придется подождать счастья дольше твоих подруг. Но ОН того стоит! Итак: 8 июля следующего года. Париж. Даже не спрашивай, как ты там оказалась. Просто поверь – ты там. Более того, ты на Эйфелевой башне. Да, да! Как ты и мечтала… Время – 22:13. Вы с подругой любуетесь городом. От тебя требуется только одно – отослать подругу, иначе ничего не случится. Недалеко продают кофе, это шанс! Семен подойдет к тебе сам, он очень нерешительный, но дай ему шанс – он заговорит первым. Я бы точно заговорил. Ты будешь особенно красива в тот вечер. Еще бы! Это день твоего Счастья. Постарайся Семена не подкалывать. Хотя… Чуть-чуть можно… Он любит почти все, что нравится тебе, ты еще удивишься, насколько у вас много общего. Почти как у меня с тобой… Первой у тебя будет девочка, а вот мальчика ты назовешь в честь меня. И, кстати, инициатором будешь не ты, а Семка.
Он никогда тебя не предаст. Как и я.
Я очень за тебя рад, крапивка.
Люблю».

«Любимая моя Наташенька! Твое Счастье ходит рядом с тобой, просто вы не можете состыковаться. Но я помогу, моя милая. Через неделю, в следующий вторник, выйди на работу на тридцать пять минут позже. Олечка, ты ведь не против? Наташа, иди на работу не как обычно, а по Розовой улице, ты знаешь ее: из подъезда и налево. Возле дома №32 ты встретишься с идущим навстречу парнем. Это Колька – твое Счастье, поверь мне. Тебе надо будет его просто окликнуть. Скажи, что обозналась, остальное произойдет само собой. Не смотри на его внешность, во-первых, он невероятно умен и талантлив, ты с ним скучать никогда не будешь, а во-вторых, внешность иногда от счастья меняется, не пройдет и двух лет, и женщины будут засматриваться на него. Кстати, ты тоже изменишься, что делает меня грустным. Эх, где будут твои 120-80-120? Я их так люблю! Обязательно навестите Колиного двоюродного дядю, он замечательный, да и последствия визита будут для вашей семьи чрезвычайно полезными.
Заранее рад за тебя, колокольчик!
Надеюсь, и ты, и Оля с Зоей будут счастливы.
Я тебя очень люблю».

Сейчас женщины Золотого отдела не работают в нем. У каждой своя жизнь, свои заботы и хлопоты. Каждая поступила точно по инструкции всезнающего Арсения. И каждая теперь счастлива.
Они до сих пор лучшие подруги, хотя такие разные. Видятся они не так часто, как хочется, но один день в году Оля, Зоя и Наташа обязательно проводят вместе.
День, когда они видели Арсения в последний раз…



От Автора

Эту маленькую повесть я писал в сложном эмоциональном, психологическом состоянии, и даже в непростых технических условиях. Я бросал ее несколько раз.
Но мне помог дописать ее сам главный герой, Арсений, то ли человек не из нашего времени, то ли не человек вовсе. Он внезапно возникал рядом и с доброй улыбкой говорил:
- Пробуй сейчас. Смотри: всё пойдет само собой.
И правда шло!
У каждого человека должен быть свой Арсений. Пусть не идеальный волшебник, а простой, земной, но добрый, человек, ценящий вас даже за то, что другие не заметят.
И еще я буду рад, если история об Арсении и его женщинах доставила вам пару десятков минут хорошего настроения и добавила каплю веры в доброту.






Рейтинг работы: 7
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 12
© 16.07.2021г. Юрий Юг
Свидетельство о публикации: izba-2021-3123662

Метки: сказка, любовь, доброта, понимание, душевное тепло, волшебство,
Рубрика произведения: Проза -> Сказка


















1