Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Дед Андрей,бабка Варька и полковник


­­­ Дед Андрей, бабка Варька и полковник
Дед Андрей, как пресловутый зиц - директор Фунт из «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова, несколько раз сидел, при разных обстоятельствах и разных политических режимах, но пострадал он больше от советской власти. Хотя власть, какой бы она ни была, блюдёт в первую очередь свои интересы, ив её жернова лучше не попадать. Хорошо, что его прегрешения перед государством, партией и народом политического душка не издавали, иначе он давно бы уже был зарыт в безымянной могиле на северном кладбище ЧК - НКВД - МГБ - МВД.
За вырванные органами молодые годы дед Андрей накрепко запомнил правила российского сидельца с тремя НЕ: «Не верь, не бойся, не проси» и строго их придерживался во всех житейских перипетиях. Поэтому, будучи человеком не очень гибким, он часто вылетал с работы, о чём не особо жалел, жил впроголодь: «Не хлебом единым». Видно, что мужик вращался в кругах людей просвещённых.
Жена его умерла в голодные годы, да и в иные времена не жила она сытно. Дети, чтобы не прослыть изгоями, от отца вроде бы как отреклись, не писали писем и не показывались ему на глаза, претензий на добро не предъявляли. Да какое у него добро - то? Смех и грех: избушка - развалюшка, дровяная сараюшка, а из скотины - облезлый пёс Тузик, пенсионного собачьего возраста: тоже слюнявый и беззубый, с вечно слезящимися подслеповатыми глазами.
В соседях у деда Андрея жила тётка Варька, Варвара Семёновна. Была она, как и дед, одинокой. То есть, безмужней. По молодости Андрей пытался за ней приударить, да без толку: беден был, но ершист, заносчив, и вместе с тем - гол как сокол. А Варька девка статная, отец был мастеровой, деньга водилась. Понятно, не пара, не судьба…
Был у Варьки сын, военный, целый полковник. А служил он всё по дальним гарнизонам, то «на севере диком, то в пустыне знойной». Он, пока по лесам да пескам воинскую обязанность исполнял, обрюзг, облысел и семью свою порастерял: жена с молодым капитаном сбежала, дети осели по городам, стали учиться в институтах и семьями обзаводиться.
Вот и остался бездомный полковник у матери, с пузом, лысиной астмой и погонами на парадном кителе.
Другой бы мундир почистил, медальки понацепил, да и подался по инстанциям льготы добывать, только больно полковник с «зелёным змием» дружен был. Бывало, по неделям с ним не расставался. Какие там льготы! Говаривал: «На мой век хватит». Как в воду глядел…
Вот так и сложилась компания их трёх соседей - горемык, деда Андрея, полковника и бабки Варьки.
Вся троица себя не очень работами да заботами озадачивала: так, поесть чего, поспать в охотку, языки почесать, на завалинке посидеть.
Полковник, попервах после приезда, стакашек гранёный примет на грудь, сапоги надраит до зеркального блеска, галифе диагоналевое, тёмно - синее, наденет, подтяжками щёлкнет, к корявому частоколу подойдёт:
- Эй, дед Андрей, рули сюда, есть тема для разговора!
А тема какая: в семь раз пересохшем и перепревшем стожку был у полковника тайничок, а в нём - никто не догадывался! - четверть самогона, сам гнал. Там же стакан с потёками на стенках, горбушка хлеба, шматочек пожелтевшего сала со спичечный коробок размером, и луковица. В бумагу вощёную папирос «Беломор» пачка завёрнута, и зажигалка пятирублёвая.
Дед неторопливо поддёргивал портки, осторожничал: не подглядывает ли за ним всеведущая бабка? Она ему никто, но так с молодости повелось: стеснялся он своей несостоявшейся пассии; потом окликался:
- Щас, полковник, вот только дверцу в стайке поправлю!
Какую дверцу? Кому она нужна? Кого за ней запирать? Так, отговорка, бабки внимание отвлечь, и вся недолга. Ритуал соблюсти.
Всё! День начался.
Соседи выпивали по стакану - два, курили, лениво говорили о своём житье - бытье, о политике, поругивали власть во всех её эшелонах - от местных до самых верхних, - и расходились по домам, вздремнуть до обеда.
А чего им? Хозяйства нет, скот не ревёт голодный, пёс - единственный на три подворья, - не лает, по их проулку люди почти не ходят. Тишь, гладь да божья благодать.
Сколько они так прожили, никому не ведомо. Новости? Телевизор только у полковника был, иногда показывал что -то, а так - оба престарелых мужика то на рыбалку наладятся, чтобы ушицу под водочку сварганить, то на рынок за три километра от их жилищ сходят. Не за покупками, нет - на какие шиши? - а так, поглазеть, чем там торгуют, цены узнать, редких знакомых повидать, поговорить за жизнь. И становилось веселее сознавать, что ты ещё живой, шевелишься, о чём - то насущном думаешь - гадаешь. А многие сверстники - то уже «там, за поворотом»…
Когда - то, при Советах, по всему селу на столбах и по избам, развесили радиоточки, маленькие такие говорящие ящички. Они могли говорить сутками, если не повернуть единственный регулятор, про надои молока, выплавку стали, добычу руды на душу населения, а значит, и на твою. Гордись, народ! После Брежнева радиоточки заглохли навсегда. Тишина в жилье воцарилась, даже как - то скучно стало, словно некто живой, говорливый из твоего дома ушёл, да и не вернулся.
Иногда дед Андрей, пока очки у него целы были, доставал кипу старых газет, но не читал, а рассматривал старые фотографии: по ним он восстанавливал содержание статей. Он помнил даже имена политических деятелей тех стран, которые СССР вытаскивал из колониального и первобытного навоза: Нкваме Нкрума, Сувано Фума, прочие,…все они ушли в небытие.
В СССР все активно боролись за мир во всём мире, на предприятиях проводились митинги в защиту прогрессивных политических деятелей. В песне Владимира Высоцкого есть слова: »Всё заступался за Анжелу Дэвис»; был анекдот про выступление пьяного слесаря на митинге: «Кто такой Луис Корвалан, я не знаю, но если его не выпустят, я завтра на работу не выйду!»
Дед в митингах не участвовал, биография не позволяла. Он был абсолютно аполитичен, и даже власть ругал так, по инерции и по обычаю: её в России всегда хаяли и будут хаять, терпели и будут терпеть.
«Горе горькое по свету шлялося»: занедужил полковник, с пьяных глаз шарахнулся об косяк. Упал, потерял сознание, да так и пролежал двое суток. Бабка Варька его нашла, зайдя случайно: что это он не кажется соседям? Запричитала, дед Андрей прибежал, вызвал фельдшерицу. Та сразу - «скорую», да в район:
- Может, еще успеют…
Не успели: полковника привезли в больницу накануне Дня Победы, его любимого праздника. Какая там экстренная терапия! Медики - состав весь - навеселе, а нужен был нейрохирург, и где его взять вообще, а в праздники - тем более? Россия гуляет три или четыре дня…
Трепанация черепа ничего не дала: вскрыли коробку, что - то почистили, снова закрыли.
Скончался полковник.
Схоронили. Без почестей. Помянули скромно.
Бабка Варька почернела, заговариваться стала. Тряслась вся. Под себя ходить стала.
Вышла утром в огород, да там и скончалась.
Дед Андрей всё ходил неприкаянный, куда не ткнётся, а всё покойные соседи мерещатся. Ну, нет ему покоя! Привычный уклад жизни нарушен. Писал письма детям, ответа не получил.
Пытался в дом престарелых попасть - денег нет. Откуда они у бывшего зека, работавшего за всю жизнь меньше десятка лет?
Извёлся дед Андрей, умаялся.
Ну, зачем ему жизнь такая, что собачьей хуже?
Зашёл он в избу, перекрестился чуть ли не впервые.
Лёг на тахту и затих…
25.04.2019






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 07.07.2021г. Михаил Чайковский
Свидетельство о публикации: izba-2021-3118504

Метки: дед, бабка, полковник,
Рубрика произведения: Проза -> Быль
Подрубрика: Стихи любимому мужу
















1