Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XIV, 58


­ГЛАВА 58

Языкатые, или языкáны, суть обладатели удивительно гибких, без уздечки, языков, колотящихся безумолчно и безостановочно. Сектанты из этого толка имели пагубную привычку постоянно трясти и колотить во ртах языками, доводя собеседников своих едва ли не до умоисступления. Скорее, эти монологи даже «беседой» в общепринятом значении никак нельзя было назвать: словоизвержение в бредовом состоянии, острый словесный выплеск absque freno... (без уздечки). Языкатые принимались колотить языками, ещё как следует даже не проснувшись; трещали и болтали во время утреннего и полуденного приёмов пищи; колотили языками в обеденные часы, не затыкались и во время поедания ужина. Языкатые сами себе до смерти наскучили, а уж до чего они допекли своих соседей, того и представить нельзя. Стоило столкнуться двум языкатым, и потоки словесные невозможно было удержать, с обеих сторон ливнем лились вереницы сплетен и побасок, кто-то один из двоих завладевал вниманием соседа и начинал его затапливать в водовороте сказок.
   Аппетиты у сектантов языкатого толка были отменными: кушал каждый из них так, что за ушными щелями попискивало! Болтовня же отнюдь не препятствовала сектантскому пищеварению: потоки баек никогда не приводили языкатых к летальному исходу: болтая, сектанты пребывали в добром здравии, ничем не давились, горла у них широкие, проходы в кишках весьма торные, ни тебе засорений в кишках, ни застрявшей еды в пищеводе. Языкатые поглощали во время обедов, полдников и ужинов вдвое больше, чем весили сами до очередного приёма пищи. Завтраки любого сектанта состояли в те месяцы из обильного пития вишнёвого, смородинного, ежевичного, калинового, клеверного, люцернового и иных видов соков. И во имя сытного завтрака сектанты языкатого толка готовы были во всякий час и во всякий день отрекаться от всего пантеона со всеми их небесными мамками и тётками. «Чтишь богов?» «Чту, когда на столе мам еду». «Любишь ли богов?» «Смотря, каков еды улов», и подобные шутки цинично отпускались наглыми сектантами: сыны нечестия малодушествовали перед ничтожными опасностями, зато бесстрашно садились за стол и принимались уплетать за обе щёчки блюдо за блюдом, куски так и плюхались гулко на дно их желудка, сами они зычно и протяжно рыгали, лениво поглаживая животики, внутри коих бултыхалось проглоченное месиво из обедов, ужинов, полдников и иных сдобных и питательных угощений. Объедалы в секте языкатого толка совсем не боялись разрыва кишок: кончину от переедания они почитали блаженным уделом богов Поедания и Ожирения и сестрицы их, богини Складки. Поеданий и Ожирений, согласно мифологии клопиного народца, ниспослали постельным, фруктовым и ягодным клопам здоровущий аппетит и повелели им: «ешьте, возлюбленные, а умрёте от заворота кишок, блаженными, великими едоками наречены будете и прославитесь в потомстве!»
   Язычки у сектантов языкатого толка, помимо того что говорили, колотились без остановки, весьма помогали сектантам в обмолоте откусываемых шматков от общего блюда. Языками они также ещё обвёртывались, принявши ванну: до такой степени длинны́ оказывались у них эти отростки во ртах. Хоботками эти сектанты до того ловко двигали и орудовали, что просовывали их во все щёлки и вынюхивали ими всё дотошно: где, что, как и почему? Но дикое, нездоровое любопытство этих языкатых сектантов просто отдыхает на фоне болезненного любопытства людской семьи Суминых!
   Учителя у сектантов языкатого толка были ещё болтливее своих воспитанников и воспитанниц. Никакие воспитанники, даже когда соберутся в количестве двух сотен, ни за что не переговорят одного болтливого наставника! И вообще в учители избирали в общине наиболее говорливых особей: чем больше колотил языком сектант, тем больше у него было шансов на избрание его учителем. Но зато молчаливых и сдержанных ни за что никогда не выдвигали в качестве кандидата в наставники общины: воздержность на язык почиталась в секте языкатых не добродетелью, а наихудшим пороком и ядовито всеми духовными воспитанниками всегда высмеивалась.
   В ослабленном месяце (по нашим численникам: в сентябре) 1731 произошло разделение языкатых на три полу-толка: на умеренных едоков, на навальных объедал и на трещащих по швам недоумков, изо всех троих наипаче блаженными признавались представители последней разновидности. Умеренные едоки разошлись во мнении со всеми остальными своими соратниками и соплеменниками, они пытались убедить их в том, что кушать необходимо с оглядкою на жизненные телесные возможности, дабы не околеть внезапно ввиду необратимого заворота кишок. Умеренных подвергли жёстко осмеянию их идейные противники: те утверждали, что поедание и поглощение огромных куч еды только всем и каждому во благо, на кой ляд экономить на пропитании во имя дивного насыщения? Что же касается отделения от навальных объедал трещащих по швам, у последних заветной целью являлось именно подохнуть за столом в припадке обжорства, это наивысшая клопиная добродетель! Те же, кто именовал себя навальными едунами, или объедалами, настаивали на недопущении умышленного причинения самим себе вреда, в результате которого животы лопались, и наступала кончина. «Не глупо ли, ― удивлялись трещащие по швам недоумки, ― сидеть у горячих котлов, где дымится дармовое угощение, отказываться тут недальновидно от поглощения этих бесплатных яств?» «Ешьте, но, amici, особенно не увлекайтесь этим проглатыванием пищи, такое неумеренное поедание всего подряд сослужит вам плохую службу, вас в конце концов разнесёт на мелкие клочки, когда вы не попробуете обуздать своего аппетита», советовали трещащим по швам г. навальные объедалы. А умеренные едоки тявкали: «у переедания, как и у недоедания, завсегда один исход: непременная погибель! и хотя бы даже вы все питаетесь от казённого общинного стола, вам, любезные, не помешало бы соблюдать некие правила поглощения, переваривания съеденного вами бесплатного добра: наваливаться, как дикие животные, на халяву столь же бессмысленно, как вовсе зашить себе рот: когда это всё принадлежит только вам, к чему вы, глупцы, пытаетесь в один присест проглотить всё на год вперёд?»
   И отвечали умеренным остальные два полу-толка: «может, пища и дармовая, да ведь кто её ведает: сегодня она принадлежит только нам и нашей общине, а назавтра, гляди, и соседской окажется, и на кой ляд мы уступим сегодня соперникам нашим то, к чему завтра, увы, не сумеем притронуться?» Поглощать до выпячивания зенок, животов и задней кишки как можно больших объёмов пищи ― вот что преследовали трещащие по швам недоумки и навальные едуны (в отличие от умеренных едоков). Половина из сектантов издохла, не прожив и трети из отпущенных им богами дней жизни: даровое питание послужило им верною могилой, они загнулись от сытного поедания роскошных казённых яств за счёт ореховой общины (они хотя все и распались на отдельные толки, однако продолжали себя упорно считать ядровыми последователями новейшей догматики).







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 14.05.2021г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-3087247

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1