Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Дань


Дань
­     ­В истории человечества испокон веков происходят сражения. Они всегда оставляют за собой кровавый след. Именно такую цену платят те, кто развязывают войну, но, а целью становятся ресурсы и территории для одних; власть и превосходство - для других. Одно государство захватывает, а другое, проиграв, теряет не только земли, но и свободу. Победитель же диктует свои условия.
     В 1386 году нурский хан Агчи, опьяненный победными походами на соседние земли, что дали его народу и богатство и рабов, решил что пора заявить всему миру о могуществе нуров. Десять лет хан Агчи водил свое многотысячное войско по землям других народов и проявляя неимоверную жестокость грабил селения, убивал и захватывал в плен жителей, сжигая их дома. Слава о жестоком хане разнеслась по миру словно ветер. Нуры казались непобедимыми. Высокие статные воины, со смуглой кожей, темными волосами и карими глазами, вселяли ужас и страх в людей любого возраста и пола. Смолоду они познавали военное ремесло, а с двадцати лет в составе регулярного войска выступали в походы. Лишь зимой они возвращались в свои города, чтобы увидеть родных, провести необходимые обряды и набрать молодых новобранцев готовых пополнить орду. Все остальное время нуры проводили в походах, образовывая в степях небольшие шатровые лагеря. И люди стали звать их степняками. Но и на пути свирепых нуров встречались отважные воины-защитники своего народа. Благодаря высоким и крепким стенам и не менее многочисленному войску, ни одна попытка захватить их народ не увенчалась успехом у степняков. От того злее становились нуры с теми, кто все же покорился их силе. Среди побежденных были и такие государства, что не находили мира даже внутри себя и потому были не способны противостоять хану великих нуров. Именно так и случилось с народом Мирии, чьи князья больше воевали друг с другом, нежели с внешним врагом. Нуры завоевали своенравных мирян и обязали их, как и других, ежегодно выплачивать дань.
Через год после завершения великого похода хан Агчи умер. На его место в возрасте тридцати трех лет, пришел его старший сын Намчин, являвшийся байбаши - главнокомандующий войском нуров. Заняв трон хана, Намчин назначил на должность байбаши своего двоюродного брата - двадцати семилетнего Хунана. И хотя хан Намчин свято чтил традиции доставшиеся ему от предков, того крутого нрава, что был у хана Агчи, не имел. Пытаясь удержать власть над завоеванными народами, год за годом, он посылал отряды степняков объезжать порабощенные территории, подавлять бунты и собирали подать.

     Небольшая группа нуров неторопливо подъезжала к мирянской деревне “Орлиное гнездо”. Вокруг поселения были раскинуты зеленые поля и простирался густой лес с многовековыми дубами. Степные массивные скакуны, что славились своей выносливостью и скоростью, сейчас спустя долгое время проведенное в дороге, перешли на средний шаг. Апрельское солнце 1406 года щедро дарило тепло людям не деля их на мирян и нуров. Облаченные в доспехи, кожаные с меховыми вставками, нурские воины были предельно собраны и хранили молчание. В деревне их мог ожидать не самый теплый прием. Впрочем, к этому они были готовы. Мало кто из завоеванных народов проявлял полную покорность. Чаще, приходилось давить нарастающее недовольство, пока оно не переросло в бунт.
Возле дома старосты Михала, уже ждали незваных гостей. И если старики тихо ворчали, то молодежь высказываться не стеснялась.
- Да сколько ж мы еще будем спины гнуть перед степняками? Уж десять лет как подати собираем, да в ножки кланяемся, - обратился к старосте молодой селянин Лесьяр.
- Верно говоришь, Лесьяр, да кто ж на защиту деревни встанет? - с грустью произнёс Михал, - нашему воеводе не с руки с нурами ссориться, а князю Ингвару и вовсе дела нет.
- Значит сами должны, раз заступиться некому, - не успокаивался Лесьяр. Молодая кровь закипала в его венах от несправедливости, а юный возраст толкал на бездумное геройство.
Староста ничего не сказал. Он, как и все остальные, смотрел как медленно подъезжают нуры. Старший по званию нуриец пробежал взглядом присутствующих и, определив старосту деревни, обратился:
- Я байбаши Хунан, нет нужды говорить зачем я здесь.
- Твоя правда, кто вы и зачем приехали, мы знаем, - ответил Михал.
- Значит ждать не придётся, где повозка с данью? - протянул байбаши Хунан на ломаном мирянском.
- Не будет больше повозок с податями, уезжайте подобру-поздорову!- выкрикнул Лесьяр и зло посмотрел на Хунана.
Байбаши лениво взглянул на дерзкого мальчишку, перевёл взгляд на Михала и спокойно произнес:
- Значит не хотите по-хорошему...
Четкими отработанными движениями Хунан вынул из сапога небольшой нож и бросил его в сторону деревенских парней стоящих неподалеку. Нож воткнулся в плечо одного из них. Юноша резко со стоном выдохнул и прижал руку к плечу. В толпе мирян заохали женщины.
- Со сколькими людьми ты готов расстаться, староста Михал? - терпеливо спросил Хунан.
Сельские жители, взволнованные происходящим, в панике стали суетиться. Кто-то пятился назад, кто-то прикрывал детей, а некоторые выставляли на показ все что оказалось на тот момент у них в руках - вилы и топоры. В строю нуров ни один всадник не шелохнулся. Староста тяжело вздохнул и подумал про себя: «Ничего они, простые селяне, не смогут сделать против отряда вооруженных и тренированных воинов.»
- Прикати повозку, Лесьяр, - попросил он.
- Но, староста! - возмутился было Лесьяр.
- Кому говорю! - резко оборвал он юношу.
Лесьяр разочарованно посмотрел на старосту.
- Дядя Михал...
- Иди сынок, - устало произнес мужчина.
Оглянувшись на рядом стоящих соплеменников, Лесьяр увидел страх в их глазах и смирение. И поскольку никто больше не возражал, Лесьяр, подчинившись, направился в сторону дома старосты и завернул за него. Там его ждала готовая телега с податью. Один из нуров, проводив взглядом высокого светловолосого юношу, склонился к байбаши Хунану и что-то тихо шепнул. На что Хунан утвердительно кивнул, а нуриец, спешившись, направился в дом старосты. Миряне замерли. Михал, проследив передвижение степняка, с тревогой посмотрел на Хунана.
- Что вашему человеку понадобилось в моем доме?
Хунан не удостоил старосту ответом. Из-за дома Михала показался Лесьяр, ведущий под уздцы лошадь. Повозка была наполнена как того требовали условия нуров. Двери Михаловского дома со стуком отворились, и взору селян предстала печальная картина. Степняк тащил молоденькую девушку за веревку, петлей затянутой на ее шее. Девушка всхлипывала и упиралась, пытаясь вырвать веревку из цепких рук мужчины. Следом за ними, на подкашивающихся ногах, причитая и плача, ступала ее мать.
- Михал! Михал! - вцепившись в рукав старосты, в отчаянии повторяла женщина.
Староста не отрываясь смотрел на Хунана и тревога нарастала в груди.
- Зачем тебе моя дочь?
- Пусти меня! Пусти, варвар!! Отец! Отец!! - продолжала сопротивляться девушка.
Словно по команде, несколько деревенских мужчин и парней поспешили на помощь дочери старосты, но, степняки, обнажая кривые мечи, заставили их отступить. Лошади, почуяв напряжение седоков, зафыркали и стали приплясывать под ними
Нуриец же, не обращая внимания, ни на селян, ни на попытки девушки вырваться, посадил ее на телегу с данью и привязал конец веревки к перекладине на повозке.
Байбаши Хунан смерил старосту презрительным взглядом.
- Ты посмел дерзить посланникам Великого хана Намчина. Твоя дочь будет твоим наказанием, чтобы впредь думал, как вести себя с нурами.
- Михал, не позволяй им забрать ее, прошу! - запричитала Божена.
- Оставь мою дочь, возьми меня если надо, - стал молить Михал.
- На что ты великому хану... - ухмыльнулся Хунан и отдал приказ своим людям, - поехали!
- Нет, нет... - бормотал Михал, не в силах остановить нуров.
- Мерзавец!! - бросился к повозке один из братьев девушки.
Послышался свист плети. Добромир ощутил обжигающую боль и остановился.
- Добромир, - заботливо обнял его Драгомир, глядя как через порванный рукав старшего брата проступает кровь.
Хунан вытянул руку с плетью в сторону старосты.
- Недостаточно жертв, Михал? Чьих еще дочерей мне забрать?
- Смилуйся, - дрожащими губами взывал к милосердию староста.
- Тогда уйми своих людей, староста, - надменно посмотрел на жалкого и слабого мужчину байбаши Хунан.
Более никто из селян не стал делать ни единой попытки остановить нуров и степняки отправились прочь, увозя с собой и подать, и девушку. Слезы капали не только из глаз несчастной юной девы, но и ее матери, обнимавшей уцелевших сыновей. Деревенские жители, опечаленные случившимся не торопились расходиться по домам, недобро глядя в спину своим обидчикам. Даже задира Лесьяр стоял понурый.
- Что ж ты, Лесьяр, такие речи говорил перед нурами, а за невесту свою не вступился? Испугался? Или не люба она тебе? Может ты просто от скуки сватался? - жалил парня каждым словом Добромир.
Лесьяр не стал оправдываться и лишь стыдливо опустил голову.
Драгомир с сожалением посмотрел на друга и устыдил:
- Нечего сказать хорош жених….
Юноша поднял голову и взглянул в глаза приятелю. Но ответить не успел. Неожиданно резко прогнувшись назад, Лесьяр издал хриплый вздох, упал на колени и осел уронив голову на грудь. Из спины торчала нурская стрела. Мать Лесьяра закричав, бросилась к сыну, а большинство селян, напуганные происходящим, стали торопливо покидать деревенскую площадь.

     Солнце торопилось уйти за горизонт, когда нуры вернулись в свой лагерь. Всю дорогу нуриец пристально следил за пленницей. Влажными от слез глазами она неотрывно смотрела в сторону своей деревни и тихонько всхлипывала время от времени. Ее сгорбившаяся фигурка смотрелась такой хрупкой, что мужчина невольно подумал: «Она так юна. Надеюсь хан Намчин не будет с ней слишком суров, жаль если этот прекрасный цветок погибнет. Но мирянские женщины так своенравны, хан не станет этого терпеть.»
Девушка, хоть и была напугана, но не сопротивлялась, когда мужчина, тот самый что забрал ее из родного дома, снял с повозки, отвязал и передал другому.
- Кучугур, отведи ее в шатер байбаши Хунана и останься там, пока я или Хунан не вернемся.
- Да инбаши, - ответил Гучугур с коротким поклоном и повел девушку в шатер.
Войдя во внутрь, девушка огляделась. Шатер был небольшой, но в полный рост стоять позволяла. На полу в углу были накиданы шкуры. Из мебели был низенький стол, сундук с утварью и сундук для одежды.
- Что со мной будет? - робко спросила девушка.
- Ты наложница самого хана, это честь, - ответил Кучугур.
- Может для ваших женщин это и честь, а для меня грех. Если меня тронут, я на себя руки наложу! - со страхом возразила пленница.
Гучугур рассмеялся и замахнулся на мирянку.
- Молчи девка, это хану решать, твоя жизнь принадлежит ему.
Почувствовав как обида и отчаяние разливается в груди, девушка опустилась на пол и захлюпала носом, стараясь сдержать слезы.

     Шатер Великого Хана Намчина отличался от других, прежде всего размерами и убранством. Помимо множества шкур, большого количества мягких шелковых подушек, пушистого ковра и сундуков с золотом и драгоценностями, в шатре был большой письменный стол со стулом, стол поменьше, и огромный топчан больше, похожий на трон. На нем хан Намчин и принимал отчет о походе у байбаши Хунана и менее статусных инбаши и тыинбаши.
- Доброго дня и долгих лет правления хан Намчин, - низко склонился Хунан, - дань с поселений "Вереск", "Белозерье" и "Орлиное гнездо" доставлена.
Хан неспешно и молча кивнул. Хунан в нерешительности продолжал стоять возле хана.
- Ты, что-то ещё хочешь сказать?
- Да, хан. В одном из селений проявили недовольство, не хотели дань платить, чтобы преподать урок, мы забрали дочь старосты деревни.
- Чтобы преподать урок, отошли ее голову обратно отцу, - в голосе хана слышалось раздражение.
- Да, Великий хан, - склонился Хунан, - не желаете увидеть девушку прежде?
- Нет, - хан небрежно махнул рукой, дав понять, что отпускает байбаши.
Хунан поспешил исполнить волю хана и как можно быстрее убраться с его глаз. Нежелание хана смотреть на мирянку, было обусловлено его нелюбовью к этой нации. Инбаши, что забрал ту самую девушку, решил не следовать за своим командующий, а обратиться к хану с просьбой.
- Хан Начин, да будут благословенны твои годы.
- Слушаю тебя инбаши.
- Великий хан, ты разрешил выбрать мне любую награду за преданность, я выбрал. Конь у меня превосходный и золота достаточно, отдай мне мирянскую пленницу.
- Зачем она тебе? - хан был благосклонен к воину, но все же недовольство относительно просьбы не скрывал.
- Наложницей своей сделаю, - нуриец был настроен решительно.
- Я велел отослать ее голову в деревню, - хана разозлило, что его решения кто-то смеет оспаривать.
- Вот после и отошлю, - выпалил инбаши и внутренне сжался. Решение хана могло лишить егоне только военной карьеры, в которую он вкладывал все свои силы, но и самого главного - жизни.
- Бери, - неожиданно разрешил хан.
Инбаши поклонился и спешно покинул шатер хана, пока тот не передумал. Нуриец никак не мог поверить в то, что он все еще жив, все еще является инбаши, и теперь девушка из Мириипринадлежит ему. Заглянув в шатер, где осталась пленница, он коротко приказал:
- Иди за мной.
- Никуда я не пойду, - возразила девушка.
- Или ты идешь со мной или твоя голова едет к отцу в деревню! - вспылил нуриец и потянул за веревку, все еще стягивающую девичью шею.
Мирянка испугалась и решила больше не перечить. Проявив покорность, она молча пошла за мужчиной. Новый шатер ничем не отличался от предыдущего, те же шкуры, столик, сундуки. Мужчина кинул шкуру, покрывало и подушку в угол.
- Спать здесь будешь.
Девушка решительно потянула за свисающую с шеи веревку. Нуриец достал нож и разрезал ее. Затем отошел в другой конец шатра, сел на шкуры и решил поговорить с пленницей.
- Тебя как звать-то?
- Млада, - не мешкая ответила девушка.
- Красивое имя, - проявил тактичность нуриец.
- А тебя?
- Унгур.
- Странное имя, - ехидно заметила девушка.
- А ты колючая, - рассмеялся Унгур, ничуть не обидевшись, - и красивая. Словно роза с шипами.
- А про голову - это правда? - слова Унгура, сказанные в шатре Хунана, не давали Младе покоя.
- Да, хан приказал, - не стал скрывать Унгур.
- Неужто приказа самого хана ослушался? - удивилась Млада, добавив немного насмешки в голосе.
- Нет, я просил хана отдать тебя мне, в качестве награды, раз ему не нужна, - парировал Унгур.
Млада насторожилась:
- Зачем я тебе?
- Наложницей моей будешь, - не скрывая удовольствия сказал Унгур.
- Наложницей? - на лице Млады отобразится ужас, переходящий в отвращение.
- А ты думала женой? - усмехнулся нуриец.
- Я с тобой жить не стану, ни с кем не стану. Руки на себя наложу! - вспыхнула Млада и её голубые глаза загорелись еще ярче.
- А разве у вас это не грех - самоубийство? - совершенно спокойно отреагировал Унгур.
- Уж лучше так, чем жить во грехе, - сделала последнюю попытку защититься от позорной роли наложницы Млада, затем опустила глаза в пол и жалобно добавила, - обещай только, что после смерти ты моё тело отцу передашь. Все тело целиком, пусть похоронит как того требуют наши традиции.
Унгура позабавила речь девушки, он и не рассчитывал, что мирянка так быстро сдаться.
- Вот сорока, только послушай как стрекочет. Поздно уже, ложись.
- А не боишься, что сбегу? - расхрабрилась Млада.
- Нет, - буркнул Унгур, - если высунешь нос из шатра, тебя поймают и отдадут “майчинам” - рядовым воинам, а потом убьют. А пока ты здесь - ты под моей защитой. Так что, ложись и спи.
Опустив голову, Млада подошла к шкурам и легла. Но после всего пережитого сегодня, ейбыло не до сна. Она далеко от дома, среди варваров, и совсем одна. Отвернувшись к кожно-тряпичной стене шатра и уткнувшись в подушку, она старалась не шевелиться и вообще вести себя как можно незаметнее.
- Хватит сопеть, я все слышу, - проворчал Унгур, ему тоже не спалось. Нуриец думал о голубых, бездонных глазах мирянки. Он или покорит это море, или утонет в нем.
Млада прикусила палец, стараясь прогнать непрошеные слезы. Неизвестно как этот варвар отреагирует на них.
- И не вздумай рыдать, тебе еще никто ничего плохого не сделал, - словно прочитав ее мысли произнес мужчина.
- Угу, подожду пока сделают, - чуть слышно прошептала пленница.

     Постепенно теплая тихая ночь, окутавшая весь лагерь, убаюкала и мирянку и нурийца, а вслед за ночью пришло утро. Открыв глаза, Млада первым делом осмотрелась. В шатре никого не было. Помаявшись немного в одиночестве, девушка выглянула из шатра. Несколько нурийских мужчин неторопливо ходили по лагерю, женщин видно не было.
"Ничего же не случится, если я немного осмотрюсь", - подумала Млада и вышла из шатра. Не успела она сделать и десяти шагов, как кто-то схватил ее за руку.
- Куда идешь? Разве не знаешь, что нельзя девицам разгуливать по лагерю? - спросил незнакомый нуриец, крепко удерживая Младу за локоть.
- Отпусти, я не гуляю. Я по делу, - соврала Млада.
- Гляди, деловая какая. Ну и кто тебя и куда отправил?
Млада, не зная, что сказать, с жалостью посмотрела на мужчину.
Нуриец усмехнулся:
- Ха, так и знал, что врешь. Идём, настоящим делом займешься, - и потянул пойманную девушку за собой.
- О чем это ты? - испугалась Млада, - Не пойду! Отпусти! Унгур! УНГУР!! – сопротивляясь, звала она на помощь единственного нурийца кому могла довериться.

продолжение вы можете бесплатно читать тут: 
читать "Дань"

Также на странице автора вы можете найти и другие мои работы. Приятного чтения! И Добро пожаловать в мою страну фантазий!)






Рейтинг работы: 14
Количество отзывов: 2
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 23
© 25.04.2021г. Анастасия Цыплакот
Свидетельство о публикации: izba-2021-3074468

Метки: фэнтези, рассказ, историческое фэнтези, любовное фэнтези, авторские расы, межрасовые отношения,
Рубрика произведения: Проза -> Другое


Алла Веретина       25.04.2021   21:00:31
Отзыв:   положительный
Хорошая работа.
Приглашаю поучаствовать в форуме.
https://www.chitalnya.ru/commentary/23197/
О советах.


Анастасия Цыплакот       25.04.2021   21:51:14

Ох! Спасибо!
Rossianka *       25.04.2021   18:50:48
Отзыв:   положительный
Анастасия!
Добро пожаловать на сайт "Изба-Читальня"!
чтобы полегче Вам было ориентироваться на сайте
почитайте путеводитель для новосёла по нашей "Избушке"
Людмилы Зубаревой
https://www.chitalnya.ru/work/2935370/
Что не понятно по сайту, спрашивайте!
Желаю, чтобы наша Избушка стала Вам родной!
Оставайтесь с нами, радуйте нас своими произведениями!
С уважением и теплом Елена


Анастасия Цыплакот       25.04.2021   18:53:46

Спасибо огромное!!
















1