Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Слвиг по фазе


­ Глава 3
Василий Степанович тихонько вздохнул, видно, воспоминания дались ему нелегко.
- Так я ничего никому и не рассказал, тебе первой рассказываю. А ты, Надюша, пойди пока, по городу погуляй, посмотри, вспомни.
- Я на маршрутку сяду и в центр города поеду.
- Что это за маршрутка такая, я что-то не в курсе.
- Ой, у вас их ещё нет, я совсем забыла, их в конце 80-х годов пустили. Это маршрутные такси такие, как автобусы, только маленькие, едут с остановками по определённому маршруту, а люди в них подсаживаются. И стоит недорого, не то, что такси. И название у них смешное, у машинок этих, «Газель».
- Почему газель, они что, такие изящные?
- Да это марка заводская, их на Горьковском автозаводе делают. Хотя город Горький теперь снова стал Нижним Новгородом.
- Это за что же великого нашего писателя обидели?
- Был у нас такой период, всё советское оплёвывали, нас от коммунистических идей отвадить хотели. Вот и Максима Горького тоже пытались запачкать грязью всякой. Теперь это позади уже… Василий Степанович, а Вас тогда, в 37-году и вправду арестовывать приходили?
- Нет, Надюша, тогда всё обошлось. Просто к соседям из села родственники приехали, да в темноте дом перепутали. А ведь, если бы не это, кто знает, когда я вернуться бы смог… Так что и ты не печалься, судьба сама выход покажет.
- И правда, поеду я пока в город. Трамвайчики ведь у вас через Волгу ходят, вот и прокачусь. Давно по Волге не ездила. Наше начальство все трамвайчики продало, даже на пляж не доехать. Поеду, денег, что Вы дали, хватит.
- Поезжай, дочка, а я пока подумаю, как тебя назад отправить.
Надежда шла по знакомым улицам к пристани трамвайчиков, прошла через трусовский базар и вспомнила, как они с мамой сюда приезжали, когда надо было что-то купить, а в центральных магазинах этого не было. А здесь, на тихой окраине города, а скромных магазинчиках можно было много чего найти в те годы.
Купив билет на трамвайчик, Надежда умилилась его дешевизне, села на верхней палубе и подставила лицо вольному волжскому ветерку. Она вдыхала неповторимый запах речной воды с той радостью, которая всегда приходила к ней во время поездок по Волге. Как давно это было! Какие красавцы теплоходы стояли тогда на причале у Семнадцатой пристани! Вот только билет на них надо было или заказывать с зимы, или доставать через знакомых. Но всё-таки удавалось же поехать по Волге, и не один раз. А теперь и теплоходов почти не увидишь, и ездят на них только богачи… «Что это я говорю «теперь», ведь я в другом времени сейчас, а в нём пока ещё теплоходов на Волге полно». Надежда развеселилась от этой мысли и в приподнятом настроении сошла на дебаркадер, к которому пришвартовался трамвайчик.
Куда бы пойти, на что взглянуть, что вспомнить? От этой мысли Надежда даже растерялась. А не пройтись ли по центру города, по улице Кирова? Ведь пешком идти совсем недалеко, подумала Надежда и сама удивилась. В её времени столько идти пешком ей казалось настоящей пыткой, быстро уставали ноги, ныла спина. А теперь, здесь, она и не заметила, как дошла до центрального универмага. Зашла и удивилась, как тут мало привлекательных товаров, купить ничего не хочется. Разве что посуда неплоха, чашки наши, не китайские, из хорошего, лёгкого фарфора. А на одежду и обувь и смотреть неохота.
Она вышла из магазина с чувство лёгкой досады. И как они, жившие тогда, умудрялись находить что-то хорошее в этаком тоскливом ассортименте! Надежда пошла вверх по улице и с удовольствием зашла в ювелирный магазин. Здесь было на что посмотреть, кольца и серьги были из нашего, а не из турецкого золота. Правда, дизайн их был прост и почти примитивен, но ведь покупали их тогда с радостью, Надины сослуживицы приходили на работу, гордо нацепив на себя все свои украшения. Надежда не покупала украшений, у неё были старинные, доставшиеся от предков. А вот всякие вазочки для подарков здесь покупать приходилось.
Тогда рядом с ювелирным магазином была обувная мастерская, а ещё выше по улице находился центральный хлебный магазин, и из него всегда так вкусно пахло. А рядом была подворотня и выход из кинотеатра «Комсомолец». На углу улицы был промтоварный магазин, тогда казалось, неплохой. А ведь ещё и шляпный магазин был возле обувной мастерской, и можно было, зайдя в него, перемерить кучу шляпок и купить неплохую и оригинальную.
Давно уже нет таких магазинов, да и шляпки и шляпы мало кто носит, все дамы покупают дешёвенькие беретки, а мужчины нацепили вязаные шапки самых диких фасонов. Нет хлебного магазина, нет и промтоварного, вместо них торгуют только золотом многочисленные ювелирные магазины, в них и покупателей-то нет…
На другой стороне улицы Надежда посетила два гастронома и сельхозмагазин. В гастрономах стеной стояли банки со сгущенным молоком и килькой в томате, сыр продавался только двух сортов – российский и голландский, масло большим брусом лежало на прилавке, и продавщица отрезала от него ломти и заворачивала в серую упаковочную бумагу. Не было ярких заманчивых упаковок, разнообразных сыров и колбас. Но так хорошо и уютно было в этом старом мире, где в сельхозмагазине продавали недорогие кедровые орешки, фисташки и такие простенькие, но вкусные помидоры. В Надеждином времени не стало этих магазинов, в их помещениях торговали китайской одеждой и турецким золотом. Надежде стало тоскливо от этой мысли, и она постаралась побыстрее уйти оттуда.
А хорошо бы съездить к своему дому, взглянуть на него, ведь он был в 1976 году почти новым… И Надежда села на трамвай «двойку», купила билет за три копейки и покатила по знакомым улицам. Но видела она их точно заново и удивлялась этому. Как хорошо! Нет нигде надоедливой рекламы, трамвай бежит по рельсам так весело. Жаль, убрали трамвай с городских улиц в двадцать первом веке, мешать он стал, бедолага, многочисленным крутым частным автомобилям. А как славно было на нём ездить – тихо, неспешно, порой в толчее, но так привычно… И улочки по его маршруту такие привычные, знакомые. «А ведь многих домиков уже нет, посносили их и новорусские особняки построили… И садик напротив железнодорожного вокзала потом вырубили. А какие акации в нём были, как было тенисто там летом! И вместо этой красоты выстроили громадный безликий торговый центр. Как обидно! Ведь цены тамошние нам не по карману».
Размышляя так, Надежда доехала до своей остановки. Вот он, её дом, а в нём в первом подъезде квартира №9, в которой они жили с мамой и бабушкой. Теперь она жила в другой квартире, в другом подъезде, сменила квартиру на меньшую после смерти родных.
Надежда взглянула на родной дом, хотела зайти в его двор. И вдруг её охватил ужас: вот сейчас из подъезда может выйти бабушка с авоськой и пойдёт в магазин за хлебом. А вдруг мама с работы пораньше пришла и выйдет из дома… Нет!!! Надежда поняла, что не вынесет такой встречи. Видеть их снова живыми и знать, что их уже нет и никогда не будет… Снова услышать такие родные их голоса… Не было у них никогда магнитофона, и голоса не записывали. И только на фотографиях они остались с нею навсегда. А ведь бабушка умрёт через два месяца от инфаркта, а мама сляжет в больницу на операцию. Нет, нет, нет, невозможно взглянуть на них, живых, и знать, что расставание близко, и так тяжко будет жить без них! Но глянуть хоть издали… «Нет, этого нельзя делать», - словно подсказала Надежде какая-то сила. И она медленно отошла от дома и поплелась пешком на следующую остановку, заставляя себя не думать и не вспоминать.
Вдруг ей подумалось, что ведь тут совсем близко её родной НИИ, стоит только пройти несколько улиц и перейти через железнодорожный переезд. И можно в проходной вызвать себя и… Ну, да, ведь встретился же Василий Степанович с собой молодым, значит, это возможно. И можно предупредить Надю о том, что через месяц её парень, Володька, бросит её, и свадьбы не будет. Да! Надо скорее идти туда, как раз обеденный перерыв скоро.
Надежда зашла в давно знакомый магазин по дороге и купила тёмные очки. Так лучше, а то в проходной вахтёрша с ума сойдёт от удивления. Она проходила знакомыми дворами и проулками, где не было ещё интенсивного движения иномарок и не стояли в каждом дворе многочисленные гаражи. Вспомнила, как вот здесь, возле одного дома, за ней бежал котёнок, а ей нечем было его покормить. На обед с собой она всегда брала только парочку коржиков по восемь копеек. Да-да, тогда именно столько стоил коржик, который теперь стоит двадцать рублей! В те годы она выходила из дому затемно и шла быстрым шагом, стараясь успеть до начала рабочего дня. А в проходной НИИ сидела властная вахтёрша, с радостью строчившая докладные на опоздавших на пару минут.
И теперь Надежда старалась успеть к началу перерыва, чтобы не подвести Надю, то есть себя тогдашнюю. К счастью, железнодорожный переезд был открыт, и она быстренько перешла его и сбежала по лестнице с насыпи. Она удивлялась, что может так бежать, ведь в своём времени ей это было уже не по силам. Хотя кота-то из-под маршрутки бегом спасла…
Подойдя к проходной института, Надежда увидела, что ещё не построен во дворе новый корпус, и проходная не переделана. Обеденный перерыв ещё не начался, и Надежда попросила вахтёршу позвонить в отдел 32 и вызвать Надежду Ермакову во время обеда в проходную. Надежда помнила, что никогда почти в перерыв не уходила никуда, а грызла коржики, запивала чаем и читала книжку. Вахтёрша, которую все институтские между собой называли «дочь Берии», глянула на даму в тёмных очках с подозрением. Но всё же позвонила в отдел 32 и вызвала Надю. Тут и перерыв начался, и через вертушку проходной повалил народ. Надежда вышла из проходной и стала высматривать Надю. Её никто не узнавал, ведь она была в тёмных очках и с волосами, забранными в узел на затылке. А она узнавала многих… Вот пробежала дама, обожавшая в обед шляться по магазинам, вон спешит в столовку самый весёлый парень из их отдела. Бежит домой покормить обожаемого сыночка самая тупая конструкторша из их НИИ. И вдруг пронзила мысль: Господи, да ведь они все уже давно умерли! Она узнавала об их уходе от товарищей по работе… А тут они снова были такие живые и весёлые, и хотелось подойти к ним, поговорить. Но снова какая-то незримая сила запрещала сделать это, можно было только стоять в сторонке и смотреть, смотреть, смотреть…
Она чуть было не пропустила выход Нади, и всё же узнала её сразу. Вот она, в кремовом трикотиновом платье, с распущенными завитыми волосами, перехваченными вязаной оранжевой лентой, в удобных туфельках на небольшом каблучке. А походка какая – летящая, стремительная… « И почему я считала себя тогда некрасивой?» - с удивлением подумала Надежда.
Надя направилась прямо к ней.
- Ну, здравствуй. Я знала, что ты придёшь.
- Здравствуй! Откуда ты узнала обо мне?
- Мне позвонил какой-то человек, сказал, что он дедушка нашей сотрудницы Маши Пановой, и предупредил о возможном твоём приходе. А ты, правда, из будущего к нам попала, или это розыгрыш?
- Правда, Надя, я из 2018 года сюда попала. Это долгая история… Пойдём присядем в институтском садике, и я тебе всё расскажу.
Они устроились на садовой скамейке, и Надежда стала рассказывать Наде и про свою дружбу с Машей, и про удравшего кота, и про всё остальное. Надя слушала её с горящими глазами, изредка переспрашивая, а Надежда впервые слышала свой голос со стороны. Где-то она прочла, что мы свой голос слышим не точно, вибрация голосовых связок изменяет его, и только в записи можно его услышать по-настоящему. А тут рядом с ней её двойник, с её голосом! Молодая, яркая, счастливая девушка, у которой через месяц назначена свадьба.
Да ведь не будет свадьбы! Бросит её Володька, едва поймёт, что она не хочет выселить своих маму с бабушкой в его однокомнатную квартирку, а в их квартире поселить Володькиных родителей. И только ради этого обмена затеяна свадьба, и только этим она интересна своему парню, в которого так влюблена, которому так безоглядно доверяет! Надо предупредить бедную доверчивую Надюшку, спасти её от грядущего горя!
И вдруг, глядя на сияющую красотой и счастьем Надю, Надежда поняла, что ни за что на свете не сможет ей сказать о коварстве любимого, обрушить на её голову столько боли. Нет, нельзя этого делать сейчас. Пусть она сама поймёт всё и прогонит прочь от себя этого проходимца. А пока пусть всё останется на своих местах.
- А зачем ты меня вызвала, что-то хотела сказать?
- Я хотела просто посмотреть на тебя, то есть на себя молодую. Ты очень красивая, поверь мне, и ты будешь очень счастлива. Ты станешь журналисткой и писательницей, твои книжки будут читать, а ты расскажешь однажды о нашей фантастической встрече.
- Ой, правда? Да ведь я, кроме нашей стенгазеты, ничего такого сроду и не писала…
- Напишешь, когда придёт твоё, то есть, моё время…
- А как ты вернёшься в своё время? Постой-постой. А сколько же тебе в том времени лет? Под семьдесят? И ты совсем старенькая старушка?
- Глупенькая! Я совсем не ощущаю себя старушкой, и один мой друг говорит, что на самом деле мне всегда 17 лет. Только спина даёт себя знать при плохой погоде…
- А у меня она и сейчас болит, как набегаюсь по цехам и настоюсь у чертёжной доски.
- Стало быть, понимаешь меня. А как вернуться, я пока не знаю. Машин дедушка обещал что-нибудь придумать. Я ведь должна вернуться вместе с Машинным котом. И с Машей ты со временем подружишься непременно. А сейчас беги скорее в проходную, а то опоздаешь с перерыва, и «дочь Берии» накатает на тебя докладную.
- Ты и её помнишь!
- Как такую ябеду забудешь… Ну, прощай. Хотя нам и прощаться не стоит, ведь ты – это я, а я – это ты.
Они обнялись на прощание, и Надя побежала в сторону проходной, а Надежда осталась сидеть на лавочке и стала думать. И думалось ей о Володьке; вспомнилось, как они много времени проводили вместе, как он был остроумен и обаятелен, её Володька. И как вдруг в одночасье померк этот прекрасный образ, и ей стало понятно, с каким расчётливым человеком её чуть не связала судьба. Господи, какая она была тогда глупенькая и чистенькая! Верила каждому его слову, в глаза его смотрела и насмотреться не могла! Пойти к нему сейчас же! Потребовать, чтобы отстал от Нади! Защитить эту не знающую жизни девчонку! И снова внутренний голос остановил этот порыв. Нельзя ничего менять в прошлом, пусть всё идёт своим чередом…
Поднявшись со скамейки, Надежда пошла прочь из этих мест, оставляя их в прошлом. «Интересно, а если я зайду в книжный магазин и куплю книжку, вокруг что-нибудь изменится? Не должно бы, ведь книжка не живая.» И она направилась в книжный магазин у переезда, совсем забыв, что выбор книжек в здешнем времени очень невелик. Так и оказалось: ни одной интересной книжки на полках не было, ничего купить не хотелось. Вот только отвлечься немножко… Она обшаривала взглядом книжные полки, хотя помнила ещё с давних времён: в любом книжном магазине советского времени всё самое интересное пребывало под прилавком и выходило на свет Божий только для ближнего круга полезных людей. Вспомнив это и снова посмеявшись над своей глупостью, она покинула магазин. А ведь этот магазин в новом веке не выстоял, подумалось ей, книг стало на полках много, а покупателей мало. Всем изрядно надоели сляпанные на скорую руку детективы и глупейшие зарубежные любовные романы. Так что вместо книжного магазина въехала аптека. Хотя аптек развелось многовато, по несколько на каждой улице, и все с очень дорогими лекарствами. И зачем их столько, размышляла Надежда…
Вдруг она остановилась, осознав, что ноги сами несут её по давно знакомому маршруту – прямо к Володькиному дому. Он жил недалеко от их НИИ, и после работы они вместе шли к нему. Как она радовалась тогда, что именно ей достался этот обаятельный парень, предмет мечты всех институтских девчат! Гордилась его вниманием и заботой, ждала скорой свадьбы. Но после отказа разменять квартиры Владимир стал как-то незаметно отходить в сторону, отменял свидания под видом деловых встреч… А потом и вовсе всё рухнуло. Надежда и теперь с отвращением вспоминала ту смазливенькую брюнетку из Москвы, которая прибыла к ним в НИИ в командировку. Деловые встречи Владимира с приезжей вскоре приобрели совсем другой мотив… Потом он вдруг заявил, что едет в командировку в Москву, надо решить там вопросы с приезжавшей оттуда сотрудницей. С Надеждой он попрощался наскоро и исчез совсем из её жизни. В НИИ Владимир не вернулся. От сослуживцев Надежда узнала, что новая знакомая устроила его в Москве в аналогичный НИИ, а потом и вышла замуж за приглянувшегося обаятельного астраханца.
Надежду тогда сослуживцы жалели, и ей было ещё тяжелее от этой жалости. А мама где-то добыла московский адрес дочкиного жениха и писала ему обличительные письма, называя его предателем и фашистом. Надя только морщилась, когда мама показывала ей черновики этих писем. Сама она внешне совсем никак не реагировала на тот страшный удар. Только складка меж бровей стала резче, и появилось несколько седых волосков в волосах. А потом и вовсе стало не до этих переживаний, внезапно умерла бабушка, попала в больницу и едва выжила мама. Жизнь двинулась вперёд, заметая буйным ветром времени те горькие минуты…
И вот теперь всё это всплыло в памяти, и возникло настойчивое желание подойти к тому дому, где была так счастлива, где ожидала ещё большего счастья. Нельзя, нельзя туда идти, нельзя лезть в прошлое! Забыть, забыть всё это! Она ведь и не вспоминала о том далёком времени, жизнь сложилась совсем по-другому. И муж был, и дочка есть. Правда, с мужем разошлись быстро, но ведь по-хорошему же, остались друзьями, как говорится. И дочка давно живёт в Москве и приезжает редко. Замуж не идёт, детей не завела. Но зато деловая леди…
«Ну, что я себя утешаю, всё ведь сама понимаю, а не думать о том времени нет сил». И она быстрым шагом, почти бегом ушла из тех мест, скорее дошла до трамвайной остановки и поехала по направлению к пристани трамвайчиков. Пора было возвращаться назад, а то добрые Машины старики обеспокоятся. А ведь она так и не придумала, как вернуться в своё время… «Вот дура выискалась, чувствами увлеклась, а дома Барсик один сидит второй день, и еды у него нет, и горшок немытый. Бедный мой котёнок!» И мысли о единственном близком существе поглотили все прошлые переживания…
Купив на дебаркадере билет, Надежда подождала прихода трамвайчика и переехала на нём на ту сторону Волги. И снова с горечью подумала, что таких прогулочных трамвайчиков в её времени больше нет, стали они плавучими ресторанами для приезжих туристов. Жалко!
Она быстрым шагом дошла до Машиного дома и с удивлением ещё издали увидела, что Машины дедушка с бабушкой стоят возле дома и разглядывают что-то на верхушке дерева в палисаднике.
- Что это вы тут высматриваете? Там что-то интересное?
Марья Ивановна опустила глаза, а Василий Степанович виновато взглянул на Надежду.
- Не уследили мы за Машиным котом, дочка. Выбежал из двери и бегом к дереву. Забрался на него высоко и уже несколько часов так и сидит, слезть боится.
- Молодой он ещё, по всему видно, вот и напугался, - добавила Марья Ивановна.
Надежда взглянула на дерево. Тимошка сидел возле развилки ветвей почти у самой вершины. Ветка была маленькая и неудобная, на ней умещались только три лапы, четвёртую кот поджал и от страха зажмурился. Да ведь ветром дерево качнёт, и полетит с ветки наземь. Надо скорее его снять, а как? Не МЧС же вызывать! Да ведь и не придумали ещё МЧС. И тут Надежда вспомнила один старый безотказный способ.
- У вас кусочек мяса или колбаски найдётся? – спросила она Марью Ивановну.
- Нет, но зато есть жареная рыбка, хотели тебя угостить.
- Несите скорее! Маленького кусочка хватит.
Через несколько минут Надя с кусочком рыбы в руке подошла к дереву и стала разминать рабу в руках. Аппетитный запах жареной рыбы заставил голодного Тимошку открыть глаза.
- Тимошенька, Тимка! Иди сюда, я тебе рыбки дам.
Кот с ужасом взглянул вниз, но запах еды был такой заманчивый.
- Иди сюда, котик! Рыбки, рыбки дам!
Голод пересилил страх. Тимошка подвинулся к развилке дерева, потом задом сполз на ствол и стал медленно, по-прежнему задом сползать с дерева. Как только он очутился в пределах досягаемости, Надежда схватила его и, крепко прижав к себе, побежала в дом. Старики вздохнули с облегчением и поспешили за ней.
- Надя, иди, поешь, ты ведь голодная, - позвала Марья Ивановна.
- Спасибо, не хочется. Можно, я прилягу немножко?
- Конечно, ложись, отдохни, потом поешь.
Надежда прошла в соседнюю комнату и почти упала на кушетку. Кота она из рук не выпустила, так и заснули они вместе.
А утром проснулись в своём времени… Выходит, подумалось Надежде, снова был сильный стресс, и время сдвинулось и вернуло их с котом назад. «А если бы кот не сбежал опять, как бы мы вернулись? А может, кошки как-то связаны со временем? Недаром им поклонялись древние египтяне…»
Тут она ощутила, что Барсик сидит у неё на коленях и тихонько урчит всем тельцем. «Вот ведь понял, что у хозяйки тревожно на душе», - подумала Надежда. – «Да какая я ему хозяйка, он мне друг и верный товарищ». И она решила , что надо непременно купить рыбки, пожарить и угостить Барсика на славу. Потом решила, что надо и Тимошке рыбки отвезти, а то, выходит, она его обманула, рыбкой поманила, а поесть её не дала. А Маше она рассказывать ничего не станет, зачем ей такие переживания. Надо только сказать, чтобы не выпускала Тимошку на улицу, а то опять удерёт…
3.10.2018г. Вера Саградова











Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 12
© 27.04.2021г. Вера Саградова
Свидетельство о публикации: izba-2021-3075896

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика


















1