Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XIV, 15


Великая Клоповия, том XIV, 15
ГЛАВА 15

Из села Просквоженного освободившиеся душегубы проследовали тайными тропами в село Покривлённое, увлекая за собою вдову, и подталкивая её дубинками, и угрожая ей телесною расправой, если та не будет им подчиняться. Жива уныло плелась под приглядом и неусыпным надзором одиннадцати головорезов и пяти невинных и простых подданных, осуждённых стражами порядка на каторжную греблю за недогляд за подрастающим поколением. Сiи убо невинни без вины осуждени быша, чрез тое озлобишася. (1718) Всего спутников у той вдовы оказалось числом шестнадцать. Покривлённое в то утро встретило их ледяным туманом. Жива зябко поёжилась от неприятной слякоти: бр-р! ну и погодка! Селян нигде не видать, не у кого совсем попросить о помощи. Беглые каторжники с военного корабля нарочно вели вдову пустынными окольными дорогами, ей неоткуда было ждать искупления, ни освобождения. Пять часов ― редкие жители копошились у себя в избах, варганя себе на завтрак ячменную похлёбку. Поля и огороды, палисадники пустовали, там царило полнейшее глухое безмолвие. Жива беспокойно оглядывалась по сторонам в надежде увидеть жителя села и окликнуть его и что этот зов о помощи не будет пропущен мимо ушей поселянина.
   Но каторжники волокли свою невинную жертву среди травостоя, пустынными тропинками, как назло, нигде ни души, ни звука. Покривлённое, равно как и все соседние сёла, пережило голодомор, и поэтому в том селе осталось жить весьма малое число подданных: по словам нашего сатирика Е. Петросяна, «а в деревне-то нашей ― две бабушки разве уцелели: Фоминична да Ильинична». До голода село Покривлённое кишмя кишело клопиными поселянами, их там было не меньше пятисот особей. Однако, пережив голодомор, село оскудело работными особями, их выкосило недокормом, свело же на нет целых 2/3 тружеников села. Уцелели одни только бездельники да болезненные, немощные бабки. Тружеников выкосило, им не посчастливилось выжить, несмотря на пышущее здоровьем тело, печальная доля постигла всех личинок и всех молодых. На селе уцелели одни только зловещие, гнилые старухи, промышлявшие в тех краях ворожбою: гадость никогда и нигде не утонет, она всюду выплывет и везде отыщет спасительную для себя одной соломинку и вцепится в неё, и вынесет гадину течением на поверхность.
   Нельзя сказать, чтобы вдовице не попадались по пути поселяне: она заприметила двух или трёх пожилых селянок, позвала их тогда себе на помощь, но эти селянки окинули вдову таким ледяным, недружелюбным взглядом, что у вдовы засосало в животе. Селяне здешние явно не были настроены на диалог с попавшими в беду, в их головах и в их сердчишках совсем не тлело ни единой мысли об избавлении несчастной вдовы от насильников и грабителей. Спутники, увидев, как их пленница делает фигли-мигли двум селянкам, оглоушили вдову одним ударом дубинки, связали и сунули живо в объёмистый волосяной мешок. «И чего это мы изначально её так в мешке не догадались потащить?», диву давались каторжники. «Да вить поводов к тому не было, оттого своими ножками топала, а как рванулась позвать кого из селян на помощь, вот мы её и того», без особых чувств выдавили из себя гулкое истолкование остальные.
   Беглые каторжники обосновались в ветхой покосившейся избе с краю от погоста, чьи захоронения в основном помечены были самое позднее 1310-м годом от возникновения клопиного княжества. Вот в непосредственной близости от такого угрюмого кладбища те разбойники и ставшие таковыми невинные папки и мамки, уличённые в недогляде за клопиной молодью, и зажили шумной своей ватагой. Малая плотность сельского населения весьма привлекала, ясное дело, представителей преступного мира: сельцо то, что надо: под боком вот и дикий погост, никем из жителей того села не посещаемый, и лютиковые спутанные заросли, и терновник, и всякой зелени тёмного оттенка в изобилии. Вломившись в опустелую избу целой ватагой, каторжники сбросили на пол мешок, значительно помяв бока сидевшей в том мешке пленнице. Затем грабители с любопытством начали исследовать опустелое жилище на предмет обнаружения в подклети какого-нибудь завалящего клада. Но клада никакого ими обнаружено не было. Зато преступники сбросили, словно блудницу в воды Босфора, завязанную в мешке пленницу в подпол, захлопнули входной люк в подклеть, постлали палас и водрузили над люком обеденный стол, грязный и выщербленный, со многими пятнами и жировыми подтёками. «Ставь бочку!» «Какую из них?» «Да ту, с вишнёвою настойкой, что с галеры захватили».
   Пошла тут основательная разбойничья пирушка. Головорезы тогда здорово «нарезались», налакались в стельку, повалились в изнеможении под выщербленный кухонный стол. А рано поутру они проснулись от неумолимой головной боли: головы с похмелья так сильно у них трещали и раскалывались, что каторжники готовы аж на стену были полезть, лишь бы унять хотя бы на капельку ту боль и успокоить немолчный мозговой колокол, забивший в набат, даже не спросив у обладателей этих голов на то особого дозволения. От массового перепоя и без того раздражённые преступники стали ― само собою разумеется ― во сто крат бешенее и неуправляемее: у них в мозгах всё перевернулось вверх тормашками, им чудились в пустоте какие-то голоса, мерещились какие-то рожи. Захмелев, эти разбойники схватились за ножи и порезали один другого, устроив, как водится у разбойников, поножовщину: одному из них казалось рано утром, словно бы у него умыкнули какую-то личную вещь, и вот возникла перепалка, она во мгновение ока переросла в драку и в поножовщину. Обуздать преступников оказалось некому: вдова, как известно, голодная и до полусмерти запуганная, беззвучно лежала в мешке, а глухие угрюмые селянки, коих вдовица встретила, когда её вели те шестнадцать насильников, вышли во двор с целью нащипать кое-каких травинок для ворожбы: они всё надеялись, что на их обряды слетятся тучи женихов комариной породы, женятся, устроят им счастье и станут их любить, хотя любить их было тогда не за что. После драки с поножовщиной изо всей ватаги разбойников жив остался только один грабитель, осуждённый на 15 лет галерной гребли. Он извлёк из подпола свою пленницу, вытащил ту из волосяного мешка, единолично утвердил над нею мужское своё господство и заявил ей угрюмым голосом: «кинешься в бега, я над тобою самосуд вчиню, уяснила?» Несчастная пленница обречённо кивнула головой в знак согласия: да, поняла. «Тебе ещё повезло на этом свете, что в живых остался именно я, а не кто-то иной из моих дружков, а знаешь, по какой причине?» «По какой?» «Да очень проста причина: я не душегуб, я только тащу ценности, не убиваю, на кой ляд мне надо лапки мочить?» «Приятно и успокоительно об этом услышать», едва слышно пролепетала вдова, сама ни жива ни мертва от пережитого ужаса. «Но всё равно меня сердить я тебе не советую: убить не убью, но почки отобью, коль удумаешь бежать; я с беглянками не нянчусь!», мрачно буркнул грабитель. Вдовица, ловя всякое слово своего господина, нервно сглотнула слюну.
   Бежать от грабителя вдова не пыталась: хотя бы даже по причине полного незнания здешней местности: за всю жизнь свою она в соседнее село так ни разу и не забрела, ведь родители у неё суровы и никуда её от себя ни на шаг не отпускали, а сами они особенно в соседние деревни не хаживали, на ярмарках не отоваривались. Она знала только одно своё родное сельцо, Просквоженное, иных сёл и деревенек она вообще в глаза не видала и всерьёз думала, будто б за околицей их родного села белый свет обрывается, а на том берегу озера вода закипает и все корабли проваливаются в бездну, где их переваривает гигантская рыба-сом. Она только позволила себе, превозмогая дрожь в коленках, спросить у господина своего: «что за селянки такие угрюмые стояли у покосившейся избы непонятного цвета, со стёртыми и засаленными наличниками?» Грабителю забавным показался такой невинный вопрос: его и самого разбирало сильное любопытство, что за бабки там жили в той развалюхе и чем они промышляют? уж не скупкой ли краденого? Если так, за награбленное на галере добро он мог бы выручить приличную... но об этом грабитель предпочёл молчать, как бы его не опередили.
   Сухо повелев сидеть в избе и не трогаться с места, грабитель надолго покинул покосившуюся ветхую избу и направился сам тогда на поиски тех мрачного вида старух клопиной породы. Увидав тех издали, он помахал им лапкой: «А, здоровеньки бывали, бабуси!», на что две иссохшие ведьмы пронизали его такими ненавидящими всё на свете взорами своих бельм, что грабителю стало не по себе.
― Но-но-но! ― пытался пошутить с ними беглый каторжник, ― это что на вас нашло, сестрички? совсем белены объелись? чего на меня так мрачно уставились и глядите, словно дырку на мне бельмами своими просверлить задумали? Я, собственно, хотел бы тут у вас выведать: кто вы и чем промышляете? уж не скупкой ли вещей или чем-либо похожим на это благородное занятие? Если оно так, рад буду оказывать вам двоим услуги; если нет, прошу просветить меня, тёмного, помираю от любопытства, желаю знать, кто вы тут?
― Притопал? ― мрачно прошамкала младшая из бабок, составлявших herbarium, ― и чего у нас тут позабыл? Ступай живо, куда глаза глядят, туда и топай, нечего тебе около нашей избы топтаться да околачиваться, не твоего полудохлого ума дело. Зазнобу там свою стереги, а то как бы в ведьму она сама не обратилась да тебя, простака, не подковала, не обуздала. Иди-иди, в оба гляди! А чему тебя мы научим? вот сейчас тебя как взбучим, не порадуешься!
   Пришлось грабителю отправиться восвояси. Приплёлся он в избу и видит, что изба не изба, а нечто тёмное и клубящееся, из окошек зелёные искорки вылетают, изнутри бульканье какое-то доносится, будто бы заживо кого-то варят и этот кто-то глухо сипит из воды и плещется в агонии ожогов. «Чур меня! ― воскликнул грабитель, у которого глаза от страха на лоб полезли и сердчишко заколотилось шибче осиного дребезжащего перепончатого крылышка, ― да что ж это такое делается на селе? Скорей всего, чёртов погост во всём виноват: сколько поверий связано с этими погаными скопищами и средоточиями злых чар». Бросился грабитель наутёк, а нечто тогда вылетело вон из избы и кинулось за ним вдогонку, клацая, щёлкая, стуча зубами и хрустя длинными, угловатыми суставами. Грабителю так и не удалось убежать от этого непонятного существа: оно с шипением набросилось на преступника, вонзило в него ряд зубов, выпило всю лимфу до последней капли и загрызло за милую душу.
   Вскоре после поедания грабителя загадочной сущностью ветхий домишко обрёл свой прежний вид, как будто бы ничего и не было, всё утихло, нечисть, наведённая теми ворожейками, испарилась ― словно б её вовсе никогда не появлялось. «Вот тебе нá! куда ж это подевался наш лиходей? ― призадумалась вдовица, когда хозяина, приковавшего её к ножке стола, не показывалось в течение восьми и более часов, ― наверняка с ним стряслась какая-нибудь беда, а я тут сижу в неведении, совсем не могу ничего предпринять, потому как если мой господин жив, он меня настигнет на полпути от дома, мне бежавшей, и сурово меня накажет; итак, убежать я не в силах: меня вполне могут изловить, ибо я не знаю, доподлинно ли...»
― Хозяина твоего нет, он съеден нечистью, ― донеслось тут до вдовьего слуха хриплое кашлянье какой-то ветхой бабки. Вдовица выглянула в окошко, видит: торчит пугалом чёрная ведьма с сумой через плечо, в правой лапке у неё посошок, на ногах стоптанные в лохмотья штиблеты, какие, может, донашивала ещё прабабушка за своей прабабкой. На высушенное годами тельце накинут балахон с великим количеством заплат и прорех. ― Нет отныне грабителя!
― Нет? ― изумлённо воскликнула пленница, ― как это нет? Он ведь только за несколько часов до этого стоял тут, передо мною, и угрожал мне всякими терзаниями, если только я осмелюсь уйти из дома, куда он меня запер. Не может быть такого, чтоб его не стало, такие злыдни редко когда пропадают без вести, уважаемая.
― Хочешь, верь, не хочешь, не верь, но грабителя нет в живых, с ним вот уж как часов девять как покончено, ― просипело пугало в дырявом рубище, пронизывая вдовицу угольками мелких зенок. ― Зря ты сидишь одна в пустой избе, никто больше тебя не задержит, иди себе, куда глаза глядят, ни одного преступника в живых давно уже не осталось, все они в пьяном чаду один другого перерезали и перебили, так что ты вольна идти, куда захочешь, дитятко.
   То же самое подтвердило и второе пугало, подползшее неслышно к первому, покуда первое беседовало с пленницей: «да, хозяина твоего больше нет на белом свете, ты вольна идти куда угодно, так воспользуйся же этим правом и ступай себе, дочка, иначе в хату на место прежних вполне могут попозже пожаловать и другие...»
― А не подскажете ли, как мне добраться до родного села?
― Смотря ещё, как оно называется; сёл в округе множество.
― В Просквоженном я проживала, меня сюда грабители занесли.
― И, да ведь сельцо твоё давным-давно повымерло, иди оттуда!
― Куда ж идти прикажете, когда никаких иных сёл не ведаю?
― Просто иди себе на запад, дочка, и не задумывайся.
― На запад? А где он, ваш запад? ― переспросила вдовица: она явно была не сильна в географии родной клопиной земли, смутно, туманно представляла себе, где вообще находится, не подозревала о том, что за пределами её родного села существуют многие сёла и полисы с великим количеством клопиных и блошиных подданных.
― На запад ― ступай, куда солнышко скатывается под вечер.
― Иными словами, мне нужно продвигаться, следя за светилом?
― Именно так, дочка, ― прокашляли обе ведьмы вдове в ответ.
   И покинула вдовица унылый дом пленения своего, и двинулась в дальнюю дорогу, к западу от села, по ходу движения солнца. Ей не сказывали в детстве родители о том, что за околицей раскинулся и распластался до того великий мiр, что его за один день никак она и не обойдёт, но что сапоги износит и подошвы изотрёт, а до края не дойдёт. Смутное сознание вдовицы оказалось поражено величием белого света: она и не предполагала, что белый свет столь огромен и разнообразен и что, помимо их родного села, на земле имеется в великом количестве ещё столько разных сёл и деревень! «Ничего я из того не ведала, ― шептала себе под нос вдова, топча землю, ― мне того ни тятенька, ни матушка не сказывали, ахти какие дива!»








Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 07.04.2021г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-3061577

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1