Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Знак обратной стороны. Глава 3/1


­Объект выглядел странно. Более чем странно, но надо признать – производил неизгладимо впечатление. Удивлюсь, если ночью не словлю пару-тройку кошмаров. Вообще-то, к костям я относилась вполне спокойно. Даже армии шагающих скелетов в фильмах находила не пугающими, а скорее забавными. Вот и сейчас мне было ни сколько страшно, сколько мерзко.
Не знаю, кем надо быть, чтобы создать такое. Но судя по всему, автор данной инсталляции не любит живых, настолько не любит, что готов отыграться на их бренных останках. Именно их горка вышиной почти в полтора метра возвышалась посреди ярко освещенного зала частной галереи. Позвонки с обломанными посередине ребрами, бедренные, лучевые и локтевые кости, половина таза, все было навалено вперемешку. Особенно впечатляла черепушка на самом верху пирамиды. Большущая трещина пересекала ее наискось, нижняя челюсть отсутствовала напрочь, а от верхней остались только два желтовато-коричневых зуба.
Горка напоминала мне знаменитую картину «Апофеоз войны», только у Верещагина не было грубо сколоченной деревянной лестницы, которая на нее опиралась. Несколько нижних ступенек представляли собой довольно широкие необструганные доски, но чем выше – тем они становились уже и тоньше. Самая верхняя ступень имела в ширину не больше трех сантиметров, зато была тщательно залакирована и прибита к основанию не простыми, а золотистыми гвоздиками.
- Знаете, что сложнее всего?
Я обернулась на голос. Рядом стоял мужчина с бокалом шампанского в руках. На его крупном носу красовались очки с ярко-синими стеклами. Никакого пиджака, рукава небесно-голубой рубашки закатаны до локтей, ворот расстегнут до третьей пуговицы. Поза довольного кота, полуулыбка на губах. И, вообще вид такой, будто он тут всем владеет.
- Сложнее всего придать пластмассе вид настоящих костей. Для этого надо сначала изучить их, понять, как крепятся мышцы, как происходит разложение тканей в почве, в толще торфа, и просто – на воздухе.
- Приятного мне аппетита, - пробурчала я, запихивая в рот, прихваченный несколько минут назад, канапе. Оливки… ненавижу оливки. – А вы, судя по всему, эксперт в разложении?
- Иногда приходится осваивать самые неожиданные профессии, - еще шире улыбнулся мужчина, протягивая мне руку. – Лех Сандерс, к вашим услугам.
- Оу, - пришла я в состояние легкого замешательства. – Так вы…?
- Тот самый социопат, создавший все эти работы. Я не хотел подслушивать, честное слово.
- Простите, если обидела. Мне безумно жаль.
Ложь, причем наглая. Ничего мне не жаль, но воспитание не позволяет сказать что-то иное. К тому же билеты сюда стоили столько, что одно упоминание об их цене могло сделать любого самым вежливым человеком на земле. Похоже, мое раскаянье выглядело не столь искренне, как бы хотелось. Мужчина откинул назад непослушную темную челку:
- Социопат – не самое плохое слово. Все зависит от того, каков этот самый социум. На самом деле, вы лишь подтвердили правильность выбранного мною пути. Раз «Лестница амбиций» вызывает такое отторжение, значит, я добился своей цели. Гораздо хуже, если бы вы, как большинство здесь присутствующих, стали толковать о неожиданном видение привычных вещей или, что еще страшней – о тонком чувстве прекрасного. Представьте себе, я и не такое порой читаю о своих работах в различных журналах.
- Значит, похвала вам не по нутру? – не удержалась я все же от шпильки. Воспитание воспитанием, но его самовосхваление переходило любые допустимые границы.
- Отчего же? – Лех сделал приличный глоток, почти в два раза уменьшив содержимое бокала. – Любому человеку приятно, когда его хвалят. Даже, если не всегда заслуженно. Но такая чушь – совсем иной коленкор.
Мне становится обидно за тех несчастных, что покупают подобные издания. Большинство людей, по крайней мере, в нашей стране, привыкло полагаться на экспертов. Они лазают по сайтам в поисках различных топов: топ десять фильмов года, пятнадцать самых эффективных средств для увлажнения кожи, пятерка лучших марок туалетной бумаги и так далее. Люди везде ищут рекомендации, надеясь, что их лечащий врач, косметолог, соседка по подъезду знают намного больше, чем они сами. Чужое мнение – это зараза похлеще гриппа. Особенно мнение большинства.
И когда человек покупает журнал, в котором написано, что картина, состоящая из трех цветных пятен – венец современного искусства, он невольно смиряется с этим. Душу его охватывает негодование. «Что это за мазня?» - спрашивает он себя. Но рано или поздно появляется другая мысль: «Наверное, я просто этого не понимаю».
- То есть вы признаете, что ваши работы – хлам?
Это было сказано в шутку, но Сандерс, наоборот, резко посерьезнел. Залпом допив шампанское, вдруг подошел к постаменту, на котором были навалены кости, и запросто на него уселся.
- Идите сюда, - позвал он.
- Куда вы?
- Я автор – мне можно. И вам тоже, присядьте рядом.
Оглянувшись, поняла, что на нас никто не смотрит. Остальные посетители были больше заняты разговорами между собой, чем собственно, рассматриванием экспонатов. Пришлось подчиниться. Перешагнув через натянутый между столбиками канат с висящим предупреждением «за ограждение не заходить», я опустилась рядом. Близкое соседство с костями, пусть и искусственными, немного смущало. Но еще больше смущал брошенный из-под синих стекол пронзительный взгляд художника:
- Посмотрите вокруг внимательно и скажите, что вы видите?
- Ну, разные штуки… - неуверенно начала я. – Ваши работы.
- Это понятно. Но что они в вас вызывают? Какие чувства?
- Эм… разные, - я сначала совсем стушевалась, а потом резко разозлилась. – Чего вы от меня хотите? Я уж точно не эксперт в области художеств. Честно говоря, меня сюда притащила подруга. Это она – ваша преданная поклонница. Вот ее и допрашивайте. А я, вообще, только неделю назад впервые услышала о неком Лехе Сандерсе, и вовсе не горела желанием попасть на эту выставку.
- Уже лучше. Вижу живую реакцию.
- Издеваетесь?
- Угу, - не стал отрицать мужчина. – И упиваюсь вашей злостью, словно дорвавшийся до свежей крови вампир.
- Значит, вам нравиться бесить людей?
- Мне нравится, когда у них начинают работать мозги. Вот та парочка, - Лех не слишком прилично ткнул пальцем в двух благообразных дядек за пятьдесят. – Думаете, они жарко спорят, что может означать большой стеклянный куб, набитый разноцветными воздушными шариками? Нет. В лучшем случае обсуждают достоинства девушки в светло-сиреневом платье. В худшем – валютную политику Центробанка. Им плевать и на куб, и на шарики. Они уже достигли той самой верхней ступеньки, или почти ее достигли, стоящей позади нас лестницы.
Один из этих двоих господ давно не появлялся на телевиденье, и про него стали забывать. Моя выставка – отличный предлог, чтобы снова засветиться перед камерами. У второго сейчас сложный бракоразводный процесс. Они с женой грызутся, как кошка с собакой. Но, если об этом узнают газетчики, упадет цена на акции их общей фирмы. Вон, кстати, его супруга, видите?
- И что же означает куб, набитый шарами?
- Вот. Именно этого вопроса я и ждал. Как вы сами считаете?
- Откровенно говоря, у меня нет ни одной идеи, - несколько желчно ответила я. – Для меня это просто огромный аквариум, в который по недоразумению забыли налить воды. Во всяком случае, первой моей ассоциацией была именно такая.
- Интересно, продолжайте, - словно психотерапевт из какого-нибудь западного сериала произнес Лех. Вот таким же спокойно-равнодушными голосами те вещали наивным пациентам, что желание перестрелять все человечество происходит у них из-за того, что в детстве мама не разрешала им есть конфеты. – Я серьезно, не стесняйтесь, выскажитесь.
- А потом вы будете долго смеяться над недалекой дурочкой?
- Ни в коем случае. Хорошо. Если вы так меня презираете…
- Я вас не презираю, - возразила я.
- …тогда послушайте одну историю.
- С удовольствием, если разрешите мне встать. А то начинаю ощущать себя здешней скульптурой.
- Как вам будет угодно.
Теперь его серьезность была наиграна. В уголках глаз плясали озорные смешинки. Надо же, вроде нормальный мужик, и не скажешь, что все эти чудные и чудовищные конструкции – его рук дело. Как говорит моя драгоценная тетушка: «С лица воду не пить, по пятке диагноз не поставить». Если Лех и был психом, то хотя бы психом учтивым. Он протянул мне руку, помогая подняться и перешагнуть веревку, а потом щелчком подозвал разносчика и о чем-то зашептался с ним.
- Попросил принести нам бутербродов. Вообще-то они предназначены для журналистов, но думаю, парочку можно позаимствовать, - пояснил. – Даже самые самонадеянные ублюдки порой нервничают, так что им кусок в горло не лезет. Это я про себя, если что. С утра ничего не ел, а теперь немного отпустило, и жутко захотелось колбаски.
- Считаете себя самонадеянным ублюдком? – удивилась я.
- Нет, но так считают многие мои «коллеги», - сделал Лех пальцами кавычки. – Часть из них. Другая ограничивается выражениями вроде «выскочка» и «дешевый любитель эпатажа». Насчет выскочки не знаю, а эпатаж… если он не просто для саморекламы, то не нахожу в нем ничего дурного. Но опять мы говорим не о том. Я обещал вам историю.
- Бутерброды, как вы просили, - вынырнул откуда-то из-за очередной инсталляции паренек с подносом.
- Прошу, - художник сгреб еду и пару стаканов с соком.
- Благодарю, - эхом откликнулась я.
Да уж, это вам не канапе! Мы с Лехом почти одновременно вгрызлись в мягкие булки, проложенные мелко нарубленным мясом курицы, зеленью и смазанные каким-то соусом. Краем глаза я заметила несколько удивленных взглядов. Но странно: даже посреди выставочного зала, в окружении толстосумов я не чувствовала неловкости. Видимо, мне передалось настроение Леха. Раз сам устроитель данного мероприятия разрешает, значит, стесняться нечего. А, может, сказывалась элементарная усталость.
«Да тебе же нечего надеть!» - возопила подруга, заглянув в мой гардероб. На ее взгляд мои наряды совершенно не подходили для посещения не то что галереи, а даже самой захудалой закусочной на углу. Пришлось ехать за маленьким черным платьем, туфлями, делать прическу. К сожалению, день рождения был именно у Нади, так что пришлось потакать ее прихотям в надежде на щедрую отдачу через пару месяцев. А уж я найду способ отомстить за все ее сегодняшние измывательства!
В довесок к четырехчасовому катанию по городу нас ждала огромная очередь на выставку. Пришлось мужественно ее отстоять. Так что сейчас мне было совершенно фиолетово, как на меня посмотрят господа, на глаза которым я больше никогда в жизни не попадусь. Я полностью погрузилась в ощущения таявшей на языке курицы, на короткое мгновение забыв даже о стоящем рядом Сандерсе.
Тому, кажется, тоже было хорошо. Вон, глаза прикрыл, голову запрокинул, смакуя сочетание салатной горчинки со сладостью соуса.
- История, - в третий раз начал он. – Так вот, мне было лет десять. По телевизору шла какая-то познавательная передача о Третьяковской галерее. Полагаю, это был цикл из несколько выпусков, но я попал на тот, где речь шла о картинах русских авангардистов. Не самая интересная тема, но родители были на работе, я добросовестно болел, лежа в постели, а смотреть больше было нечего. Если думаете, что меня захватили все эти полотна, я проникся их глубоким смыслом, и с той поры решил стать художником, то боюсь вас разочаровать. Нет… я смотрел на работы Кандинского, Малевича и прочих и думал: «И это вот хранится в музее? Вы, должно быть, шутите». А потом показали «Над городом» Шагала.
- И вы влюбились в эту картину… - закатила я глаза.
- Нет. Я так и не понял, что на ней нарисовано. Почему люди летят над домами, почему они такие угловатые? Почему сами здания нарисованы так некрасиво? Я не видел в этом ничего выдающегося. Но… у меня появилось головокружение, я почувствовал себя невесомее, что ли. Словно меня самого подняли над этим карикатурным городом.
- Грубо говоря, вы хотите добиться того, чтобы у других тоже началось головокружение от ваших работ?
- Не обязательно. Ассоциации, ощущения, вопросы – это важно, а не четкая трактовка того или иного произведения. Если вам не нравится эта гора костей, отлично. Мне самому она ужасно противна. Но так и должно быть.
- И все же, так что на самом деле означает тот коробок с шарами? – смяв бумажку, оставшуюся от бутерброда, попросила я объяснений. Все эти около культурные разговоры меня мало интересовали. Наверное, мне просто не дано было почувствовать тот самый полет, изображенный Шагалом.
- На самом деле ровно то, о чем вы подумали. Давайте свою бумагу, только я знаю, где здесь находится мусорная корзина, - потребовал Лех. Я беспрекословно подчинилась. В этом мужчине удивительным образом сочетались практичность, самоирония и присущие творческим людям завихрения. – Это и есть аквариум. Пустой аквариум, предназначенный для того, чтобы в нем плавали рыбы. Хотите – проводите аналогию с головами некоторых индивидуумов, которые должны содержать собственные идеи, а вместо этого их интересуют только лайки в соцсетях. Хотите, представьте лес. В лесу живут звери, птицы, а человек приходит и превращает живые деревья в кучу опилок, из которых потом прессуют всякие ДСП, ДВП и прочее. Хотя назначение леса быть домом для живых существ, а не стать задней стенкой вашего кухонного шкафчика. Сам по себе аквариум не имеет никакой ценности, как и шары. Но их сочетание создает впечатление абсурдности и неправильности.
- Глубоко, - все-таки не понять мне этого. – Хорошо. Тогда чему служит эта гора костей? Чтобы вызвать брезгливость?
- Нет. Все намного проще. У этой композиции есть недвусмысленное название, которое и отражает ее суть. Лестница сделана так, что чем выше по ней карабкаешься, тем проще с нее навернуться. Как и наше положение в обществе. Если вы заметите, внизу лежат целые кости, а к верху встречается все больше обломков. Это кости тех, кто мешал успеху поднимающегося по лестнице. Мы становимся настолько беспощадны на пути к успеху, что готовы проломить другому череп. Иногда, не только фигурально. Все довольно просто, не так ли?
- Пожалуй, - согласилась я, - хотя после ваших пояснений в ней исчезла и без того небольшая привлекательность.
- Господин Сандерс!
К нам спешила невысокая девушка с горящими глазами. В руках у нее был зажат планшет с какими-то листами, а в ухе красовалась гарнитура. – Через десять минут начнется пресс-конференция, мы должны к ней подготовиться.
- Прошу меня простить, - откланялся Лех.
- Удачи, - кивнула я. Хотела уже отойди подальше, а там и потихоньку уйти с выставки, но художник в последний момент обернулся и произнес:
- Подождете меня?
- Что?
- Это быстро. Я только напущу туману, сделаю пару фотографий и тут же вернусь. А потом мы можем прогуляться. Как вам идея? – Мужчина состряпал настолько просительную гримасу, что я не смогла отказать.
- Хорошо. Только…
- А?
- Я здесь с подругой.
- Возьмем и ее, - в последний раз улыбнулся Лех, прежде чем девушка с гарнитурой буквально силком утащила его в соседнее помещение.
«Надя будет в восторге, - мрачно подумала я. – Надо будет затребовать у нее путевку на Сейшелы, не меньше»
Верность

Символ правой руки. В самом широком понятии – постоянство в своих привычках и привязанностях, в более узком – некое постоянно повторяющееся действие. В последнем случае рисуется в обратную сторону, для предотвращения навязчивых состояний и только холодными тонами видимого спектра.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 09.06.2021г. Татьяна Нартова
Свидетельство о публикации: izba-2021-3101877

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика


















1