Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XIV, 6


ГЛАВА 6

Цианиса постигла печальная участь: если бы даже он не отравился ядовитыми испарениями из своего нутра, ему одинаково не светило выжить, поскольку бедняге разорвало кишечник от ужаса перед колоннами вражеской пехоты и тараканьей конницей. Подобно как и владыке всея клопиной земли, Ограбь IX-тому: когда б его в тот день не увлекли за собою колесницы, его постиг бы апоплексический удар в связи с отравлением ядовитыми кишечными газами ― щедрым подарком от его милости ветхого и вонючего академика.
   Ибо не случайно говорится в клопиной летописи, что

По-любому ждёт кончина:
Помирает животина
От удара, отравленья,
От неловкого движенья.
Не отравится ― утонет,
Не утонет, так от пьянства,
Не от браги, так от драки,
За уколы грубиянства. (1700)

А в средневековом студенческом гимне поётся о том, что

Vita nostra brevis est,             Жизнь досадно коротка,
Brevi finietur.                         Скоро оборвётся.

   Откуда здесь набраться оптимизма и храбрости? Однако уныние не было свойственно жителям Великого клопиного княжества: они уверенно глядели вперёд, в будущее, какие бы невзгоды ни сыпались им на головы. «Что нам невзгоды? ― философствовали деды, задорно вторили им молодые фаты и пожилые матроны, ― если на свете не существовало бы злосчастий, не познать тогда удачи, куда уж понять, что такое блаженство, когда нет его противоположной, теневой ипостаси?» Все эти суждения мало утешительны, однако в условиях острой нехватки положительных событий в жизни вполне сойдут и такие вот истолкования блаженства на фоне бедствий, побивающих градинками все наши благие помышления и надежды и разоряющие все воздушные зáмки в пух и в прах. Череда бед посреди жизненного пути всё равно, что камень под колёсами телеги, нагруженной домашним скарбом: повозка движется, едет, а тут на полпути попадётся камешек, и колесо отваливается, ось ломается в тот же миг пополам, а весь домашний хлам валится в грязную жижу с пиявками и лягушками. Жителям Скифии клопиной редко когда случалось порадоваться, редкий выдавался денёк без хлопот да без невзгод. Обычно клопиное население осаждали бедствия, одно другого тягостнее, и жители ― кто мужественно, кто малодушно и каждый по-своему ― сталкивались с этими невзгодами и бяками и каждый из них либо давал злу отпор, либо смиренно склонял свою голову под дальнейшие удары судьбоносного молота. Но обыватели Великого клопиного княжества в большинстве своём сами были повинны в летящих в их дома стрелах: они плохо относились тогда к своим потомкам, поедали свои яичные кладки, не давая развиться в них всем подряд талантам и будущим труженикам, убивали их и затем лукаво вздыхали: «и где же умные и гениальные клопиные подданные у его величества?» А жрецы пытались донести правду, но их не желали слушать: «дикостью из древности нас пичкают, не хотим смиряться и тонуть в нищете, не хотим нянчиться с оравами молоди, не хотим зависимости, но жаждем воли!» Жители получали волю, но заодно со свободой получали крепко по мозгам: воля в пропитанном невинной кровью государстве ни к чему хорошему в те дни и годы клопиное население не приводило, оно само себя же пожирало немилосердно. Но зато сладко рассуждало и распевало с утра до позднего вечера здравицы князю и великой Скифии! Хотя мощи в княжестве не было никакой, однако ж самомнение у всего клопиного населения буквально зашкаливало. У них мужества на всё хватало, только не на воспитание больших семей. Они корчили из себя героев, непобедимых, необоримых витязей в латах, но вот, стоило лишь им обзавестись вдруг семейством, как витязи мигом с высот своего победного шествия низвергались в пучину малодушного упадничества и неготовности воспитывать целую уйму детей.
   Но, к сожалению, всякие убийцы и прочие моральные уроды в те годы жили без забот и без хлопот, тогда как достойнейшие стоном стонали под невыносимым гнётом обид и тягот. Уроды, ничего на свет не производя, блаженствовали от безделья в уродстве своём, а порядочные семьи мучились и терпели обиды и притеснения. Тати и сволочи накупали по пять домов с земельными участками, тогда как у праведников отнимали последнее, чем они владели. Скотины и непотребные личности проводили время без печалей и хлопот, а зато чистые сердцем постоянно испытывали беспокойство: то гости незваные, то вести поганые, то болячки, то утрата любимых, то ещё какая-нибудь гадкая и непредвиденная напасть. Но горше всех напастей оказывалось повышение по служебной лестнице низкого и подлого сброда, всегда в обход достойных работников: чем ниже и гаже оказывался имярек, тем выше его протаскивали в тузы, зато честным в начальство дороги были навсегда перекрыты подлецами и взяточниками (у подлых и гадких обычно водятся денежки, и им есть на что всучивать взятки, немало способствующие их росту по служебной лестнице). И как правило, потомство уродов родителей своих весьма радовало, хотя и незаслуженно; зато на честных всегда оскаливались и ощетинивались чиновники из опеки, надменно отыгрываясь на бедняках, ибо жителей со связями опека обходила десятой дорогой и никогда не вникала и не влезала в их дела, знала наперёд, что добром это для самой опеки никак не кончится и что, прогневившись, отцы самих опекунов в щель готовы затолкать.








Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 04.04.2021г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-3059426

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1