Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Яд


­Мы еще и половины маршрута не сделали, когда Никита вдруг охнул и схватился одной рукой за пальцы другой. Всю последнюю неделю он жаловался на тупую боль при сгибании их, крепко сжимал и долго не отпускал, матерясь и проклиная все на свете. Пальцы Никиты будто немели в самый неожиданный момент, пораженные болевыми ощущениями, даже если рука его отдыхала, освобожденная от не по делу частых физических нагрузок. Уж слишком дельным был Никита, чересчур суетным. Как говорится, не сидел на мягком месте ровно. Оттого страдал как морально, переживая по всякому пустяку, так и физически (мол, что-то я подзамахался, болят руки и ноги). Неудивительно, что пальцы на руке Никиты болели именно по причине его неусидчивости. На днях он впопыхах прищемил их дверью.
В этот же раз боль будто и не думала отпускать Никиту, он даже прослезился.
-Дуй в больницу, - посоветовал я, - Может, какие осложнения после того раза.
Однако в больницу Никита попал после вызова врача на дом. Пальцы его буквально одеревенели, полностью лишенные возможности шевелиться. Больше того, он совсем не чувствовал их, и что просто не укладывалось в голове, из пальцев будто ушла вся кровь, несмотря на их здоровый внешний вид. Но это было только начало той чертовщины, начавшейся для Никиты, который перепугался совсем не на шутку, и напугал своих родителей. Буквально на следующее утро у него одеревенела вся кисть, а за ней и предплечье, а еще через два дня – вся левая рука.
Врачи ничего не могли сделать, никаких видимых травм они не обнаружили. Тем не менее, рука Никиты напоминала несгибаемую палку, которую он периодически пытался привести в прежнее рабочее состояние, в том числе через боль. Он неустанно втыкал в нее иголку, желая пустить кровь, причем целился в вену, но положительного результата все не было, что выводило Никиту из себя. Вслед же за левой рукой подобное одеревенение распространилось по всему его телу. Всего за полторы недели из вполне нормального здорового парня Никита перешел в состояние беспомощного паралитика. Прикованный к кровати дома, он был похож на растение. Он даже разговаривать не мог.
Тогда-то я и познакомился с Кристиной, таинственной подружкой Никиты, с которой тот по полдня мог трепаться по телефону, но которую я прежде не видел. При мне эти звонки начались примерно год назад, и в основном, звонил Никита, что представлялось мне не вполне правильным, если любящую парня девушку действительно волновали его дела. В ответ на мое замечание, однако, Никита сказал, что данное обстоятельство его устраивало. Он ничего не рассказывал о Кристине, сказал лишь, что она местная, и больше никаких подробностей, настолько это было его личным делом.
Когда с Никитой приключился его паралич, Кристина практически поселилась в его доме, став полноправным членом семьи. Девушка ухаживала за больным, и надо отметить, что ее забота о Никите была вполне искренней. Искренность Кристины сквозила из каждой частицы ее тела в меру упитанного тела, которое без стеснения можно было бы представить на пляже на обозрение множества мужчин. И, честно сказать, я бы обязательно повелся. Сам не знаю почему, но при взгляде на нее, в голове моей сам собой возникал образ медсестры милосердия времен первой мировой войны. Длинное платье с фартуком, красный крест на груди, длинный чепчик, и прямо хоть сейчас в лазарет.
-Мы с Никитой знакомы почти пять лет, - улыбнулась она в упоении от упоминания только одного его имени, - Поначалу были просто друзьями, но последние полтора года он для меня значит куда больше, чем друг, с которым можно поболтать о том о сем.
Она круглосуточно дежурила возле того, кого холила и лелеяла, с которым хотела быть рядом в трудную минуту. Она ласкала Никиту прикосновениями своих рук, разглаживая его лицо и массажируя ему руки и ноги.
-Никита сильно отравлен, - объявила Кристина, - Изнутри, понимаешь? Возьми его руку.
Я взял Никиту за руку и ощутил ее твердость. Как будто пытался сжать камень под упругой кожей.
-Как такое возможно? – недоумевал я.
-Нет, его плоть остается плотью. Затвердела душа. Как дерево, как камень. Никита устал, ослаб, растратил все силы на мусор, на ничтожество, на то, что не его. Ему необходим отдых. Думаю, это его тело нашло способ остановиться, - пыталась перевести Кристина на понятный язык то, что можно было лишь почувствовать.
Но я понял.
-Рано или поздно это должно было с ним произойти, - кивнул я, сморщившись от вида его исхудалого лица, - На грани пацан.
-Ему не поможет никакая больница, ему не нужны никакие доктора, которые не знают от чего Никита в таком состоянии, - уверяла Кристина, - Все, что ему нужно – покой и тепло любящих сердец. Я могу ему помочь. Я чувствую, как от моих прикосновений исчезает эта твердость внутри него. Медленно, но все же отступает. Я нужна ему.
-Блядский у меня характер, - вспомнил я слова Никиты, - Весь в бабку. Тоже лезла сразу во всех направлениях, то там, то здесь надо было успеть. А как мимо пройти, когда вот оно, перед самым носом, тянет за одно место: надо сделать, надо, чтобы по-людски, а не через жопу. Даже не знаю, получится ли у меня иначе. Наверное уже нет.
Но Кристина и правда была хороша собой. Сугубо на мой личный вкус. На месте Никиты я бы до конца дней был ей благодарен за ее хлопоты и держал девку обеими руками и ногами. Потому что что-то подсказывало мне, что такая своеобразная пауза Никиту ничему не научит, а если и повлияет, то совсем незначительно. Такие как он находят приключения на ровном месте и способны создать проблему из ничего, чтобы потом преодолеть ее с самым геройским видом на лице. Просто из-за того, что им скучно жить как живут все нормальные люди. Им не помогает даже осознание последствий их «разнообразия» в гладкой линейной жизни, касаемых окружающих их людей. Да, в тот момент я понимал, что завидую Никите, вокруг которого кружила такая миловидная девушка как Кристина, которую я был бы не против потискать в своих собственных руках, и разомлеть от каждого ее прикосновения. Что ни говори, Никита был сам виноват в том, что с ним случилось, и вместо наказания за шило в заднице вот такая благодать.
-Ему больно сейчас? – поинтересовался я, пытаясь представить все, что Никита должен был в данную минуту испытывать.
Я верил Кристине в ее диагнозе, что ли, поставленном Никите. Кристина просто не могла не вызывать доверия, я нутром чувствовал ее положительную энергетику.
-Все, что он сейчас чувствует – мои прикосновения. Я знаю, Никита получает удовольствие, когда я касаюсь его. Он не хочет, чтобы я уходила.
-Ты не оставляешь ему выбора, - не смог сдержать я улыбки, - Когда эта чертовщина закончится, он просто обязан будет на тебе жениться. Хотя бы из благодарности.
-Он хороший человек, - с уверенностью заявила Кристина, - Он хочет, чтобы мы были вместе.
Все онемело внутри его тела. Внутри него будто остановилось само время. Замерли все физиологические процессы, лишь сердце Никиты продолжало биться, не позволяя телу остыть. И то была искра, незатухаемая в темной бездне суматохи, владевшей им, незатухаемая даже в условиях его полной обездвиженности. Никита был в сознании, глаза его были открыты, он определенно все слышал и видел насколько позволяли глаза. Он должен был быть доволен тем, как Кристина наслаждалась им, получившая возможность быть с ним рядом неразлучно, и это она не позволяла той искре погаснуть. И я бы не удивился если бы вдруг узнал, что именно Кристина привела Никита в состояние одеревенения, воспользовавшись услугами какого-нибудь медиума, или же сама являясь экстрасенсом, и применив свои умения ради того, чтобы отвлечь Никиту от его излишней суетливости.
И на самом деле, я уже думал об этом. Потому что Кристина была слишком верна своим чувствам к Никите. Я видел неестественно страстный блеск в ее глазах и слышал неестественно восторженный тон в ее голосе, когда она говорила о том, что хотела быть с Никитой. Хотя, возможно, мне так казалось из-за моей собственной зависти и нездорового чувства несправедливости. Но в чем я не сомневался, так это в том, что эта девушка была настроена бороться за Никиту до победного. И оставаясь, по факту, чужим человеком в его доме, ревновала парня к родной матери, и под личиной порядочности и искренности скрывался зверь.
Но именно благодаря ей Никита начал оживать спустя полтора месяца после полного своего одеревенения. И мысли его были мыслями о Кристине. Все мысли. Настолько все, что Никита говорил только о ней, и больше ни о чем: Кристина то, Кристина это. Ничего другого в его голове, кажется, просто не осталось. И вот здесь я точно видел неестественно страстный блеск в глазах и слышал неестественно восторженный тон в голосе. Кристина, Кристина, Кристина…
Теперь Никита был отравлен на все сто…






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 04.06.2021г. Сергей Лис
Свидетельство о публикации: izba-2021-3099291

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


















1