Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Часть 2. Глава 3.


Часть 2. Глава 3.
Глава 3. Вадим.
26 июня. Бетта.
16.04 по московскому времени.

Хуже всего было ждать. Ожидание растягивало каждую секунду до минуты. Вадим ходил по квартире и не мог найти себе места. Не выпускал телефон из рук, ожидая что позвонят из больницы. Все утро они занимались выгрузкой и распределением продуктов. Морозильный ларь он поставил в своем гараже, места там было не много, так что пришлось Форд оставить возле подъезда. Старая проводка не внушала доверия, но выбора у него не было, в квартире места для морозильника точно не было, и затащить его по лестнице одному было просто не реально. Юля, взяв на себя роль хозяйки, довольно быстро освоилась на кухне, и уже приготовила пасту взамен жаркого, которое они доели по приезду. Вадим подозревал, что занимаясь бытовыми делами, девушка сбегает от мыслей о своем парне и вообще происходящем. Уж слишком рьяно она все делала, с маниакальным рвением. Возможно, что хотела быть полезной и отплатить за гостеприимство, но он был больше склонен к первой версии.
Султан вел себя беспокойно. Не отходил от хозяина почти ни на шаг, хотя обычно находил чем занять себя, пока Вадим делал свои дела. Пес даже не просился гулять, предпочитая ходить как привязанный за хозяином по квартире.
Дождь немного стих, и фиолетовое небо лишь орошало землю мелкой водяной пылью как системы орошения на газонах. Тучи налились пурпуром еще больше, и походили на клубящиеся внутренности, развешенные под небосводом. Ожидание, погода, неизвестность и страх перед вирусом делали свое дело, взвинчивая и без того напряженные нервы. Вадим метался по квартире как волк в клетке. Хотелось действовать, что-то предпринимать, но единственное что он мог, это ждать. Пару раз, не выдержав, он звонил в городскую больницу, но холодный голос сообщал, что все операторы сейчас заняты, перезвоните позже, и короткие гудки. Пытался сесть рисовать, но чистый лист бумаги вызвал только раздражение, захотелось швырнуть его в стену, следом за ним карандаш, а потом и со всего разгона самому влепиться головой в стену. Спасла ситуацию Юля, постучавшая в дверь и пригласившая выпить чаю.
Девушка накрыла на стол, заварила травяного чая, сделала бутерброды. Хотя нет, не бутерброды, это он делал себе бутерброды: кусок ржаного хлеба, пара ломтиков колбасы и полоска сыра. А Юля заморочилась сильнее чем при приготовлении пасты. Обжарила хлеб, сделала яичные блинчики, нарезала тонкими ломтиками помидоры и огурцы. Подрумянила на сковороде ветчину и расплавила на ней сыр. Ее произведение кулинарного искусства язык не поворачивался назвать бутербродом, как минимум Крок-мадам или что-то не менее пафосное.
- Вот это ты разошлась. Можно было просто бутерброды сделать. – сказал Вадим, усаживаясь на свое любимое место.
- Да я больше для себя, надо было как-то отвлечься, чем-то себя занять. – сказала Юля, разливая чай по кружкам. – Это ожидание меня просто убивает.
- Согласен. – ответил Вадим, осторожно- отхлебывая ароматный чай. – Сам не знаю, чем себя занять.
- И я о том же. Эпидемия эта. – Юля сделала долгую паузу, засмотревшись в кружку с чаем. – Я боюсь. Очень боюсь. Не думала, что когда то, кому-то это скажу. Я так никогда не боялась. Аж до трясучки.
- Думаешь ты одна? – сказал Вадим, разрезав сэндвич на два треугольника. – И я боюсь, и Султан боится. Все боятся, потому что не знают, что с этим делать, и что это убивает. А сильнее всего страх смерти и неизведанности.
- Ты выглядишь не очень напуганным. – Юля пристально посмотрела на Вадима и сделала небольшой глоток.
- Я хорошо умею скрывать эмоции. Пришлось научиться. – ответил Вадим. Он поднял перед собой бутерброд, посмотрел на него с разных сторон, любуясь и откусил. Хлеб приятно хрустнул, по пальцам потек сок. Очень вкусно, даже великолепно. Это, вероятно, был самый вкусный сэндвич в его жизни. – Отлично готовишь, я такого даже в кафе не пробовал.
- Спасибо. – Ответила Юля, ничуть не смутившись. – Это мое фирменное. Мне научила готовить мама, она фанат кулинарных шоу и фуд-блогеров на Ютубе.
- Я в этом не силен. Пельмени да яичница. Ну мясо на костре могу пожарить. Мама хорошо готовит.
- Очень хочется попробовать ее кухню. Надеюсь, как можно скорее. – Сказала Юля. – Если пригласите конечно.
- Так ты уже гость. Осталось маму дождаться. – Улыбнулся Вадим, но тут же помрачнел.
Юля посмотрела на него, и решила, что лучше занять рот едой, а не болтовней. Еще минут пять они ели молча.
- Как думаешь, это все закончиться? – Спросила Юля, устав от тишины, которая напрягала больше чем, разговор.
- Я не знаю. Честно. Я бы хотел тебе сказать, что да, все скоро будет хорошо. – Вадим дожевал сэндвич и вытер пальцы салфеткой. – Но я реалист и предпочитаю быть готовым ко всему.
- Ко всему, это к чему? – Юля ожидала что Вадим ее подбодрит и обнадежит, и не была готова к такому откровению.
- Слишком быстро все это началось. Не готово человечество к такому. Я был не в очень приятных местах. И видел, как работает система, когда что-то выходит из-под контроля. Три дня. Не успеет здравоохранение справиться с таким количеством заболевших.
- Я вчера читала новости в интернете, цифры просто ужасающие. – ответила Юля, смотря перед собой на стену, к бутербродам она даже не притронулась.
- Вот именно. Вспомни эпидемии Испанки или чумы. Они не были так молниеносны, но при этом выкосили не один десяток миллионов. А сейчас ученные даже толком не знают, что это, откуда и как это лечить.
- И что в итоге. – Голос Юли с каждым его словом был все более подавленный.
- Не хочу нагнетать, но нужно быть готовыми к худшему. К самому.
Дальше они доедали молча, поглощённые своими размышлениями.
Ближе к вечеру Вадим собрался выгулять пса. Он беспокоился за пса, который после обеда просто забился под стол на кухне, и отказался от еды. Юля, увидев, как они собираются, предложила пройтись вместе.
Дождь прекратился. На улице приятно пахло прибитой пылью и сырой землей. Лужи отражали фиолетовые облака, и весь мир стал выглядеть словно кто-то включил фиолетовый фильтр при съемке. Вадим отстегнул Султана с поводка, засунув кожаный ремешок в карман черных карго шорт, и потрепал пса по холке.
- Иди, побегай. Разомнись. - Алабай приподнял голову и посмотрел на хозяина. Взгляд тяжелый, грустный, на сколько грустными могут быть собачьи глаза. – Ладно, можешь просто бежать рядом.
Они пошли втроем по уже привычному маршруту, через рынок, остановку, и дальше по прямой к морю. Было очень тихо. Летом, даже после дождя в Бетте было не протолкнуться от отдыхающих. Сейчас на улице не было никого.
- Брррр. Как будто вымерли все. – Поежилась Юля.
- Местные по квартирам сидят. Приезжие разъехались кто смог. – Ответил Вадим, осматривая окна пятиэтажек.
- Надеюсь. Но все равно жутко.
- Это да. – Вадиму и самому было не по себе от такой пустоты и тишины.
Такого не было даже зимой. Когда бы ты не вышел, все равно встретишь хоть одного человека, или увидишь кого-то в окне. Но сейчас было чувство, что во всем поселке остались они втроем. За весь путь до моря они не встретили ни одной машины. Рынок на алее, ведущей к пляжу был закрыт. Все кафе, магазины и палатки тоже. На самом пляже было пусто, ни души. Тишина, ни звука музыки, обычно льющегося из каждой столовки и забегаловки. Втроем, они вышли к центральному проходу к морю. Застыли озираясь по сторонам.
- Вадим? – спросила Юля, бегая взглядом вокруг, пытаясь высмотреть хоть одного человека.
- А?
- Может завтра сами поедем в город, в больницу?
- Я думаю о том же. Только не завтра, а сейчас.

18.42 по Московскому времени

Грузовой Форд был намного приятнее его УАЗика. Не такой проходимый, но комфортный, тихий, в салоне прохладно и пахнет ароматизатором и новым пластиком, а не выхлопными газами и перегретой коробкой передач. Султан в новую машину залез с опаской, обнюхивая серую обивку сидений и приборную панель. Юля собрала волосы в хвост и была максимально сосредоточена. Вадим, проезжая мимо пятиэтажки смотрел в окна, почти ни одно не горело, ни одного любопытного лица, выглядывающего, что же там за машина. Уже по привычному маршруту, они выехали из поселка. Дорого удручала, не меньше чем безлюдный пляж. Ни машин, ни людей, ни автобусов.
«Не могли же так быстро все заболеть? Количество зараженных, как сообщают в интернете, огромное, но не на столько. Может люди эвакуировались? Может они пропустили, какую-то государственную инициативу, по обеспечению безопасности, и всех людей просто вывезли в безопасный район?» - размышляя, Вадим посмотрел на Юлю, которая бегала глазами по окнам мелькавших мимо домов. Она смотрела на окружающее, закусив нижнюю губу, и то и дело потирала левый висок рукой. Скорее всего они думали сейчас об одном и том же.
Такую же картину они наблюдали еще в нескольких следующих селах. Лишь при выезде с ответвления на главную трассу, ведущую. К городу, они увидели первую встречную машину и немного успокоились. Значит они не одни, и ничего важного не упустили.
Почти через час они въехали в город. Вадим ждал кордоны, карантинные службы, на худой конец полицию. Но въезд в город был свободен. На улицах было лишь несколько машин, как будто они ни в одном из крупнейших городов на юге России, а в захолустной деревне, где даже нет асфальтированных дорог. Все светофоры работали в режиме желтого мигающего сигнала. Пешеходов вообще не было видно. Вадим сбавил скорость, и ехал, внимательно осматриваясь по сторонам. Перед одним из перекрестков, над которым издевательски сиял рекламный баннер «Геленджик – место, где вы захотите остаться навсегда!», ему пришлось резко остановиться. Свора бродячих собак не меньше дюжины перебегали дорогу. По-хозяйски, ничего не опасаясь.
«Быстро же они обнаглели.» - Буркнул про себя Вадим, вдавливая клаксон до упора.
Султан, увидев дворняжек, зарычал, оголив ряд белоснежных клыков. Юля посмотрела на волкодава, и сглотнула, попадись ее рука или нога в такую пасть – перекусит, как хлебную палочку.
Собаки сигнала не испугались, и удалось тронуться только тогда, когда они перебежали дорогу. До городской больницы нужно было ехать все время прямо, по одной из главных и самых крупных улиц города – Луначарского, четырех полосная дорога с широкими тротуарами. Она проходила мимо одной из школ, дельфинария, нескольких крупных отелей и пансионатов, и сотни частных гостиниц. Каждый день под вечер, на ней собиралась приличная пробка, в которой можно было простоять не меньше часа. Но сейчас Луначарского больше походила на шоссе в пустыне из американских фильмов, только перекати-поля не хватало.
Подъехав к пропускному пункту гостиницы, Вадим посигналил. В окошке охранников никакого движения. Он посигналил еще раз и опять никакой реакции. Выйдя из машины, он подошел к стеклу, постучал и заглянул внутрь.
- Что там? – спросила Юля, когда он вернулся обратно в машину.
- Да фигня какая-то. Никого нет. Все выключено. На шлагбауме замок висит. И это… – Вадим посмотрел прямо перед собой. – Там на территории армейские грузовики стоят.
- А зачем они тут? – Юля не понимала связи, но встревожилась от одного вида Вадима.
- Я не знаю, но явно из-за чего-то хорошего. – Он завел машину и начал сдавать назад.
- Куда мы? – девушка уже не находила себе места.
- Тут есть еще один вход, он ближе к самой больнице, сейчас объедем.
Они вывернули опять на Луначарского, и проехав вдоль всей больницы, свернули за небольшим магазином направо. Справа за забором показался корпус больницы. На небольшой площадке перед калиткой в заборе стояло с два десятка машин. Вадим не стал церемониться и остановился прямо перед входом. Он уже не мог сидеть на месте, и чуть ли не выпрыгнул из машины. Ноги были готовы сорваться на бег, но хлопок двери позади, напомнил, что он не один, и он сбавил темп.
- Пойдем, вход в приемное отделение здесь. – Он махнул рукой девушке, и они пересекли широкую заасфальтированную площадку и поднялась по ступеням к белой двери входа.
Закрыто. За стеклом никого не было видно. Вадим сначала несколько раз постучал, потом увидел кнопку радиозвонка. Нажал, никакой реакции, нажал еще несколько раз. В коридоре, размываемая несколькими стеклопакетами, показалась смутная фигура. Чем ближе она приближалась, тем лучше было видно, что это военный. В форме с автоматом. Шел он медленно, чуть покачиваясь. Открыв первую дверь, парень, судя по погонам срочник, вышел в тамбур. Увидев людей за дверь его, и без того воспаленные глаза округлились.
- Вы что еба…. Совсем с ума сошли? Передавали, же что запрещено самовольное обращение в больницы! – кричать у солдата получалось не очень, сиплый и севший голос еле пробивал толщу стекла.
- Слышишь, салага. Ты как со старшими по званию разговариваешь? – Вадим сдержался, чтобы не выразиться по крепче.
- Я, это… того… - Срочник начинал запинаться, не ожидая такого отпора.
- Капитан Воеводов. Позови старшего или медперсонал. – ТО что Вадим уже в запасе, солдату знать было не нужно.
Трюк сработал и солдат развернувшись, скрылся в коридоре. Через пять минут он вернулся в сопровождении с кем-то из врачей, судя по белому халату. Врач выглядел не лучше, чем солдат, крупные капли испарины на лбу, ввалившиеся щеки, посиневшая кожа, приступы кашля.
- Что вы хотели? - Упершись рукой в стекло, спросил врач.
- Мне нужны данные по двум пациентам. Может откроете дверь? – Вадим демонстративно дернул дверную ручку.
- Исключено. Карантин. Вы из каких войск? – сказал медик, и согнулся в приступе кашля.
- Не важно, но могу связаться, что бы вас поторопили.
- Некому уже звонить. Ладно, назовите фамилии. – Утерев пот со лба, сказал врач.
- Воеводова, и… - Вадим повернулся к Юле.
- Шныков, Владимир Шныков. Девяносто третьего года рождения. – Юля поддалась вперед, но Вадим придержал ее.
- Ждите здесь. – Доктор опять ушел в глубь больницы, оставив солдата одного на входе.
Время до возвращения врача, тянулось как расплавленный гудрон. Вадим начал кругами ходить перед дверями, жалея о том, что бросил курить. Юля сложила руки на груди и жевала нижнюю губу.
Через десять минут врач вернулся, в руках он нес несколько бумаг, вид у него был еще более подавленный. Вадим учащенно задышал, и подошел чуть ближе.
- Так. Воеводова. Скончалась вчера в двадцать три сорок восемь. Шныков Владимир, сегодня утром, в девять сорок семь. Двое поступивших с ним тоже. – Врач поднял глаза, говорил он монотонно без эмоций, словно сказал эти слова уже тысячный раз за последние дни. – Сожалею. Тела не выдаем. Говорил уже, карантин. Все в крематорий. Прах и свидетельства о смерти можете востребовать позже. Если выживете.
Закончив он развернулся, дернул солдата за руку, и они ушли.
Вадим стоял на одном месте и смотрел им в след.
«-Скончалась. Вчера. В одиннадцать вечера. Мама умерла. - Медленно проговаривал он слова в голове, не веря тому, что происходит. – Ее сожгут. Я ее даже не увижу. Все. -»
В себя его вернул громкий крик. Он повернулся назад и увидел, как Юля опустилась на асфальт, разрывая горло. Люди так обычно не кричат, это больше было похоже на предсмертный крик птицы. Глаза ее выглядели просто сумасшедше, как будто разум покинул ее вместе с исторгнутым из легких воздухом.
- Тихо, тихо. – Вадим подбежал к ней, он не знал, что ему делать, как ее успокоить, ведь самого разрывали чувства. Слова просто не лезли в голову. Он опустился рядом и неуклюже коснулся ее плеча. Девушка посмотрела на него и перестала кричать, в ее взгляде стоял немой вопрос и она, сорвавшись в плач, уткнулась ему в плечо. Вадим обнял ее за плечи и отвернулся, что бы она не видел, как у него по щекам побежали две струйки соленого горя.

26 июня
21.11 по московскому времени
Почти всю дорогу из Геленджика до Бетты они ехали молча. Юля то начинала плакать, то затихала, безучастно смотря в окно. Султан пытался пробраться к хозяину, но ему все время мешали рычаг коробки передач и ремень безопасности, и он уселся, положив голову на колени к девушке.
Вадим ехал медленно, оттягивая приезд. Он не знал, что делать дальше. У него вообще не было желания, что-либо делать дальше. Единственный человек, которого он любил и о котором заботился, умер. Кроме матери у него никого не было. Отец погиб, когда он был еще ребенком, и он его почти не помнил. Мать рассказывала, что папаша любил выпить, и вспомнив армейские годы, нарядиться в голубую тельняшку и отправиться на поиски приключений. Мужиком он был рослым и крепким, немногие решались связываться с пьяным бугаем, что еще сильнее развязывало ему руки. Старший Воеводов был заядлым гостем «обезьянника»[1]. Но коса всегда найдет свой камень, и в одной из драк ему проломили череп. Умер не сразу, пролежав в реанимации несколько месяцев. В конце концов его отключили от систем жизнеобеспечения, написав в свидетельстве «смерть головного мозга». С тех пор они жили вдвоем с матерью. Сестер и братьев у нее не было, родителей потеряла еще во времена Великой отечественной. А теперь он вообще остался один, если не считать пса.
- Вадим. – Юля вырвала Воеводова из пучины мыслей.
- М?
- Что дальше делать? Как мне домой вернуться? – Голос её звучал как через подушку- глухой, сдавленный.
- Не очень хорошее решение. – Ответил Вадим, не отводя глаз от дороги.
- Это почему? У меня там семья, родители.
- Ты давно им звонила. Новости видела?
- Позавчера разговаривали. Сегодня звонила, не ответили. Папа говорил, что не очень себя… - Юля осеклась, понимая к чему он клонит. Они отвернулась к стеклу и тихо заплакала.
- Юль, я понимаю, что ты чувствуешь. Но я тебе про это сегодня говорил. – Вадим громко вздохнул. Говорить было тяжело, даже просто дышать было тяжело, как будто он пытается вдохнуть воздух под водой. – Там большой город. Эпидемия уже везде. Транспорта нет. Людей много. Риск заражения очень большой. И там будет намного сложнее. От людей можно ждать чего угодно в такой ситуации. У тебя там есть кому тебя защитить? –
Девушка, не поворачиваясь, сначала кивнула, но чуть подумав, отрицательно помотала головой.
- Оставайся у меня. Сколько хочешь. Еды хватит. Подождем, что будет дальше. А там уже решим. Как уляжется, я тебя сам отвезу.
- Вадим. – Юля повернула к нему заплаканное лицо. – Ты и так уже очень много для меня сделал.
- Давай помолчим. – Прервал он ее, стараясь сделать это как можно мягче. – Поговорим лучше завтра.
Девушка отвернулась обратно к окну, положив руку на голову Султана.
Вадим смотрел на дорогу и бегущую ему навстречу разделительную полосу. Он знал каждый метр этих тридцати с лишним километров. Каждый участок был связан с каким-то воспоминанием или событием. Эту гору он рассматривал из окна рейсового автобуса, когда они в Геленджик с матерью выбирать ему подарок по случаю окончания начальной школы. А вот на этот подлесок он смотрел, когда впервые слушал компакт диск группы Нирвана, который тогда казался ему каким-то откровением. Вот на этом повороте они стояли больше двух часов, когда ездили с дядей Геной и его семьей в дельфинарий, в машине перегрелись тормоза и мама с женой дяди Гены бегали к речке набирали воды и поливали колеса, не зная, что диски могут от этого лопнуть. О маме напоминала даже дорога, и от этого становилось больно, физические больно. Легкие, сердце и желудок начинали скручиваться в тугой комок, сбивая дыхание и заставляя сгибаться. Если бы в машине сейчас не было девушки, он бы, наверное, дал волю чувствам, но как всегда держал все внутри. Что же с ним будет, когда они приедут в квартиру, где матерью был пропитан каждый сантиметр.
Проезжая мимо места, где дорога проходила над глубоким, не меньше тридцати метров, ущельем, он бросил взгляд вниз.
«А, может, просто дернуть руль? Одно движение, и они все летят вниз. Несколько секунд и эта боль закончиться. Не надо будет ничего решать, ждать, к чему-то готовиться. Их просто не станет, как и тысяч других людей, умерших или умирающих сейчас от эпидемии. Может так даже лучше?»
Вадим посмотрел на Юлю. Совсем молодая, двадцать один, а может и меньше. Из-за миниатюрного роста и хрупкой фигуры она выглядела моложе своего возраста. Ему не было видно лица, но ее плечи время от времени вздрагивали от всхлипов. Ей сейчас не легче. И если эта боль так ранит его, то что твориться у нее внутри? Хотелось ее утешить, но как это сделать, когда весь мир катиться к черту.

Вернувшись домой, они молча разбрелись по своим комнатам. О еде даже никто не заговорил. Вадим залез в душ, и простоял там не меньше получаса, как будто вода могла смыть всю тяжесть. Покормив пса, он вернулся в свою комнату. Из спальни Юли не доносилось ни звука, и он уже начал беспокоиться, но прислушавшись, различил тихие всхлипы. Он лег, на свою кровать, заложил руки за голову и просто рассматривал потолок, стараясь ни о чем не думать. Сон накрыл незаметно, перегруженное за день сознание просто отключилось.
Проснулся он через пару часов, от того что его тормошили за ногу.
- Вадим, Вадим!
- М? – С трудом разодрав глаза, он различил силуэт Юли на фоне светлого прямоугольника дверного проема.
- Ты проснулся? – голос девушки звучал тревожно.
- Частично, что-то случилось? – После сна во рту пересохло, и казалось, что я зык царапает небо.
- Тебе нужно это увидеть. Можно. – Девушка указала на постель рядом с ним, Вадим согласительно кивнул, и она опустилась рядом с ним. Экран смартфона ударил по глазам ярким светом. На телефоне был открыто видео с Ютуба. Один из известных штатовских ведущих, в мятой футболке, вместо так привчнего дорогого костюма и рубашки.
- Послушайте ребят! – Ведущий говорил по английский, но видеохостинг автоматически создавал русские субтитры. – Это конец. Не хочу вас пугать, но сильнее чем эта эпидемия, напугать уже не удастся. У меня очень многое информации, и я должен донести ее до всех, пересылайте это видео по всем, кто еще жив, пусть его увидит, как можно больше людей. – Ведущий приподнял планшет со стола. – Сегодня уже четвертый день эпидемии. Я, честно, сам не верю всему что вижу, но реальность такова – заражены почти сто процентов населения, и вылечиться невозможно. Слышите, невозможно. Есть два сценария развития заболевания, либо вы заболели в первый же день, значит вы уже не с нами и не застали всего этого ада, возможно вам повезло. У кого-то симптомы только начали проявляться. Что же, вам осталось не больше двух-трех дней. Не больше. Так что подумайте, как вы хотите их провести. К концу третьего дня ваше тело превратиться в мумию. Да, именно так эта штука и работает, она делает из людей отменные джерки[2]. – Ведущий чуть усмехнулся. – Вы спросите меня, хотя, о чем это я, ведь мне приходиться вещать на уже умирающий мир. Так вот, кому-то интересно почему я еще тут и чувствую себя замечательно? Все банально, как никогда. Есть доля счастливчиков или наоборот, бедолаг, на которых этот вирус не работает. На кого-то вообще, у кого-то организм может справиться с ним, и после трех дней пытки они приходят в норму. Таких очень мало, нет даже чудовищно мало. Насколько я знаю, не больше чем один на десять тысяч. Когда это все закончиться, население Земли сократиться до численности года так тысяча шестисотого. Добро пожаловать в позднее средневековье. А что же наша медицина? Они просто ничего не успели, вообще. В Соединенных штатах уже все, нет правительства, армии, полиции. Половина населения уже умерла, еще половина начинает умирать. Мой совет тем, кто переживет все это дерьмо. Запасайтесь едой, медикаментами, и учите агрономию и скотоводство. И двигайте туда, где потеплее, там проще выжить. На этом я откланяюсь, постараюсь держать вас в курсе событий, пока интернет еще работает! Всем пока, ваш покорный Джимми.
После слов ведущего началась рекламная вставка о том где лучше провести свой отпуск, и Юля выключила смартфон. Вадим лежа смотрел на экран смартфона еще минуту, потом сел и потер лицо ладонями.
- Вадим? – Девушка осторожно прикоснулась к его руке.
- Я сам в шоке. – Он пытался обдумать все услышанное, но никак не мог в это поверить.
- Ты слышал, все человечество! Все! Как это вообще может быть? – Голос девушки начал срываться.
- Меня беспокоит другое. Он сказал, что уже все заразившееся уже чувствуют симптомы. Но я не чувствую ничего.
- Я… я тоже. Ты думаешь у нас иммунитет?
- Не знаю. Посмотрим до завтра. Если ничего не начнется, то думаю, что да. Это объясняет, почему ты не слегла там в лесу с друзьями. – На последнем слове он осекся и посмотрел на Юлю. Девушка услышала про друзей, но не разревелась, как он ждал, а лишь сжала губы в тонкую полоску. «Сильная, сильнее чем я думал.»
- Но что нам делать дальше, если только один из десяти тысяч. Это же почти все. А может иммунитет передается по наследству? Может кто-то из моих еще жив? – Юля цеплялась за любую надежду, как ребенок за руку матери.
- Юль, у меня мама умерла. Сомневаюсь.
- А вдруг у тебя от отца?
- Не знаю. В любом случае, мы того не узнаем. Если кто-то из твоих родителей жив, пока работает сотовая связь они выйдут на тебя, держи мобильник рядом. Работающий сотовый сейчас найти не сложно. Если нет, то просто прими это. Ты ничего не сможешь с этим сделать. Нам теперь надо думать о том, как выжить. – Он положил руку на плечо девушке.
- Вадим мне очень страшно. Мы как будто в фильме, или во сне. Я вообще ничего не понимаю, и не знаю. Все чем я жила, чего хотела, о чем мечтала исчезло. У меня в голове не укладывается, что это конец всего. – Юля посмотрела ему прямо в глаза, в ее взгляде застыла растерянность и ужас. – Что нам сейчас делать?
- Самое главное не поддаваться панике. Нужно переждать пару дней, или сколько он там сказал. Люди не очень хорошие существа, тем более, когда загнаны в угол смертью. Не стоит рисковать. Когда все уляжется, тогда начнем что-то делать. А сейчас пересидим тут, еды нам хватит, а это главное.
- Ты уже все продумал? У тебя есть какой-то план?
- Наметки. Но пока я хочу побыть один. Попробуй уснуть. Это необходимо, там на кухне у мамы фенибут был, выпей таблетку, поможет. – Вадим вздохнул. – Прости. Сейчас просто тяжело думать, у меня голова раскалывается от всего. Я еще не верю, что матери больше нет. Надо как-то смириться с этим.
- Я тебя понимаю. – Юля отвернулась в сторону, в ее начинающих наполняться слезами глазах отразился свет из коридора. – Понимаю. Только не уходи из квартиры, пожалуйста. Не оставляй меня тут. Я с ума сойду, если пойму, что сижу тут одна. Извини, просто мне нужен кто-то рядом, чтобы пройти через это все, чтобы не свихнуться.
Вадим молча обнял девушку, и она уткнулась ему в плечо. Её волосы, с ярким запахом шампуня, защекотали ему нос, но он не подался назад. Просидев так минут, Юля встала и пошла к выходу из комнаты. Остановившись в проеме двери, она повернулась к нему.
- Спасибо тебе! Без тебя бы я просто умерла. – Как-то отстраненно, словно сказав это больше для себя, девушка удалилась в спальню матери.
Уснуть он так и не смог, бессонница опять давала о себе знать. Пролежал в кровати еще с час он выбрался на кухню. Султан лежал под столом, даже не притронувшись к еде. На столе стоял стакан воды и упаковка таблеток.
«- Молодец, послушала.» - Подумал Вадим, вылив остатки воды в раковину и сполоснув стакан.
Есть не хотелось и он просто налил себе газировки. Ноутбук приветственно проиграл мелодию запуска. Интернет еще работает, хотя не известно сколько это продлиться. Все социальные сети и новостные ленты забиты эпидемией. Почт ничего нового. Интересная статья нашлась только на третьей страницы поисковика. Бразильский ученный связывает начло эпидемии с изменением цвета неба, аргументируя, что первые случай заражения по странам совпадают с временем окраски небосвода в пурпур. Хотя напрямую вирус на цвет повлиять не мог, но он вывел гипотезу, что новое заболевание проникло в атмосферу из космоса, из хвоста кометы или облака космической пыли, где пребывал в замороженной воде, ссылаясь на известный научный журнал, который в две тысячи восемнадцатом подтвердил такую возможность. Опровергнуть его теорию уже никто не мог, по понятным причинам, и Вадиму она показалась наиболее вероятной, хотя представители очень многих конфессий по различным сайтам голосили, что это кара божественная для погрязшего в грехах человечества.
Очень много людей жаловалось на полное бездействие правительств. Что в момент, когда действительно нужна помощь государства, они остались один на один с бедой. Эх, люди. В обычное время поливают политиков помоями, но как только припечет, сразу же начинают ныть о помощи. И никто не удосужится включить голову и понять, что все действия аппаратов власти приводятся к исполнению простыми людьми: военными, врачами, полицейскими. А кому сейчас заниматься борьбой с эпидемией, если все эти работяги точно так же, как и все остальные ищут спасения или просто умирают. Да и вообще, почему люди, на пороге смерти, находят время и силы сидеть и писать что-то в интернете. Пробежав еще с десяток сайтов, Вадим уяснил для себя, что пандемия накрыла всю планету, без исключения, что даже отдаленные населённые пункты на островах или в высокогорье подверглись заражению, что исключало контактный принцип распространения. Дальше он углубился в чтение всех симптомов заражения. Температура, сильный кашель, потоотделение, диарея, рвота. Организм начинал терять жидкость как выжимая губка. И даже после биологической смерти, вирус продолжал орудовать, мумифицируя останки с молниеносной скоростью. Тела умерших не гнили, не распространяли запахи, и даже обычные спутники смерти – мухи, не обращали внимания на трупы погибших.


27 июня
6.21 по московскому времени

Выключил ноутбук Вадим только тогда, когда на улице ужа начало светать. Налив Султану свежей воды, он рухнул на кровать, истощенный организм просто отключил сознание, как выключат свет. Проспал он опять не долго, и проснулся от возни на кухне. На всю квартиру пахло жареной яичницей и кофе. Выйдя на запах, он увидел Юлю, в спортивных штанах и майке, с тугим узелком каштановых волос на затылке. Веки девушки оттекли покраснели, но она не стала маскировать это косметикой.
- Привет. Я тут опять похозяйничала. – Даже не оборачиваясь, сказала девушка. – Нужно поесть, ты со вчера ничего не ел.
- Привет. Да, умоюсь только. Я, если честно, не сильно хочу, но нужно. И это, - Вадим сощурился, как будто забыл слово. – Спасибо, я бы сам не готовил.
Юля повернулась и улыбнулась в ответ. Вымученно, скомкано, но улыбнулась.
После зубной пасты любая еда похожа на вкус на туалетную бумагу, поэтому Вадим сначала сделал несколько глотков простой воды и откусил хлеба. Юля тоже первые пять минут гоняла вилкой по тарелке кусок жаренной сосиски, размазывая им смесь из кетчупа и майонеза. Из угла раздался громкий хруст. Султан, увидев, что хозяин наконец-то собрался есть, добрался до тарелки с кормом. Аппетит пса был заразителен и уже через минуту они с девушкой уминали завтрак.
- Через пару дней, надо будет перебираться из квартиры. – Сказал Вадим, запивая последний кусок яичницы.
- Куда и зачем? – Вопросительно подняла брови Юля.
- Куда пока не знаю. Но это квартира, тут центральный водопровод и электричество. А скоро все это отключиться. Электростанции без людей работать долго не будут, первое время автоматика справляется, но в ближайшие дни отрубится. А следом за энергией, пропадет и вода. Поэтому надо найти дом, желательно подключенный к генератору. С топливом первое время проблем не будет. – Вадим говорил непривычно много для себя, уходя от мыслей о матери и стараясь отвлечь Юлю насущными проблемами. – Заправок вокруг много, если что в Новороссийске есть нефтяной терминал. Домов тут много, москвичи и северяне строили хоромы, там и автономное водоснабжение со скважины, и котлы стоят, и генераторы. Выберем наиболее подходящий, переедем, а там уже дальше будем думать.
- Хорошо. – Юля слушала его внимательно, мысли о будущем отвлекали от прошлого. – Но, если мне позвонят родители, мы же сможем поехать.
- Обязательно. Обещаю. Как только тебе позвонят, мы соберемся и поедем. И заберем их сюда.
- Почему? Можно же остаться в Воронеже.
- Не лучшая идея. Это средняя полоса. Зимой у вас холодно?
- Ну обычно минус десять- пятнадцать. Редко, когда до двадцати доходит. – Юля подняла взгляд вверх вспоминая.
- Вот видишь. Это уже прилично. Нужно много топлива для обогрева, вода промерзает. Много проблем, а тут редко, когда за минус уходит, да и то не на долго. Плюс море рядом, рыба есть, в лесу зверя много.
- Ну это ты уже замахнулся. Может еще не все так плохо. Может, этот в ролике просто жути нагнал.
- Как бы я хотел, чтобы ты была права. – Вадим вздохнул. – Но все равно, надо быть готовыми ко всему.
- С этим согласна. И это… - Юля опустила голову, пряча глаза. – Как думаешь мы сможем забрать тела из больницы? Ну или прах, если их успели кремировать.
Вадим молчал несколько минут, давя вновь вскипевшую скорбь, которая тугой удавкой обвилась вокруг горла и не давала нормально дышать.
Я тоже об этом думал. Надо будет попытаться. Крематорий тут только один, но учитывая обстоятельства, могли не успеть. – Говорить было тяжело, и Вадим делал долгие паузы между слов. – В любом случае, это не сейчас. Как я и говорил надо подождать, когда все уляжется.
- Ты имеешь ввиду, когда все остальные умрут?
- Э-э-э… - Вадим на секунду завис от такого вопроса. – Ну да.
- Я понимаю. Пойду попробую еще позвонить своим.
- Подожди. Я тут вчера вычитал про эту пандемию. Ты, возможно, была права. Появления вируса и изменение цвета неба связывают между собой. – Вадим немного напрягла такая резка перемена в девушке, он старался подбирать слова в разговоре с ней, чтобы не пугать ее еще сильнее, а она просто перешла на сухие факты.
- Да я тоже вчера пол ночи не спала, шерстила интернет. Много всего вычитала. Посмотрела тонну видео, о том, что творится. По всей планете. Во всех странах. И знаешь, это как-то отрезвило что ли. Я поняла, что мое горе, лишь маленькая капля, по сравнению со всем, что сейчас происходит. И теперь, когда хочется опять зарыдать или впасть в истерику, я просто вспоминаю, что сотни миллионов людей сейчас умирают в муках. – Юля договорила, и встала из-за стола, начиная собирать посуду. - Кстати, как ты себя чувствуешь?
- Физически хорошо, только устал очень. Никаких симптомов и в помине нет.
- У меня тоже. Похоже у нас иммунитет. – Юля сложила грязные тарелки в раковину и включила воду. – Только непонятно, хорошо это сейчас или плохо.
- Похоже на то. Ну завтра узнаем точно. Еще раз спасибо за завтрак. – Вадим помог убрать остатки еды в холодильник.
После завтрака они опять разбрелись по комнатам. Вадим пробовал рисовать, но творческая муза покинула его, и набросав палу простых абрисов[3], он убрал альбом обратно в стол. На улицу выходить вообще не хотелось. Он понимал, что очень многие люди, кого он знал, остались умирать в своих квартирах и домах, и поселок превратился в некрополь. Не найдя занятия лучше, он просто лег на кровать и одел наушники, включив свой любимы альбом группы Accept. Музыка сейчас воспринималась совсем по-другому – гимны умирающему миру. Возможно, больше никогда не появятся новые альбомы и треки, а если и появятся, то очень нескоро. Постоянно вспоминалась мама. Мозг как предатель, пытающийся сделать как можно больнее, каждую цепочку мыслей приводил к ней, о чем бы он не думал. Нужно заготовить побольше еды – мама замечательно делала закрутки и соленья. Надо озаботиться свежими овощами, посадить что-то, а в огородничестве он был силен так же, как в бальных танцах. А мама замечательно выращивала помидоры, огурцы и болгарский перец. Даже на кухне, на подоконнике в пластиковых стаканчиках от сметаны и йогурта у нее росла петрушка и зеленый лук. Если бы он был один, то искушение выпить, что бы забыть было бы велико, но уже лет семь он не прикасался к алкоголю, даже к пиву, так как отношения с градусом у него не завязались. Он не был буйным или запойным, но меры не знал, и за первой бутылкой пива или стопкой чего покрепче, всегда было продолжение. И все заканчивалось тем что, выпив свой максимум он просто засыпал. Хорошо если это было дома, но бывали случаи, когда его в беспамятстве привозили домой. На следующий день он умирал от похмелья и стыда, а так как мазохистом он не был, то не частил с такими попойками. И вот после одной из таких гулянок, он зарекался пить. Просто сказал, что больше не будет, без пафосных обетов, кодирований и прочего. И с тех пор брезговал даже слабым алкоголем. Но в этой ситуации он бы предпочел беспамятство, чем эта давящая и гнетущая боль, он был готов даже терпеть похмелье.
Дверь в комнату приоткрылась, и Султан просунул в нее свой нос с небольшим черным пятном прямо на кончике. Посмотрев на хозяина, алабай подошел ближе и подсунул голову ему под руку.
- Скучаешь Солт? – Вадим погладил пса по голове. Волкодав хоть и не умел говорить, но его глаза могли выразить, то что порой человек не может сказать даже словами. – Я тоже… очень. Пошли, прогуляемся.
Выйдя в коридор Вадим началась собираться, и в тот момент, когда он подумал сказать Юле, дверь в ее комнату открылась.
- Вы на прогулку? – Посмотрев на пса в ошейнике, сказала девушка. – Фух, я давно хотела предложить, а то я тут уже с ума схожу.
- А я только собирался тебя спросить, пойдешь с нами или нет?
- Разумеется. Я не останусь тут одна.
На этот раз они пошли не в сторону пляжа, а в противоположную. Между пятиэтажками и одноэтажными самостроями дачек, которые местные сдавали отдыхающим или сами жили в них, сдавая квартиры, в глубь ущелья уходила грунтовая дорога. Пройдя так называемый местный «Шанхай», они вышли в, еще не успевший выгореть от солнца, грабовый лес. Небо все так же нависало фиолетовой простыней туч, но уже не нависало угрюмым пологом, давя на голову, а лишь немного прикрывало землю от палящего солнца. Было душно, и Вадим с Юлей быстро покрылись бисеринами пота. Одному псу жара была нипочем, и он быстро скрылся в густом подлеске из колючей иглицы. Выйдя на каменистый берег горной реки, которая в летнюю пору скудела до хилого ручья, Вадим зашел в небольшую запруду, давая разгоряченным ногам остыть. Юля последовала его примеру, и намочила водой шею и плечи.
- Ты обратил внимание, что небо уже не такое насыщенное? – спросила Юля, подняв голову и посмотрев на небо, намокшая от воды футболка облепила ее тело как купальник.
- Не-а. – Вадим тоже бросил взгляд на облака. – Вроде какими были такими и остались.
- Да нет же. Посмотри, то они были цвета, как сирень. Теперь же как будто водой разбавили.
- Ну тебе виднее. Я, честно не присматривался. Да и какая разница. – Вадим еще раз плеснул холодной водой в лицо.
- Ну если это с вирусом связанно, то, как только небо вернет свой цвет, все в норму вернется.
- Юль. – Вадим пристально посмотрел на девушку. – В норму уже точно не вернется.
Девушка молча вздохнула и вышла на берег. Гуляли они еще около получаса, ждали пока Султан сделает свой дела и вдоволь набегается. За все время прогулки они ни встретили ни одного человека. Хотя Вадим уже перестал обращать на это внимание, запустение начало входить в привычку. Его бы сейчас больше удивило увидеть людей, чем их отсутствие.


[1] «Обезьянник» - камера предварительного заключения в отделении полиции. [2] Джерки – кусочки вяленного мяса, высушенного в специальных условиях. [3] Абрис – рисунок в линиях без тени, также обводка контуров рисунка.  







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 01.04.2021г. Руслан Тимерханов
Свидетельство о публикации: izba-2021-3057125

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1