Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

В гостях у десантников


­
В гостях у десантников Генка преподавал в школе немецкий язык, но часто приходилось заменять болезненную учительницу английского языка. Как-то директор школы предложил вполне серьезно заняться английским, но при условии, что Генка получит специальное образование, подтвержденное официальным дипломом. Предложение было заманчивым, Генка долго размышлял, взвешивал все «за и против», и выходило, что овчинка вычинки стоит. Приняв окончательное решение, он стал выжидать благоприятного момента. И таковой наступил: закончился учебный год, принят у учеников экзамен, получены зарплата и отпускные: по тем временам деньги неплохие. Ехать Генка надумал в Кировоград, где был факультет иностранных языков с отделением английского языка. Собрав необходимые документы и обдумав маршрут, наш герой бодрым шагом направился к автобусной остановке в центре поселка. Там же припарковались нечастые такси, а неподалеку - площадка электропоездов. По пути Генка обдумывал свои действия: сдать документы на заочное отделение много времени не займет; экзамены, естественно, отпадают в связи с наличием высшего профильного образования. все характеристики, оригиналы и копии имеюся, - вперед. Около школы его окликнул знакомый голос: - Гена, погоди! Ты куда направился?- Это был Шура, школьный физрук, коллега и единомышленник. Шура до прихода в школу, сразу после окончания института
та физкультуры, был личностью весьма незаурядной: занимался дзю - до со званиемнием кандидата в мастера спорта в тяжелом весе, был силен также в спортивных играх. Ростом под два метра, с длинными, почти до плеч,- прямыми, светлыми с рыжинкой волосами, бычьей шеей и мощными, покрытыми рыжеватой шерстью руками, Шура производил впечатление дремлющего гиганта. Только глаза его подводили: были маленькими, голубовато-серыми, спрятанными под толстыми веками, поросячьими какими-то, что ли.
- В Кировоград? В институт? Слушай, и я с тобой! У меня там куча друзей:
учились вместе, на соревнованиях встречались, да мало ли! Поехали,- и Шура
засопел рядом, сдерживая шаг.
Генка был за Шуру спокоен: глупостей не наделает, уравновешен, пока его не
обидят, деньги тоже получил. Значит, расходов лишних не будет, вдвоем весе-
лее,и как бы охрана есть.
В центре поселка, под роскошным дубом, закинув ногу на ногу и свесив правую руку со спинки лавочки, сидел и маялся дурью от безделья временно не работающий, вольный художник, певец-железнодорожник Ваня (фамилию опустим в целях недопущения полной дискредитации). Узрев друзей, он неспешно поднялся, благо им все равно пришлось бы идти мимо лавочки, и вальяжной походкой приблизился к ребятам. Ростом Ваня не уступал Шуре, несмотря на его нынешний неопределенный социальный статус, одет был аккуратно. Он носил короткую прическу, на лице растительности не имел, в отличие от Шуры и Генки, длинноволосых и усатых. Правда, вольная профессия нанесла свои отметины на облик Вани: рыхловатое лицо, глубокие, не по возрасту, морщины, тускловато-неподвижный взор говорил о частых выездах в «Застаканье» с мучительным возвращением в реальную действительность и непоследовательно сумбурным наверстыванием упущенного времени .В остальном был он человеком доброжелательным, в дружбе непродажным.
- Как насчет по винцу вдарить, а, ребята?- Ваня с надеждой облизал блекло- лиловые губы.
Шуру предложение возмутило:
-Ты что, Иван, сдурел с утра? Тут такие дела намечаются! В институт едем поступать, не до тебя сейчас и не до вина твоего, понял?
Иван медленно усвоил услышанное, затем его осенило:
-А можно, и я с вами?- он предупредил Шурин язвительный вопрос о финансовой состоятельности, поспешно добавил- Деньги есть,- и в подтверждение достал из кармана пригоршню бумажных купюр, где преобладали трешки, пятерки, изредка мелькали красными уголками десятки. Это показалось достаточно убедительным, и Иван был принят в состав экспедиции.
На автостанции успешно купили билеты на автобус, отправляющийся буквально через четверть часа; в ожидании его Генка с Шурой покорно уселись на скамью среди других, потенциальных пассажиров этого рейса. Иван же, томимый жаждой, побрел вдоль немногочисленных тогда киосков, изучая ассортимент бутилированных напитков в поисках жажду эту наилучше утоляющих.
Автобус подошел, началась толкотня и давка, привычка к которым осталась к крови нашего народа со времен всех воен,- вдруг места не хватит?- хотя места, естественно,в билетах указаны. А Ивана все не было. Шура, злясь, проворчал:
-Да ну его, этого Ивана. Порву билет, пусть остается.
Иван шел сквозь толпу, как ледокол «Ленин» в арктических льдах, держа над головой увестисто звякающий пакет. Шуре, перешедшему на личности и полуцензурную брань, спокойно ответствовал:
- Не видишь, что ли: »сухаря» прикупил, случайно на глаза попался. Не проходить же мимо!
Сухие вина и пиво еще продавались в общественных местах, в том числе на
вокзалах, в аэропортах и на пристанях, что подвинуло Ивана на приобретение
пяти или шести бутылок «Рислинга» для употребления его вовнутрь во время почти двухчасовой поездки. Иван отвернулся, вежливо столкнул нескольких
пареньков с самого заднего сиденья для пяти, что ли, человек, удобно расположился там и жестом пригласил друзей к себе, похлопав ладонью по дерматиновой обшивке. Пришлось садиться. Прогнанные пацаны, хотя и было тесновато, с удовольствием заняли места нашей тройки возле окон впереди. Итак, в путь!
Хотя водитель и косился недобро, но молчал, когда нетерпеливый Иван выбил
пробку из первой бутылки и жадно припал к горлышку. Пассажиры делали вид,
что не обращают на безобразие внимания и с преувеличенным интересом обозревали пейзажи и ландшафты, мелькающие за окнами. Да и то, среди едущих преобладали мелкие торгаши - междугородники, которые тогда считались как бы вне закона и именовались презрительно «спекулянтами», а тройка, надо отдать ей должное, вела себя по возможности скромно, то есть пила вино, болтая на свои темы, не курила и, тем более! - не сквернословила.
У Генки было нехорошо на душе. Еще с первой бутылки возникла у него неясная тревога, неприятное какое-то предчувствие, что все это до добра не доведет: состав экспедиции напомнил пресловутый экипаж телеги или воза из басни дедушки Крылова, где каждый действовал на свой страх и риск, проявляя анархо-волюнтаристские черты характера. Но пить пришлось, иначе мог наступить момент русской обиды, выразившейся в формуле «Ты меня уважаешь?»,или «Глянь, да он нами брезгует!»Утешив себя мыслью, что за два часа езды голова прояснится, Генка сделал первый роковой глоток навстречу своей неудаче…
Теперь после каждой очередной бутылки Иван пробирался к водителю с просьбой остановить автобус по понятной любому причине. На третьем, что ли, разе водитель было заартачился, но рядом с Иваном вдруг возник Шура с побелевшими глазами, и транспортное средство затормозило.
Вежливо попрощавшись с водителем в Кировограде, собрав пустые бутылки и
ласково спустив их в урну, тройка направилась к храму науки, искать который было просто: все трое хорошо знали город- Шура учился тут, Иван бывал на смотрах самодеятельности, а Генка бывал здесь на военных сборах в десантной
бригаде. Правда, Иван хотел попить еще что-нибудь, но остальные члены «десантной группы» дали ему решительный отпор.
Друзья все-таки остались около обнаруженной бочки с пивом, а Генка направился в главный корпус факультета иностранных языков, находившийся в центре студенческого городка.
В приемной комиссии сидела скучающая девица. На лбу у нее было крупными
знаками начертано, что она - секретарь, знающая только «приходите завтра»,что
она Генке и сказала, присовокупив, что председатель комиссии временно отсутствует, а будет ли -Бог весть, и посоветовала поискать его на факультете, где он может проводить консультации, а в какой аудитории - она запамятовала из-за собственной занятости и служебной загруженности.
Генка про себя чертыхнулся, подумал о цветах и шоколадке, но решительно
прогнал из головы эту пораженческую мысль, пошагал по зданию факультета в поисках таинственного председателя; с опозданием понял, что документы-то могла принять и секретарствующая фифа,- невелико таинство, доступно даже младенцу. Русский мужик задним умом крепок. Ладно, с этим можно и потом. Все равно, пара часов поиска ничего утешительного не дали. Завтра, так завтра.
Друзья обнаружились там, где Генка их оставил: возле бочки с пивом. Оба сидели в кругу мужичков разного возраста, но одной наклонности: все с вожделением тянули пиво и слушали разглагольствования явно подвыпившего Шуры.
Из отрывков разговора Генка выяснил, что он и его приятели-члены какой-то
сборной по дзю-до, а в город из пригласили, слезно умоляя, для усиления городской
ской или областной команды борцов, пообещав жилье, деньги и зачисление в
студенческие ряды. Возле честной компании валялось несколько пустых бутылок.
После непродолжительного совещания на месте было решено: подстричься и
отобедать. Аппетиты были приглушены принятыми ранее напитками. Генка резонно заметил, что следующим номером программы должна стать забота о ночлеге.
Но стоп! Паспорт был только у Генки, и хоть ты тресни, даже трехместный
номер им в никакой гостинице не дадут. А может быть, и дали бы, но один из состава «сборной» был уже в нокдауне, то есть в состоянии «грогги». Его тянуло
к земле - матушке, в ее объятия.
Генка вспомнил о несколько неуютной, но чистой и прохладной казарме третьего батальона бригады воздушно-десантных войск, о друзьях, штатных офицерах батальона и бригады. Предложение провести ночь в кругу господ десантных офицеров, что безнепременно грозило изрядным кутежом, привело Шуру в восторг, а Иван только утвердительно помотал головой, и решение было принято единогласно.
На КПП их огорошил рослый воин в синем берете сообщением о том, что вся
бригада выехала в летние лагеря под деревню Федоровка, что в тридцати километрах от города. Шура закурил, а Иван опустился на корточки под забором. Генка кипел внутри, как перегретый радиатор, даже пиво забулькало в животе. Посовещавшись и пометив забор части тремя пенными струями, решили ехать в Федоровку, не оставаться же в парке с «раненым» Иваном на руках?
Шура решительно остановил старую «Волгу» с очкастым водителем, потрепанным и мятым, за рулем, назвал адрес и приблизительную цель вояжа, и водитель
заартачился:
- Не-а, на ночь глядя, с поддатыми подозрительными типами в салоне? Не поеду, не-а!
Шура уже заталкивал Ивана на заднее сиденье, швырнул на «торпеду» перед незадачливым водителем червонец, рявкнул:
-Это задаток. И не спорь с «десантурой», олух!- Машина споро тронулась с места.
Слова были наверняка другие, но я близко не стоял, поэтому только догадываюсь ,как наш «Шварценеггер» обратился к водиле: сужу по реакции.
На выезде из города Генка увидел магазинчик,- такие тут существовали, сказывают, и до, и после войны, эдакие развалюхи получастной формы собственности,
где за прилавками стояли неопрятные, крючконосые, с сальными волосами, неопределенного возраста лица, - и подумал, что негоже заявляться в гости с пустыми руками:
-Стоп, командир! Отовариться надо!
Прилавок и витрина магазина изобилием взоры не тешили: ржавая селедка,
какие-то дары морей в замызганных банках, надпись на них давно съело время и бурные события экономической и политической жизни страны, » Плодовоягодное» («Плодововыгодное», в простонародье), по воздействию на организм уступающее только цианидам. Из всего великолепия нужно было что-то выбрать, и в салоне «Волги» очутились: восемь бутылок омерзительного «Яблочного, пара банок килек ,засохших в томате, несколько огурцов сомнительной свежести. Спящему Ивану на шею повесили связку гремящих, как жесть, баранок.
Ехали дальше без приключений, хмурый очкарик сопел за рулем, Шура с Генкой курили, Иван храпел двигателю в унисон.
На полянке перед летним военным лагерем выгрузили: Ивана с баранками на
шее,»Яблочное»,кильки и огурцы. Распечатали для почина бутылку пойла, водила принес стакан и употребил два полных за счастливое прибытие, закусив разломанной на шее Ивана баранкой. От второй бутылки он тоже не отказался, -видно, Бахуса почитал, но сразу захмелел, пустил скупую слезу, а от денег долго отмахивался, но Шура втиснул-таки ему еще пятерку и предложил смываться, чтобы не попасться под обстрел, который якобы должен был вот-вот начаться,»Волга», вильнув задом, скрылась в клубах летней мелкой пыли.
Надо было определиться в дальнейших действиях. Задача осложнялась тем, что
Иван напрочь отказывался признаваться в том, что он жив и стабильно падал, когда его подымали,- не хотел даже сидеть, а норовил прилечь на траву.
Генка взял инициативу в свои руки:
-Шура, сторожи Ивана, я пойду в разведку, -и отправился к шлагбауму, видневшемуся в сотне метров.
После традиционного «Стой, кто идет?» Генка узнал начальника караула, а от него получил информацию о том, что командир бригады в лагере, но вероятнее
всего на рыбалке; с ним начальник разведки округа. Прапорщик сказал еще, кто
из офицеров здесь и где они размещены, и как пройти в лагерь можно.
Подойдя к «биваку»,где Иван спал в своем ожерелье, а Шура осушал очередную бутылку, прапор стакан принял, но гостей принимать отказался, и был прав:
рисковать своей шкурой ради пьяных, малознакомого и незнакомых мужиков,
кому охота? Посоветовал действовать на свое усмотрение и направился в темноте в сторону поста.
Выход,а точнее -ход,- нашелся. В нижней части изгороди из колючей проволоки
ки, протянутой до самой воды большого пруда, был лаз. Он был всегда, сколько
его не латали. Генка в свое время пользовался им в случае надобности.
Собрали свое добро, подхватили под руки Ивана, подтащили и протащили его
сквозь дыру, изрядно повредив одеяние друга, и с трудом добрались до нужной
палатки.
Приятно было Генке свалиться как снег на голову, однополчанам. Офицерские посиделки затянулись до глубокой ночи, когда Генка убрел в палатку. Там на топчанах мертвецким сном почивали его друзья-товарищи. Укладываясь, Генка наткнулся на
бутылку. В ней, определяя на слух, еще булькало содержимое. Он толкнул Шуру в
бок:
Шура, выпить хочешь? - От таких предложений Шура не откажется даже на смертном одре. Послышался шумный глоток, возня, топот ног. Полог палатки откинулся, и на весь затихший лагерь раздался разьяренный рык, подобный львиному в ливийской пустыне. Не выдержал могучий борцовский организм: в бутылке оказались остатки водки, выделенные Генке на опохмелку заботливым офицерством.
Не всегда утро вечера мудренее. Встать нужно было к семи часам утра, чтобы уехать в город с караулом, менявшимся ежесуточно. Больше транспорта в течение дня не предвиделось, кроме машин высших господ офицеров. Учинив подъем и произведя строевой смотр, Генка убедился в том, что его «воинство» абсолютно для боевых действий непригодно: после утреннего чаепития Шура снова окосел, пожелтевший Иван от чая вовсе отказался,- сидел в углу палатки и трясся всем телом, пристально изучая разорванные на правом бедре брюки, исперещенные зелеными полосами, разодранную на спине рубаху и поцарапанные отдельные части тела. Захмелевший Шура подленько подхихикивал, хлопал себя по толстым ляжкам, снова тыкал в Ивана пальцем, вытирал рукавом выступающие от веселости слезы; даже сообщение о ночном конфузе воспринял с достойным борца юмором. М -да, положеньице!
Караул уехал в город, не дождавшись ночных гостей, а Шура опять забрел к
кому-то из офицеров, и его пришлось искать, пока комбриг не приехал с рыбалки, а Иван снова упал спать. Лишь через час-полтора доблестная тройка собралась вместе и пешим порядком выступила из лагеря. Естественно, через лаз в «колючке».
Минут двадцать спустя картина выглядела так:
Генка, устав понукать горе - «десантников», шел впереди, метрах в двадцати от него шел хмурый Шура, а за ним, с интервалом до тридцати метров, брел понурый, обшарпанный Иван, придерживая то ,что могло называться брюками. Он воровато оглядывался по сторонам, кланялся встречным лужам, хлебал застоявшуюся зеленоватую лужу, чем нарушал размеренную, спокойную жизнь тамошних обитателей: лягушек, головастиков и жучков. Видя это, Шура каждый раз всхрапывал, как конь, и ржал по - лошадиному, распугивая тишину и мирно порхающих птичек. Утро было чудесное, солнышко еще не пекло, да какая от этого радость?
До дороги более двенадцати километров, силы иссякли, и конец похода походил
на бегство наполеоновской армии из России. Благо, что не зима стояла студеная,
а лето в разгаре.
На шоссе Генка отдал Ивану пиджак, чтобы тот мог прикрыть прорехи на рубахе и частично - дыру на бедре. Пиджак был длиннополый, по тогдашней моде, но
рукава оказались смехотворно короткими. Генка дипломатично молчал, а Шура
готов был ползать от смеха по дороге.
В автобусе, в который все-таки удалось сесть, войдя через заднюю дверь, пассажиры с последних сидений дружно кинулись вперед, остальные стали пугливо
оглядываться на столь экзотичных попутчиков. На это Иван вовсе не реагировал, Шура возмущенно сопел, а Генка делал вид, что не имеет к этим двум никакого отношения.
О чем вы, какой там институт! На автовокзал, и- домой, на родину! Обратный
путь был наполнен нетерпением. Иван напился пива на одной из остановок,
прикупил еще несколько бутылок на дорогу, и - уснул.
Генку мучила совесть и одолевали сомнения: стоило ли ради пьянок на территории чужой области тратить время и деньги, претерпевать мытарства, возиться с
двумя амбалами, рисковать каким-никаким, а все же престижем?






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 11.07.2021г. Михаил Чайковский
Свидетельство о публикации: izba-2021-3121032

Рубрика произведения: Проза -> Быль


















1