Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Собачье дело.


­Мимолётное, смутное наваждение приглушённым всполохом озарило оцепеневшее сознание. В тело проникла томительная нега, где-то в груди и животе мучительно-сладостно защемило. Растревоженный мозг попытался удержать неуловимое, ускользающее видение, но оно легко освободилось из его слабых объятий и сгинуло где-то в тёмных глубинах памяти. Он проснулся.

Шёл последний месяц весны, самая середина мая. Давно растаяли остатки грязных сугробов, скопившиеся в течение долгой зимы. Газоны и обочины неудержимо распухали от обилия разнотравья. Появились первые озабоченные постригальщики со своими рычалками. Кусты и деревья оживали от долгого зимнего некроза душистым цветением. Да Солнце слепило ядовито-ярким сиянием.

На газоне в тени лежал большой бездомный пёс. Рядом ходили прохожие разных возрастов, полов и вероисповеданий, но никто не обращал на псину никакого внимания. Несмотря на величину собаки, ни у кого не возникало ни малейших опасений за свою жизнь, здоровье и имущество. Он был БЕЗОПАСЕН для окружающих. Об этом свидетельствовала жёлтая силиконовая клипса в его левом ухе.

Пригревало градусам к двадцати. Пёс растянулся на молодой траве и щурился от ярких красок наступающего лета. Прямо перед его носом лежал сильно недогрызенный куриный окорочок. Лёгкий бриз трепал его густую шерсть песочного цвета. На первый взгляд могло показаться, что судьба была предельно благосклонна к этому бездомному бродяге и одарила его всеми радостями собачьего бытия. Однако ни приятное весеннее тепло, ни отменная еда, ни прохладный ветерок не трогали зверя. Его уже давно ничего не волновало и не радовало. Апатия и равнодушие владели всем его существом. Все его радости и огорчения остались там далеко, в другой жизни, когда он занимался своим прямым собачьим делом.

Псу опять приснилась та его прошлая, настоящая жизнь, где были свирепые драки за территорию, тяжёлые поиски еды и подлые облавы. Но там был и смысл, и интерес, а ещё тот дурманящий, сладкий запах, заставляющий забывать о еде и покое и только следовать за ним упорно и неотступно. Там было всё: жизнь, влечение и его собачье дело. Там он был счастлив тем простым и незатейливым собачьим счастьем, что так мило и простой дворняге, и донельзя породистому псу самых чистых, благородных кровей.

Эти сны стали приходить к нему всё реже. Раньше они тревожили его каждый раз, как он забывался в дрёме, но теперь они посещали его нечасто. Пёс начал уже сомневаться в реальности той прошлой жизни. Теперь ему всё чаще казалось, что это был мираж, иллюзия, какой-то невероятный фокус его воображения, рисующий в его стерилизованном, сонном мозгу нереально живые картины собачьего рая.

Когда же это случилось? Две, а может, три зимы назад, он уже и не помнил. Как такое могло произойти? Почему он допустил, чтобы это случилось с ним? Где он потерял свою собачью душу? Когда лишился своего собачьего дела? Как у него украли этот самый главный собачий секрет бытия?

Память начала подводить его. Та апатия и равнодушие, завладевшие всем его телом и нутром, коснулись и его памяти. Его воспоминания, так же, как и его физические функции, становились всё более стерильными и гладкими, там уже почти ничего не осталось, за что можно было бы зацепиться. Плотный, вязкий туман висел непроницаемой завесой в его голове. Пёс сделал усилие, чтобы разогнать его. Поначалу ничего не вышло, только глухим эхом ёкнуло в сонном сознании неприятным ощущением болезненной пустоты. Однако понемногу отдельные картинки стали пробиваться сквозь плотную, серую пелену стерилизованности. Они становились всё чётче и ярче, они накладывались и затмевали друг друга, путая общую картину произошедшего. Приходилось напрягать неверную память, дабы восстановить правильную, хронологическую последовательность событий. Мозг лениво сопротивлялся, не желая разгонять этот сонный дурман стерилизованности. Наконец, ему удалось упорядочить эти видения и в голове у пса возникла ясная, цельная картина всего произошедшего с ним. Во всём своём холодном презрении, в подробном, беспощадном натурализме всплыла неприкрытая правда его поражения, его краха, его катастрофы. Он вспомнил. Он вспомнил всё.

Да, точно, это была осень. Сырая, муторная, промозглая осень. Лили затяжные, холодные дожди, резкий ветер хлестал ледяными струями и бесконечная слякоть гнилым болотом растекалась по газонам и обочинам. Однако все эти неприятные капризы природы пса волновали мало. Был он молод, здоров и находился на гребне своей собачьей волны. Совсем недавно он победил главного врага и хорошо расширил свои владения. Теперь он мог совершенно беспрепятственно бороздить все окрестности в поисках еды и самок. И пёс был безмерно доволен этим своим тяжело приобретённым собачьим делом.

Вот уже несколько раз он сталкивался с ним и всё время терпел поражение. Тот был матёрый и опытный, хорошо закалённый в битвах бродяга. Приходилось спасать свою шкуру бегством. Но время неумолимо. Задорная молодость всегда возьмёт верх над расчётом и опытом. И в тот последний раз пёс всё-таки одолел своего врага. Это была славная битва. Чаша весов несколько раз склонялась то в одну, то в другую сторону, но, наконец, его старый соперник был повержен. Поджав позорно хвост и жалобно поскуливая, тот бежал с поля битвы, а молодой победитель великодушно дал ему возможность скрыться и не стал травить долгим преследованием. И пускай кровоточила рана на боку, и побаливало драное ухо, но вкус победы переполнял его. Пёс пребывал в приятном возбуждении.

Наверное, эта эйфория его и погубила. Она притупила его чутьё и лишила осторожности. Он всегда чуял эти невзрачные, пахнущие бедой машинки за километр и спокойно обходил все облавы. Но в этот раз его подло обманули, эти гады применили против него незнакомое оружие. От человека с петлёй он ловко увернулся, это было не впервой, это было несложно. И пёс бросился наутёк от этой ненавистной будки на колёсах. Он уже решил, что его преследователи отстали, как вдруг сзади раздался негромкий хлопок и что-то кольнуло его в холку. Все четыре лапы отчего-то вдруг стали ватные и в голове зашумело. Он по инерции пробежал ещё пару десятков метров, а затем рухнул безжизненной тушей прямо в лужу.

Очнулся пёс в каком-то тёмном помещении. Он медленно поднялся на слабых лапах и неуверенно сделал пару шагов. Его нос упёрся во что-то холодное и твёрдое. Это была клетка. Пёс сделал отчаянную попытку вырваться из западни, но что может слабая плоть против равнодушной, мёртвой стали. Загорелся свет и в помещение вошёл человек. Это была женщина в белом халате, наверное, ветеринар. Она подошла к его клетке и с каким-то нехорошим интересом стала его разглядывать. Хотя от той вкусно пахло едой и чем-то ещё приятным, пёс сразу почуял к ней лютую ненависть. Какую-то страшную беду принесла она с собой. Он в бешенной ярости бросился на прутья, но клетка легко сдержала этот отчаянный напор.

– Ух ты, какой злющий! – в испуге отшатнулась она, – ничего, я из тебя быстро сделаю хорошего мальчика, – мстительно и плотоядно ощерилась баба.

Пёс понял, что если он сейчас не вырвется отсюда, то быть большой беде. Невзирая на боль и кровь, он стал исступлённо биться в своей темнице. Клетка не поддавалась. В помещение вбежали какие-то люди. Они попытались его утихомирить, но безуспешно. Тогда раздался негромкий хлопок, его кольнуло в бок и пёс снова провалился в небытие.

Очнулся он уже в другой комнате. Тут было светло, чем-то неприятно пахло и никаких решёток. Пёс постепенно приходил в себя. Он тревожно втягивал носом воздух, стараясь разведать обстановку. Его чутьё говорило о переменах. И перемены эти были явно не в его пользу. Вроде бы ничего не болело, но что-то было не так. Что-то неуловимо изменилось. То ли в воздухе, то ли в нём самом. Он стал прислушиваться к себе. Его как будто чего-то лишили, словно у него украли часть него. Он не мог понять, чего именно, но чуял, что чего-то очень важного, возможно даже самого важного, такого важного, что теперь ему ни в жизнь не постичь того главного собачьего секрета, что так влечёт и манит любую собаку в мире. Из него как будто вынули его собачью душу.

К нему подошла та женщина-ветеринар. Но пёс почему-то не почуял к ней прежней ненависти, только какое-то холодное равнодушие и безразличное отчуждение. Он, вообще, стал чувствовать как-то иначе, словно сквозь вату, через какую-то завесу, сквозь вязкую, плотную пелену.

– Ну, вот. Так-то лучше, – безбоязненно потрепала она его по холке. Пёс не проявил ни капли эмоций, ему было всё равно, ему было безразлично.

Так началась его новая жизнь. Она была спокойная, сытая, но… совершенно бессмысленная. Да и была ли это жизнь? Теперь он обитал на люке теплотрассы, медленно передвигался между остановкой, магазином и своим люком, а еду ему носили люди сами, да такую еду, о которой раньше тот мог только мечтать. Он ожирел, стал равнодушен ко всему на свете. Он даже перестал замечать тот сладкий, влекущий запах течной суки, который раньше сводил его с ума и заставлял следовать за собой, забывая о еде и отдыхе.

Пёс был ещё не стар, но он был уже “мёртв”. У него не было сил жить, у него не осталось ни смысла, ни воли к жизни. Его обворовали. У него отняли его собачье дело. Ему лицемерно было отказано в главном его законном праве быть животным. Из него самым наиподлейшим образом выдернули его основной, определяющий, сущий стержень. Его сломали. Его уничтожили. Он проиграл эту войну. Он теперь жил машинально, по инерции. У него даже не осталось сил броситься в последний раз на громыхающих неподалёку огромных, чадящих сизым смрадом, неведомых зверей и сгинуть в честной битве с этими монстрами, пролетающими на огромной скорости. Он кончился, он исчез, он перестал быть.

Шёл последний месяц весны. На газоне в тени большого магазина лежал крупный пёс с жёлтой клипсой в левом ухе. Лёгкий, прохладный ветерок трепал его густую шерсть светло-песочной масти. Рядом туда-сюда ходили люди, но ни им, ни собаке не было друг до друга никакого дела. Пёс медленно прикрыл глаза и равнодушно провалился в бессмысленную стерильность забытья.


PolPot3.






Рейтинг работы: 7
Количество отзывов: 1
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 20
© 02.06.2021г. Пол Пот
Свидетельство о публикации: izba-2021-3098209

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Констанция       02.06.2021   18:37:41
Отзыв:   положительный
Профессионально подмечено! Некоторые владельцы собак и кошек стерелизуют,а после жалуются, почему пёс не несёт охранную службу... Кстати, такие собаки живут меньше. Мой знакомый, хозяин алабая жаловался, что пёс равнодушен - грабителей пропустил, которые мило этим воспользовались, - и вынесли из гаража ценные детали. После этого события хозяин и алабай расстались навсегда. Я его предупреждала. Алабай прожил всего 5 лет, хотя при нормальном к ним отношении дотягивают по жизни до 18 лет по их собачьей жизни. Кастраты-"евнухи" живут мало.
С удовольствием прочла очень грамотное повествование.
С уважением корректор.
















1