Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Томас Инголдсби (Ричард Бархэм) РЕЙМСКАЯ ГАЛКА




"Tunc miser Corvus adeo conscienti‘ stimulis compunctus fuit, et execratio eum tantopere excarneficavit, ut exinde tabescere inciperet, maciem contraheret, omnem cibum aversaretur, nec amplius crocitaret: penn‘ pr‘terea ei defluebant, et alis pendulis omnes facetias intermisit, et tam macer apparuit ut omnes ejus miserescent."
"Tunc abbas sacerdotibus mandavit ut rursus furem absolverent; quo facto, Corvus, omnibus mirantibus, propediem convaluit, et pristinam sanitatem recuperavit."
De Illus. Ord. Cisterc.

«Тогда несчастная воровка стала мучиться совестью столь сильно, что отощала, отторгая пищу, и жалобно стонала: она тряслась, голова облысела, и казалась она вот-вот умрёт».
«Тогда аббат-настоятель причастил воровку, и как только он это сделал, она стала поправляться, и скоро выздоровела совершенно».
Из жития братьев цистерцианцев.


Галка с трона кардинала!
Надзирала, как епископ, приоры, аббаты,
Монахи, братия святые, и других немало:
Рыцари, пажи, солдаты,
Словом, люд попроще - остальной,
Все благочестивою семьёй
Пред очи Примаса собрались за едой.
Никто из них, и никогда,
Ни до, ни после не видал
Наглее в Реймсе птицы, какая ныне восседала
На троне Его Высокопреосвященства - кардинала!
Галка взад вперёд,
Зря с высока на народ,
Скок да скок везде и всюду;
То там, то тут,
Из-под носа, иль из рук,
Цукаты, фиги ли, фундук,
Всё тащила со стола.

Сутаны, ризы, рясы, нет на ней креста,
Была мила она отметить все!
И с наглым видом на насест -
Назад под сень владыки,
На трон, где кардинал сидел великий
В алой мантии и камилавке,
Буравя со своей подставки
Из-за спины священной
Всех и вся зеницей сюзерена,
Де: «Никто мне возразить не смеет!»
И всякий поп, запав в озноб,
Крестил свой лоб,
Шепча под нос: «Чтоб тя чёрт унёс!»

Но вот, хвала Творцу,
Пир подошёл к концу!
Шесть певчих агнцев – девственные души!
Голосами ангелов смиряя смех досужий,
Попарно в белых столах
Явились под столовой
Торжественные своды!
Золотой кувшин нёс первый,
Полн до краев воды ключей священных
Меж Реймсом и Намюром;
Рядом с ним близнец его - херувим золотокудрый,
Для омовенья рук нёс чашу дорогую.
Два других, чуть выше ростом, купидона
Несли лавандовую воду с одеколоном;
Им уступал малыш с душистым мылом,
Чей аромат и Папу удивил бы.
Но всех светлей был самый малый
С чистым белым рушником,
«Кровью писана» была
На нём галеро – шапка кардинала.

Узрев сих ангелов, Его Высокопреосвященство,
О всём забыв, к ним снизошёл в блаженстве,
С пальца камень драгоценный – бирюзу,
Стянул, и к ним руки протянув, пустил слезу,
Перстень положив нечаянно
Рядом с чашею хрустальной,
Ничуть ни чуя над собой напасти,
И умывал, благословясь, свои святейшие он пясти,
Слушая ангелоподобный хор.
И незамеченным остался вор!

О! Какой бедлам вдруг охватил весь зал!
От крика адского сам чёрт бы убежал!
Отцы святые, не зная за собой греха,
Готовы были снять с себя стихарь!

Святыя братья на коленях
По полу лазали в смятенье,
Все углы обшарили, и потолок, и стены даже –
Нет нигде пропажи!

Кардинал побагровел,
Чулки снять с себя велел,
И мгновенно побелел,
И затрясся в лихорадке -
Душа ушла, как видно, в пятки!

Перевернули чашки, плошки,
Дрова, угли и рогожки;
Обыскали даже стражу,
Разевали до тошнот друг пред другом рот,
Всё напрасно!
Нет кольца! Украли – ясно!
И сказал аббат тогда: «Не нашлось нигде кольца,
Кто-нить проглотил, отследить бы подлеца..!»


Кардинал всех взглядом должным удостоив,
Велел бить в колокол, зажечь свечу, и принести ему Писание Святое!
И в гневе святом, и праведной печали
Анафеме ворюгу его уста торжественно предали!
Анафема ему и в здравье, и в недуге!
Анафема ему и в хвост, и в гриву!
Анафема во сне и на досуге!
В аду ему ни мёртву быть, ни живу!
Пусть глад его и жажда вечно мучат!
Пусть он подавится, и пусть его распучит!
Стоит, идёт, или лежит, пускай трепещет!
В воде, и в небе, на земле, да устрашится страшной мести!
И в жизни, и в смерти не быть ему в покое!

Никто и никогда не слыхивал проклятье жуткое такое!
Но вот какая закавыка,
Как ни клял владыка,
А всё ж, никому не стало хуже ни на грош!

День да ночь,
Сутки прочь,
Монахи черные и белые в поисках не спали до утра,
Когда ризничий у алтаря
Вдруг увидел, вперевалку
Хромающую галку!
Вчера шустра,
Теперь хрома;
Встопорщена, облезла,
Едва стоит, отвисло чресло,
Плешива, как монах;
В глазах отчаянье и страх,
И вся она убита,
Как у доски школяр, не выучивший алфавита…
И все вскричали как один:
«Вор - она! Лови её, лови!
Вот кто совершил злодейство,
Украв кольцо Его Высокопреосвященства!»

Не было им жалко галку,
Но та, едва жива,
Вращала лысой головой, кабыть, звала:
«Бога ради, христиане,
Идём со мной, поймёте сами!»

Еле-еле,
В чём держалось её тело,
Добрели они до колокольни,
Дверь открыли, и невольно,
В гнезде из сучьев и соломы,
В глаза им бросился предмет искомый – перстень с бирюзою!

Утешен кардинал,
Своё проклятье с птицы снял;
А галка, знамо дело,
На троне снова села,
И с тем была
Всецело прощена!

Да, едва не позабыл!
Лишь только галка прощена была в грехах,
Свершилось чудо на глазах –
Вернулись к ней здоровый вид и сила крыл.
И даже стала она глаже,
Что монах в сутане ражий!
И даже хвост её
Длиннее стал, чем до того;
Но уже из под него
Она не отмечала никого.
Её и вид, и взгляд стал кротким,
Молитвенной походка;
Заутреня ли, Вечерня,
Завсегда на них она примерна,
И молилась зело, отринув напрочь злое дело.

И если клялся кто облыжно именем Всевышним,
Или спал во время службы,
Галка тут же:
«Кай-кай!"
Я де вижу, так и знай!
Блюдя за ней,
Иные часом говорили: «Нет средь птиц её святей!»

Многая лета
Молилась галка эта,
И в духе святом опочила;
Но как словами дел не умалить,
Решили галку не забыть,
И решением святейшего конклава
В Риме, на собранье кардиналов,
По всем святым канонам
Галку окрестили именем ВорОна!








Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 02.04.2021г. Последний Менестрель
Свидетельство о публикации: izba-2021-3057259

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические переводы


















1