Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Капитан Справедливость


Вступление. Справедливость.

Рожа его была такой же плюгавой, как и он сам. Невысокий, неприметный, никакущий мужичок…
Маринка с трудом подавляла вот-вот готовый вырваться издевательский смех, и постоянно посматривала на стоящую рядом Тоньку, толстую сменщицу: поржём над клоуном вместе?
Оставалось лишь пробить чек и дождаться, пока покупатель заберет свою селедку не первой свежести и уберётся.
Зато Тонька откровенно лыбилась во все свое круглое и лицо цвета крепко пьющего человека и наслаждалась язвительными замечаниями подруги в адрес единственного в этот час (скоро 20-00, дело идет к закрытию… наконец-то!) покупателя.
Несмотря на подколы в свой адрес («Триста грамм! Донесешь? Не переломишься? Вот невеста рада будет! Угостишь! Или по пути кого-нибудь снимешь? На селедочку, может, кто клюнет?»), покупатель пока не сказал ни слова. Он вообще молчал. А на рыбу, лежавшую на витрине третий день, войдя, просто показал пальцем. Немой, что ли?
Магазинчик, где Маринка работала продавщицей, был отстойный. Витрины вечно грязные, ассортимент быдлячий («Бакалея»: дешевое курево, противный пивас, копченая рыба трехдневной давности и сомнительной свежести, остальные алкашовские радости…), выручки никакой, поскольку посетители сплошь маргиналы, как этот вот… Плюгавый!
Редко кто забредал в вечно сонный магаз, а уж если забредал, то становился объектом насмешек ядовитой Марины, 37-летней разведенки с огромными грудями и огромными амбициями, а также крошечными мозгами и отсутствующими таком и вежливостью.
Посетитель был, как потом напишут во всех протоколах, «малоприметный». Не на чем задержать взгляд! Тонька не сможет его впоследствии внятно описать, хотя стараться будет изо всех сил.
- Ну… это… Обычный! Нос – не прямой и не бульбой, губы вроде не пухлые, но и не тонкие. Стандартные… Как по ГОСТу… Глаза… Серые…! Наверное… Лицо? Лицо как лицо. Лет 30. А может и 50. Черт вас, мужиков, сейчас разберет…! Одежда? Курточка. Ветровка. Серая. Без надписей и рисунков. Не рваная, аккуратная такая… Рубаха тоже… серая… Брюки? Он же за витриной стоял, не видно мне было… Говорил как? А никак не говорил…
Получив от Маринки чек и рыбу, посетитель не спешил уходить. Он положил покупку на прилавок, левой рукой поднял чек на уровень Маринкиных глаз, указательным пальцем правой показал на строку: «Вес нетто – 500 гр». Затем перевел взгляд на Маринку. И все также молчал.
Та, однако, объяснять несоответствие в разнице веса, возникшего на электронных весах (триста) и весом, обозначенным в чеке (на 200 граммов тяжелее) не спешила. Глянула-таки сначала на Тоньку и не удержалась: прыснула от смеха. Потом повернулась к покупателю.
- Авось не убудет с тебя, - и добавила с внезапной злостью, - Чмо болотное! Алкашня долбаная! Жаль, не всех вас войной побило, сволочей…
Она перегнулась через витрину и уперлась издевательским взглядом в спокойно стоящего покупателя.
- Дуй отсюда, козел винторогий, вместе со своей говённой рыбой. Купил и проваливай.
Покупатель, тоже не сводя глаз с продавщицы, отошел на один шаг назад, достал из внутреннего кармана ветровки небольшой пистолет и навскидку выстрелил. Звук был неожиданно негромким.
В Маринкином лбу образовалось отверстие, крошечное такое. Как в кино индийском у женщин. Выходное же, в затылке, было побольше. Кровь потекла мгновенно, стала заливать лоб и, уже не смеющиеся, а изумленно распахнутые глаза. Она еще несколько секунд смотрела на плюгавого, отнявшего у нее жизнь. Потом повалилась на пол к Тонькиным ногам.
Покупатель аккуратно спрятал пистолет во внутренний карман, повернулся к двери и не спеша вышел. Рыба осталась лежать на прилавке.
Тонька завизжала.

Глава первая. Синичкин.

- Синичкин, докладывайте!
Лейтенант полистал пять листочков лежащего перед ним дела. Под ним лежало еще два, похожие на верхнее: материалы слабенькие - протоколы осмотра и изъятия, пара объяснений, заключение судмедэксперта об отсутствии следов, характеристика, рапорт о продлении сроков. Подозреваемый в розыске. Опросы вероятных свидетелей ничего не дали.
Так что докладывать начальнику было особо-то и нечего.
- Леонид Леонидыч, докладывать особо-то и нечего. За эту неделю три похожих убийства, каждое без видимого мотива. Подозреваемые в розыске.
Утреннее общее совещание только закончилось и зам.начальника управления попросил лейтенанта Синичкина, которому поручили Маринкино убийство, остаться для доклада. Полковник явно нервничал.
- Давай, давай, Юра, подробнее! Что ты уже установил, какие версии? Мне еще до начала работы из областного управления звонили – интересуются, блин! За неделю годовой план по убийствам в районе выполнили- видано ли…? Какие мысли? Давай, делись! Ты следователь хваткий, я знаю…
Однако мыслей у Синичкина пока не было. Так, один сумбур.
- Мысли, Леонид Леонидыч, есть! – противореча себе, ответил лейтенант, - Но надо бы еще проверить, рано еще говорить… Хотя бы пару дней!
- Так! Что уже установлено? Подробно!
- Да странно это всё, Леонид Леонидыч! Убийства эти, все три, странные какие-то! Вроде и разные они… Но интуиция мне подсказывает – что-то их связывает! Вполне возможно, товарищ полковник, простое совпадение по внешности подозреваемого. Первое: огнестрел, второе – ножевое, третье – вообще с использованием транспортного средства… Короче…
И Синичкин подробно доложил.
23 мая текущего года, в 19:43, в магазин «Бакалея», расположенный по имеющемуся в материалах адресу, вошел неизвестный мужчина, купил одну селедку, расплатился и… застрелил продавщицу, Борцову Марину Семеновну, 1984 года рождения. Выстрел произведен из неизвестного пистолета, возможно, изготовленного кустарно. А может, и не из пистолета, а из самодельно сконструированного механизма. Ни гильзы на месте происшествия, ни пули в теле жертвы или в помещении не обнаружено. Отпечатков пальцев и генетического материала – тонны, однако – это же магазин, люди крутятся постоянно. Свидетельница-очевидец, продавец Адамас Антонина, каких-либо внятных и полезных для следствия показаний дать не смогла, как и помочь составить фоторобот преступника. Опрос других возможных свидетелей также результатов не дал. Видеокамер поблизости от места происшествия не имеется. Глухомань! Алкашиный рай. Рядом лесок… Ничего не похищено, наоборот, селедку купленную убийца не забрал. Деньги в кассе направлены на экспертизу, но какими из них расплачивался преступник...? По словам Адамас, жертва с убийцей знакомы не были, конфликта…
Тут Синичкин запнулся. Неуверенно закончил:
- Конфликт был, но… так… Ерундовый… Не повод для убийства, по-моему… - Леонид Леонидыч молчал и вопросительно ожидал продолжения.
Синичкин пояснил:
- Она его обсчитала. На три рубля. А еще посмеялась и оскорбила. Ну, он и шмальнул. Может, нервы у мужика не выдержали, что противоречит показаниям свидетельницы – убийца был спокоен, как танк. Ни истерик, ни суеты. Даже слова не произнес за все время, она еще подумала: немой, что ли? Спокойно достал оружие, в упор пальнул, так же спокойно спрятал, развернулся и скрылся. Неторопливо.
И что характерно - в двух других случаях поведение убийц аналогично.
26 мая, то есть спустя три дня, в минипарке на пересечении улиц, указанных в деле, примерно в 17:14, к группе лиц из трех человек, расположившихся на одной из скамеек неподалеку от детской игровой площадки, и распивающих спиртные напитки, подошел неизвестный. Свидетели Терещин и Буйлов, местные пьянчуги, показали, что этот неизвестный молча указал всей честнОй компании на выход из минипарка, что они расценили как предложение покинуть зону отдыха. Затем неизвестный также молча указал на батарею бутылок и на группу детей и их родителей, пребывающих неподалеку. Свидетели промолчали, а вот покойный гражданин Скороваров Михаил Тихонович, 1978 года рождения, третий алкоголик из группы, ответил неизвестному грубыми оскорблениями, в основном используя нецензурную лексику. Неизвестный, не вступая в пререкания со Скороваровым, достал из внутреннего кармана куртки столовый нож, который с невероятной силой воткнул в череп жертвы. После чего так же спокойно, как убийца из «Бакалеи», развернулся и ушел в неизвестном направлении.
Леонид Леонидович, вот тут эксперты отметили странное. Судя по описанию свидетелей, хотя и нетрезвых, убийца был хлипкого телосложения, «плюгавенький», как они его охарактеризовали. Они и не ожидали от такого жестокой расправы. Однако сила, с которой Скороварову нанесен удар, потрясла даже эксперта. Нож, простой столовый нож, 10 сантиметров в длину, пробил кости свода черепа и был введен по самую рукоять в мозг. Человек, сделавший такое, должен обладать огромной силой…
Остальное – как в первом деле. Убийцу ранее не встречали, описание расплывчатое и соответствует описанию, оставленному Антониной Адамас, свидетельницей из «Бакалеи». Обычный банальный мужик с улицы, ни особых примет, ни яркой одежды. На ноже отпечатки отсутствуют. Точнее, может они и были, но эти два дурня пытались нож вытащить, в связи с чем все стерто.
И опять же – мотив… Как в магазине – повод не соответствует последствиям, убийству! Ну, любитель справедливости и порядка… Ну, подошел к алкашам в парке. Шумели, это правда, мусорили – правда. Ну, сделал замечание. Ну, послали. Этот Скороваров, кстати, бугай еще тот, если бы встал, плюгавому подозреваемому пришел кирдык. Сматывайся, ты свое «правое» дело сделал! Проявил активную гражданскую позицию… Но нет, тот учиняет расправу…
Леонид Леонидович продолжал молчать, внимательно слушая молодого Синичкина. А тот достал третий материал, самый нижний в стопке.
- Как по мне, этот, последний, случай - самый вопиющий. Не знаю, что и сказать… Короче. Только факты. 28 мая этого года, то есть позавчера, гражданин Калюжный Афанасий Петрович, примерно около 13:00, двигался по проезжей части улицы Ползунова на автомобиле Ауди Х-4. Двигался со скоростью, превышающую разрешенную в населенном пункте, что зафиксировано и подтверждено камерами.
У перекрестка рядом с домом №38 по той же улице, на пешеходном переходе, произошло следующее. Калюжный явно не собирался притормаживать перед «зеброй», чтобы пропустить движущегося по ней неизвестного мужчину. Несся прямо на него, на этого неизвестного, рассчитывая, видимо, на прыть и желание последнего жить. Брал на испуг, так сказать… Это обстоятельство подтвердил свидетель Тормашов Егор Дмитриевич, 1941 года рождения, стоявший в тот момент на одной из сторон улицы и готовящийся к переходу. Он видел все произошедшее, хотя без подробностей в силу возраста и слабости зрения.
Неизвестный, вместо того, чтобы испугаться и ускорить движение по переходу, дабы избежать наезда на него, наоборот, остановился прямо напротив движущегося автомобиля Калюжного и развернулся в его сторону. Тот был вынужден резко затормозить и уйти в сторону, частично выехав на встречку. Естественно, после экстренного торможения водитель выскочил из автомобиля и бросился на бесстрашного мужчину. Тормашов показал, что водитель Ауди замахнулся для удара, однако неизвестный легко уклонился и сам нанес удар Калюжному. Тот упал на асфальт в районе пешеходного перехода и остался лежать. Затем неизвестный сел за руль Ауди, развернулся и Калюжного переехал. Проехал немного вперед, сдал назад, переехал Калюжного уже задним ходом, вылез из автомашины, подошел к еще живому Калюжному (тот скончался в «Скорой») и, наклонившись, что-то ему сказал. Тормашов не услышал его слов в силу возраста.
После чего неизвестный спокойно покинул место происшествия.
Об обстоятельствах убийства мы знаем со слов свидетеля Тормашова, камеры в данном месте отсутствуют, другие свидетели видели происшествие издалека. Заняло оно минут пять от силы.
Синичкин поднял глаза на начальника.
- И угадайте внешность убийцы! Все тот же, плюгавенький! И снова повод для убийства незначительный. Да, водятел этот летел, сволочь, пренебрегая правилами дорожного движения, но жизнь-то дороже! А если б он не затормозил, или тормозной путь был бы длиннее, или не вырулил на встречку…? Тем более, по роже уже дал, нервяк сбросил. Ну избил бы, на крайний случай… Но нет: убийца целенаправленно выруливает Ауди, переезжает раз, потом задним ходом второй раз, не бежит, возвращается, чтобы что-то сказать… При этом никакого испуга, спешки, суеты. В пяти метрах от места происшествия стоит свидетель, который видит твое лицо, внешность, другие люди могут появиться каждую секунду, помоложе… Странное поведение, Леонид Леонидыч, странное…
Леонид Леонидыч молчал. Только нервно крутил пальцами дорогую ручку.

Глава вторая. Мэр и его замша.

На второй день после этого небольшого совещания произошло нечто более вопиющее.
Убили мэра города и его заместителя.
Как убийца вошел в здание и пройти мимо охранника – определить не смогли. На записях камеры, снимающей центральный вход в мэрию, дознаватели его не обнаружили, как не высматривали: плюгавенького мужичишку в серой, будто вовсе бесцветной, рубашке, и в джинсовых брюках. Хотя впоследствии опера просмотрели записи, как сделанные в день убийств, так и накануне, за два-три дня (Синичкин предположил, что убийца мог прийти заранее и отсиживаться в здании).
Но нет, предположение не подтвердилось, «плюгавый» на всех записях отсутствовал.
Кроме входной, других камер в мэрии установлено не было. Точнее, по документам они были установлены, но в реальности углы мэрских коридоров лишь покрывала паутина. Зам главы города по хозчасти испуганно разводил руками и поминал убитого:
- Пал Палч сказал – по документам провести, оформить как закупленные, даже установку прописать. А деньги… Деньги в свой фонд забрал. В представительский. Жена его в Грецию летала…
Вот так неожиданно, убийством, началось и антикоррупционное разбирательство: реально отсутствующие, но виртуально «висящие» камеры были не единственным объектом закупок «воздуха»…
Опрошенные Синичкиным работники мэрии видели серенького невысокого мужчину, поднимающегося около десяти утра на третий этаж, куда мало кто ходил, поскольку там был лишь коридор, оканчивающийся приемной и роскошным кабинетом главы города. Если кто и шел на третий этаж, то мог он идти только к Пал Палчу.
Секретарша, точнее - мэрский референт, Гладких Татьяна Сергеевна, оказалась единственным непосредственным очевидцем убийств.
Согласно ее показаниям (данным через несколько дней), в 09:47 в приемную вошел невзрачный мужчина, который, ни слова не говоря, и даже не смотря в ее сторону (а она дама заметная, как минимум, грудь… Была…) направился к кабинету мэра. Гладких вскочила и, нечленораздельно вопя, побежала следом за незваным гостем. Хотела закрыть своей знаменитой (и так нравящейся Пал Палчу, царство ему небесное…) грудью массивную дверь к строгому, но обожаемому боссу и отцу города.
Закрыла…
Невысокого, несерьезного на первый взгляд, человечка героический подвиг слабой женщины не остановил. Все так же молча он ударил Татьяну Сергеевну кулаком в мощную левую молочную железу. Удар впечатал референтшу в дверь, заставив ее (дверь) распахнуться.
Кстати, от удара у Гладких разошелся шов, оставшийся от недавней операции по увеличению природного богатства до размера икс икс иск эль, и силиконовая вкладка покинула заготовленное для нее пластическим хирургом место.
Человечек вошел в распахнувшуюся дверь следом за влетевшей в кабинет референтшей.
У мэра в это время находилась зам по социалке, Иваськова Антонина Никитична. Мэр обсуждал с ней некие вопросы, для следствия пока не интересные.
- Что за…? – Пал Семеныч опешил от такого наглого визита, вскочил с кресла, уставившись на корячащуюся на гладком полу Гладких, игнорируя своего убийцу.
Однако мужчина тут же о себе напомнил. Он не спеша подошел к огромному, похожему на дорогой гроб, столу мэру. Не торопясь, взял стоящий позолоченный глобус, размером с кулак, подаренный благодарными подчиненными, повернулся к функционерам и что-то сказал одновременно обоим.
- Да пошел ты к черту! Кто ты такой? – крикнул в ответ мэр. Иваськова промолчала, но тихо попятилась.
Мужчина мгновенно схватил Пал Палча за затылок и притянул к себе. Со всего размаху он впихнул глобус в горло отчаянно сопротивляющегося отца города и пропихнул его как можно глубже в органы дыхания. Отбросил задыхающегося и хрипящего мэра в сторону, повернулся к Иваськовой, в истерике пятившейся к распахнутой двери, и метнул в женщину золотую ручку известной фирмы «Паркер», лежавшую до этого на столе-гробу и принадлежащую ее громко хрипящему руководителю.
Ручка известной фирмы «Паркер» почти полностью вошла в голову Иваськовой, пробив череп женщины чуть выше левого виска и погрузившись в мозг. Та вначале даже попыталась вынуть орудие труда функционера, но пальцы даже не дотронулись до торчащего на пару сантиметров кончика. Постояв несколько секунд, замша рухнула на пол. Левый глаз ее закатился за верхнее веко. Правый смотрел на Гладких, но уже референтшу не распознавал.
Мужчина перешагнул лежащую на полу референтшу, зажмурившую глаза и мысленно попрощавшуюся с жизнью, и вышел. Дверь за собой он аккуратно прикрыл.
Факт выхода убийцы из здания ни камера на входе, ни очевидцы, тот же бездельник-охранник, не зафиксировали. Куда он делся – осталось неизвестно…
Синичкин приехал через тринадцать минут после звонка Гладких на 112. Был объявлен план «Перехват», но кого следовало ловить – четко никто не представлял.
Подозрительных… Людей в возрасте от 35 до 50 лет в мышиного цвета рубашке и простеньких джинсах на улицах летнего полумиллионного города хватало. Рост средний, волосы русые, обычного телосложения… Под такое описание подпадали тысячи мужчин!
К моменту приезда оперативной группы во главе с Синичкиным единственного свидетеля: Гладких со своей лопнувшей грудью, уже увезли на неожиданно мгновенно примчавшейся «Скорой». Черт, как не вовремя! Возможно, референтша могла вспомнить хоть что-то, что помогло бы идентифицировать убийцу и заняться его поиском по горячим следам…
Синичкин тщательно осмотрел место происшествия и собственноручно составил протокол осмотра. Поручил трем операм искать и собирать следы, фотографировать, много и тщательно.
Трупы еще изучал судмедэксперт, взъерошенный и невероятно удивленный Димитрич, стаж которого на этой работе был больше, чем возраст самого Синичкина.
Димитрич видел и не такое.
- Юрич, я и не такое видел… Но такое…! Такое еще не видел! – бурчал он, почти лежа на полу и рассматривая кончик торчащего из головы Иваськовой «Паркера», - Скажу сразу: силища у твоего… убийцы – невероятная. Он как будто выстрелил в нее…
Синичкин всмотрелся вначале в удивленные глаза умершего от асфиксии мэра, затем в равнодушный правый глаз замши. Если бы они могли что-то сказать…
Иронично… Пал Палч задохнулся, не будучи в состоянии проглотить золотой земной шар, а Иваськова убита «золотым пером»…
Делать тут уже было нечего (опергруппа работала) и Синичкин, созвонившись с больницей, поехал побеседовать с Гладких. Оказалось, ей вкололи лошадиную дозу обезболивающего и готовили к операции.
Пока ехал в больницу, ему позвонил Леонид Леонидыч. Оказывается, дело на контроле у губера (кто б сомневался!), плюс всплыли три предыдущих висяка с плюгавым похожей конфигурации: спокойно подошел – спокойно убил – спокойно ушел. И неизвестное лицо, похоже, во всех случаях одно. Неприметное… Губер был в ярости: получается можно спокойно плевать на закон?
Теперь отчетливо запахло маньяком, психом, серийником.
Во всей этой чреде убийств Синичкина смущала одна деталь, которая особенно возмутила губера. А именно: убийца не таился, а значит – не думал о последствиях. Напротив, поблизости обязательно был хотя бы один свидетель! Ну правда – не мог же убийца знать, что в здании нет ни одной камеры?
Лейтенант специально позвонил в контору и посадил опера проверять: были ли за последние пять лет похожие убийства: из мести, или что-то типа суда Линча, но без свидетелей.
Сам Синичкин, пока ехал, размышлял…
Убийца пятерых - один и тот же человек или это всё разные люди, случайно похожие? Почему убийства начались именно сейчас? Ведь не только-только начали в магазинах обсчитывать, да и алкаши всю жизнь борзеют. Мэр наверняка ворует уже не первый год, жена его небось не только в Грецию разок смоталась.
Если во всех делах убийца один, то почему все преступления по дислокации разбросаны хаотично по району? Орудие убийств разные и даже странно подходящие для жертв? Дебоширу – нож, водителю – автомобиль…
Зато желтая пресса теперь возбудится! Синичкин представил заголовки газет и улыбнулся. «Мэр города позарился на весь земной шар, но не рассчитал аппетит», «Заместитель мэра награждена золотым пером. В голову. Посмертно».
А ведь убийца начал с огнестрела, логично было бы пользоваться огнестрелом и дальше. К чему все эти заморочки? Пристрелить Калюжного ведь было гораздо легче, чем вначале сбить того с ног, сесть за руль, выворачивать на правильную траекторию, переезжать, возвращаться…
Убийство мэра, кстати, вообще стоит особняком. Тут вопросов даже больше. Мотивы яснее, это факт. Отказал в аренде, в предоставлении земли, например… Тарифы, вон, жэкэхашные, опять же повысил… Но убивать именно мэра, когда есть непосредственные исполнители…? А зам по социалке-то причем…? Под руку попалась? Тогда почему Гладких в живых оставил, только грудь сломал (хм…)?
Силища, опять же… Все свидетели, как один, заявляют: плюгавый, невысокий, ненакачанный. А нож воткнул в череп? Калюжного сбил с ног – тот встать не смог, так и лежал, даже не полз прочь… А в нем, в Калюжном этом, роста – метр девяносто два! Ручка, опять же эта в мозгу… Мэра тоже удержать надо, пока глобусом подкармливаешь… Он же не сам рот разевал?
Ладно, может, разговор с секретаршей что-то прояснит?
Разговор с секретаршей ничего не прояснил.
Она сидела на каталке в пустой виповской палате, уже готовая к операции. Синичкина пустили к ней только в связи с убийством мэра, в порядке исключения, на десять минут.
Сама Гладких думала больше о своей раненой груди, чем об убийце мэра, поэтому на Синичкина смотрела волком, будто это он виноват в ее несчастьях, отвечала уклончиво, туманно, даже рассеянно. А может, болеутоляющее действовало, посттравматический шок?
Как она теперь с разными грудями-то? Еще и без шефа?
Импланты, кстати, как оказалось, ей оплатил ей мэр. Причем списал деньги на благоустройство города. Мдааа… Благоустроил…
Кое-что все-таки выяснилось.
Убийцу Гладких видела, как не видеть человека лицом к лицу (грудь к груди, хмм…)? Описать не может (вот тебе раз!). Почему почему? Он как не человек. Эмоции на лице отсутствовали. От слова «вообще». Пусть была бы хоть злость, хоть ненависть, ярость – явно же убивать пришел! Но нет. Скорее безразличие, равнодушие… Он и ее-то ударил зря. Если бы хоть крикнул «Пусти!», она бы пустила, разве сейчас война, чтоб мэра от фашистов спасать? Но он даже не пытался ее оттеснить, оттолкнуть. Тупо выбил ею дверь… Удар, кстати, - как танк наехал. У нее ведь еще два ребра сломано и несколько с трещинами, в курсе? Еле сидит, просто вкололи слоновую дозу болеутоляющего. Не ожидала она от такого плюгавенького такой силищи! Вот вы какие, мужики-то! На женщин только и можете руку поднимать!
Рубашка у него была с короткими рукавами, но горЫ мышц, бицепсов этих, трицепсов – ничего не было. Только одна мышца, чтоб держаться за ручку в трамвае… А вот поди ж ты… Сволочь…
Гладких заплакала.
Синичкин неуклюже попытался успокоить, как мог. Не вышло. Поскорее перевел на описание обстоятельств убийства. Точнее – убийств.
Гладких пояснила, что как только ее вбили в дверь, она упала на пол и не вставала. Видела немного, слышала еще меньше – волнение и боль. Она смотрела на происходящее, но с особого ракурса, с пола…
Произошло всё за минуту.
Подошел к покойным. Мэр вскочил, сказал то ли «Что за…?», то ли «Какого х…?» (Пал Палч в выражениях не стеснялся… Работа же нервная… С людями…). Тот в ответ что-то сказал - тихо, но четко. Причем он не спрашивал, а скорее утверждал, констатировал, обращаясь и к мэру, и к заму. Типа: «Все вы, мужики, козлы…». Это к примеру. Тогда мэр снова заорал: «Пошел к черту! Ты кто такой?».
- А вот дальше, пожалуйста, подробнее, - попросил Синичкин. Он торопился. В палату уже заглядывали люди в белом.
- А что подробнее…? Я почти ничего не видела… На полу же лежала. Тихо вдруг стало. И мэр замолчал, и мужик этот. Только возня какая-то, и вскоре Пал Палыч захрипел. Как будто горло поласкал. От простуды.
Она опять заплакала.
- Стойте-стойте! Мэр и этот… мужичок… Они одного роста были?
- Мммм… Пал Семеныч невысокий, метр семьдесят три. Плюгавый был с ним практически на одном уровне… Смотрел ему прямо в глаза. Как будто в гляделки они играли… Выходит – одного… Мне уже снова сильно больно становится. Давайте закончим, а?
Хорошо, Татьяна, хорошо! Последний вопрос. Вы говорите – убийца был невероятно спокоен… Вроде как неживой… Он таким был постоянно? И когда убивал? И когда уходил? Может, он был под наркотой? Обколотый? Глаза косили?
- Как робот он был! Все время. Даже когда в Иваськову ручку кинул, я глаза его увидела, так он даже не прищурился. Ни один мускул не дрогнул. Я подумала: терминатор долбаный! Ну вот, теперь все… Моя очередь…
Она снова зарыдала. В палату ворвался доктор, свирепо посмотрел на Синичкина и молча махнул ему рукой, на выход мол, окончено…
Синичкин вышел.

Глава третья. Капитан Справедливость.

Оля, супруга Синичкина, подлила припозднившемуся мужу борща. Приятно было смотреть, с какой жадностью Синичкин поедает любимое блюдо.
Оля погладила супруга по плечу:
- Умаялся, бедненький! Уже третий день подряд к двенадцати возвращаешься… Как вас там Капитан Справедливость построил… Много дел он наворочал, да? Мэра вот жизни лишил…
- Капитан Справедливость? – переспросил Синичкин и даже перестал есть, - Ты о психе, что ли? Почему Капитан, и почему Справедливость? Сама, что ли, придумала?
Оля тихо засмеялась.
- Дурачок, ну почему сама? Народ ничего не оставляет без названия, а уж тут: сам Бог велел…
- И что ж это… за народ?
- Да уже многие. У нас родители только о Капитане Справедливости и говорят! – Оля работала воспитателем в детском саду через дорогу от дома, - Капитан? Ну, есть же Капитан Америка? А это наш Капитан. Не майор же? Или Лейтенант? Лейтенант Справедливость! Ха…
Она снова хихикнула. Оля была на три года моложе Синичкина, но до сих пор оставалась в душе мягкой и непосредственной, как ребенок. Синичкин любил ее в том числе и за это.
- А Справедливость? – продолжила она, - Так он же за Справедливость!
- Он убийца, Оля! Он за смерть!
- Убийца, да, но люди говорят: он убивает, отстаивая справедливость! Не просто маньяк, псих, отморозок… Убить, чтобы помучить или удовольствие получить… Нет, он убивает, только если нужна справедливость. Сам посуди: продавщица-хабалка оскорбила тебя, обсчитала старушку, гадость продала ребенку. Да еще и поиздевалась, посмеялась… Никогда не хотелось такую убить?
- Мне – нет…
- А люди другие. Они хотят. Возмездия хотят. По справедливости хотят! Раз никто не может решиться, пусть найдется Капитан Справедливость! Или вот - алкашня во дворе. Бухают, матерятся, дерутся… Детки, мамашки, старички отдыхают недалеко, им слушать неприятно. Уйти? А почему? Это же ИХ парк, только там и можно посидеть в тишине, подышать свежим воздухом. И вот на тебе: дыши перегаром, вместо тишины – мат-перемат, того и гляди – пристанут и жди беды. Как тут не появиться Капитану Справедливость? Он всех защитит… А этот…? Севрюжный…?
- …Калюжный, - поправил Синичкин.
- Да хрен с ним. Меня на нашем перекрестке уже трижды чуть не сбивали! Я успела проскочить в сантиметре от тонны летящего металла с дебилом внутри, а сколько не успели? Рано или поздно сбил бы он человека, насмерть или покалечил. И что? Ну отсидел бы «двушечку», и что? Это вернет человека? Ребенка или родителя? И все из-за того, что этот Калюжный, сам быдло, считает быдлом, мусором остальных. Что ж, изволь - попробуй сам, что это такое: быть сбитым Ауди Х-4. На собственной шкуре! А про мэра я вообще молчу! Посмотри на горы мусора в наших дворах и одну бабульку-дворничиху на три таких двора за копейки. А ведь на уборку территорий немалые деньги выделяются! Справедливо? Нет? Пожалте на аудиенцию к Капитану Справедливость!
- Ты, я смотрю, прямо восхищаешься этим… твоим… Капитаном, хм… А он простой убийца. Хоть кого ты убил, все равно – душегуб…
- Слышал бы ты, что говорят мамашки у нас в садике, что - соседи во дворе, или люди в транспорте… Ты пройди по «зебре» как-нибудь! Пройди! Ради следственного эксперимента! Теперь автомобили за километр тормозят! А в магазин зайди! Продавцов хоть в ад пошли, они все равно все такие: «Здрассте, извините, заходите, чего изволите». А сегодня в интернете прочитала: зама мэра по социальным вопросам не могут назначить. Уже четверо кандидатов отказались. Жить все хотят! Не воровать не могут, а воровать – того и гляди: ручкой в глаз!
- Почему в глаз? Там не в глаз… Олечка, но какой ценой все это благолепие? Надо, оказывается, убить парочку-тройку сволочей!
- Нет, надо ждать, когда ты ими займешься! – Оля даже вскочила со стула. Гладить мужа по плечу она уже давно перестала. Мягкость и непосредственность улетучились, - Только у вас там то штат недоукомплектован, то доказательств нет… А хорошо, скорее даже – спокойно жить хочется уже сейчас! Что, думаешь, участковый не знал про алкашей? А мэр вроде внешне идеальным казался? Камеру над «зеброй» повесить нельзя? Или торгинспекция зачешется, если пожаловаться на хамло в магазине?
Она победно вскинула голову и вышла из кухни.
- Хм… Капитан Справедливость хочет еще борща! – засмеялся вслед Оле Синичкин и налил себе из кастрюли.

Глава четвертая. Лига Справедливости.

Быстро выяснилось, что странности в деле Капитана Справедливость только начинаются. Как не закончились и смерти.
В тот день (это было спустя три дня после убийства мэра и его зама) в 12:32 на номер 112 поступил вызов.
Буквально через пятнадцать минут Синичкин выехал с опергруппой к общеобразовательной районной школе № 94. Сидящий на переднем сидении опер Колька Поляков (Синичкин с ним часто пересекался, толковый парень, несмотря, что совсем юный!) докладывал обстоятельства.
- Мне как с пульта (Поляков упорно говорил «пультА», а не «пУльта») сообщили, я сразу понял: Капитаном Справедливость пахнет!
Синичкин, рассматривающий проносящийся за окном автомобиля пейзаж, недовольно повернул голову к оперу:
- И ты туда же?
- А «подозреваемый» лучше, да…?
- Да, Поляков, лучше! Насмотрелся, блин, «Лигу Справедливости»!
- Ну как бы да! Пусть и у нас, у русских, свой супергерой будет!
- Поляков, наш супергерой – псих. Он суперманьяк! Всё у нас, у русских, так. Даже супергерой у нас - суперзлодей. И потом. В Лиге Справедливости герои не за справедливость сражались, а тупо убивали всякую нечисть. Простые солдаты. Только со способностями, - Синичкин проявил эрудированность и знание материала, но потом смутился, - По делу давай! Развел «ля ля – тополя»!
- Да… - задумчиво протянул Поляков, обдумывая. Потом спохватился. - Так вот! Как сигнал поступил – я сразу вам, в управление, набрал. По описанию – Капи… подозреваемый в пяти убийствах! И обстоятельства подходящие, похожие.
Какой-то му… кхм… нехороший человек привез ребенка в школу эту, 94-ую, на своем авто, но остановился не поодаль, на парковочной площадке, а прямо напротив школы, на пешеходной «зебре». Крутой, блин, видите ли! К тому же нарушил ПДД. И ладно бы – высадил дитё и дальше поехал - секундное дело… так нет: начал с ним, с дитём со своим, о чем-то там, в салоне, беседовать… Все, кто идёт по «зебре», в том числе такие же дети, вынуждены обходить этот «вагон» БМВ… Тут и нарисовался… подозреваемый… Открыл водительскую дверь, отца-нарушителя – по кумполу… извиняюсь… нанес удар в область головы. Тот сразу и отключился. Тогда подозреваемый выволок тело жертвы на свет божий, огляделся и швырнул его на ту же самую «зебру», представляете? И не просто швырнул, а…
- Всё, приехали… - Синичкин взволнованно прервал Полякова. Он рассматривал толпу людей впереди, окружающую участок проезжей части и тротуара неподалеку от школы. Подозреваемого задержали, ему сообщили, и вот теперь гадал, какой он – «Капитан Справедливость»? - Сейчас сами будем разбираться. По ходу…
Они тормознули вблизи от толпы, вышли с Поляковым и еще тремя операми, подъехавшими следом, и направились в гущу людей.
Любопытные, как оказалось, стояли не толпой, а как бы кольцом. В центре кольца находились: автомобиль Тойота, остановившийся на «зебре», из-под задних колес которого торчали окровавленные ноги (обута была почему-то только левая); стоящий ближе к тротуару, в конце все той же злосчастной «зебры», перпендикулярно Тойоте и вектору движения, черный БМВ «купе», водительская дверь в котором была открыта, на сидении сидел мальчик лет 12-ти, весь заплаканный. Рядом, наклонившись, стояла женщина, которая, видимо, мальчика успокаивала. Третьей вершиной импровизированного треугольника были двое стоящих поодаль людей: бугай под два метра ростом, издалека напоминающий шкаф, который придерживал за плечо мужчину лет… (черт! И правда, сколько ж ему?) лет сорока…? Мужчина был в серой рубашечке, обтягивающей тощее тело без ярко выраженных бицепсов и грудной мускулатуры, в джинсовых брючках, сильно затянутых ремнем. Пара эта казалась нелепой до такой степени, что первой мыслью Синичкина была: ну этот Капитан Справедливость и лось! Однако до него быстро дошло, что лось как раз придерживает преступника…
- Поляков! – кинул на ходу Синичкин сопровождающим операм, - На тебе опрос свидетелей. Начни с женщины у БМВ. Она, по ходу, преподаватель, глаз должен быть цепкий. Ну, не мне тебя учить… (Колька кивнул и отделился от группы). Ребята, вы тоже – как обычно: выясните, где эксперт, контрольный звонок ему, и почему я не вижу скорую, извещена ли мать или родственники, кто водила Тойоты, по ходу он - вооон тот парень, что сидит на обочине угнувшись, берите краткие объяснения тех, кто видел произошедшее своими глазами, фиксируйте координаты свидетелей, оцепите место происшествия… Все вопросы – ко мне!
Остальное потом! - подумал Синичкин, - Успею осмотреть и запротоколировать. Теперь - Капитан Справедливость!
И он спешно направился к комичной (при других обстоятельствах) парочке. Смеяться почему-то не хотелось…
Убийца действительно выглядел банально до тошноты.
У Синичкина одно время в собственности пару лет находился гараж, куда он ставил своего «Логана», давно проданного. Гараж справа от Синичкина тогда занимал мужчина, похожий как две капли воды на Капитана. Синичкин сейчас даже мельком вспомнил случай, когда в маршрутном автобусе этот самый сосед с улыбкой окликнул Синичкина и с упреком спросил:
- Ты смотришь на меня в упор уже остановок пять, и до сих пор не сказал ни слова. Обижаешься, что ли?
Но Синичкин тогда не обижался, да и за что? Он соседа просто не узнал. Тот был бесцветным. Даже не серым. Бесцветным…
Вот и Капитан, придерживаемый «шкафом» (хотя преступник не проявлял признаки какой-либо двигательной активности: стоял, даже не переминаясь с ноги на ногу), был бесцветен. Рост средний, цвет волос русый, рубашка серого однотонного цвета, джинсы – как продают в любом магазине, темно-голубые, не полный, но и не тощий, средний, а вернее - усредненный, кожа не загорелая, но и не молочно-белая. Руки висят вдоль тела, взгляд равнодушный, даже безучастный. Ни капли волнения на лице. На руку бугая на плече – никакого внимания, как и на тело под колесами Тойоты или на плачущего ребенка в БМВ.
- Добрый день, лейтенант Синичкин, - представился Синичкин, протянув корочку. Высокий скользнул взглядом по удостоверению, а низкий даже не повернул головы. Синичкин обратился к «шкафу»: – Что случилось? Представьтесь.
- Добрый день, лейтенант! Моя фамилия Шляревский. Иван Афанасьевич. Вот, поймал… нарушителя?
Он замялся. Синичкин пришел на помощь:
- Как вы определили, что этот человек совершил правонарушение?
- Да все произошло практически на моих глазах. Я привел дочку в школу, на уроки, к часу дня. Она пошла вперед, в здание школы, а я развернулся, чтобы пойти домой. Меня там жена ждет… Тут же обратил внимание на этого… - он кивнул на Тойоту. Синичкин угадал, что речь идет о ногах под автомобилем, - «деятеля»… Он, кстати, не первый раз так делает, точнее, делает так регулярно. Ему и по-хорошему говорили, и мамашки орали. Но с него – как с гуся вода, плевать на всех: развернется, перегородит «зебру», ну, «элита» приехала… Так вот, этот… погибший… или он еще жив…?
- Мы ждем «Скорую», - сухо уточнил Синичкин, - Продолжайте.
- Этот… водитель в очередной (думаю, в последний) раз развернулся и остановился почти на самой «зебре». И вроде как с сыном говорит. Я еще подумал: «Ну я тебе все-таки скажу… пару ласковых…». Вы не поверите, набрался смелости и пошел к БМВ. Поэтому ясно увидел, как этот… - Шкляревский чуть сжал плечо Капитана. Тот даже не шелохнулся. Смотрел куда-то вперед, - …этот товарищ опередил меня. Сам открыл дверь и на что-то указал рукой. По-моему: на «зебру» и на идущих по ней детей…
- И…? – Синичкин рассматривал Капитана. В голове крутилась мысль: как ТАКОЙ плюгавенький может БРОСИТЬ человека на… (он примерно прикинул) …метров на пять?
- Водитель, - продолжил Шкляревский, - Ответил что-то грубое. Я понял по тону голоса. Типа «пошел на». Ну естественно! «Белая ж кость», блин! И продолжил сидеть на своем месте. Тогда этот… - снова сжал плечо, - Взял водителя за грудки и выволок из салона. Тот сопротивлялся и даже махал кулаками, хотел по лицу ему попасть и по рукам. Но этот внимания не обращал. Чуть тряхнул водителя, переместил руки ниже, вот сюда, - Шкляревский показал на свои полные бока, на уровне живота, - И приподнял в воздух. Прикиньте?
Синичкин все смотрел на Капитана. Тот был будто не с ними, хотя речь шла теперь исключительно о нем. Не улыбался, не выглядел расстроенным, что поймали… Все так же глядел вдаль. Равнодушно. Или будто ждал чего-то… Прислушивался? Но явно не к голосу Шкляревского.
- Приподнял примерно на полметра, - продолжил свидетель, - Покрутил головой влево-вправо… Заметил, видимо, Тойоту… Она ехала не быстро: впереди была «зебра» у школы, вообще опасный участок… Так вот, ехала Тойота не спеша. Водитель БМВ продолжал вырываться, но куда там… Он так и висел, чуть наклоненный головой к вот этому, - кивок на Капитана, - Пока Тойота не приблизилась к «зебре» вплотную. А это – секунды. Тогда этот плюгавый метнул… МЕТНУЛ, представьте, водителя прямо под колеса Тойоты. Я глазам не поверил! Там, я же говорю, в секунды всё уложилось.
Вы водителя Тойоты не судите, он не смог бы затормозить, как бы не хотел, бээмвэшник уже упал под его движущиеся колеса. Но мужик все равно быстро среагировал, переехал несчастного только передними колесами. Я сам не видел, но люди сейчас подходили, рассказывали. Должен быть жив. Где же «Скорая»…?
- А как вы его схватили? – Синичкин кивнул на безучастного Капитана. Ему уже казалось, что тот психически ненормальный, настолько он был безучастен.
- Да он и не бежал. Я подошел, руку на плечо положил, он аж чуть просел, я специально покрепче взял его… Говорю: ты чего же делаешь? Людьми бросаешься… Ты, что ли, тот маньяк? Но он только посмотрел на меня и промолчал. Мы отошли и вот стоим ждем, что будет.
Синичкин переключил внимание на второго.
- Итак. Фамилия ваша? Имя, отчество?
Тот перевел взгляд с пространства перед собой на Синичкина и лейтенанту показалось, что даже улыбнулся. Одними уголками губ. А затем сказал тихо, но четко:
- Справедливость, лейтенант.
«В машину его надо» - подумал вдруг Синичкин и в душе заворочалось неприятное ощущение чего-то нехорошего, - «Долго он уже стоит… Без наручников. Сильный невероятно, а держит его только этот Шкляревский. Тот шкаф, конечно, но…». Он повернулся, чтобы позвать оперов, но, как нарочно, зазвонил мобильный.
Леонид Леонидыч. Надо ответить. Руководство!
- Синичкин, ты там серийника поймал? Ты его сейчас видишь? – неожиданно тихо и странно спросил начальник.
- Ну… - осторожно сказал Синичкин, не зная, чего ожидать от такого начала, - Вижу…
И посмотрел на Капитана.
- Тут на 112 поступило еще несколько звонков… Как бы это тебе сказать…? Твой серийник только что, повторяю – ТОЛЬКО ЧТО! убил еще двоих, в противоположных концах района… Точнее, одного уже убил. Минут семь назад… А второго… А второго убивает в этот самый момент…
У Синичкина отвалилась челюсть.

Глава пятая. У лоха всё плохо.

Лейтенант подобрался, и, не сводя теперь глаз с Капитана, спрятал телефон в карман. Надо было срочно одевать наручники и вести задержанного в полицейскую машину.
Лейтенант никак не мог выбросить из головы слова Шкляревского о том, что плюгавый (да как его фамилия-то? Надо хоть паспорт посмотреть, обыскать… Ёлки-палки… Теряю хватку…) приподнял над землей на полметра водилу БМВ и бросил его метров на пять…
Синичкин обернулся. Оперов, как назло, в поле зрения не было. Точнее, один маячил вдалеке, огораживая место происшествия.
Наконец-то подъехала скорая, выскочили врачи, кинулись к торчащим из-под Тойоты ногам. Теперь тот в надежных руках… Наша медицина сделает все необходимое, если надо, даже приложит икону Спасителя к больному месту…
Синичкин снова повернулся к Капитану. Стал неспешно, как бы рутинно, доставать наручники. Надо было сделать это сразу… Вот лох!
Тот будто ждал этого.
- Мне пора, лейтенант Синичкин, - сказал Капитан и шагнул в сторону. Шкляревский от неожиданности выпустил плечо пленника, но быстро исправил ошибку.
- Стаааяяять… - протянул он грубым голосом и снова схватил Капитана за правое плечо, крепко его сжав. Синичкину показалось, что он сейчас добавит: «Никто еще от Шкляревского не уходил», но Шкляревский не смог ничего добавить, потому что Капитан уже ударил того левой рукой в грудь, отчего заставил бугая согнуться пополам. Плечо тот, естественно, выпустил, и Капитан меланхолично, тоже как бы рутинно, но невероятно сильно ударил своего пленителя по голове, сверху вниз. Шкляревский упал и не шевелился.
Все эти несколько секунд, прошедших с того момента, как Капитан отступил в сторону, он не сводил с Синичкина глаз. Даже нанося удары, Капитан смотрел на него.
Люди, стоявшие неподалеку, закричали и бросились прочь.
Синичкин протянул руку к правому боку, где висела кобура. Капитан все еще не сводил с него глаз, но, заметив движение лейтенанта, неспешно помахал головой: мол, не стоит…
Синичкин не отреагировал на предупреждение, щелкнул кобурой. На секунду он отвел взгляд, а когда снова взглянул на Капитана, на него уже был направлен ствол.
Лейтенант смотрел прямо в его глубину, откуда в любой момент мог вылететь маленький, неприметный, как сам Капитан, снаряд, и оборвать его молодую еще жизнь. И Оля никогда не нальет ему еще один половник борща…
Как и откуда Капитан смог вытащить оружие, было решительно непонятно. Непонятна была и марка оружия. Такую Синичкин не встречал. Больше всего пистолет был похож на пиратский мушкет, которым юный еще Синичкин любовался в Тульском музее оружия.
Однако сейчас это был точно не мушкет. К тому же габариты его не позволяли носить такой экземпляр в кармане джинсов. По крайней мере, его наличие было бы видно за километр.
Капитан Справедливость, не опуская оружия, принялся отступать в сторону.
- Ты убил еще одного человека, сволочь! – крикнул ему Синичкин, стараясь таким образом привлечь внимание оперов, - Шкляревский-то в чем виноват?
- Препятствие, - ответил Капитан, - К тому же он жив. И ты не препятствуй, Юра. Ты – в рамках Справедливости. Не опасен. Не убью. Если понадобится - раню. Не сильно.
- Стоять! Брось оружие! - это Поляков! Синичкин скосил глаза. Колька стоял возле Тойоты, расставив ноги, как учили на занятиях по тактической стрельбе, прогнулся чуть вперед, вытянул руки, которыми крепко держал «макарыча». Ни дать, ни взять - ганфайтер из вестерна Серджио Леоне.
- Вот видишь? – сказал Капитан почему-то Синичкину, - Препятствие. Но он в рамках Справедливости. Поэтому ранение легкое. К тоже же наблюдаю медика.
Выстрел ударил в Полякова, тот уронил пистолет и схватился левой рукой за кисть правой.
Капитан быстро удалялся, странно двигаясь спиной вперед, не опуская при этом своего неизвестной марки «зверя», всё ещё смотрящего в сторону Синичкина. Секунд через тридцать он скрылся за углом школы.
Синичкин бросился следом, держа в руке бесполезные и запоздавшие наручники. За ним бежали еще два опера, которые не решились минуту назад достать свое оружие, а просто наблюдали за происходящим.
Синичкин коротко глянул за угол, отпрянул. Снова выглянул, уже не прячась.
Никого там не было…
В голове стучало: «Лох! Чёртов лох! Проклятие! ТАК лажануться! Первым делом надо было – в наручники и в машину, и опера приставить… А я… Лох! ЛОХ!!! Решил поболтать… Любопытство замучило: какой он – Капитан Справедливость?»
Шкляревский пришел в себя быстро. Врачи осмотрели его, погрузили в скорую.
- Трещина ребра. Легкое сотрясение, - весло сказал один из них. А хрен ли веселиться? Хотя… Если подумать, они могли бы сейчас грузить труп.
Полякова тоже осмотрели. Пуля чиркнула по кисти, с внешней стороны ладони.
- Вот это точность! – восхищенно отдал должное Капитану Поляков. - Может, он тренируется где-нибудь на стрельбище?
Как будто объект его восхищения и не стрелял только что в него…
Водитель Тойоты к моменту приезда «Скорой» скончался. Легкое было раздавлено и пробито ребром. Задохнулся… Может, если бы раньше…? Но… Пробки, пока искали объезд…
Тоже лоханулись! «Скорая», мать вашу!
Синичкин еще раз поговорил с Поляковым. Того перебинтовали, кровь он почти не потерял, чувствовал себя в пределах нормы.
«Ранение легкое» - сказал Синичкину Капитан… Как Павел Глоба, черт его побери… Был уверен!
- Коль, ты доделывай тут, - попросил лейтенант, - За старшего. Мне ехать надо. Запиши координаты всех-всех и на завтра в управление на объяснения. Пусть эксперты возьмут образцы ДНК. Не упусти ни один след, ни одну улику. Поищите гильзу. Ну, ты все знаешь…
- Так точно!
Синичкин помедлил.
- Ты молодец, Коль… Мужик!
Они пожали руки.
Снова помялся.
- Коль, ну я и лоханулся… Ни наручники, ни охрану, ни документы не изъял… Веришь – не производит он впечатление опасного… Думал: всё успею, чего спешить?
Поляков засмеялся:
- На то он и супергерой. В жизни неприметный… Как Супермен! Кларк, блин, Кент!
- У меня, прикинь, очередной вызов на твоего супермена…
- Да ладно!? Когда он успел-то? Только ж сбежал… Или кого уже по дороге «мочканул»?
- Если бы! Я был с Капитаном, когда позвонил замначуправления, сказал что-то странное. Вроде он сейчас кого-то убивает. Да не один раз… Я поехал разбираться. Вон, за мной машину подогнали.
- Ну - удачи!
- Спасибо… Коль…!
- Ну?
- Твой… Капитан… - Синичкин задумался, - Как Хищник из кино прям. И неуловим, и мочит одних гадов… Инопланетянин он, что ли?
- Да бросьте… Вы ж его видели… Хищник! Ха! Плюгавенький…
- Не будем недооценивать, Коля, не будем…

Глава шестая. Чудеса в решете.

В служебной машине Леонида Леонидовича, пока ехали, незнакомый опер, сидящий на переднем сидении, как недавно Поляков, доложил Синичкину о происшествиях.
Выходило так, что Капитан Справедливость (а если судить по описанию, это был именно он) буквально полтора часа назад совершил практически одновременно (!) три преступления, все в разных районах города.
Во-первых, мужика кинул под колеса автомобиля. Ну, это понятно, Синичкин на месте происшествия уже побывал и даже с предполагаемым подозреваемым вступил в контакт. И еще… лоханулся… Упустил преступника…
Но дальнейшая информация в голове не укладывалась…
Судя по звонкам на пульт, примерно в то же время, когда лейтенант беседовал со Шкляревским, еще крепко державшим в своих «нежных объятиях» подозреваемого (а именно - в 12:54), тот (подозреваемый, кто же еще?), находясь за столиком в кафе «Счастливый ара», пригласил повара Ашота Наджаряна и на глазах почти десятка посетителей воткнул кулинару в голову, чуть выше левого уха, стальную вилку, пробив толстенную кость черепа и погрузив свое очередное экзотическое орудие убийства примерно наполовину в мозг армянина. Как выяснилось, недавно решался вопрос о закрытии указанного кафе по причине жалоб как минимум трех посетителей на отравления, и всё по вине халатной стряпни жертвы.
Сделав свое дело, подозреваемый (по описанию посетителей и сотрудников кафе – вылитый Капитан, стоявший в тот же самый момент перед Синичкиным у общеобразовательной школы № 94) преспокойно вышел из ставшего несчастным «Ары» и скрылся.
Чудеса?
Чудеса!
А вот еще чудеса!
В тоже самое время, то есть около часа дня, подозреваемого видели на остановке общественного транспорта «Спортивная». Тот вошел в остановившееся маршрутное такси № 54, дождался, когда вошедшие вместе с ним пассажиры оплатят проезд и приблизился к водителю транспортного средства, гражданину Перепелицыну Семену Семеновичу.
Подозреваемый успел лишь наклониться к Перепелицыну, но тот, видимо наслышанный о Капитане, мгновенно открыл водительскую дверь и вывалился на проезжую часть, едва не угодив под колеса проезжавшего автомобиля.
Однако от смерти этот побег его не спас. Перепелицын бросился наутек, пробежал метров семьдесят по газону вдоль проезжей части, был настигнут подозреваемым, сбит с ног, взят правой рукой за горло, приподнят в воздух примерно на тридцать-сорок сантиметров и задушен на глазах не менее пятидесяти человек: пассажиров, вышедших из автобуса, прохожих, покупателей расположенных неподалеку торговых киосков.
Фото и видео снимали многие, но хороших кадров всего два. Это те, где возможно различить лицо преступника.
Синичкин взял протянутый опером планшет. На одном фото Капитан Справедливость (а Синичкин узнал его сразу) стоял рядом с водительским местом. Он наклонился к Перепелицыну. На втором фото Капитан уже держал Перепелицына на весу (что явно потребовало бы больших усилий), действительно держа жертву за шею. Увеличив изображение, Синичкин снова сказал себе: «Ну он же! Капитан!» И добавил: «Все чудесатее и чудесатее»!
Именно этот человек стоял в тот же самый момент передо мной и смотрел в пустоту. Вон, там даже на снимке есть указание на время – 13:02. Какая-то мистика! Даже Хищник в кино не умел раздваиваться и растраиваться… Близнецы? Двойники? Грим? Маски? Экспертам придется потрудиться, чтобы подтвердить личность.
- По базам не пробивали? – спросил Синичкин опера. И добавил, глянув в окно, - А куда мы, кстати, едем?
- Пробивали. Ноль совпадений, - ответил опер, - Мы возвращаемся в управление. Леонид Леонидыч собирает совещание на семь вечера. На местах происшествия сейчас работают другие опергруппы. Вам, Юрий Юрьевич, еще подготовиться нужно…
Совещание началось около восьми.
До этого лейтенант лихорадочно изучал материалы проверок по всем преступлениям Капитана, выписывал, подчеркивал, делал закладки. А документы все подносили и подносили: рапорты, объяснения, заключения экспертов, даже несколько новых фото…
Наконец, в кабинет Синичкина заглянул давешний опер:
- Через пять минут все в зал заседаний. Берите материалы… Сейчас помогу.
Тощая папочка с пятью бумажками (материал по Борцовой), трансформировался в огромный объединенный том с восемью убийствами. Описание похождений Капитана Блада…
В зале собралось человек двадцать – расширенная опергруппа управления, созданная специально для поимки Капитана. Тут были и начальники отделов, и простые опера. Все смотрели на стоящего на трибуне Синичкина. Но улыбок и смешков, как бывало обычно на совещаниях, в этот раз в зале не было, все сидели насупленные, угрюмые, непривычно серьезные.
Лейтенант откашлялся и начал.

Глава седьмая. Промежуточные итоги.

- Дело, коллеги, у нас темное и странное… Вроде бы и подозреваемый есть, и я его даже видел… - Синичкин покраснел. Надо было бы добавить «И упустил», но язык не поворачивался, - Однако мы о нем, или о них, ничего не знаем.
Кое-что все же установлено. Хотя вопросов больше, чем достоверной информации, я постараюсь довести до вас свои соображения.
Итак, начну.
Недаром люди прозвали этого «народного мстителя» «Капитан Справедливость».
Все убитые – так или иначе люди недобросовестные, нарушители. Продавщица Борцова обсчитывала и продавала заведомо некачественный товар, водитель Калюжный систематически нарушал ПДД, безработный Скороваров – алкоголик и дебошир, держал в страхе весь двор многоэтажки, мэр и его зам Иваськова подозреваются в коррупции, водитель Торецкий – нарушитель ПДД, повар и совладелец кафе Наджарян использовал некачественные продукты и относился к обязанностям халатно, водитель Перепелицын перевозил пассажиров в состоянии наркотического опьянения…
Капитан Справедливость намеренно демонстрирует людям свое правосудие. Случаи убийств граждан вышеназванной категории без свидетелей не установлены.
Так кто наш убийца? Человек, который взял на себя роль правоохранительных органов?
Возможно. Однако имеется некая странность во всем изученном мною материале.
Во-первых, незаметность. Внешность убийцы столь непримечательна, что позволяет оставаться неузнанным, серым, легко скрываться и затруднять идентификацию его личности. К тому же появляется он из ниоткуда и в никуда исчезает. Камеры мэрии нашего Капитана не записали. Куда он делся после побега… хмм… от меня возле школы № 94 – непонятно.
Во-вторых, способ убийства. Он тоже странный. Да, можно переехать жертву или убить его ручкой, но…! Подозреваемый как бы убивает нарушителей тем же орудием, которым пользовались его жертвы при совершении правонарушений. Их же орудием. Нарушителя ПДД –колесами автомобиля, повара – вилкой, любителя поножовщины – ножом, наркомана – асфиксией. Мэра убил позолоченным глобусом, вдумайтесь! Человека, который занимался стяжательством, он, образно говоря, накормил позолотой, фальшивым золотом. Мозг Иваськовой, наполненный мыслями о богатстве, получил это богатство прямой инъекцией! Не выдержал и перестал функционировать. Даже Борцова вписывается в эту схему. Она обсчитывала и обманывала покупателей, имела злонамеренный, язвительный ум. Капитан «ОСТРОВУМНО» его уничтожил!
Далее, в-третьих - нечеловеческая сила подозреваемого. Особенно в сочетании с первым пунктом, с неатлетическим телосложением. Эксперты пребывают в недоумении: шариковая ручка может пробить череп, но… будучи выпущена из какого-либо пускового устройства со скоростью десятки километров в час. Человеку сделать такое практически не под силу. Как, впрочем, и вонзить вилку и нож – в череп…
В-четвертых, несколько преступлений совершены подозреваемым в одно время в разных местах. Тут одно из двух: или у Капитана Справедливость есть подельники и подражатели, помощники, либо… - Синичкин вздохнул, - Мистика какая-то!
Все зашумели. В зале вскочил старший оперуполномоченный Васильев и с жаром заговорил:
- Юрий Юрьевич, но довод о сходстве подозреваемых, о том, что это один человек, базируется лишь на ваших субъективных выводах. Да, вы видели убийцу, но лишь в одном случае! В остальных у нас либо его описание (а вы сами говорите о малоприметности разыскиваемого), либо фото. Считаю, нельзя исключать гипотезу о том, что у нас орудует банда убийц, похожих или маскирующихся под единый образ!
- Хорошо, хорошо! – Синичкин примирительно развел руками, - Отбросим мистику. Но все равно получается слишком уж много совпадений. Если у Капитана есть подельники, как вы говорите, и они могут быть похожи друг на друга, в чем их мотив?
Продолжаю. В-пятых. Психологический профиль… преступников? Я сам видел и разговаривал с подозреваемым. Его поведение, мягко говоря, неадекватное. Он всегда нечеловечески спокоен. Никакой ажитации! Даже будучи схвачен на месте преступления, так сказать, за руку, наш маньяк не истерит и не суетится. Он будто уверен в своей безнаказанности. Или в своей правоте. Еще странность – он никогда не декларирует свои идеалы и цели! Убивает молча, целеустремленно и рационально. Указал алкашу на его асоциальное поведение и без лишних разглагольствований («Смотрите, этот человек нарушает законы общества! Он должен быть наказан! Я сейчас накажу нарушителя!») почти мгновенно лишает его жизни. Думаю, многие даже не осознали в последние секунды жизни причину своей смерти. Капитану нужен результат, процесс для него второстепенен.
Тем не менее его цель именно справедливость. Он четко отделяет нарушителей от, как он их называет – «в рамках». Так он сказал обо мне, так сказал об опере Полякове. Гладких он ранил, но лишь потому, что она была препятствием на пути. Как Поляков, Шкляревский, как я… Борцова убита, но ее коллега, Адамас, даже не заинтересовала Капитана…
Совещание закончилось около десяти вечера. Был принят комплекс мероприятий, который, впрочем, носил скорее декларативный характер.
К тому же начать работать по этому комплексу ни Синичкину, ни районному управлению не пришлось.

Глава восьмая. Эпидемия.

Через три дня материал по Капитану Справедливость забрало ФСБ. И не областное управление.
Российской Федерации.
Они приехали из Москвы. Солидные лысые дядьки. В костюмах, стоимость каждого из которых равнялась нескольким месячным зарплатам Синичкина.
С Синичкиным они, кстати, тоже поговорили.
Ровно две минуты.
- Какие мысли, лейтенант? – спросил, презрительно улыбаясь, один из троих лысых серьезных мужчин, когда они зашли к нему за оставшимися вещдоками.
- Вам действительно интересно? – по-еврейски ответил вопросом на вопрос лейтенант.
- Честно? – все еще улыбался серьезный лысый мужчина в дорогом костюме, - Ни капли. Бывай, следак!
И они исчезли. С делом и вещдоками.
Как слышал «следак», засели «суперспециалисты» в областном Управлении ФСБ, прямо в кабинете руководителя. Тот сидел теперь в собственной приемной.
За следующие пять дней произошло восемнадцать убийств. Пятнадцать трупов, трое умерли в «Скорой».
На шестой день Капитан Справедливость убил серьезного лысого мужчину в дорогом костюме. В дорогом местном ресторане. Двух его коллег просто покалечил: одному руку сломал, второму выбил челюсть.
Как сказал Капитан Синичкину: «Препятствие».
А лысому запихнул в горло три полные солонки и две баночки с кайенским перцем. Залил уксусом и бамбуковым соусом. Тот не подавился и не задохнулся. Отравился. Пока приехала «Скорая», лысый скончался от внутреннего кровотечения, желудок просто выгорел.
Синичкин сделал про себя соответствующий вывод об орудии преступления и о том, в чем, следовательно, виновата жертвы. Но никому ничего не сказал.
На следующий день следственная бригада фээсбэшников поменялась: труп отбыл на родину, покалеченные уехали лечиться, зато прибыло десять новых оперативников. В конце этого же рабочего дня Синичкина вызвал Леонид Леонидыч.
- Слушай, Юр… Мы уже восемь лет работаем вместе… Ты хороший парень, отличный дознаватель… Я сейчас с тобой не как начальник с подчиненным… Просто хочу поговорить с кем-нибудь адекватным. Умным и не выпендрежником. Во-первых, скажу тебе то, что ты и сам скоро узнаешь. Наша область - не единственная, в которой действует мань… Капитан Справедливость… Где-то его больше, где-то меньше. Но он везде, во ВСЕХ регионах. Наверху, - он показал на потолок, - В шоке. Только за вчерашний день убито трое губернаторов, шесть начальников полиции, семнадцать судей… И это – из известных… Простых людей, нефункционеров – около пятисот. И это пока… Прикидываешь? Общероссийский масштаб! Его вчера же трижды поймали. Трижды упустили: переломанные ребра, вывихи и пули в молоко… Четвертый раз даже до КПЗ довезли. Наутро, правда, в камере никого не обнаружили. Теперь подозревают сообщника в органах, но ты же сам понимаешь, что это туфта… Что ты там говорил о мистике? Я уже ее не исключаю. Что скажешь?
- Не знаю, Леонид Леонидович, - пытаясь переварить полученную информацию, ответил Синичкин, и повторил, - Не знаю. Знаю только одно. Лично мне бояться нечего. Как и Оле моей, как Шкляревскому, Полякову… Как вам… Даже если встретимся с ним нос к носу. Он нас не заметит, если только мы не станем препятствовать правосудию. ЕГО Правосудию. И еще знаю. Неспроста это, Леонид Леонидыч. Неспроста. Что-то в нашем обществе происходит…
- Вот, Юрич, вот! – полковник торжественно поднял вверх указательный палец, - Я тут подумал, Синичкин… У меня знакомый есть - отличный ученый, криминолог. Умница! Преподавал у меня криминологию, криминалистику… Воронцов его фамилия, может слышал, Семен Семеныч Воронцов? Так вот… Дела у нас уже нет, я понимаю… Но в душе какая-то заноза засела… Да, Синичкин, а? У тебя ж тоже? Ты ж следак, как я! Не могла она не засесть… Ты поболтай с ним, а? С Вонцовым! Мужик – во! Правда, он выпить любит… Но он же не Скороваров, хе…! Я позвоню, предупрежу… Он давно уже на пенсии, но сам знаешь: старые кадры – они лучшие!

Глава девятая. Профессора.

Через три дня, вечером, договорившись о встрече, Синичкин звонил в квартиру Воронцова.
Дверь открыл хозяин, грузный, седовласый, мужчина с большим животом и располагающей улыбкой. Несмотря на улыбку, в нем чувствовалась важность и многозначительность.
- Ждем-с, ждем-с, Юрий Юрьевич, - Воронцов шагнул в сторону, пропуская гостя, - Проходите!
Синичкин вошел в гостиную. Посредине стоял овальный стол, покрытый основательной скатертью и различными закусками. Посреди кремлевским башнями возвышалось несколько бутылок явно дорогого коньяка. В кресле, с тарелкой в руке, сидел еще один мужчина и внимательно рассматривал вошедшего лейтенанта. Он был примерно одного возраста с Воронцовым, лет шестидесяти пяти - семидесяти. Мужчина встал, чуть кивнул головой и протянул Синичкину руку.
- Неразлучников, Пал Палч. Очень приятно, - сказал он, дружелюбно улыбаясь.
Синичкин представился, а затем вопросительно посмотрел на хозяина квартиры.
- Присаживайтесь, Юрочка, присаживайтесь за стол, разговор будет долгим! – Воронцов указал на пустое кресло за столом, - Я взял на себя смелость пригласить на нашу беседу Пал Палча. Мы уже выпили с ним по одной…
- Не по одной, Сёмочка, не по одной, - засмеялся Пал Палч. Синичкину вдруг стало спокойно и приятно на душе. Старички производили впечатление людей, знающих об этом мире всё.
- Думаете: вот старички-разбойнички разошлись, да, Юрочка? – спросил, хитро улыбаясь, Воронцов, - Так и есть. Так и есть, Юрочка! Разбойнички. Но еще не старички, правда, Паш? Пока человек любит и главное – может(!) выпить, а также вкусить прочих удовольствий, он не стар… Телом – возможно, тело бренно, но душою… Душою не стар…
Он тут же налил Синичкину. Чокнулись, Пал Палч сказал: «Прозит!», и все выпили. Лейтенант закусил бутербродиком с красной икоркой, который любезно подал Воронцов.
- Юрочка, коньячок - только красной икоркой! – подняв палец вверх, торжественно произнес Воронцов.
- Или всем, чем угодно, если икра закончилась, - передразнивая хозяина дома, поднял палец вверх Неразлучников. Все засмеялись.
На душе теплело с каждой минутой.
- Юрочка, расслабляйтесь, тут вас ждет приятная понимающая компания. Но мы не забудем и о цели вашего визита. Скажу откровенно: Леонид Леонидыч – один из моих любимых учеников. Он был страшный двоечник! – все снова засмеялись, - Впрочем, одно другому не мешало. Он и человек порядочный и специалист – высший класс… И если он просит о помощи – я непременно помогу. Чем смогу, конечно.
Они поболтали о современном состоянии учебы в вузах, о студентках, о нравах молодежи, о работе в полиции, о недостатках работы в полиции, о достоинствах работы в полиции…
Все эти темы перемежались тостами, анекдотами, историями из жизни, снова тостами, анекдотами из жизни и новыми тостами…
Прошло часа два и Синичкин уже стал забывать о цели своего визита.
- Ну, а теперь, Юрочка, к делу, - вдруг посерьезнел Семен Семеныч, - Побеседовав предварительно с Леонидом Леонидычем, я подумал: нам не обойтись без социологии. А социолога я знаю всего одного, зато самого лучшего: вот этого мужчину, доедающего мою фирменную селедку под шубой с солёным огурцом!
- Фместо фелёдки этот нефодяй фладёт фолёный офурец, - прошепелявил Неразлучников набитым ртом, - Уфифифельно фкуфно!
Тщательно прожевав остатки «шубы», Пал Палч безапелляционно заявил:
- Юра, рассказывай всё!
Синичкин, даже будучи подшофе, заколебался. Старички приятные, «теплые», но… Следователь до мозга костей…
- Юрочка, я вас понимаю, - сказал Воронцов, - Но большую часть материалов мы уже знаем от Леонида Леонидыча, который доверяет нам больше, чем вы… И потом, вы думаете, я настолько темный старик, что не знаю о двух десятках убийств в нашем городе? И больше пяти сотен – по стране? Выкладывайте, выкладывайте!
И Синичкин рассказал все, что знал.
По окончанию рассказа Воронцов налил всем коньяка, и они молча выпили. Пал Палч даже своего «Прозит» не сказал, только задумчиво смотрел на картину Васнецова на стене.
- Что думаешь, Сём? – задумчиво глядя сквозь широкий коньячный стакан, сказал он и перевел взгляд на Воронцова. Тот помедлил и ответил:
- Бритва Оккама, дружище. Если отбросить все сложное, останется единственное правильное объяснение – самое простое. Даже если оно самое фантастическое. Точнее – фантастическим кажется.
- Ты прав, дружище, - Неразлучников повернулся к Синичкину, - Юрочка, в вашем деле Сёмочка вам не помощник, поверьте уж старику… А вот я – помощник. Если бы ваш… этот… Капитан Очевидность…
- …Справедливость… - поправил Синичкин.
- …Справедливость, так точно. Конечно же – Справедливость, ни много, ни мало! Так вот, если бы этот ваш Капитан Справедливость присутствовал и орудовал лишь в одной нашей области, я бы смело направил вас к некому профессору Воронцову: рисовать психологический профиль, сравнивать заключения экспертизы и нюхать окурки… Но раз дело приняло такие масштабы… Раз для объяснения происходящего приходится выдумывать все более и более сложные конструкции… Я не могу направить вас к некому профессору Воронцову. Пусть он идет лесом, да, Сём!?
Друзья засмеялись, но Пал Палч сразу посерьезнел.
- Бритва Оккама, Юрочка, бритва Оккама! Мы отбросим невозможное и сложное. А прибавим Герберта Спенсера. Сейчас я вам объясню – почему. Сейчас я вам всё объясню!
И он объяснил Синичкину всё.

Заключение. Социальная онкология и методы ее лечения.

На рубеже 19-го и 20-го веков жил-был в Англии такой философ и социолог: Герберт Спенсер. Джентльмен до мозга костей. Сторонник Дарвина! О нем сейчас упоминают на занятиях социологией лишь вскользь, а напрасно, совершенно напрасно. Я посвящал ему целую лекцию. Поверьте, он этого заслуживает. Как и его теория. А был Герберт Спенсер основоположником такой социологической теории, как органицизм. Еще ее называют функционализм.
Суть этой теории в том, что наше общество – суть живой организм. Как, например, человек. Или как животное. В обществе, как и в человеке, имеются свои органы: сердце, печень, мозг, кровеносные сосуды, легкие, кожа… А мы с вами, как два человека – мельчайшие части организма. Элементарные частицы! Клетки. Клетки крови. Печени. Костного мозга. Нейрона.
И, как в любом живом организме, в обществе происходят различные процессы: питание, дыхание, даже размножение. Общество растет, развивается, движется вперед, прогрессирует и эволюционирует. Либо деградирует. И умирает.
Как и человек, общество болеет, лечится, восстанавливается.
Давайте для наглядности я сравню наше современное российское общество с вами, Юрочка. Как с организмом, явно живым, судя по количеству выпитого!
Мозг – парламент. Или президент. Голосовые связки – пресс-секретарь. Сердце – промышленность. Печень – сельское хозяйство. Глаза – наука. Кожа – армия. И даже, простите, имеется своя система переработки и выброса отходов жизнедеятельности. Утилизация.
Так вот. Наше общество болеет, Юрочка! Точнее, оно всегда подвержено болезням, однако сейчас особенно. Кровь, то есть, народные массы, заражены. Лейкемия. Или – лейкоз. Онкология крови. Нормальные ростки кроветворения в месте локализации костного мозга постепенно замещаются опухолевой тканью. Метастазы проникают почти во все жизненно важные органы: печень, мозг, сердце, лимфатические узлы, легкие. Причины возникновения лейкозов до сих пор науке неизвестны. Также и в обществе. Недостаток движения? Возможно, заражение пропагандой? Для нас сейчас это не имеет значения. Важен сам факт болезни.
И вот нормальный, достаточно здоровый организм, а точнее – наше живое общество, поражено. Бывшие нормальными, клетки-люди – изначальные элементарные частицы организма, начинают бесконтрольно трансформироваться, мутировать, превращаясь в собственных злобных злокачественных клонов. Продавщица Марина становится своим клоном – злобной мегерой Суб- Мариной. Простой работяга Скороваров превращается в бездельника и дебошира Скудоумова. Добропорядочный отец семейства Калюжный садится за руль своим собственным двойником: Наплеважным… И так далее, и так далее. Процесс начинает нарастать как снежный ком. Марина заражает своей злобой коллег, соседей, прохожих… Эволюция застывает, наступает обратный процесс – деградация…
До этого момента процесс разрастания опухоли в живом обществе носил мизерный, эпизодический характер. Но болезнь начинает прогрессировать. Клетки (людей!) облучают пропагандой лжи, насилия, ненависти. И они мутируют и метастазируют с ускорением.
Еще немного, и организм начнет необратимый распад. Замрет сердце, остановятся легкие, потухнет мозг…
И вот тут, Юрочка, мы возвращаемся к нашему Капитану Справедливость!
Вы ведь не видите, как лейкоцит в вашей крови вырабатывается красным костным мозгом, как он следует к месту воспаления, как он уничтожает там чужеродные тела и поврежденные клетки? Готов биться об заклад – не видите! А он существует! И не трогает при этом нормальные клетки, заметьте.
Я думаю, вы уже поняли аналогию. Ваш Капитан Справедливость – лейкоцит нашего организма, моноцит общества, уничтожающий зараженную клетку и погибающий, растворяющийся, превращающийся в гной, вытекающий из среды организма вон.
А ведь все они на одно лицо. Лейкоциты! Все они, эти Капитаны, в целях облегчения приближения к пораженному участку, с виду малозаметны. Плюгавенькие! Глянете в микроскоп – огромная, красивая зараженная раковая клетка. А рядом – небольшой серенький шарик нашего «Штирлица»… Все они при этом обладают сильнейшей токсичностью по отношению к зараженной клетке и к любому препятствию на пути, в вашем случае – нечеловечески сильны.
Единичные случаи поражения переросли в наше время в массированное заболевание общества, которое бессознательно выработало внутри себя лекарство, также вначале действующее единично, а теперь вот накатывающее волной.
Вот вам моя гипотеза, товарищ Синичкин. Она использует самое простое объяснение для ответа на вопрос: почему вы не можете поймать Капитана.
Он – не Человек. Нечто иное, принявшее форму человека, повадки человека, даже поведение человека, но не ставшее оттого Человеком. Ловить его бесполезно. Он растворяется в окружающей его среде, также, как и возникает из нее…
И знаете, Юрочка, по-моему, оно вылечит наше общество!
- Но простите, Пал Палч, - перебил внимательно слушающий профессора лейтенант, - Все равно остаются неясности, вопросы. Почему Капитан позволил задержать себя? Как он выбирает жертв, ведь таких людей, как вы сами говорите, становится все больше? Зачем ему свидетели? И когда это все прекратиться?
- Ну, Юрочка, вы требуете от меня знания о том, о чем я могу лишь предполагать. Вы (а вместе с вами – и мы!) столкнулись с невероятным, небывалым явлением! Препарировать его сейчас, вот так – за стаканом коньяка – просто глупо. Вариантов может быть много. Его задержали и он не исчезал, хотя мог? Возможно, он чего-то ждал! Вашего прибытия? Результатов своих действий? Смерти несчастного, то есть исполнения поставленной цели? А может, он изучал ваше поведение? А поняв, что он выполнил свое предназначение, исчез…
Свидетели? Так профилактика – часть лечения! А что может быть эффективнее публичной казни? Вы и сами видите – эффект налицо. В народе Капитаном восхищаются. Появились подражатели, правда – обычные преступники…
Как выбирает жертв? Могу только предположить… пофантазировать… Возможно, кто-то более грамм-отрицателен, чем его коллега, сосед? Скажем, если у вас 8 баллов из условных 10: вы болезнь и к вам спешит лекарство. Вы скажите – а как же сильные мира сего? Вот уж кто несправедлив по должности. Но, Юрочка, до них и добраться сложнее. Это вам не мэр… Тут нужна масса Капитанов! Без Лиги Справедливости не обойтись…
Но выйдите сейчас на улицу. Пройдите по магазинам, по присутственным местам… Страх быть наказанным безжалостным Капитаном Справедливость среди людей сильнее, чем страх быть пойманным лейтенантом Синичкиным, всего лишь человеком, устающим и ошибающимся. Капитан же упрямо идет к своей цели, он всесилен, неподкупен, неумолим.
Он – сама СПРАВЕДЛИВОСТЬ!

Когда Синичкин вышел на улицу и направился к остановке, уже наступали сумерки. Скоро полночь. Переходя дорогу, он автоматически посмотрел налево. Ехавшая автомашина затормозила задолго до того, как Синичкин ступил на «зебру», хотя возможность проехать у водителя была. Сидевший за рулем мужчина дружелюбно помахал лейтенанту, мол: иди, не торопись. Синичкин внутренне улыбнулся: можно понять водилу – невысокий, среднего телосложения, гражданская рубашечка (не серая, конечно, голубая, но кто там в сумерках разглядит?) - лейтенант сам напоминал Капитана Справедливость. А черт его там разберет – наткнешься вот так на маньяка, погибнешь из-за ерунды. Лучше уж пропустить человека. От греха подальше.
Или все-таки не из-за ерунды? Может, все-таки жизнь, здоровье, комфорт, спокойствие окружающих – вот наши жизненные приоритеты? Может, это уважение к ИНОМУ и делает нас здоровой «клеткой», «в рамках»?
Кто знает, чем все кончится? Победит Капитан и его Лига? Правильны ли его принципы? Ведь дети остаются сиротами, а для окружающих убийства – это всегда глубокая травма… Возможно, стоило бы попробовать консервативное лечение? Но когда режут опухоль, удаляют и часть здоровой ткани. Сопутствующие потери…
Да и прав ли вообще Неразлучников? Гипотеза - это всего лишь гипотеза, предположение. Тем более такая фантастическая…
- Поживем – увидим, - сказал вслух Синичкин, вдохнул свежий воздух полной грудью и бодро направился домой.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
© 12.07.2021г. Юрий Юг
Свидетельство о публикации: izba-2021-3121335

Метки: детектив, следствие, научная фантастика, справедливость, социология,
Рубрика произведения: Проза -> Детектив


















1