Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Фанфики Драмиона: Ну уж нет, Грейнджер!


Фанфики Драмиона: Ну уж нет, Грейнджер!
­Пролог

      Гермиона Грейнджер шла по начищенному холлу Министерства, громко цокая каблучками. Каждый шаг самого молодого руководителя Отдела магического правопорядка по направлению к выходу становился менее уверенным. Лицо выражало волнение, она нервно покусывала губу.

      — Объясни мне, куда мы идем?

      — В больницу Святого Мунго, Падма.

      — Зачем?

      — Потому что мне плохо.

      Красивая индийская девушка, запыхавшись бежать на каблуках, притормозила.

      — Да стой же, черт тебя подери!

      — Я тороплюсь.

      — Да что с тобой такое?

      — Я не знаю.

      — Чем ты заболела?

      — Я вряд ли больна.

      — Тогда зачем нам в госпиталь?

      — Нужно кое в чем убедиться.

      — В чем? Мне тебя избить, чтоб ты начала нормально отвечать на вопросы?!

      — Я не думаю, что стоит меня бить. Это может отразиться на…

      — На чем?

      — На здоровье, само собой!

      — На здоровье, значит?

      — Ага.

      — То есть не скажешь?

      — Что не скажу?

      — Что с тобой случилось? И почему нам среди белого дня, не дожидаясь обеденного перерыва, нужно нестись в больницу Святого Мунго? Я четко сформулировала вопрос?

      — Да, вполне четко.

      Они нашли место для аппарации и переместились ко входу в Мунго. Теперь, шагая по коридорам больницы, Падма решила продолжить разговор:

      — Ну!

      — Меня тошнит.

      — Это после аппарации.

      — Не думаю.

      — Отравилась?

      — Вряд ли.

      — Тогда почему?

      — Меня тошнит уже две недели. И кружится голова. Кажется, что вот-вот упаду в обморок.

      — Мерлин, это что-то серьезное!

      — Ооо, серьезней не бывает, Падма.

      — Да что стряслось?

      — Ты действительно не понимаешь?

      — Нет. Не понимаю. Ты толком ничего не объясняешь.

      — У меня задержка, Падма. Может, это тебе что-то скажет? Мерлин, что ты предложила Распределяющей Шляпе, чтоб она отправила тебя на Когтевран?!

      — Я не тупая! И ты это знаешь! Так что там за задержка?

      — Твоего развития, судя по всему! Прости, я к колдомедику. Дождись меня, пожалуйста.

      — Ладно, — сказала Падма закрывшейся двери.

      Из кабинета колдомедика вышла белая, как мел, Гермиона, ее руки тряслись, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Падма подала ей воды и взволнованно спросила:

      — Ну что?

      — Все, как я и предполагала…

      — А что именно ты предполагала?

      — Ты издеваешься? Я тебе всю дорогу объясняла, что со мной случилось.

      — Ты ни на один мой вопрос четко не ответила.

      — Хорошо, Падма. Задавай вопрос. Я отвечу четко.

      — Какой у тебя диагноз?

      — О, я абсолютно здорова, не считая хронического гайморита. Но он у меня с детства.

      — Я сейчас тебя стукну!

      — Стой! Меня нельзя бить!

      — Кто сказал?

      — Я говорю. И думаю, врач подтвердит. Это может быть опасно для…

      — Для чего?

      — Для «кого» вообще-то…

      — Так для кого?

      — Для меня, естественно. И для…

      — И для?.. Давай, Гермиона, это несложно! Просто произнеси: «Для ребенка» или «Я беременна».

      Грейнджер сглотнула и испуганно взглянула своими увлажнившимися карими глазами на Падму:

      — Мне страшно.

      — Ты справишься. Я в этом уверена.

      — Ты не понимаешь…

      — Кто отец?

      — Не знаю.

      — Это как?

      — Я сбежала утром, пока он был в душе.

      — Он волшебник?

      — Да. Он был на Рождественском балу в Министерстве.

      — И ты не знаешь, с кем тогда провела ночь?

      — Нет. Я не помню. Я напилась в тот вечер.

      — Ладно, с будущим папашей разберемся позже. А теперь вернемся к тому, с чего начали. Давай выдохни и говори.

      — Не могу…

      — Можешь. Давай!

      — Я… бе-ре-менна.

      — Вот и молодец! — Падма захлопала в ладоши и обняла рыдающую Гермиону. — Поздравляю тебя, мамочка!



Имя, Падма!


      Гермиона Грейнджер — самая талантливая ведьма столетия, лучшая подруга Гарри Поттера, героиня Второй Магической войны, обладательница Ордена Мерлина I степени, всегда собранная и строгая начальница отдела магического правопорядка и просто уверенная в себе молодая женщина, сейчас сидела в своем кабинете и ревела, как девчонка. Падма только и успевала подавать салфетки и пыталась напоить ее чаем.

      Гермиона снова шмыгнула носом и шумно высморкалась.

      — Падма, как такое могло со мной случиться? Это какое-то наказание, да? За то, что я разрушила наши отношения с Роном? — она опять залилась слезами, осознавая всю иронию судьбы. Как раз накануне Рождества Гермиона порвала с Уизли из-за того, что не хотела выходить замуж и рожать детей. После четырех лет отношений с лучшим другом она все еще не была готова к таким серьезным шагам. А Рон… такой типичный Уизли, видимо, собирался обзавестись таким же выводком, как и его родители. Он не раз намекал Гермионе, что хочет не менее трех отпрысков. Ее это пугало, она не хотела становиться машиной по вынашиванию младенцев — это раз, не желала жертвовать своей карьерой на данном этапе жизни — это два. А Рон Уизли как раз и планировал посадить ее дома, окружить стайкой детишек, надеть на нее фартучек и вручить поварешку.

      «Ну да! Размечтался!» Огромные амбиции и пока еще не достигнутые высоты не позволяли Гермионе возложить себя на алтарь семейной жизни. Она пыталась объяснить Рону, что ей всего двадцать четыре года, у нее столько всего впереди, карьера не стоит на месте, да она вообще может дослужиться до должности Министра Магии!

      Но Рон ее не понимал, и эта тема не раз поднималась и была причиной серьезных скандалов. Надо сказать, что в этом вопросе ее не поддерживал никто. Женская часть Уизли была на стороне Рона. Ну естественно! Молли без конца и края сокрушалась, что каждая женщина должна выполнять свое истинное предназначение: рожать мужу детей и создавать домашний уют. Постоянно твердила о том, какая молодец ее дочь, что уже стала матерью, подарив Гарри такого замечательного сыночка. А Джинни, которая уже Поттер, пропагандировала материнство массам. С ней сейчас вообще невозможно было говорить. Все темы каким-то волшебным образом сводились к малышу Джеймсу и ее новой беременности.

      Радовало хоть то, что Гарри сохранял нейтралитет и уважал мнение Гермионы. Он не перешел в ополчение по возвращению подруги на истинный путь женщины и все так же продолжал общение и с Роном, и с ней.

      А вот несостоявшийся жених с ней не разговаривал и всякий раз при встрече демонстративно отворачивался. А делать ему приходилось это довольно часто, потому что Штаб авроров находился на одном уровне с ее отделом. Видеться им приходилось по сто раз на дню.

      «Мерлин, что же теперь будет! Как вообще смотреть ему в глаза! Особенно когда через несколько месяцев живот начнет округляться…» Несколько лет она твердила ему, что детей рожать не планирует еще как минимум три года. И тут на тебе! Залетела через две недели после расставания, так еще и неизвестно от кого! Кстати, надо выяснить, кто отец, и решить, что делать дальше…

      «Так, все. Соберись, Гермиона! Хватит пускать сопли. Ты же всегда находила решение в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Пора действовать!» С этими мыслями она последний раз шмыгнула носом, стерла слезы, а ее лицо приняло решительное выражение. Она подняла глаза на Падму:

      — Надо выяснить, кто закинул свои сперматозоиды в мою яйцеклетку!

      Падма обрадовалась, что Гермиона уже вроде выплакала все слезы и, наконец, с ней можно спокойно и конструктивно поговорить:

      — Что ты собираешься делать?

      — Во-первых, не я, а ты. Согласись, будет странно, если я буду бегать по Министерству Магии и пытаться выяснить у главных сплетниц, с кем я уходила с вечеринки в ту роковую ночь.

      — Ты права. Значит, я сделаю все, чтобы узнать, с кем ты покинула Министерство. А что ты будешь делать дальше, когда узнаешь его личность?

      — Сначала прокляну… Ну, а потом сообщу радостную весть. Он же имеет право знать.

***

      Падма проклинала тот день, когда начала работать в одном отделе с Гермионой Грейнджер. Это же просто ходячая катастрофа, магнит для неприятностей какой-то. Наверняка и Гарри Поттеру так доставалось от Того-кого-уже-пять-лет-можно-называть-по-всякому на протяжении всех школьных курсов только потому, что он дружил с Гермионой.

      Ну кто бы мог подумать, что она переспит с кем-то по пьяни, не запомнит его, так еще и залетит. Наверное, это судьба… Значит, ее время становиться матерью пришло. Теперь важно выяснить, кому готовиться к отцовству. А это, собственно, ее миссия, за которую на имя Гермионы сейчас и сыпались нецензурные эпитеты.

      Она уже успела поболтать с некоторыми девицами — местными любительницами перемыть кости. Сначала на нее смотрели, как на сумасшедшую. Действительно странно, что лучшая подруга Гермионы собирает сплетни о ней же. Падме приходилось выкручиваться и объяснять все тем, что Грейнджер держит все в секрете, а она сама сгорает от любопытства. Но все нужно было еще и обернуть так, чтобы те не догадались, что правильная Гермиона не просто ушла с кем-то, но еще и провела ночь с этим провожатым. И скоро у них будет ребенок.

      В общем, Патил едва удалось избежать неловких проколов. Зато ее расследование все же принесло плоды. Все свидетели, как один, твердили одно и то же. Оказывается, Грейнджер долго пила огневиски в компании одного молодого красивого мужчины. Все утверждают, что им было весело, а когда Гермиона чуть не свалилась со стула, тот самый парень вызвался ей помочь и повел на выход из бального зала. После их никто не видел.

      Вот только радость от того, что она выяснила, с кем Гермиона провела ночь, омрачалась именем, которое она слышала из уст каждой собеседницы. «Как же ей сказать?»

      Надо сделать это аккуратно, теперь ее нельзя волновать. Она все-таки носит ребенка. Но… черт! Что там делают с гонцами, принесшими плохую весть?

      Заходя в кабинет, она почувствовала, что ладошки вспотели, а волнение мешало собраться с духом и начать.

      — Падма, наконец-то! Я вся извелась. Что ты узнала?

      — Что ты весело провела время на балу, — она упорно не смотрела той в глаза.

      — Имя, Падма!

      — Ты уверена, что хочешь знать? Может, воспитаем твоего малыша сами?

      — Имя!

      — Да что ты заладила «имя, имя»! Говорю тебе, ребеночек будет счастлив расти без отца, но хотя бы зная, что он жив и здоров! А если я тебе сейчас скажу, кто папаша, то мне придется сначала тебя откачивать, а потом наблюдать, как твои лучшие друзья-авроры, схватив тебя под локти, сопровождают в Азкабан за убийство! Затем ты рожаешь малыша в тюрьме, и его отдают мне на воспитание, потому что я не смогу отказать, — Падма с невидящим взглядом качала головой из стороны в сторону. — Эта картина так и стоит перед моими глазами: крошка теряет и отца, и мать. А я — сторонница защищенного секса, между прочим, все равно остаюсь одна с ребенком на руках… Нет, Гермиона! Не заставляй меня говорить! Давай отложим этот разговор на несколько месяцев, где-то на семь…

      Скептическое выражение лица Грейнджер давало понять, что вряд ли она будет ждать, но задала она совершенно нелепый вопрос:

      — Почему именно на семь?

      — Ну как раз родишь, а там и вопросы уже не понадобятся. Если, конечно, ребенок будет похож на папу…

      — Так папа — это? — вопросительным взглядом, она просила Падму продолжать.

      — Это Малфой… — тихо пробормотала та.

      — Как Малфой?



Начинай привыкать ко мне...

      Драко Малфой сидел в своем кабинете и репетировал речь на очередное заседание Совета по выработке торговых стандартов. Сейчас он являлся уважаемым работником Отдела международного магического сотрудничества, но мысли его были заняты совсем не рабочими моментами.

      Драко только четыре с лишним месяца назад опять официально стал холостым. А его мать уже снова ищет ему невесту. Даже специально приехала для этого из своего поместья во Франции. Он устал.

      Эти браки по расчету ни к чему хорошему не приводят. Ну, по правде говоря, от них обычно ничего и не ожидают, кроме слияния капиталов и рождения наследника благородной фамилии. Так вот именно это им с Асторией сделать и не удалось. Вот кто бы мог подумать, что Малфой не сможет за три года зачать ребенка.

      Его бывшая жена проверялась во всех возможных клиниках, искала причину, почему у нее не получается забеременеть, но везде ей отвечали, что она абсолютно здорова. Он до сих пор не верил, что причина в нем. Что это именно он не может иметь детей. Поэтому и собирался сегодня к колдомедику, чтобы сдать все необходимые анализы.

      «Род Малфоев не смогли убить ни войны, ни стихийные бедствия, зато погубит обычное мужское бесплодие. Мерлин, как глупо!»

      Но мать права, наследник должен появиться. А для этого нужно обзавестись женщиной. Хотя не обязательно на ней жениться. Да ему просто нужна девушка для регулярного секса.

      Черт, последний раз он был с женщиной в ночь Рождественского приема. Да еще и с кем? С чопорной гриффиндорской заучкой Грейнджер! Хотя… совсем не чопорной, как оказалось. Драко усмехнулся. После проведенной вместе ночи он даже несколько раз порывался подойти с предложением «повторить». Но потом вспоминал, что она совсем не по-геройски сбежала из его постели, пока он был в душе. А после ни разу даже не посмотрела в его сторону, будто ничего и не было.

      Как будто это не она извивалась под ним, как изголодавшаяся мартовская кошка. Она была хороша… очень хороша. Такая страстная, податливая и в то же время нежная и хрупкая.

      Драко закрыл глаза и вспомнил, как притащил ее к себе домой после праздничного вечера…

      Когда он вызвался проводить Грейнджер, она категорически отказалась называть свой адрес, в шутку заявляя, что не доверяет ему. Его только веселило ее глупое поведение. Но он и сам уже устал и хотел домой. Теперь он жил не в Мэноре, там по приезде из Франции обустроилась мать. А он давно купил себе небольшой особняк с более современным интерьером и отсутствием ужасных воспоминаний о Темном Лорде.

      Когда он понял, что адреса из нее ему не выбить, то схватил еле стоящую Грейнджер за талию, крепко прижал к себе, чтоб никого не расщепило при аппарации, и через несколько мгновений уже стоял на пороге своего дома с Грейнджер в своих руках.

       Он опустил голову, чтобы проверить, все ли с ней нормально после перемещения, и столкнулся своими глазами с ее карими. Такими теплыми и глубокими. Она рассматривала его так внимательно, что это даже немного смутило. Поэтому он отодвинулся и отпустил ее. Когда крепкие руки перестали ее держать, Грейнджер потеряла равновесие и чуть не свалилась прямо ему в ноги. Но Драко успел вовремя ее подхватить. Подняв Гермиону на руки, он переступил через порог и направился в сторону спальни для гостей, чтобы уложить свою ношу спать. Но Гермиона запротестовала, у нее, очевидно, были другие планы.

      — Малфой, — запинаясь, сказала она.

      — Да, Грейнджер?

      — У тебя есть виски?

      — Есть.

      — Давай его сюда, — слезая с его рук, она, прищурив глаза, осматривалась в поисках места для продолжения банкета.

      — Нет. Тебе уже достаточно, — Драко по-прежнему придерживал ее, чтобы она не упала. Сам он тоже был далеко не трезв, но все эти грейнджеровские шатания были ему не свойственны. Да и вообще, он обычно соображал, даже будучи мертвецки пьяным.

      — Эй, а что же мы будем делать?

      — Спать, Грейнджер, спать, — он снова начал подталкивать ее к комнате, но она резко повернулась к нему лицом и снова посмотрела в его глаза. Его переклинило, он даже задержал дыхание.

      — Тогда давай спать вместе… В твоей спальне, — она сказала это тихо, но Драко услышал. Хитрый блеск в ее глазах так и притягивал, поэтому он, не отрывая взгляда от карих омутов, положил обе руки на ее левую ногу в том месте, где начинался разрез. Резко раздвинул полы ее платья, провел руками по бедрам, и, подхватив ее под ягодицы, прижал к себе.

      Она вскинула свои ручки и вцепилась в его плечи. Все так же «глаза в глаза» он нес ее в свою спальню. Бросив Гермиону на кровать, Драко навис над ней.

      — А ты не пожалеешь, Грейнджер?

      — Нет, Малфой, — она приподняла голову и впилась в его губы поцелуем. Страстным, неистовым и жутко возбуждающим. У Драко уже стоял. Грейнджер перевернулась, чтобы оказаться сверху, и начала расстегивать его рубашку, пальцы ее не слушались, поэтому со звериным рыком она ее порвала. Провела нежными ладошками по его мужской, подкачанной груди, обвела кубики пресса и опустила руку на пряжку ремня, задевая ткань брюк, уже существенно ему мешающих.

      Освободив его член, она медленно провела по нему рукой вверх, не отрывая жадного взгляда от этого процесса, а потом вниз. После этого убрала руки и поднялась с его колен. Драко удивленно смотрел на нее. Она же не посмеет бросить его с таким стояком и просто уйти?!

      Но она и не думала… Гермиона встала возле кровати и подцепила пальцами бретельки платья. Красивое темно-синее платье растеклось лужицей у ее ног, открывая глазам Малфоя прекрасное загорелое тело. Она стояла перед ним в одних трусиках, давая возможность насладиться видом. Ее кожа была гладкой и бархатной, грудь небольшой, но высокой, а крупные коричневые соски так и просили касаний, хотелось перекатить их между пальцами, облизать. Малфой уже порывался было встать, но она жестом показала ему оставаться на месте. Медленно поднявшись на кровать, Гермиона переступила одной ногой через его тело и теперь возвышалась над ним, открывая вид на ее влажные трусики.

      Драко провел руками от ее ступней к коленям, хотел двинуться выше, но она снова запретила. Гермиона провела своей ладонью по груди, прихватила сосок, пока второй рукой сдвинула мокрую ткань у себя между ног и начала медленно водить средним пальцем по своей щели.

      — Ты хочешь меня, Малфой?  

      Он не мог оторваться от этого зрелища. Ее пальчик то исчезал, то снова появлялся между половыми губами, она была мокрая и податливая. Он смотрел, как она закинула одну ногу на изголовье его кровати, и ему открылось восхитительное зрелище. Грейнджер с закрытыми глазами терзала свой клитор прямо перед ним и для него. У Драко снесло крышу от желания оказаться у нее между ног.

      — Хочу, Грейнджер. Очень хочу!  

      После его слов Гермиона резко убрала ногу, развернулась на 180 градусов и опустилась на колени так, что лицо Драко оказалось прямо напротив ее влажной и жаркой дырочки. А сама она придвинулась своими губами к его члену, обхватывая его бедра руками для лучшего равновесия.

      Драко тщательно вылизывал ее, посасывал клитор и стимулировал двумя пальцами ее промежность, от наслаждения ее тело иногда содрогалось, и она что-то неразборчиво мычала. Он был уверен, что Грейнджер стонала бы в голос, если бы ее рот не был занят. Она делала ему ошеломительный глубокий минет, от которого он уже готов был кончить. Но Гермиона снова резко поднялась, развернулась к нему лицом и со стоном опустилась на его член. В ней было так горячо и узко. Он схватил ее за бедра и начал прижимать к себе с каждым глубоким толчком. Драко был близок к оргазму, поэтому большим пальцем подобрался к ее клитору.

      — Давай, девочка, кончи для меня, — как только почувствовал, что мышцы ее влагалища начали сокращаться, он сделал еще несколько движений, буквально насаживая на себя ее содрогающееся тело, и кончил в нее…

***

      Воспоминания Малфоя прервали крики за дверью его кабинета. Кто-то определенно пытался прорваться через секретаря без предварительной записи. Кричала какая-то девица, но, судя по всему, она уже почти добилась своего, потому что звук резких торопливых шагов становился все громче и ближе. Он уже встал, чтобы проверить, кто там доводит его секретаря до нервных срывов, когда дверь его кабинета открылась, и в него вихрем ворвалась Грейнджер, о которой он и думал в последние минуты перед вторжением. А за ней неслась раздосадованная секретарша.

      — Простите, мистер Малфой! Я просто не сумела ее остановить, — она лепетала извинения, а Малфой не отрывался от Гермионы. У нее был странный вид. Она нервничала, переживала и, кажется, даже недавно плакала. Вон глазищи какие красные! Но несмотря на всю эту беззащитность, она сжимала кулаки и старалась казаться грозной.

      — Ничего, Амелия. Иди. — Когда дверь за секретаршей захлопнулась, Драко решил заговорить с Гермионой: — Что заставило тебя спуститься на пятый уровень, Грейнджер? Неужели моя персона? — он ухмыльнулся.

      — Твоя, Малфой.

      — Так что же ты хочешь от меня? — Малфой над ней издевался, хотя в душе радовался появлению Грейнджер в своем кабинете. Может, все эти два месяца она винила себя за произошедшее, но теперь поняла, что их ночь не была ошибкой. — Леди желает повторить? Если так, то я к вашим услугам.

      — Так это правда был ты? — она закрыла рот рукой и посмотрела на него, умоляя сказать, что все это сон и не правда.

      — Ты же говорила, что не будешь жалеть, Грейнджер.

      — Я не помню, что я там говорила, чем занималась, а главное — с кем, — сорвалась, слезы брызнули из глаз. Опускаясь на стул для посетителей, она тихо пробормотала: — Я ничего не помню о той ночи, Малфой. Ни тебя, ни что мы там делали.

      Он подал ей воды.

      — Поэтому сбежала? — утвердительный кивок в ответ. — Грейнджер, прекрати реветь! Мне следует оскорбиться! Я настолько плох, что женщина рыдает после секса со мной? Тем более спустя два месяца.

      — Два месяца… — выдохнула она и залилась слезами с новой силой.

      — Эй, Грейнджер! — Драко присел перед ней и попытался заглянуть в глаза. Приподняв ее подбородок, он словил ее взгляд. — Ну выпили, переспали, разошлись. С кем не бывает? Мы же взрослые люди. Ну чего ты сырость разводишь?

      — Я беременна, Малфой!

      — Это отлично, я тебя поздравляю, — он все еще был настроен на волну «успокоить ревущую девушку», поэтому тихонько поглаживал ее плечо и совсем не осознавал, что ему говорят.

      — От тебя…

      — Что от меня?

      — Я беременна от тебя.

      Драко замер, он перестал поглаживать плечо Гермионы, перестал говорить, только вперил невидящий взгляд в стену позади Гермионы. «У него будет ребенок». Хотя... Он несколько лет не мог сделать ребенка Астории, а тут с Грейнджер с первого раза. Не может быть.

      — Грейнджер, возможно, ты ошибаешься, но я вроде как не могу иметь детей.

      — Ты уверен в этом? — она глянула в его глаза и нахмурилась. — Потому что за последние два с половиной месяца у меня был только ты. Разве что в ту ночь с нами был кто-то третий?!

      — То есть ты хочешь сказать, что я стану отцом твоего ребенка? — осторожно спросил Драко.

      И тут Гермиону накрыла вся сложность ситуации. Отцом ее ребенка станет человек, который ее ни во что не ставит, чистокровный сноб, который издевался над ней кучу лет. Ее посетила мысль, которую она даже не рассматривала.

      — Черт. Нет. Я должна сделать аборт, — она мотала головой, вставая со стула, и невнятно бормотала всякий истерический бред. — Я просто избавлюсь от него сейчас. И всем нам будет легче. Да? Правда?

      Малфой побелел, когда услышал, что она собирается убить его ребенка.

      — Ну уж нет, Грейнджер! — он сказал это громко, чтоб угомонить ее метания и обратить на себя внимание. Потом уже тише добавил, чтобы никто не слышал: — Об аборте даже думать не смей. Я не позволю. Ты поняла меня? — она сжалась, когда Малфой начал отчитывать ее. Было неожиданно осознавать, что он гораздо взрослее отреагировал на новость, что его сын или дочь будет полукровкой, чем Гермиона на свою беременность в целом. Она испуганно кивнула.

      — Теперь ты пойдешь домой и будешь о себе заботиться. Ясно? — Снова кивок, у нее по всей видимости пропал дар речи. — Хотя нет, я пойду с тобой. Надеюсь, в этот раз ты не будешь скрывать от меня адрес?

      — Зачем, Малфой? — она все еще была в шоке и не совсем понимала, что должна делать.

      — Потому что ты носишь моего ребенка. — Он снял пиджак со спинки кресла и натянул его на себя. — В тебе живет маленький Малфой, — Драко показал пальцем на живот Гермионы, а она рефлекторно коснулась его рукой. — Так что начинай привыкать ко мне, Грейнджер! Теперь я всегда буду где-то поблизости.

      Он весело подмигнул ей и повел к выходу из кабинета. А сам думал о том, что в первую очередь все-таки сходит к колдомедику, чтобы убедиться, что слова Грейнджер могут быть правдой. «Он, наконец, станет отцом!»



Какого черта ты творишь!?

      — Тео! — Малфой ввалился в поместье Ноттов через камин и совершенно не аристократично завопил: — Нотт, хвосторога тебя задери, ты где?

      — Тут я, тут. Чего орешь? — Теодор Нотт, замотанный в простыню на манер тоги, вошел в комнату и злобно воззрился на Малфоя. — Ты, мой друг, видимо, и не предполагаешь, что у некоторых людей может быть личная жизнь! Я, конечно, понимаю, что после развода ты живешь как евнух, но это не значит, что я должен вести себя так же! Ты не можешь врываться ко мне, когда тебе вздумается.

      Драко, казалось, и не слушал, что там ему говорили. Он просто качал головой в знак того, что согласен со всеми обвинениями в недостойном поведении аристократа и вообще нормального воспитанного человека. После того как Теодор отчитал его, как школьника, то заметил, что Малфой стоит с таким заговорщицким выражением лица, будто знает что-то такое, что никому недоступно, но готов поделиться этой крайне секретной информацией только с ним.

      — Ну, давай, говори, чего пришел? — Тео махнул рукой, приглашая Драко присесть, и сам как римский император опустился в кресло. — Я же вижу, тебя прям распирает.

      — У меня будет ребенок! — восклицание было таким восторженным, глаза у Драко светились, а сам он излучал такую радость, как будто прямо за спиной Теодора стадо единорогов плясало на радуге.

      — Ого! Поздравляю! — Нотт поднялся, чтобы обнять его. — Но как так вышло? У вас с Асторией несколько лет не получалось обзавестись потомством. Ты же говорил, что, скорее всего, не можешь иметь детей.

      — Я правда уже начал так думать. Но сегодня я сходил к колдомедику, который проверил мою репродуктивную функцию, — на этих словах Малфой поморщился. — Он сказал, что я полностью здоров, — и гордо задрал подбородок. Уже долгое время мысль о том, что он мог оказаться бесплодным, мешала ему чувствовать себя уверенным.

      — Тогда что-то со здоровьем Астории?

      — Нет, с ней тоже все нормально. Врач просмотрел результаты ее анализов и сказал, что такое бывает. Мы просто физиологически друг другу не подходим, — он нахмурился, чтобы придумать, как бы понятней это объяснить. — В общем, ее матка совсем не гостеприимна, что-то там убивает сперматозоидов до того, как они доберутся до конечной цели. Поэтому ничего и не получалось.

      — Стоп, хватит! Я понял. Я рад за тебя и Асторию, но ты меня запутал. Ты просто узнал, что можешь иметь детей, или все-таки успел кого-то обрюхатить?

      — О, только не вздумай так выразиться при женщине, которую я, как ты выразился, «обрюхатил», — он ухмыльнулся. — Она либо разревётся, либо заавадит тебя на месте.

      — Так я ее знаю?

      — О, ее знает все магическое общество, Тео. И это меня убивает, нам же не дадут прохода, когда правда раскроется.

      — Может, наконец, скажешь, кто это? — Нотт уже выглядел очень заинтересованным.

      — Грейнджер, — Малфой вздохнул и перевел взгляд на Тео, чтобы увидеть его выражение лица. Наблюдая, как меняются эмоции Нотта, он расхохотался.

      — Ты шутишь, Драко, — он был уверен, что над ним насмехаются.

      — Нисколько, — все еще улыбался Малфой. — Она действительно от меня беременна.

      — Но как это произошло?

      — Ты уверен, что я должен объяснять процесс зачатия детей человеку, который встречает гостей в одной простыне?

      — Ты, вообще-то, незваный гость, так что не возмущайся, — огрызнулся Нотт и демонстративно поправил свою «одежду». — Все равно не могу поверить, что ты и Грейнджер каким-то образом оказались в одной постели.

      — Да, я тоже…

      — И как? — Тео поиграл бровями.

      — Что и как?

      — Ну… секс с Грейнджер?

      — Эй, разве можно такое спрашивать?! Я же джентльмен! — Драко театрально возмутился, а потом с ухмылкой добавил: — Гриффиндорка — настоящая львица.

      Нотт присвистнул и рассмеялся, глядя на мечтательное выражение лица Малфоя, который, видимо, окунулся в воспоминания.

      — Я рад за тебя, Драко. У тебя наконец-то будет наследник! — он разливал огневиски по бокалам.

      Драко улыбнулся и кивнул, а потом нахмурился, о чем-то задумавшись.

      — Я не знаю, как отреагируют родители.

      — Они еще не в курсе?

      — Нет, ты первый, кому я сказал, — Малфой устало вздохнул. — Даже не представляю, как им об этом сообщить. С мамой легче, она просто хочет внуков, потому и пытается меня женить. Но отцу нужен именно наследник, а если этот наследник будет полукровкой… Черт, боюсь представить, что он устроит!

      — Ну, тебя спасает то, что ему нельзя появляться в Англии еще пять лет.

      — Это точно. Никогда бы не подумал, что буду рад ссылке отца.

      — А как ты сам относишься к тому, что мать твоего ребенка — магглорожденная?

      — Честно? Мне все равно. Грейнджер сильная, умная ведьма, я тоже не промах — да с такими генами мой сын будет гениальным! — Тео расхохотался, а Драко добавил: — Тем более общий ребенок с Героиней войны улучшит мою репутацию.

      — Ты такой слизеринец, Малфой! — они чокнулись бокалами. — Ты собираешься жениться на ней?

      — Не знаю, Тео. С одной стороны, я понимаю, что мой наследник должен родиться в законном браке. Но с другой… Грейнджер ни за что не согласится. И родители… Мне, в конце концов, нужно их благословение.

      Тео лишь молча кивнул и пригубил виски. Малфой действительно был в непростой ситуации. Этот еще не родившийся младенец произведет фурор. Магглорожденная Героиня войны и Пожиратель смерти! Рита Скитер просто истекла бы слюной, как голодная гиена, узнай она о такой новости.

      — Ладно, Тео. Я пойду. А ты возвращайся к даме. Хотя боюсь, из-за меня тебя там уже ждет бессознательное спящее тело.

***

      После того как Малфой отвел взволнованную Гермиону домой и строго-настрого приказал не нервничать, следить за здоровьем и не выкидывать всякие непредсказуемые штучки хотя бы до тех пор, пока он не вернется, она его все-таки ослушалась. В тот вечер перед сном она несколько раз бросалась в слезы и жалела себя, свою молодость, карьеру и неудавшуюся жизнь в целом. Он обещал зайти к ней завтра на работу и поговорить о сложившейся ситуации.

      Все, что с ней происходило, казалось безумием. «У нее и Малфоя совместный ребенок! Невероятно!» Как ей теперь смотреть в глаза друзьям, всем Уизли? А что будет, если родители Драко узнают, что их хваленая чистота крови будет разбавлена ее маггловской? Все это было ужасно!

      Спала этой ночью она очень беспокойно. Ночные кошмары свежести ее виду не добавляли, поэтому на работе она появилась измученной и уставшей. Ее секретарь только удивленно моргала, когда начальница прошла мимо нее, не дав никаких указаний и не отругав за нерасторопность, как делала обычно.

      Когда Падма заметила Гермиону, та уже заходила в кабинет и выглядела крайне подавлено. С озабоченным лицом она встала из-за стола и отправилась узнать о самочувствии Гермионы, но ее остановила фраза, сказанная знакомым мужским голосом:

      — Мисс Грейнджер у себя?

      — Да. Вы по записи?

      — Нет, но я все же зайду. — спокойным деловым тоном сказал Драко Малфой. — У меня очень важное дело, не терпящее отлагательств.

      — Постойте! Мисс Грейнджер не принимает сейчас посетителей! — кричала ему вслед секретарша, но тот ее уже не слушал, уверенно направляясь к двери в кабинет Гермионы.

      Падма решила предупредить его о том, что будущая мамочка сегодня выглядела очень разбитой, и напомнить, что ей нельзя волноваться.

      — Малфой! — она окликнула его, но тот ее проигнорировал и зашел в кабинет Гермионы. В ту же секунду она услышала яростный вопль.

      — Какого черта ты творишь, Грейнджер?!

      Падма даже предположить не могла, что там стряслось, поэтому понеслась на помощь Гермионе. С разъяренным Малфоем не каждый мужчина справится, что уж говорить о хрупкой беременной девушке… Тем более надо наложить заглушающее. В противном случае уже к обеду все будут обсуждать душещипательную новость о беременности Главы отдела магического правопорядка от известного аристократа.

      Она забежала в кабинет следом за Малфоем, и перед ней предстала презабавная картина.

      Малфой, злобно сверкая глазами, отбирал у Гермионы чашку кофе, в которую та вцепилась мертвой хваткой. С ее помощью Грейнджер наверняка пыталась проснуться и привести мысли в порядок. Падма знала, что Гермиона без кофе по утрам — это сущий ад для любого сотрудника ее отдела. Поэтому секретарь всегда заботилась о том, чтоб на столе начальницы к ее приходу всегда стоял крепкий бодрящий напиток.

      — Скажи мне, Грейнджер, ты ополоумела, что ли? Мне контролировать каждый твой шаг? Ты хочешь ежесекундно наблюдать мое великолепное лицо в метре от себя? Или мне запереть тебя в доме и поручить домовикам?

      Гермиона обиженно насупилась, выпустив, наконец, из своих цепких пальцев заветную кружку.

      — Я же просил тебя, чтоб ты не выкидывала ничего подобного. — Теперь Малфой носился по ее кабинету, перебирал каждую полку, открывал ящики и еле слышно бормотал «Где же этот чертов кофе? Куда она его прячет?» Когда он обыскал все, до чего смог добраться, снова посмотрел на мать его будущего ребенка. — Грейнджер! Тебе же не десять лет! Я надеялся, что ты более благоразумна. Неужели я ошибался?

      «Вот этого говорить не стоило. Сейчас она взорвется!» — про себя отметила Падма, на которую до сих пор никто не обращал внимания.

      Гермиона злобно сощурилась и уже было набрала воздуха в грудь, чтобы выпалить гневную тираду о том, что всякие белобрысые хорьки не имеют права сомневаться в ее умственных способностях, как вдруг кто-то перебил ее.

      — Он прав, Гермиона. Это вредно для малыша.

      — И ты, Брут! — Грейнджер сразу сдулась, пыл погас. Она понимала, что в ее нынешнем положении нельзя пить ее любимый ароматный напиток. Но так хотелось… «Она жить не могла без кофеина по утрам! И надо же было так глупо попасться полоумному папаше». — А ты! — она ткнула указательным пальцем в сторону Малфоя. — Ты чертов тиран и курица-наседка!

      — Ничего подобного, я просто здравомыслящий! — он все еще злился, это было заметно по сложенным на груди рукам и глазам, которые метали молнии. — Я вообще не понимаю, как тебя угораздило, Грейнджер! Ты же должна соображать, что это могло отразиться на ребенке.

      Она закрыла руками лицо и тихо сказала:

      — Ладно. Ты прав! Я все понимаю. Я просто никак не могу привыкнуть ко всему этому, — она подняла глаза и посмотрела сначала на Драко, а потом на Падму. И попыталась объясниться: — Сложно, знаешь ли, в один миг свыкнуться с тем, что у тебя в животе развивается маленький человек, а ты сама совсем не готова к этому. Осознать, что твоя жизнь полностью изменится в ближайшие несколько месяцев, что придется перестраиваться. И, конечно, я не привыкла, чтобы меня кто-то воспитывал. Это я о тебе, Малфой!

      — Ну, мне бы не пришлось это делать, если бы ты не вела себя так безответственно.

      — Да, согласна. Прости, — В этот момент глаза округлились и у Драко, и у Падмы. — Ну что вы так смотрите? Я признаю свою ошибку, поэтому и прошу прощения, — а потом строго добавила, глядя на Малфоя: — Но кричишь ты на меня последний раз, тем более при моих подчиненных!

      — Я буду себя сдерживать, Грейнджер! Но и ты держи себя в руках и не делай глупостей, которые могут угрожать здоровью моего наследника. Договорились?

      Грейнджер медленно кивнула.

      — А теперь, когда мы все успокоились, я, пожалуй, выпью это, — указывая на чашку недопитого Гермионой кофе и наблюдая, как она закатывает глаза, он с ухмылкой уселся на стул напротив нее. — И мы поговорим о том, что нам с тобой делать дальше?


Читать продолжение фанфика тут






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 391
© 03.06.2021г. Книга Фанфиков
Свидетельство о публикации: izba-2021-3098590

Рубрика произведения: Проза -> Фанфики



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1