Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Бог угнездился над печкой


Грязное небо с цветом гонореи,
Выключилось днём,
Включилось во вторник.
Снова грязь опять на наволочку,
И облака кишечной палочкой.
Я над железной кастрюлькой стою,
Тыкаю вилкой во вчерашнею еду.
Но что там осталось?
Ничего не осталось.
Только зелёной горбушки кусок.

Думаю я, что я не понятен.
Правильно думаю,
в том убежденье.
Смотрит читающий добрый читатель,
И понимает, в другом направленье.
А в кастрюльке давно прокисшие щи,
Нет ничего, хоть хуй полощи.
Ходят в окошке бабы и дети.
Небо всё топчут по грязной планете.

Ржут и орут, пиздят-говорят,
В тряпочку вовсе не промолчат.
Брызжет вчерашней рвотой машина,
Вся среднерусская наша равнина.
Грязное небо и облака.
Рожают всё время хромого мыша.
Дождик и снег помойным ведром,
Заволокло.
Заволокло.

Бог угнездился над печкой-трубой,
Там, где дымился еврей молодой.
В 42-ом? Или не было?
С мира по нитке жирное мыло.
Моется в пене американец,
Моется жадный еврей тоже в ванне.
Еврейское мыло – натуральное сало!
Чтобы вся кожа ваша блистала!
Смотрит Господь, смотрит-не видит.
И над трубой Освенцима дышит.
Сладко запахло в грязном раю.
Жареным мясом и шашлыком.

Шесть миллионов пропало куда-то,
Шесть миллионов евреев богатых.
Ищут пожарные и не найдут,
Всюду советский валяется труп.
Пахло пленённым русским солдатом,
Но засчитали евреем богатым.
Шесть миллионов было костей,
Когда же успел народиться еврей?
Как поросёнком воняла земля,
И с запашком плывут облака.
Чует про зверства божья ноздря,
Но Белоруссия ему не нужна.

Мясо и кровь из пробитых кишков.
Крики и слёзы детей и отцов.
Советские дети дымятся в избе,
И моется с мылом в Чикаго еврей.
Завтра про них не напишет ни строчки,
Врежет про Сталина с правдою-маткой.
Как хуже он Гитлера
Чудовищем был.
Высосал кровь из еврейских могил.

Таймс прочитает дурацкий народ,
Знает издатель, что слова не врёт.
Черчилль обрадуется с Рузвельтом вместе.
Всем не покажется
Враньё в этом месте.
Ел я и думал что-то не вкусно.
Российскую, кажется, газету читал,
Где Сталин и Гитлер были искусно,
Еврей-журналист их всех прировнял.

И пишет и пишет, поёт и поёт.
Враньё за враньём смело даёт.
И мать моя Родина дурой была,
Рожала нерусского всем мужика.
Что стыдно за это,
Что лучше в печах,
В немецко-фашистских сдохнуть сейчас.
Я дохну и дохну, и давят меня.
В кастрюльке железной
Сгнила пустота.
Но этого мало…
Им надо ещё.
Чтоб я нацепил на шею ярмо.
И очень послушно в Освенцим ходил.
В очередь встал,
И исчезнуть помог.
За то, что я русский,
За то, что не смог,
Победу дедов
Забыть-проиграть в войне навсегда.

Грязное небо с тухлятиной шло.
Облака не такие плевали в лицо.
Поп православный с гнилой бородой,
С иконой не нашей, и верой чужой.
Всё нам по библии дьяконы лгут,
Божий я раб – рабом и помру.
Жарятся свечки не про меня,
Я все вру, и душа прогнила.
Утыкано небо всё в куполах,
Грохочут в чугун колокола.
Но мы не про это, и не про нас.
Не нам пропоют песню в стихах.
Потеряны мы, ничего не создали.
Наследство своё всё проебали.
Вместо гордости злость,
Вместо жизни – тоска.
Словесный понос
Про историю вся.

Ложь.
Ложь.
Ложь.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 08.04.2021г. Роман Чегодаев
Свидетельство о публикации: izba-2021-3061691

Рубрика произведения: Поэзия -> Белый и вольный стих


















1