Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Песня


­Настоящее время

Песня напоминала нитку мелкого жемчуга. Она радужно переливалась, дрожала, текла от жемчужинки к жемчужинке, закольцовывалась, начинаясь снова.
Александр Юрьевич гадал, откуда же звучит эта еле слышная песня, из-за какой стены?
Выше этажом жил Валерка: еще молодой парень, спортсмен. Он и сам-то дома бывал очень редко, всё на тренировках, да на соревнованиях. А когда появлялся, врубал жёсткий дабстеп.
Ниже этажом - семья: вечно недовольный при встрече муж чуть за сорок, забитая невидимая жена и двое шумных дочек. Муж, которого звали Сергей, болезненно относился к любому ночному шуму, и если Александр Юрьевич ночью вставал в туалет, или на кухню попить воды, то старался ходить тише. Но тапки предательски стучали по полу без ковров, и Сергей периодически стучал по батарее. А уж если нескольким этажами выше шел ремонт, свистела дрель или стучали молотки, Сергей почему-то обязательно поднимался к Александру Николаевичу и в ярости стучал в дверь. Заглянув в пустую квартиру, и, убедившись, что тут никакого ремонта нет, мужчина, даже не извинившись, молча разворачивался и удовлетворенно спускался к себе.
Поэтому песня никак не могла звучать снизу.
За стеной на кухне проживала старушка восьмидесяти восьми лет, а жилая комната Александра Юрьевича была и вовсе угловой, и за ее стенами шумел ветер, гудели автомобили и люди, дышал равнодушный город.
Вопреки рациональной невозможности своего существования, песня продолжала звучать. Александра Юрьевича она не раздражала, напротив, он завороженно прислушивался к ней, пытаясь угадать слова.
Полгода назад Александру Юрьевичу исполнилось шестьдесят четыре. А три месяца назад его выписали из больницы после второго микроинсульта. Тело начало давать серьезные сбои сразу после смерти Оксаны. То ли кончина жены и начавшееся одиночество спровоцировали проблемы с сердцем, то ли просто-напросто пришла старость, а значит – время угасания.
Сын жил в другом городе, со своей семьей, со своими заботами и проблемами. Раз в неделю Антон обязательно звонил отцу, раз в полгода приезжал погостить на пару дней. А когда отца увезли в больницу с первым микроинсультом, Антон взял отпуск за свой счет и находился рядом постоянно, за что Александр Юрьевич был очень благодарен.
Но отпуск кончился, отца выписали, он вернулся в свою однокомнатную квартиру, и Антон уехал. Сын уже сам три месяца был дедом, а значит, забот у него прибавилось, и долго быть вдали от семьи он мог.
Одиночество угнетало Александра Юрьевича. С женой было спокойно и уютно. Теперь же стены были холодными, а квартира – пустой. Днем находились какие-то дела, когда - реальные, а когда - придуманные специально, для убийства времени. Телевизор Александр Юрьевич не смотрел уже очень давно, чтобы не раздражаться лишний раз, а слушал по приемнику, подаренному сыном, «Радио Ретро».
Прогулки перед сном вокруг многоэтажки почти не помогали от бессонницы. А оставаться наедине со своими мыслями Александру Юрьевичу было всё сложнее.
В прошлый понедельник он лег в кровать попозже, как всегда наивно полагая, что «позже ляжешь – быстрее заснешь». Заснул он действительно на удивление быстро, однако так же быстро и проснулся. На часах не было еще и часа ночи, а сон уже не шел.
Зато снова начались воспоминания. Давние обиды. Незабытые предательства. Люди, которые оставили в жизни Александра Юрьевича шрамы, как на его микроинсультном сердце.
И вдруг в тишине зазвучала песня.
Александр Юрьевич завороженно обмяк. Мысли моментально испарились, как роса под утренним Солнцем. В голове стало пусто, приятно пусто. Будто маленький ручеек чистой воды вымыл всю грязь, всю плесень обид и разочарований.
Силясь понять, откуда идет этот дивный голос, пытаясь разобрать слова, еле слышные, но такие знакомые и такие ускользающие от узнавания, он не заметил, как погрузился в приятную дремоту, мягко перешедшую в глубокий спокойный сон. А может, не сон, а воспоминание?

Сорок лет назад

- Разрешите представить… - Олечка сделала театральную паузу, - А-лек-сандр!
Сашка засмеялся, картинно поклонился, и присел на свободный стул. Он смущался, с ужасом чувствуя, как предательский румянец заливает его щёки. Еще бы! На него смотрели четыре пары глаз, из которых три принадлежали девушкам. Такой интерес к его скромной персоне…
В гости к девушкам его пригласил Димка, однокурсник, тоже живущий в общаге, но этажом ниже.
- Чего ты тут один киснешь? – спросил Димка накануне вечером, когда забежал попросить взаймы чего-нибудь похавать. – Моя Олька живет в комнате с двумя подружками. А чо!? Нормальные девчонки. Приходи завтра часикам к семи вечера, комната 404, запомнишь? Потанцуем, поболтаем, музыку послушаем. Верочка, может, нам споет. А то, брат, так и заплесневеешь, один-то…
Он засмеялся и убежал с батоном и баночкой майонеза. Сашкины соседи укатили по домам, сдав сессию досрочно, и парень действительно страдал от одиночества. Девушки у него не было, то ли скромность мешала познакомиться, то ли учеба занимала слишком много времени.
И Сашка пошел в 404-ю. Развеяться… Просто развеяться…
- Саша, ну расскажите же нам что-нибудь, - спросила крашеная блондинка с вульгарно алыми губами, насмешливо разглядывая смущенного парня.
Тот помолчал. Потом кивнул.
- Я недавно в журнале читал, в «Науке и жизни», что в Воронеже приземлилось НЛО…
- Вот это да! Ну, расскажите нам.
- Только с одним условием. Переходим на ты, лады?
- Замётано! – Блондинка засмеялась. – Кстати, я Анжела. Ну, Ольку с Димкой вы…эээ…ты знаешь. А это Верочка.
«Какие невероятные зеленые глаза. Боже, таких красивых глаз я никогда не видел» - подумал Сашка.
Вера была одета в скромное, но красивое платье с открытыми рукавами. Выглядывающие плечики были удивительно хрупкими, какими-то детскими. Изящный носик, тонкие черты лица, длинные красивые «музыкальные» пальчики. Девушка смутилась, заметив, как пристально Сашка ее рассматривает. Покраснев в ответ еще сильнее, он отвел взгляд и принялся пересказывать статью из журнала.
Минут через десять неловкость ушла, Сашке стало комфортно. Анжела оказалась еще той веселушкой, хохотала беспрерывно, причем над собственными же шутками. Олька организовала чай, в который, вопреки всем правилам застолья, добавили по капле коньячку. Потом выпили коньяку уже без чая, еще и еще, потом врубили «Модерн Токинг».
Тепло разливалось по Сашкиному телу, то ли от спиртного, так редко им употребляемого, то ли от Верочкиного взгляда, невероятно серьезного и в тоже время такого нежного, хотя при этом на лице ее светилась широкая улыбка.
Потом Анжела стала оказывать Сашке знаки внимания, сама пригласила его на медляк, хотя тот уже шагнул к Вере. Отказать было неудобно, и Вера осталась сидеть одна, а Сашка уже не сводил с нее глаз. Анжела же льнула, положила его руки себе на бедра, которыми активно задвигала. В голове всё плыло: духи Анжелы, громкий четкий ритм, летняя духота, Верочкины глаза, ну почему они такие серьезные…?
- Верочка, спой нам, подруга!
Сашка вдруг осознал, что снова сидит за хлипким общажным столиком, в руке его рюмка с темно-коричневым напитком, на коленях Анжела. Музыка давно уже не играет, в комнате тихо. Вера сидит напротив, опустив голову.
- Ну спой, Вер, а?
Когда Дима повторил просьбу, та подняла голову, кинула взгляд на Сашку. Почему-то улыбнулась. Помолчала минуту. Стала смотреть в темное окно с ярким пятном фонаря.
- Неесее Гааля воооду, - затянула... Для хрупкой нежной девочки негромкий голос был на удивление глубоким, чистым и звенящим. Он почти физически поплыл в июньской духоте, в ядовитых духах Анжелы, сквозь шуме в коридоре и на улице…
- Коромисло гнёооться, - Сашка внезапно протрезвел. Голова не шумела, не кружилась, а стала невероятно ясная, будто из нее вынули пробку и вся гадость вытекла. Осталась чистота, и счастье. Счастье вот так просто сидеть и слушать её Голос.
- Галя ж, моя Галя, дай воды напиться… - задница Анжелы вдруг стала невыносимо тяжелой, и Сашка еле сдерживался, чтоб не столкнуть девушку с колена. Рубашка была расстегнута до середины груди, но прохладно не становилось, наоборот, тело наливалось жаром, который откуда-то из глубины, из замершего сердца, поднимался вверх, в голову, заполняя пустоту смыслом, пока неведомым. Само сердце то трепетало, то сжималось и замирало, то снова запускалось, стараясь попасть в такт волшебных звуков.
- Ти така хороооша, дай хоч подивииться! – жемчужинка к жемчужинке, словно нитка радужных шариков… И как ожерелье, двигаясь по кругу снова и снова…

Настоящее время

Песня звучала теперь каждую ночь. Когда бы Александр Юрьевич не ложился спать, она начиналась спустя нескольку минут тишины. На его лице появлялась улыбка, тело и душа расслаблялись. Дневные скачки давления, нитроглицерин, бессмысленные дела, глупые мысли: всё уходило, уплывало, уносимое песней. Оставалось наслаждение и покой…
Теперь песня звучала не из-за стены. Она доносилась с кухни, но пожилого мужчину это не смущало, а наоборот, обрадовало: с каждой ночью слова звучали хоть и негромко, но все более ясно.
Перед тем, как погрузиться в сон под тихое пение, он вспоминал всё самое лучшее.
Вот Антошке два годика, он пытается сказать «рыба», но получается «лыба», и они с Оксанкой смеются: «лыба-улыба, лыба-улыба». Антошка секунду злится, но потом смеется вместе с мамкой и папкой.
Вот Оксана невесомо спит у него на плече, прижавшись трогательно и беззащитно, пока они едут на экскурсию в Абхазию. Восходящее солнце освещает пушок неземной красоты на ее щеке. Сашка не может отвести от него глаз. Через девять месяцев у них родится сын, но они пока этого не знают.
Вот у еще живых мамы с папой золотая свадьба, они оба счастливо смеются, сидя во главе длинного стола с гостями. Антошка читаем им свое смешное стихотворное поздравление.
Друзья. Путешествия. Восходы. Книги. Встречи после долгой разлуки…
Он счастливо улыбается на грани сна.
Днем же становилось все хуже. Нитроглицерин почти каждый день, участковый терапевт настойчиво уговаривала лечь в больницу. Он категорически отказался. Пусть риск. А вдруг там не будет ночной песни? Дома он жил только ожиданием ночи.
Сегодня Александр Юрьевич лег позже. Всё за 200 и за 200, ничего не помогало. Кое-как до 160-ти. Теперь только бы лечь и погасить свет. А сердце…? Пусть колотится.
- …Несе Галя воду…
Он улыбнулся. Наконец-то.
- Коромисло гнеться…
Сашка повернулся. Она лежала рядом, смотрела на него в упор и улыбалась. Широко. Открыто. Нежно. Как в тот вечер.
- За нею Иванко…
Сашка улыбнулся в ответ. Тоже широко, благодарно.
«Какие невероятные зеленые глаза! Боже, я никогда в жизни не видел таких красивых глаз».
- Вера. Ты была со мной всю жизнь. И твоя песня. Хоть я тебя больше никогда не видел. Знаешь, мне так страшно….
Она положила невесомую руку на его с трудом выбритую щеку.
- Тссс… Не бойся… Скоро мы будем вместе… Спи, любимый…
И он уснул…






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 10.07.2021г. Юрий Юг
Свидетельство о публикации: izba-2021-3120317

Метки: сказка, смерть, мистика, любовь, жизнь,
Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


















1