Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Паразиты бессмертия18+


Паразиты бессмертия
ПАРАЗИТЫ БЕССМЕРТИЯ

(Из сборника «Хроники космической психопатки»)

Маркус Даркевиц, © 2021



Негромко прошелестела мелодия службы межпланетной доставки. Электра Фламенко протянула тонкую изящную руку в сторону терминала, и на прикроватной тумбочке появилась плотная прямоугольная коробка, длиной примерно в два фута. Девушка знала, что её подруга то и дело заказывает для дома и личного пользования самые неожиданные вещи – от цветочных горшков до рыболовных снастей, но что же пришло сейчас? Может быть, репликация какого-нибудь музейного экспоната? Электра припомнила, как однажды Карина, вернувшись из долгой отлучки и устроив потом вечер нежности и страсти, пообещала найти какое-нибудь особенно страшное орудие пытки, применявшееся на Праматери-Земле задолго до начала эпохи Экспансии. Интересно, может быть, как раз в контейнере лежит именно то, о чём Карина говорила тогда?

Любопытство никак не отпускало девушку. Она выскользнула из постели, взяла коробку в руки и попыталась её вскрыть. Но нет – контейнер был заперт на биометрический замок, и кроме Карины никто не смог бы добраться до содержимого.

Пока Травиц не вернулась домой, Фламенко просто извелась от нетерпения. А на связь подруга никак не выходила, поставив даже ментальный блок. Возможно, на работе у неё происходило нечто серьёзное – обычно Карина всё-таки не закрывалась настолько плотно.

И это было действительно так – именно в тот час в службе инженерной разведки шло напряжённое обсуждение одного удивительного случая.

– Итак, в этой ампуле находится нечто вроде эликсира жизни, – произнёс Чезаре Мартинелли, демонстрируя троим сотрудникам небольшой запаянный сосуд, заполненный рубинового цвета жидкостью. Это активная ДНК с совершенно безумным кодом.

– Синтетика? – задал вопрос инспектор Хорхе Лопес.

– Ни в коем случае. Это вещество полностью естественного происхождения.

– Растительного или животного? – спросила Карина, недавно получившая должность старшей инспектрисы. – Или это гигантский макровирус?

– И то, и другое, и третье, – усмехнувшись, сказал Чезаре.

– Как он действует? Почему его так назвали?– заинтересовалась младшая сотрудница, недавно принятая в разведку высокая блондинка Орисана де-крон Даркленд.

– Если верить анализу биохимической экстраполяции, регулярный приём подобной жидкости способен увеличить продолжительность человеческой жизни до пятисот-семисот лет. Теоретически же, в идеальном случае, до тысячи. Это по сути своей бессмертие.

– Серьёзная штука! – воскликнул Лопес. – Но как она попала к нам в руки? И сколько её вообще в мире может находиться?

– Видимо, как любого поистине ценного вещества, этой жидкости очень мало. Эти ампулы были случайно перехвачены в процессе плановой операции нашего спецподразделения во время их перевозки с одной малозаселённой и не особенно интересной планеты сектора Форд. У нас давно под пристальным наблюдением одно место на тамошней периферии.

– А разве такие вещи не находятся в сфере внимания полиции? – заинтересовалась Даркленд.

– Вообще должны, – ответил Мартинелли. – Полицейские тоже оказались на месте поразительно быстро. К тому же перевозчик самоуничтожился, подорвав себя и свой внедрённый в тело контейнер. Вот только сделал он это не слишком удачно. Три ампулы достались нам. Но я не исключаю, что полициейским тоже кое-что попало в руки.

– Наверное, есть смысл по старой дружбе порасспросить у них в ведомстве? – спросила Травиц. – Могу заняться.

– Пока лучше не стоит, – сказал Чезаре. – Я уже сам «по старой дружбе», и очень плотной, пытался кое-что разузнать. Но, к сожалению, ничего выяснить не удалось. Либо их аналитики не сумели распознать истинной сущности этой жидкости, либо затеяли своё собственное закрытое расследование.

– Вероятность обоих вариантов мне видится примерно одинаковой, – сказала Карина.

– Аналитический отдел придерживается того же мнения, – чуть улыбнулся шеф.

– Я думаю, вопрос о возможности репликации данного вещества изначально глуп? – осторожно произнесла Орисана.

– Да, этот эликсир не реплицируется, – подтвердил Мартинелли. – Кроме того, он не оставляет энергетических следов, и его использование как источника тонкой информации на клеточном уровне невозможно.

– Следовательно, есть резон предположить, что данное вещество вырабатывается противозаконными способами, – сказал Лопес. – Генетические эксперименты и всё такое. Но это опять же прерогатива полиции.

– В том-то и дело, – поднял шеф кверху указательный палец. – Мы тщательно изучали две ампулы на следы искусственных мутаций.

– И что в итоге выяснилось?

– Следов обнаружено не было. Во всяком случае, явных. Мы сомневаемся, что генная инженерия может работать настолько идеально. На той планете, очевидно, существует природный источник бесценного материала. Кто-то его нашёл... и затеял поставку в неизвестном направлении.

– Я правильно поняла, что перед нами стоят несколько задач сразу? – спросила Травиц. Первая – найти этот источник, вторая – убедить эксплуатантов признать свои ошибки, третья – взять поставки под контроль нашей службы?

– Именно, – произнёс Мартинелли. – И этой операцией... Назовём её кодовым словом «Специя»... Займётесь вы втроём. Предполагаю, что непосредственно на планету... название узнаете позже... высадится Хорхе. Вам же, Карина и Орисана, придётся страховать его с орбиты. Управление предоставит в ваше распоряжение достаточно комфортабельную и хорошо оснащённую пилотируемую станцию. Разумеется, в случае непредвиденных обстоятельств вы будете обязаны немедленно отправиться на помощь. Возражения есть?

– Вроде нет, – произнёс за всех Лопес.

Карина с наслаждением оглядела высокую, стройную фигуру Орисаны, поднимающейся с места. Ах, до чего же она хороша... Командировка обещала быть удивительно приятной.

Тем более оказалось занятно, что Даркленд первой подошла к Травиц, когда совещание завершилось.

– Карина, – начала девушка, немного помявшись. – Можно задать странный вопрос?

Травиц, которая в своих сладких мечтах уже представляла, как Орисана вылизывает у неё клитор и губки, с готовностью ответила:

– Да, конечно! Всё, что угодно!

И чуть коснулась пальцами руки младшей инспектрисы, давая понять, что удивить Карину просто невозможно.

– Скажи, пожалуйста... Кто из здешних мужчин наиболее интересен в качестве любовника?

Да, всё-таки Травиц ещё не потеряла способности удивляться.

– Действительно, вопрос интересный, – сказала она. – Почему ты решила узнать именно у меня?.. Впрочем, догадываюсь. Слухи и сплетни.

– Не без того, – призналась Орисана, смущённо улыбнувшись.

– Так, может быть, продолжим этот разговор не здесь, а... чуть позже в отеле у фонтанов под радугой?

Даркленд смутилась ещё сильнее, но улыбаться перестала.

– Видишь ли... Ты – женщина.

– Ты считаешь, что мужчина может превзойти меня в качестве любовника? – провокационно спросила Травиц.

– Мне трудно будет сравнивать, – развела руками Орисана. – Дело в том, что я – гетеро.

– Ты знаешь это априори?

– Нет, – Даркленд опять улыбнулась, и от её улыбки у Травиц даже слегка заныло сердце. – Я это вывела опытным путём. У меня было несколько сексуальных контактов с девушками... К сожалению, с каждым разом всё происходило только хуже.

– Мне кажется, ты обедняешь свою жизнь, – вздохнула Карина искренне.

– Может быть, – Орисана тоже вздохнула. – Но ведь известно, что у многих людей ориентация негибкая и не подлежит изменению. Я как раз из таких.

Карина нередко встречала и мужчин, и женщин, которые были не в состоянии поменять свой сексуальный статус, хотя бы на время или на один раз. Особенно это касалось мужчин, как ни странно. Женщины были намного гибче. Но, по всей видимости, Даркленд к таким не относилась. Какая досада, чёрт возьми!

– Пожалуйста, не расстраивайся, – произнесла девушка, в свою очередь коснувшись руки Травиц.

И Карина решила не расстраиваться.

– Скажу по секрету, – сказала она, – Хорхе очень даже неплох.

– Лопес? – недоверчиво переспросила Орисана. – Мне он показался немного странным. – Понимаешь, у меня всё-таки некоторый опыт имеется...

– Понимаю. У него действительно есть странности. Одна – точно. И если ты эту странность сумеешь с ним разделить, лучшего любовника тебе не найти.

– Правда? – у Орисаны даже глаза загорелись.

– Верно-верно, – закивала Карина.

– Скажешь?

– Пожалуй, скажу... Дай-ка ушко.

Нашептав девушке несколько фраз, от которых лицо Даркленд стало пунцовым (что бы она ни говорила про свой опыт), Карина отступила на шаг.

– Это всё, что тебе надо знать. Программа удовольствий вызывается обычным способом. Лучше сделать ему сюрприз. А дальше действуй согласно своим фантазиям и желаниям.

– Ты знаешь, а в этом что-то есть, – произнесла Орисана. – Пожалуй, я прямо сейчас догоню его и попробую с ним потолковать немного...

«Потолкуй», – думала про себя Травиц. На губах её играла улыбка, и довольно ехидная при этом. Она представляла себе физиономию Лопеса... а потом – и физиономию Даркленд, когда любовники рискнут поделиться друг с другом эротической программой на ближайшую ночь. Посмотрела на часы – ох ты, Электра, наверное, уже заждалась! – и тотчас включила все средства связи.

* * *

– И что же это такое? – с каким-то почти суеверным испугом спросила Фламенко, когда её подруга вынула из контейнера полученную сегодня посылку. – Я даже боюсь представить, как оно действует.

Карина держала в руках нечто, похожее то ли на старинное оружие, то ли на устройство для вызывания громких звуков – тоже довольно архаичную штуку. У аппарата, основной частью которого была длинная рамка квадратного сечения, имелись две рукоятки с кнопками-гашетками. Внутри, примерно в середине устройства, находилась катушка с намотанной на неё нитью, а спереди торчала довольно толстая и, надо полагать, хорошо заточенная стальная игла с ушком у острия. Через ушко был пропущен конец нити, а игла крепилась к шатуну, который, по всей видимости, делал возвратно-поступательные движения. Остриё выглядывало через отверстие в опорной пластине, откуда могло выскакивать и за которую потом скрываться.

– Это называется «оверлог» или «оверлук», – сказала Карина. Очень давно на Праматери-Земле его использовали, чтобы делать одежду из звериных шкур. Только игла была короче. И, конечно, в те времена не могло быть таких материалов, как сейчас. Я сама внесла некоторые изменения в проект конструкции, и вот, что у нас теперь есть...

– Меня уже трясёт, – призналась Электра возбуждённым шёпотом.

Она включила домашнюю конструкторскую установку, немного поиграла с кнопками на висящей в воздухе клавиатуре пульта, и создала рамку с натянутой на неё эластичной мембраной. Карина прислонила аппарат к оболочке опорной пластиной и нажала одну из кнопок.

Тотчас стальная игла принялась неспешно ходить взад и вперёд, звучно пробивая оболочку и оставляя по другую сторону прихотливо свитые узлы из нити.

– А теперь я нажимаю вторую кнопку... – сказала Карина. – Видишь, нити начинают натягиваться.

– Игла станет пробивать мой живот, а нити – связывать кишки, – сглотнув, произнесла Фламенко.

– Я думаю, всё будет именно так, – подтвердила Травиц.

– Ты знаешь, я уже не могу! Хочу испытать на себе всё это!

– Послушай... Завтра я собираюсь в командировку, а тебе же ещё восстанавливаться надо будет после этого!

– Я быстро восстанавливаюсь! Ты же знаешь... За ночь всё затянется, утром приду в себя, а в полдень буду снова готова к чему угодно... И ты ведь не с утра завтра едешь, верно? Ой, а куда, кстати? Надолго?

– В сектор Форд, – ответила Карина, откладывая «оверлог» в сторону. (Электра смотрела на устройство с ужасом и вожделением). – А на какой срок – могу сказать только приблизительно... Думаю, на недельку-другую.

– Я же за неделю с ума сойду, если ты на мне сегодня не испытаешь эту штуку! – воскликнула Электра.

Она села на колени подруге, нежно охватила ладонями её лицо и принялась целовать.

– Пожалуйста, пожалуйста, – шептала она. – Я сейчас вся вытеку...

Отказывать любимой в её извращённых желаниях Карина не имела привычки. Да и у самой – что греха таить – уже давно подрагивали руки и увлажнялись бёдра. Запустив реанимационную ванну*, Травиц помогла Электре устроиться на жёсткое ложе с ремнями, на котором – страшно подумать, сколько раз вспарывала, прокалывала и прожигала нежный живот своей подруги.

Фламенко положила в рот круглый кляп и откинула голову в ожидании. Карина взяла «оверлог» как можно удобнее, приметилась и прислонила пластину к коже живота девушки. Затем нажала кнопку, запуская механизм...

<Следующий эпизод доступен только в полной авторской версии.>
* * *

На совещании по операции «Специя» произошёл внезапный эксцесс. Карина немного опоздала, поскольку считала необходимым особенно нежно поцеловать подругу и сказать ей больше, чем обычно, ласковых слов. Электра после вчерашней, невероятно мучительной и долгой пытки восстанавливалась чуть дольше обычного, но её глаза лучились счастьем... Травиц, не успев войти в комнату, где уже находились шеф и оба его подчинённых, сразу же поняла, что Хорхе и Орисана по какой-то причине серьёзно настаивают на смене статуса участников операции.

– А, вот и старший инспектор, – сказал Мартинелли. – Пан Лопес! Леди Даркленд! Я думаю, в первую очередь надо поинтересоваться у неё, согласна ли руководитель групы на подобную рокировку.

– О какой рокировке речь? – спросила Карина, усаживаясь и осматривая коллег. Надо же! Лица их выглядели слегка помяты и с заметными тенями возле глаз. Травиц готова была поклясться, что оба провели весьма бурную ночку, и очень мало спали. Интересно, с кем именно?

– Пан Лопес предлагает отправить для оперативной работы на поверхности планеты вас, Карина.

– Вот как? – спросила Травиц. – И чем вызвано подобное желание остаться на орбите вместо меня?

– Исключительно вашим опытом и вашим удивительным умением оперативно решать все возможные проблемы, – ханжеским голосом произнёс Хорхе.

Что-то здесь было не так. С другой стороны, может, есть смысл согласиться? Торчать несколько суток в тесноте орбитального модуля с гетеросексуальной красоткой и делить с ней замкнутое пространство – пытка ещё та.

– А может быть, пан Лопес прав? – сказала Карина. – Если вспомнить мой опыт по работе с преступлениями в сфере биологии. Колония Сальпа-два, планета Коннот**.

– Пожалуй, я не стану настаивать, – проворчал Мартинелли. – Вы старшая в этой группе, и вам никто не запретит принимать подобные решения... Теперь слушайте внимательно. Отправляетесь завтра в два часа ночи. Ровно в полночь вас заберёт транспорт от управления и доставит к месту вылета. Там вы получите точные данные, имена и окончательные инструкции. Дело очень секретное. Вероятно, оно окажется более опасным, чем даже полагают наши аналитики.

– Возможно вмешательство третьих сил? – спросила Карина.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответил Чезаре.

...После совещания Травиц очень хотела поймать Лопеса и вывести этого пройдоху на чистую воду, но Хорхе каким-то образом сумел скрыться в лабиринтах управления, заблокировав связь. Но зато Орисана задержала её сама. Судя по всему, Даркленд была очень признательна и благодарна Карине. Но и немного смущена – улыбаясь, она прикрывала рот ладошкой, точно совсем ещё девочка.

– Честно говоря, я даже не ожидала, – заговорщицким тоном произнесла она. – Хотя, раз ты мне посоветовала, то и сама всё знала.

Карину начало разбирать любопытство.

– То есть, вы с Хорхе...

– Да, и весьма при этом... – Орисана хихикнула.

– Послушай, может, расскажешь подробно? – Карина ощутила интерес.

– Подробно?.. Ой, знаешь, давай не здесь... и лучше не сейчас. Может быть, когда вернёмся?

– Я не умру, пока не узнаю, что у вас произошло!

– Ты это пообещала! – улыбнулась Даркленд. – Ловлю на слове.

– И я понимаю, что побочным результатом этих шалостей стало ваше предложение отправить работать меня на поверхность планеты?

– Если честно, то да, – призналась Орисана.

* * *

Планета носила имя Арамунда, от которого, как казалось Карине, веяло чем-то зловещим. Звёздная система такая-то, открыта в году таком-то, первые поселенцы заняли тогда-то. Это было неинтересно. Полезнее было изучать сводку прилётов и вылетов. Местный крупный сетевой космодром Конто, откуда до Арамунды было лишь несколько часов лёту, находился в системе ближайшей звезды, на планете под названием Мариллион. Несмотря на красивое имя, небесное тело было малонаселённым по причине чрезвычайно бедной биосферы. И использовалось оно лишь как удобная перевалочная база между скоплениями обжитых миров. Городишко, одноимённый с космодромом, как и любой портовый населённый пункт, был битком набит проходимцами всех мастей и рангов. Хороший полицейский рейд выявил бы тут с десяток притонов, в которых происходили поистине омерзительные вещи.

Сидя в номере отеля близ космопорта, разведчики постепенно складывали картину из кусочков мозаики. Анализировать же растительный и животный мир Арамунды было поручено искусственному разуму.

– Когда в одну точку прибывают один за другим несколько звездолётов, набитых молодыми женщинами, нет смысла гадать, что здесь происходит, – сказал Лопес. От этого уже за сто парсеков несёт преступлением.

– Несомненно, – произнесла Карина. – Нас всегда предпочитают эксплуатировать, даже когда нет особой разницы для конечного результата.

– Странно, почему? – усмехнулся Лопес.

– А может быть, разница есть? – задала риторический вопрос Даркленд.

Находясь втроём в одном номере, инспекторы занимались исключительно работой. Ни о каких развлечениях пока что речь не заходила. Как бы Карине ни хотелось проникнуть в интимный «срез» отношений между Орисаной и Хорхе, сейчас было не время для праздного любопытства. Да и командировка, судя по всему, оказывалась сложнее, нежели представлялась поначалу.

– Вербовщики шныряют повсюду, – заметил Хорхе. – Но большей частью на ближних подступах. Причём как минимум с одним можно было бы поработать хоть сейчас – он живёт в нашем отеле.

– Так, а в чём проблема?

– Мы же не имеем полицейских полномочий.

Карина только усмехнулась. Однако Орисана вызвалась сама поговорить с вербовщиком.

– Хотя бы узнаю, что они предлагают. Условия и возможности. Враньё я сумею отличить от правды, – сказала она.

И густо покраснела при этом. Травиц подумала, что уж на полицейского агента Даркленд точно не тянет.

– Согласна. Действуй, но без риска. Если почувствуешь хоть малейший намёк на насилие, поднимай шум. Ничего не пей и не ешь во время разговора. Держи дистанцию.

– Это понятно.

Компьютер между тем доложил, что анализ биосферы завершён, и что выводы в рамках операции «Специя» сделаны.

– Говори, мы тебя слушаем, – сказала Карина.

– На планете Арамунда, в границах сравнительно небольшого ареала, сложился очень тесный биоценоз между царствами растительного и животного мира. Имеются факты произрастания одного вида растений на поверхностных тканях ряда теплокровных животных. При достижении такими растениями определённого уровня развития животные-носители их замечают и пресекают дальнейшее распространение.

– Каким путём?

– Путём употребления в пищу побегов и молодых плодов. Пока корневая система не укрепилась на плоти, подобное сожительство не представляет опасности для теплокровных животных.

– Но опасность существует?

– Только теоретическая. Если животное допустит бесконтрольное и глубокое проникновение корневой системы паразита под кожу и в мышечную ткань, оно может погибнуть. Но в таком случае бессмысленно и дальнейшее существование растения, которое не может развиваться на мёртвой плоти. Пока оно живо, то ощущает раздражение от растущих корней, и животное либо само объедает поросль, либо этим занимаются сородичи. Что характерно, при подобном процессе хищники допускают к своему телу животных других видов, не препятствуя поеданию паразитов, и не проявляют агрессию по отношению к травоядным.

– Насколько может быть полезным местной фауне подобное сожительство?

– В большей степени эти растения истинными паразитами. Так что настоящим симбиозом данное явление назвать нельзя. В других растениях здешней фауны также достаточно полезных веществ для полноценного питания животных.

– Но какая-то пищевая ценность у этих растений-паразитов имеется?

– Да, в тканях растения содержатся микроэлементы, благоприятно действующие на жизнедеятельность теплокровных животных, имеющих классический белковый метаболизм. Некоторые являются уникальными, но не сверхнеобходимыми для выживания видов.

– Уж не наш ли это контрабандный эликсир? – насторожился Хорхе.

Вопрос был передан машине чуть более корректно. Компьютер после некоторой заминки заявил о вероятности подобного совпадения, но потребовал материал для анализа.

– Всё-таки мне придётся первому спуститься на Арамунду, – сказал Лопес.

– С какой стати?

– Поохочусь, – ответил мужчина. – Притащу местного волка или зайца, покрытого ягодами с эликсиром бессмертия. Заодно сами наедимся. У меня большие планы на ближайшие семьсот лет.

– Территория, на которой расположен ареал упомянутого биоценоза, – сухо сообщил компьютер, – занята колонией поселенцев под названием ДеСото. Охота и истребление любых живых существ в пределах колонии запрещены для местных жителей и туристов.

– А раскрывать инкогнито ты не имеешь права, – сказала Травиц.

– Зато я умею заниматься этим... Как оно называется... Буканьерством, вот!

– Это что такое? – удивилась Орисана.

– Это какой-то криминал, – догадалась Карина. – Ладно, действуй, только без фанатизма.

– Суток мне хватит, – заявил Хорхе. – А вам, девушки, за это время обработать вербовщика – раз плюнуть. Только будьте осторожны. Не забывайте, что все вербовщики – гнусные извращенцы и насильники.

– Соблазнять я его точно не стану, – проговорила Даркленд. – К тому же Карина требует соблюдать осторожность.

– Если понадобился, – улыбнулась Травиц, – то этого парня соблазню я.

* * *

Стефан Шпаньковский не мог не приметить рослую, красивую девушку с роскошными светлыми волосами, которая капризно заявляла бармену у стойки, что по возрасту имеет полное право пить любые жидкости и нюхать всевозможные порошки, изменяющие сознание. Бармен усомнился, даже просканировав запястье девушки – ибо цифры на экране почему-то никак не могли остановиться и показать разрешённые для этого участка сектора 19 лет, перепрыгивая с 17 до 22 и обратно.

– Кристиан, два двойных скаретте, – потребовал Стефан, помещая свой зад на круглый табурет. – Пани, можно вас угостить?

– Я не принимаю угощения от незнакомцев, – высокомерно заявила блондинка.

Стефан усмехнулся.

– Тогда один виски. Мне, – сказал он бармену.

Получив требуемое, Стефан встал и, нагнувшись к уху девушки, прошептал:

– Хочешь стабилизировать свои данные, подходи, договоримся.

Сам ушёл со стаканом за столик у стены, стоящий в тени. Как он и предполагал, высокая красотка через пять минут уже сидела напротив.

– Подделала возраст? – спросил мужчина.

– Не подделала, а скорректировала, – заявила девушка.

– Правильное и смелое решение. Плохо только, что обратилась не к тем людям.

– Ну так, кто ж знал? – с досадой сказала блондинка.

– Тебя как зовут.

– Роза.

– Розочка. Какая прелесть, звучит словно название редкого цветка, если не ошибаюсь... Я – Стефан. Чем занимаешься?

Блондинка некоторое время думала, потом заявила:

– Ищу возможность свалить из этой дыры. Здесь скучно.

– А куда хочешь улететь?

– Лучше в сектор Дюпон.

– Почему именно туда?

– Хочу выучиться на актрису театра или цирка. Мечтаю сниматься в метастримовом или классическом кино. А тут и слов таких не знают.

– Я знаю такие слова, – заявил Стефан. – Более того, я связан с крупным театральным и музыкальным агентством... Что ты уже умеешь делать, Роза?

– Многое. Только не по ночам.

– И правильно, – сделав серьёзный вид, сказал Шпаньковский. Он изобразил пальцем в воздухе полукруг и скинул девушке визитку.

– Подумай хорошенько, – добавил он. – Если что, в любой момент можешь меня вызвать. Встретимся где угодно. Но только имей в виду, завтра я уже могу быть в другом месте.

– Хорошо, – улыбнулась блондинка.

– Вот и договорились... Ну что, закажу для тебя скаретте на дорожку? Возьмешь с собой?

– Закажите, – опустив веки с пушистыми ресницами, согласилась девушка.

... – Бутылка вроде как запечатана правильно, – произнесла Карина, разглядывая стеклянную ёмкость объёмом в полпинты на просвет. – Сейчас проверим, чем этот жук решил тебя угостить.

Отвернув крышку и вытащив пробку, Травиц осторожно, точно соляную кислоту, понюхала содержимое, с наслаждением причмокнула и отдала каплю напитка на анализ. Компьютер тут же заявил, что указанная субстанция является умеренно крепкой спиртосодержащей жидкостью (около 27 процентов по объёму), с добавлением эфирных, сивушных и дубильных веществ, фруктозы, а также огромной дозы неустановленного препарата для быстрого поднятия либидо у женщин. Последний ингредиент в настоящем скаретте вообще-то всегда содержался, но значительно в меньшем количестве. Ничего токсичного или наркотического сверх допустимого компьютер в напитке не нашёл.

– Я ожидала чего-то подобного, – усмехнулась Карина.

– Вылить в утилизатор? – спросила Орисана.

– Нет, не нужно. Пусть пока побудет здесь... Когда этот тип уезжает?

– Говорит, что завтра.

– Врёт, наверное... Но ничего страшного. Отдохни пока, поизучай что-нибудь про планету и зверюшек. Я отлучусь на пару часов.

– Можно узнать, зачем?

– Мы с тобой в какой организации служим?

– В инженерной разведке!

– Вот разведкой я и пойду заниматься.

* * *

Лопес оказался в ДеСото примерно в то же время, когда Травиц бродила по неуютным улочкам окраины городка Конто. Колония была похожа на мирное земледельческое поселение, коих в семисекторном мире Взаимодействия насчитывались, наверное, сотни миллионов. По легенде, инспектор был туристом-одиночкой, попутно работавшим на волонтёрских началах для некоего учёного общества постпсихологов-патерналистов. В местном кабаке (ибо все туристы-одиночки, куда бы их ни занесло, обязательно посещают питейные заведения) нашлось несколько человек, решивших подробнее порасспросить Лопеса о том, что это за учёное общество такое, но наткнувшись на частокол заумных и непонятных слов, сочли за лучшее более не проявлять ненужное любопытство. Но Хорхе был весел и приветлив, поэтому на его простые вопросы ответы давали охотно. В процессе беседы со старожилами инспектор осторожно подвёл разговор к здешним диким животным и растениям. Ничего нового он не узнал, кроме того, что да, бывают редкие случаи, когда какой-нибудь «хунг» или «слепоед», приболев или получив увечье, запустит разрастание побегов растения «крапанат» на своей шкуре. Тогда поросль быстро «добивает» его окончательно, запуская корни глубоко в тело.

– Я слышал, что крапанат этот чертовски полезен, прямо кладезь целебных витаминов, – сказал Хорхе.

– Да, в общем верно. Мы делаем отвары и настойки из него. Если повезёт, давим ягоды, – подтвердил один из колонистов. – Но их очень мало.

– И что – лечит все болезни, продлевает молодость? – Лопес подмигнул пожилому благообразному поселенцу.

– Может, не все, но кое-что продлевает, – понимающе усмехнулся дед.

– Я отправлял эти ягоды на анализ в университет на планете Монтеверде, – сказал один мужчина, отрекомендовавшийся местным лекарем. – Ответ я так и не получил.

– Правда, потом припёрлись какие-то типы, устроили тут у нас ферму с теплицами, чтобы выращивать крапанат искусственно. Но, похоже, ничего у них не вышло.

– Может, что-то и получилось. К тому же они девок целую ораву как-то привезли, – добавил молодой парень, уже хорошо под градусом.

– Врёшь ведь!

– Не вру. С космодрома их на большом контрабасе везли. Мужик, который был с ними, ко мне заходил, спрашивал, нет ли у меня хотя бы одного топливного элемента – у них там проблема возникла с двигателем.

– А что такое контрабас? – спросил Хорхе.

– Это типа летающий дом, он людей возит.

– Ну ладно, пусть контрабас... А что за мужчина? Ваш, местный?

– Нет, похоже, он с этими связан, которые с фермы. Высокий такой, с расплющенным носом и лысый.

– Лысый, говоришь?..

Хорхе сразу кое-что вспомнил и обратился к Карине по туннельной связи: «Скинь мне фото бармена из отеля». Через пять секунд изображение бармена повисло перед молодым человеком.

– Ух ты, какие у вас штуки есть! – восхитился парень. – Да, точно! Это тот самый тип, который возил девушек на ферму.

– Интересно, а зачем он их туда вёз? – задумчиво спросил кто-то.

– Иди, спроси у них, – язвительно сказал пожилой. – Они ведь неслучайно охрану выставили.

– Охрану? – удивился Хорхе.

– Ага. И установили заграждение на половину нашего леса. Мы заявили на такое самоуправство в полицию, но толку никакого, – сказал пожилой. – Кроме того, кто-то начал отстреливать наших животных. Ну, мы узнали, что имеем право объявить запрет на охоту. Объявили.

– Как бы там ни было, а зверей убивать перестали.

Поселенцы затеяли длительный разговор, касающийся недавних изменений в их жизненном укладе. Лопес слушал внимательно, мотая информацию на ус. Кое-что казалось ему очень даже полезным, и он время от времени делился полученными сведениями с Кариной по туннельной.

– Посмотреть бы хоть на ваших зверюг с кустами на шкуре, – сказал Хорхе, когда беседа начала понемногу стихать. – Я слышал легенду, что на Праматери-Земле в древности водились животные, у которых на головах между рогов росли небольшие фруктовые деревья.

Кто рассмеялся. Вдруг послышался голос:

– А, так у старухи Манулески живёт этот лохматый горбач! Слышь, турист, пошли, тут есть интересная тётка, ей уже больше ста лет, а она всё ещё мечтает мужика поймать и в постель затащить. Или ждёт, что ей его мы принесём, связанного по рукам и ногам.

– Может быть, без меня? – решив изобразить осторожность, спросил Хорхе.

Поселенцы засмеялись.

– Не бойся! Пошли!

В намечающихся сумерках люди, слегка разгорячённые веселящими напитками, выдвинулись в посёлок. Возле одного старого, покосившегося дома пожилой остановился и постучал длинным посохом по скату крыши:

– Манулеска! Вылезай! Турист тут один тебя хочет!

– Чего врёте?! – изобразив испуг, который был не таким уж наигранным, заговорил инспектор.

Скрипнула калитка, откуда выглянула сгорбленная старуха, замотанная в невообразимые лохмотья.

– Чего вам надо? – спросила она неприветливо. Принесли, что обещали?

– Зверюга твоя ещё живая, не? – спросил пожилой.

– Сдалась тебе моя зверюга, – проворчала старуха.

Как бы в ответ на эти слова со двора донёсся жалобный вой.

– Ты вот животину мучаешь почём зря, – громко заявил один из самых пьяных колонистов. – Плохое это дело.

– Ты ещё меня учить будешь, – огрызнулась бабка.

Как бы там ни было, а упомянутое животное вдруг приковыляло к забору. Выглядело оно, как показалось Лопесу, неважно, хотя инспектор даже не мог сказать, на кого из известных существ походил этот «горбач». Под свалявшейся шерстью угадывалась худое, истощённое тело. Голова была понуро опущена, из пасти стекала струйка густой слюны. Из боков животного действительно торчали зеленоватые ветки с маленькими круглыми листочками и чуть заметными ягодами диаметром в два-три миллиметра.

– Да она уже не первого горбача намеренно губит! – закричал кто-то. – Они должны жить в стаде и объедать друг друга, чтобы крапанат не пророс в лёгкие! А этот точно сдохнет через пару дней!

– Бабуля жрёт ягоды – такие, насколько они могут вызреть, вот и не берёт её никакая хворь, и сама всё по мужикам страдает, – шепнул Лопесу кто-то.

Подвывающее животное подошло к забору и принялось аккуратно тереться обросшей ветками шкурой о штакетник. По всей видимости, оно испытывало сильные боли от малейшего прикосновения. Лопес осторожно протянул руку, оторвал одну из веток с ягодами и спрятал в карман куртки. После чего сделал несколько шагов назад и спросил громко:

– А где ваша охраняемая ферма? Может, проводите меня туда?

– Э, нет! – ответил старик. – Иди сам, если хочешь. Вот по этой тропе прямо на восток, скоро увидишь забор железный. Только не трогай его, он кусается!

Оставив колонистов препираться с бабкой, Лопес двинулся в указанном направлении. Минут через двадцать он действительно увидел ровное высокое ограждение, сооружённое основательно, пусть и достаточно архаично. Можно было поставить здесь силовое поле – оно надёжнее, да и эстетичнее, если уж на то пошло. Хотя, приснопамятный лагерь на «станции-три» тоже окружили простой оградой – Лопес хорошо это помнил. Он сам когда-то имел глупость работать за подобным забором на крупную преступную организацию***.

На заграждении мерцали табло с явно предупреждающими чередующимися надписями. Почти все языки были Лопесу незнакомыми, но кое-что Хорхе сумел прочесть. «Будешь подходить – тебя побьёт электрическим током!» – угрожали непрошеным гостям спрятавшиеся на странной ферме люди. Поскольку Хорхе совершенно не был готов к проникновению за ограждение (да сейчас это и казалось делом преждевременным), он развернулся и отправился обратно, надеясь попасть на трансорбитальный челнок. Вот тоже интересно – подобным видом транспорта простые аграрные планеты как правило не оснащались. За ненадобностью. Здесь же автоматический катер мотался два раза в сутки. Причём в обратный полёт Лопес отправился в одиночестве, вызывав по дороге Карину на связь. Конечно, он планировал доложить обстановку ещё находясь рядом с ограждением фермы и выслать изображение угрожающей надписи, но поговорить с Травиц не удалось. Туннельная связь в лесу не работала, и было нетрудно предположить, что источник помех находится на территории фермы.

– Орисана получила визитку от вербовщика, – сказала ему Карина. – Конечно, с ним можно было бы поговорить с пристрастием, но вербовщики как правило мало что знают.

– Зато мы теперь в курсе, кто именно отвозит на Арамунду завербованных девушек. Это бармен Кристиан, приятель Стефана.

– Вот его и надо будет обработать как следует.

– Дождётесь меня?

– Зачем? С барменом я сама поговорю.

* * *

Шпаньковский получил ответ от девчонки почти за час до полуночи. Он усмехнулся: всё шло как по накатанной и вполне предсказуемо. У глупой блондинки сейчас аж капает, она пищит от желания, а значит, будет податливой и активной одновременно. Потому и договориться с ней получится легче лёгкого – завтра она уже отправится на промежуточный пункт сбора, а через несколько дней Кристиан отвезёт её вместе с десятком других дурочек на Арамунду... Ну а ему, Стефану, упадёт сертификат еще на пару суток жизни в закрытом доме запрещённых удовольствий. Кристиан уже бывал в таких местах, хвастался, насколько это всё классно, когда можешь себя ни в чём не ограничивать и не сдерживать своих желаний... Скоро наберётся бонусов на два месяца, и можно будет наконец устроить себе отпуск. Правда, у него и работа такая, что приятных моментов значительно больше, чем если бы он бездельничал или трудился на космодроме. Даже Кристиану и то хуже – ему постоянно приходится делать вид, что он занят легальной работой за стойкой бара.

Стефан предполагал, что «Розочка» захочет встретиться прямо в отеле – вероятно, придёт к нему в комнату. Но нет, девушка заявила, что не имеет возможности выбраться из дома, однако адрес назвала – «Четвёртая Звезда, строение номер шестнадцать, ярус три».

Вербовщик выругался – район Четвёртой Звезды имел печальную известность как самый опасный рассадник немотивированного криминала. Поэтому он назвал адрес Кристиану, а заодно и приятелю из охраны космопорта, который негласно прикрывал незаконную доставку девушек на Арамунду. Обоих по отдельности он попросил подстраховать себя – мало ли что... Но не успел подняться в воздух на скутере, как увидел рядом с отелем знакомую фигурку – блондинка подпрыгивала и делала ему отчаянные знаки руками. Стефан выключил двигатель и вернулся к отелю. Девушка тем временем уже скрылась в холле. Шпаньковский, ничего не понимая, всё же заметил приоткрытую дверь в служебное помещение, из которого ему махала женская рука. Приметив роскошную гриву светлых волос, вербовщик устремился за «Розой». Он вошёл внутрь, обратив внимание на простую, но удобную обстановку, различимую в полумраке. На диванчике в углу уже сидела девушка, и не просто сидела, а подпрыгивала от нетерпения на попке. Стефан радостно улыбнулся и сделал шаг вперёд. В следующий миг он вдохнул странный пряный аромат, и через секунду сознание его оставило.

...Но этим вечером терял сознание не только вербовщик. Бармен Кристиан Штоллер, закончив работу, собирался покинуть здание отеля. Но в коридоре, ведущем от служебного помещения к холлу, его нос тоже вдруг почуял пряный запах, дурманящий мозг.

Кристиан пришёл в себя спустя некоторое время, но уже в другом месте. Впрочем, помещение он узнал – это была комната в подвале того же отеля – как-то раз они вместе со Стефаном уже спускались сюда в поисках сбежавшей девчонки... Которую, впрочем, без труда сумели отыскать. Но теперь он сам находился в отвратительной ситуации: голова потрескивала, в ушах стоял неприятный шум. А хуже всего было то, что его кто-то прочно привязал липкими лентами к массажному столику лицом вверх. Таких столов массажный салон отеля имел великое множество, только с этого сейчас была снята мягкая обивка. Голый пластик холодил голую кожу спины и ягодиц... а это означало, что Штоллера к тому же раздели донага. Вот так номер!

И вообще всё было неприятно и тревожно. Даже страшновато, чёрт возьми! Кристиан не привык, чтобы его лишали подвижности, да ещё в помещении, где явно имеется надёжная звукоизоляция. Вот было бы славно, если кто-нибудь из персонала пришёл сюда, да освободил его!

За дверью послышался чеканный стук шагов, и в помещение вошла незнакомая женщина – столь же красивая, что и девчонка, которую сегодня должен был похитить Стефан, элегантная и стройная, но постарше и пониже ростом. Волосы её оказались точь-в-точь того же цвета и длины, что и у той девушки. Одета женщина была весьма необычно – чёрная блестящая жилетка на голое тело, короткая зелёная юбка с разрезом и чулки, плотно облегающие стройные ноги. Обута вошедшая была в странные, но очень изящные красные туфли на высоком каблуке. Такую одежду и обувь на женщинах Кристиану ранее доводилось видеть только в порнографической продукции – внушаемых фильмах и интерактивных театрализованных скетчах. И в домах запретных развлечений – но там девушек одевали в подобные наряды насильно.

– Привет, ублюдок! – поздоровалась с ним женщина, весело улыбаясь.

Кристиан проигнорировал эту реплику и злобно прошипел:

– Какого чёрта? Ты кто такая? И, знаешь, я советую тебе по-быстрому меня освободить и вернуть мою одежду!

Женщина подтащила стул к ложу, на котором был зафиксирован Штоллер, и села поблизости. Уперлась локтями в жесткий пластик рядом с левым плечом привязанного, положила свой подбородок на сцепленные в замок пальцы.

– Не вижу ни малейшего основания прислушиваться к твоим советам, Кристиан. Ведь ты занимаешься самым паскудным ремеслом в мире – поставками живого расходного материала.

– Ты бредишь.

– Нет. Твой дружок Стефан Шпаньковский мне уже всё рассказал. Теперь твоя очередь.

– Тебе-то какое дело до всего этого? Да ты и не из полиции, верно ведь?

– А может быть, девочка, которую вы с дружком собрались похитить, моя дочь?

Штоллер пригляделся к роскошной светлой причёске.

– Нет, ложь. Это маскировка, я ведь вижу.

– Что ж, ты угадал. – Женщина стянула платиновый парик и тряхнула каре тёмно-каштановых волос. – Но для тебя это не имеет особого значения. Сейчас главное заключается в другом. Мне нужна информация. Полная и честная. На кого ты работаешь? Чем занимаются твои хозяева? Из-за чего девушки, которых ты увозишь на Арамунду, не возвращаются? Что с ними происходит? Почему, кстати, на ферме предпочитают исключительно женщин?

– Ты издеваешься, наверное?

– Нет, я ещё не начала над тобой издеваться. Но скоро начну. Смотри, что у меня есть... – Женщина вынула из сумочки бутылку с напитком. – Скаретте и без того хорошо размягчает передок у девушек, но здесь намешано столько возбудителя, что хватит на десяток глупых красоток. Мы-то с тобой знаем, напиток предназначался для блондинки, но она ещё слишком молода, чтобы употреблять такие вещи. А вот мне эта штука должна понравиться. Скажу честно – я сильно «повёрнута» на эротике, поэтому нуждаюсь в дополнительной стимуляции. Как быстро она начинает действовать?

– Чёрт возьми, зачем это?

– Повторяю, мне нужна информация. Если ты будешь со мной ею делиться честно и по доброй воле, я тебя просто изнасилую. Без излишней жестокости, может быть, ты и сам удовольствие получишь.

Штоллер криво усмехнулся.

– Но если ты откажешься говорить, я тебя трахну несколько иным способом.

Женщина показала Кристиану тонкий длинный нож, покрутив лезвием у самого носа привязанного бармена.

– Я вспорю тебе живот и обмотаю твою шею твоими же кишками. При этом буду насиловать, как обещала, пока ты не сдохнешь. Даю пять минут на размышление. Что-то меня жажда мучает...

С этим словами женщина вынула пробку из бутылки и сделала глоток.

– Ммм, какая классная штука! Ты бы мог назвать её именем своего приятеля-вербовщика... Шпанькоретте. Неплохо звучит, правда?

И женщина (разумеется, то была Карина Травиц) снова приложилась к горлышку.

Кристиан смотрел на неё с понятной тревогой. Он понимал, что привязан надёжно, и из него действительно сейчас будут выкачивать информацию. Ясно, что эта сумасшедшая не из полиции. У них вроде бы такие методы не в ходу. Наверное, какая-то конкурирующая организация. Это, пожалуй, будет похуже полиции. Вот ведь влип в историю! Возможно, придётся «расколоться». А то ведь такая и пришить может, с неё станется!

<Следующий эпизод доступен только в полной авторской версии.>
* * *

– Получается, мы знаем уже достаточно, чтобы прикрыть эту лавочку? – спросила Орисана.

– Мы знаем много, – согласилась Карина. – Но совершенно недостаточно, чтобы можно было рапортовать о выполнении задания. Всё равно мне придётся попасть на ферму. Нужны изображения, образцы материалов и личности преступников.

Трое инспекторов вчера покинули отель и сейчас сидели в тесном цилиндрическом помещении орбитальной станции, где искусственная гравитация составляла от силы четверть от средней привычной. В отеле, где произошло убийство, задерживаться более не было необходимости. И без того полиция решила поинтересоваться личностью Лопеса, но тот в момент смерти бармена летел в ракете со стороны звёздной системы Арамунды. Труп зарезанного Кристиана нашла одна из сотрудниц ещё не остывшим, и сразу же вызвала охрану. Рядом с ним валялся другой мертвец, опознанный как постоялец Шпаньковский, застреленный из импульсного пистолета. Оружие было зажато в руке убитого бармена.

Охранники, в свою очередь, обратилась в полицию. Один из них, приятель Стефана, сообщил, что у Шпаньковского планировалось свидание с какой-то девушкой, проживающей в районе Четвёртой Звезды. Кто-то из полицейских отправился по тому адресу, и там внезапно обнаружился крупный наркопритон. Его содержатели и обитатели были тотчас задержаны и препровождены в участок. «Прогулка» Карины по портовому городу имела и такой побочный результат – женщина неслучайно сказала Орисане, чтобы та назвала вербовщику именно тот адрес. Импульсный пистолет, кстати, Травиц добыла в том же районе – отобрала у глупого юнца, возомнившего себя бандитом. В порношопе приобрела одежду, так удивившую покойного Кристиана, обменяв на конфискованные под угрозой того пистолета наркотики у мелкого распространителя. Бывших копов, как известно, не бывает...

– Наш умный друг слишком долго думает, – сказал Хорхе. – Я был уверен, что он сразу распознает, чем богата веточка этого, как они его называют... Крапаната... Ну, Карина, ты провернула всё просто замечательно. Надо же было так грамотно «замкнуть» этих двоих друг на друга. Теперь полиция уверена, что вербовщик ударил ножом бармена, но тот успел его застрелить, прежде чем откинуть копыта.

– Вообще-то мы вместе провернули это дело, – улыбнулась Травиц и ласково прошлась пальчиками по предплечью Орисаны.

– Кстати, бармен был не просто «зарезан», – прищурил один глаз Лопес. – Ему вспороли живот и вытряхнули кишечник. И насколько я наслышан о милых привычках леди Травиц, то мог бы с лёгкостью сопоставить одно с другим. Правда, информация, полученная от мерзавца, пожалуй, стоит того.

– Я вообще в шоке от того, что тебе удалось узнать, – проговорила Орисана. – А на какие «милые привычки» намёк?

– Да так... Легенды времён моей службы в полиции Взаимодействия, – скромно произнесла Травиц, потупив взгляд.

В этот момент заговорил компьютер, закончивший наконец анализ тканей веточки крапаната:

– Предоставленный мне образец является частью растения, которое несомненно можно считать полезным, поскольку содержит биологически активные вещества, которые благотворно влияют на белковые теплокровные организмы, в том числе и человеческие. Ряд этих веществ мне известен...

– Пропустим пока перечисление, – произнёс Хорхе. – Что ты можешь сказать о сравнении этих веществ с материалом из ампулы?

– Экстракт, содержащий макровирус, условно может быть выделен из плодов данного растения. Но только в случае, когда эти плоды достигнут состояния полного созревания. Ягоды должны быть размером примерно три восьмых дюйма в поперечнике. Из образца, который был предоставлен для анализа, экстракт такого качества выделить невозможно.

– Как добиться того, чтобы плоды созрели до возможности выделения экстракта с макровирусом?

– Необходимо дать возможность растению развиться до такого состояния.

– Каким образом это можно сделать?

– Сменить субстрат, – после небольшой заминки ответил компьютер.

– Какого рода должен быть этот субстрат?! – Лопес начал нервничать. Ему показалось, что машина над ним издевается.

– К сожалению, пока недостаточно данных, – ответил компьютер. – Чтобы провести полный анализ, мне необходимо больше материала для исследования, либо время и возможность взаимодействия с другими машинами.

– Так подключись к аналитическому центру управления, – сказал Лопес. – Странно, почему ты до сих пор этого не сделал.

– Слишком велико расстояние и высока вероятность ошибок при обмене данными, – отрезал компьютер.

– Ну тогда думай дальше самостоятельно...

– Ты знаешь, я уже давно сообразила, что за «субстрат» используют эти «фермеры», – сказала Карина. – Для того чтобы это понять, даже информация от вербовщика была ни к чему. Мне уже почти всё ясно.

– Да, в общем-то, и мне тоже, – проворчал Хорхе.

– Я даже представить боюсь, для каких целей на Арамунду завозят женщин, да ещё в таких количествах, – тихо произнесла Орисана. – Неужели мы все думаем об одном и том же?

– Конечно, – сказала Карина. – Осталось только разобраться в деталях и получить зримые доказательства. В принципе, я готова отправляться.

* * *

Эгон ван Краусс гордо называл себя «директором». Слово это звучало архаично и веско, поскольку пришло из почти абстрактной тьмы веков, ещё до начала Экспансии. Его так иногда называл даже босс, чертовски старый и опасный, который, судя по намёкам, был «правой рукой» самого Эрвина Форда (если, конечно, такой человек действительно существовал). Ван Краус иногда даже думал, а что, если его босс и есть сам верховный руководитель Дома Форд? Он невероятно умён и опытен в любых делах и вопросах! Но при этом умеет доверять людям – ведь он совершенно недвусмысленно сказал тогда: «Меня не интересует, как ты будешь добывать эликсир. Мне нужно только чтобы он попадал напрямую ко мне на стол из твоих рук». С другой стороны, он давно обещал, что может в любой момент прислать человека, который будет проверять, всё ли он, ван Краусс делает для того, чтобы источник поистине чудесного эликсира никогда не иссяк...

И вот, похоже, этот момент наступил. На планете Мариллион, откуда на ферму ван Краусса доставляли женщин для работы в теплицах, смертельно поссорились проводник и вербовщик. Это был уже не первый форс-мажор за всё время деятельности предприятия Эгона. Недавний самоподрыв курьера, который вёз вторую партию с фермы, сильно разгневал босса. Пока директор совещался с Мартой, его главной помощницей, кто-то уже донёс боссу о случившемся. Сообщение по закрытому каналу было коротким и суровым: «Будьте готовы ввести в курс дел моего представителя, в том числе по исключительной ситуации. Прибытие ориентировочно двадцать четвёртого числа по времени сектора. Разрешаю общаться только с тем, кто имеет двухуровневый доступ».

Что это могло означать? Да в общем-то всё – вплоть до того, что прибывший агент пристрелит директора сразу же при встрече. Однако такие методы не были в ходу у босса. Возможно, сообщение означало: «будьте готовы сдать дела и убираться вон». Впрочем, не исключен и «мягкий» вариант, что представитель босса просто изучит ситуацию на месте, сделает Эгону выговор, а затем улетит с полученной информацией обратно.

Ван Краусс, у которого душа сидела в пятках, ответил ещё короче: «Всё понял. Ожидаю в указанный день. Инструкции приняты». После этого он не терпящим возражения тоном велел Марте срочно отправляться на Мариллион, в полицейское управление космопорта и получить любыми путями полную информацию о подробностях инцидента. Помощница Эгона была достаточно опытным человеком, и директор не сомневался, что после того, как представитель ознакомится о делах фермы на месте, он получит и исчерпывающий отчёт о происшествии в Конто.

Таким образом директор рассчитывал убить двух зайцев. Он неплохо разбирался в тактике босса и не исключал, что его представитель параллельно будет выяснять «курс дел» и у Марты, не ставя при этом директора в известность. А что происходит в голове у помощницы, этого ван Краусс не знал. Но интуитивно чувствовал, что Марте на все сто процентов доверять не стоит. Поэтому будет лучше, если она не только соберёт необходимые сведения, но и на первых порах окажется подальше от представителя.

Двадцать четвёртого у ворот фермы приземлилась небольшая ракета. Робот-пилот за полчаса до прилёта связался с навигационным маяком на ферме и проложил курс в полностью автоматическом режиме. Ван Краусс, конечно, получил своевременное уведомление. У Эгона было большое желание аоговорить с пассажиром ракеты по обычной связи – благо расстояние уже позволяло это сделать, но он побоялся нарушить субординацию, пусть и невольно. Не исключено, что босс направил сюда человека очень высокого ранга.

Внешность представителя немного удивила директора. Он ожидал увидеть немолодого мужчину с глазами убийцы; людьми именно такого типа в основном и окружал себя босс. Но из ракеты вышла среднего роста красивая женщина, одетая в немного мешковатый серебристый комбинезон. Подобная одежда была в ходу среди высшего общества сектора Форд – в большинстве своём чопорного и не терпящего каких-либо «отклонений» во всём. Во всяком случае, в отношении простых смертных. Костюм тем не менее не мог уж совсем скрыть особенности великолепной фигуры, а выполненный подчеркнуто заметным замок, тянущийся от горла до лобка, выдавал некоторую склонность представительницы к обычному женскому кокетству. Это немного успокоило Эгона – наверняка сдавать дела не придётся. Правда, глаза у женщины были такими же, как у других людей в окружении босса: холодными, точно замерзший азот.

– Светлое солнце! – произнесла прибывшая традиционное приветствие. – Меня зовут Лина Пинкстоун.

Затем назвала кодовую фразу: «Как известно, молния никогда не бьёт дважды». В завершение закатала левый рукав и показала татуировку: вписанную в ромб окружность со стилизованной буквой «F» внутри.

Сомнений у Эгона ван Краусса не было – он видел перед собой посланницу босса. Карина же немного боялась переиграть, но, кажется, всё произошло отменно. После удачного допроса набитого нужной информацией Кристиана удалось узнать и сделать многое. Во-первых был взломан закрытый канал связи – бармен сам имел к нему доступ, правда, только для передачи сообщений в одностороннем порядке. Но аналитики из управления справились быстро. Во-вторых, суть двухуровневого пароля Штоллер тоже назвал, а татуировку Карина скопировала с его руки, не дожидаясь даже, когда Кристиан умрёт самостоятельно от потери крови. Что касается некоторых особенностей стиля элиты сектора Форд, то их описание было передано из управления самим Чезаре Мартинелли. Женщина по имени Лина Пинкстоун, кстати, существовала в действительности и занималась вопросами нравственности молодёжи. Она разъезжала по учебным заведениям сектора и выступала с лекциями, в которых обличала вред ранних половых связей, полиамории, бисексуальности и смены пола. Студенты, естественно, практически в открытую над ней издевались, особенно после того, когда вскрылись некоторые весьма скандальные подробности интимной жизни самой Пинкстоун.

– Желаете отдохнуть с дороги? – спросил ван Краусс. – Вам будет отведена удобная квартира. К вашим услугам наш повар – представляете, у нас еду готовит не автомат и не андроид, а настоящий специалист.

Карина благосклонно приняла все предложения директора. Правда, квартира ей показалась совершенно неудобной и вообще почти непригодной для жилья. Грубая физическая мебель, узкие стеклянные окна... Напор и температуру воды приходилось настраивать вручную с помощью вращающихся рычажков, а кондиционер отказывался реагировать не только на ментальные, но и на голосовые команды. Не сразу Карина поняла, что надо вызывать клавиатуру и нажимать кнопки.

– Какие-то архаизмы, – ворчала она, принимая душ и пытаясь разобраться с его примитивным и неудобным устройством. – Уж если тут затеяли производство эликсира бессмертия, то могли бы нормально организовать быт!

Свои претензии она неявно высказала ван Крауссу. Тот развёл руками, объясняя, что первоочередной задачей фермы является действительно выполнение задания босса, а к некоторым лишениям, находясь вдали от цивилизации, персонал уже привык. Впрочем, Травиц отдала должное поистине превосходному обеду, искренне похвалив умельца-повара.

– Вы ведь в курсе, как это всё началось, верно? – спросил на всякий случай директор, когда пришло время заняться делами.

– Разумеется. Колонисты ещё два года тому назад передали исходный материал в университет Монтеверде, – сказала Карина. – Куратор не мог не отметить поразительных перспектив его применения. Конечно, всё было очень быстро засекречено, и правильно. Об эликсире знают не более десятка человек в секторе. За его пределами – вообще никто. А кто был тогда куратором в Мондеверде? Колченогов, кажется?

– Всё так, да, – сказал директор. – Только курировал тогда был Лин Шихэй.

– Да, конечно... Колченогов занимался другими направлениями... Кстати, о колонистах. Это было ваше мнение, что посёлок ДеСото стоит расселить и вывезти жителей подальше от ареала распространения крапаната?

– Нет-нет, что вы! Напротив, я предлагал и продолжаю настаивать на том, что ДеСото надо расширить и довести до размеров большого мегаполиса. Таким образом мы всегда будем иметь расходный материал, и нам не придётся заниматься вербовкой девушек словно для какой-то, извините, проституции... К тому же это, как видите, оказалось очень небезопасно. Моя помощница сейчас находится непосредственно на месте инцидента и разбирается, каким образом случилось это несчастье.

«А ведь это действительно разумно, – подумала Карина. – Была бы на Арамунде замкнутая и закрытая система, то и риск был бы сведён к минимуму. Хотя ведь сам факт существования эликсира вскрылся несколько по иной причине».

– Почему вы производите транспортировку живым курьером? Последняя партия эликсира до получателя не дошла. Перевозчик совершил самоподрыв, с целью избежать обыска. Ценный груз был уничтожен.

– И это тоже, леди Пинкстоун, не наша вина. Я с самого начала был против подобного способа доставки. Но его продолжают считать самым надёжным и безопасным, в отличие от отправок на троллейниках. Теперь, надеюсь, к моему мнению станут прислушиваться.

– Троллейники действительно иногда имеют свойство сгорать в плазме звёзд, – произнесла Карина.

– Вот это и было главным аргументом за курьерскую доставку. Теперь, наверное, придётся делать как-то иначе. Возможно, маскировать под обычные почтовые посылки. Расстояния позволяют... Сейчас на ферме собирается третья партия эликсира. И она будет доставлена по назначению, уж поверьте мне. Такого позора, как со второй, мы более не допустим.

– Какой объём партии ожидается?

– Как обычно, сто пятьдесят миллилитров. Возможно, со временем удастся довести поставку до двухсот, максимум – до двухсот пятидесяти миллилитров. Но это даже на перспективу предел. При сборе плодов из килограмма кондиционных на вид ягод удаётся выделить от силы пятнадцать-двадцать миллилитров.

– Дело ещё и в эндемичности крапаната, верно?

– В том числе. Да, его пытались выращивать на других планетах и на разных участках в пределах Арамунды, но безуспешно. Семена гибнут.

– Мне это известно, – произнесла Травиц. – Как бы взглянуть на ваш рабочий процесс?

– Но мы же регулярно отправляем боссу визуальные и внушаемые материалы, – заметил Эгон.

– Увидеть хорошую работу воочию – это несколько иное, согласитесь? К тому же, возможно, в скором времени вашу деятельность курировать поручат непосредственно мне, – со значением произнесла Травиц.

– Сейчас уже вечер, – проговорил директор. – В некоторых теплицах крапанат находится в фазе цветения, а цветы его раскрываются только в первой половине дня. В дикой природе такой красоты вы не увидите. Потом, по вечерам идёт обработка растений ядохимикатами.

– Даже так? Об этом я не слышала.

– Разве?.. А, ну я объясню. Культивируемый крапанат испускает феромоны в больших количествах и привлекает излишне много вредителей. А стерильную атмосферу он не выносит. Вот и приходится использовать некоторые архаичные практики... Марта, моя помощница сейчас сообщила, что возвращается завтра утром. Она знает процесс значительно лучше меня, поэтому по теплицам проводит вас сама. Я вам пока покажу кое-что другое.

Ван Краусс действительно продемонстрировал Травиц всю структуру территории фермы. Объяснил, что здесь по личному указанию босса глушится вся туннельная и частотная связь. Показал, где находится хранилище готовой продукции и склад оборудования. Провёл по пустующему сейчас жилому корпусу, предназначенному для временного проживания доставляемых на ферму женщин.

– Марта называет их «клумбами», – усмехнулся Эгон, и Травиц испытала большое искушение убить этого мерзавца немедля.

Тропические сумерки быстро сменились непроглядной ночью, тьма которой разрезалась только светом прожекторов. Сидя в гостевой квартире, Карина настраивала функции своего комбинезона. Она резонно предполагала, что территория фермы нашпигована различными устройствами слежения, но хитроумная ткань должна сделать женщину невидимой для них.

Примерно через полтора часа после полуночи Травиц выскользнула из квартиры наружу. Мегаспектральные очки позволяли ей видеть обстановку почти так же отчётливо, как и днём, а встроенные в рукава детекторы предупреждали о возможных датчиках движения и других, более продвинутых устройствах охраны. Таковых на пути к складу готовой продукции имелось немало, но оснащение и ловкость Карины позволили ей добраться до строения незамеченной.

Дверь из неизвестного гладкого материала была заперта и оборудована сигнализацией. Карине пришлось потратить не менее получаса, прежде чем удалось снять помещение с охраны и вскрыть замок.

Внутри оказались несколько плоских шкафчиков с прозрачными дверцами, за которыми угадывались уложенные в гнёзда заполненные тёмно-красной жидкостью ампулы. Травиц расстегнула замок комбинезона донизу, чуть присела, расставив ноги, и взявшись за нить, вытянула из влагалища небольшой цилиндрический предмет. Сжала его с обоих концов пальцами и дождалась едва заметной вспышки сигнальной лампочки на поверхности. После чего провела рукой по нижним панелям шкафов и, найдя удобное место, надёжно укрепила бомбу. Это действие не входило в официальный план операции «Специя», но Травиц частенько позволяла себе подобные импровизации.

Закрывая склад, она кожей почувствовала быстро надвигающуюся опасность. Пригнувшись, отскочила в сторону. Крупный мужской силуэт уже находился в полуметре и готовился атаковать. Неизвестный взмахнул рукой, прямо из которой будто бы выскочило длинное трапецевидное лезвие.

– Жан, ты что тут делаешь, чёрт возьми? – быстро произнесла Карина.

* * *

Марта Нуттинен появилась сразу после завтрака, которому Травиц также воздала должное. Директор полушутя заявил, что немногочисленный персонал фермы согласен работать здесь только за нереально вкусную еду от настоящего человека-повара.

– Вы, как я понимаю, та самая леди Пинкстоун? – спросила Марта. – Я слышала о вас. Вроде бы, вы руководили попечительским обществом ряда университетов?

– Именно так, – решила подтвердить Карина. – Но публичная деятельность – это не моя стихия.

На губах Нуттинен мелькнула едва заметная улыбка. Вероятно, она тоже слышала о Лине Пинкстоун много лишнего.

– Ну что ж, Лина... Можно я буду вас так называть?

– Конечно, Марта, – в тон ей ответила Травиц.

– Прекрасно. Пойдёмте тогда со мной. Как мне сказал директор, вы хотите увидеть наши клумбы воочию?

– Верно, – Карина почувствовала, как у неё пересыхает горло. – Неужели она сейчас увидит тот ужас, о котором они даже в оперативной группе между собой говорили только намёками?

– Крапанат – растение очень своеобразное, насколько вам это известно, – рассказывала Марта. – Оно моментально прорастает на любой живой плоти, но развивается до нужной кондиции только при наличии очень специфических, скажем так, условий.

– Я в курсе, – произнесла Карина, стараясь держаться спокойно.

– Семя крапаната довольно твёрдое и имеет зазубрины, чтобы цепляться за шерсть или даже за голую кожу, под которую оно за три-четыре дня прорастает. Нет смысла ждать столько времени. Нам сконструировали такой пистолетик, – Марта показала Карине предмет, действительно напоминающий небольшое стреляющее оружие. – Он внедряет семечко растения под кожу на глубину примерно одного сантиметра. От тепла и влаги семя в первый же день разбухает, на второй – лопается. Побеги на поверхности появляются на четвёртые-пятые сутки. При строгом соблюдении температурного и атмосферного режима первые цветы раскрываются уже через десять дней после внедрения – в дикой природе подобное немыслимо. Как и набухание ягод до кондиционного размера – это происходит в течение месяца. После сбора плодов жизненный цикл крапаната подходит к концу. В дикой природе растение может жить годами, так как его побеги естественным образом прореживают животные, но у нас тут иные условия. И, разумеется, цели. Да, макровирус долголетия иногда рождается естественным путём – нам это удалось установить, исследовав присланный колонистами образец. Но сразу же стало ясно, что это будут редчайшие, единичные случаи, которые практического значения иметь не могут.

– А высаживать готовую рассаду, для ускорения процесса, вы разве не пробовали?

– Конечно, мы так делали. Побеги, уже имеющие корни, хорошо приживаются на новом субстрате. Беда в том, что в таких случаях не вызревают кондиционные плоды. На вид красивы, но макровируса не содержат.

Женщины вошли в длинное сооружение, у которого ещё издали Карина приметила прозрачную блестящую крышу.

– Теплицу мы решили разделить на комнаты, – пояснила Нуттинен. – Так оказалось проще бороться с вредителями. Ну и персонал... Некоторые испытывали большой стресс, когда мы только начинали работу. Да и самим нашим клумбам нет смысла обращать внимание друг на друга.

– Они находятся в этих отдельных помещениях? – спросила Карина, посмотрев на анфиладу дверей в коридоре.

– Да. Тут сделана хорошая звукоизоляция. Вот здесь клумба с крапанатом на стадии цветения, входите.

Да, директор Эгон ван Краусс был прав – яркие розовато-красные цветы каждый размером с небольшой тюльпан, действительно выглядели прекрасно. Форма их лепестков была довольно прихотливой и ни один цветок не походил на другой. К тому же они испускали восхитительный запах – к яркому аромату нектара примешивался чуть заметный оттенок меди и мускуса, какой бывает в помещении, где долго и страстно занимались любовью.

Как предполагали разведчики, то, что называли «клумбой» или «субстратом», действительно оказалось девушкой – молодой, испуганной, надёжно зафиксированной на мягком ложе. К её сгибам рук тянулись трубки капельниц, из нижней части тела выходили катетеры. Рот, по всей видимости, был заполнен какой-то пластичной массой. Побеги растения жесткими плетями вылезали наружу прямо из кожи на животе и тянулись к солнечному свету, проникающему сверху через прозрачную крышу. Тело девушки находилось в постоянном судорожном движении, а из горла доносились заглушенные стоны.

– Вот так цветёт крапанат, – сказала Марта, почти благоговейно коснувшись пальцами красных лепестков.

– Девушка, как я понимаю, находится в постоянном дискомфорте, если не сказать больше?

– Увы, таковы издержки технологии проекта «Яблоко». Метаболизм поддерживается, как видите, искусственно. Процесс питания и отвода отходов жизнедеятельности автоматизирован. Правда, растения тоже нужно подкармливать, за этим следят наши специалисты.

– Я не об этом... Насколько, интересно, велики страдания от прорастающих корней?

– На данном этапе – не особенно. Пойдёмте дальше.

Через пять дверей Марта открыла комнату. Там крапанат уже отцвёл, и его плоды завязались. Темно-зеленые побеги поддерживались на специальной решётке, установленной над телом девушки. Несмотря на кляп, её стоны и крики были слышны весьма отчетливо. Покрытое испариной тело пыталось биться и извиваться, в широко раскрытых глазах застыли ужас и боль.

– Крапанат – растение умное, – говорила Марта. – Его корни поначалу прорастают в брюшную полость настолько деликатно и аккуратно, что практически не допускают кровотечений сверх необходимых для собственного питания и не повреждают внутренние органы. По крайней мере на этой стадии развития.

– Попытки обезболивания или искусственного сна вы отвергаете принципиально?

Нуттинен посмотрела на Карину с удивлением.

– Вы ведь должны знать, что любые анестетики или наркотики губительны для макровируса. В том числе бинауральные или информационно-энергетические. Для него плох даже обычный сон. Поэтому наши клумбы не спят ни ночью, ни днём. А вот возбуждающие и антишоковые средства, действующие напрямую на мозг, макровирусу развиваться не мешают... Идёмте дальше.

Карина двинулась следом за Мартой по длинному коридору. Действительность оказалась куда более ужасной и бесчеловечной, чем даже предполагала Травиц.

– Проращивание крапанатов в животах было выбрано неслучайно, – утвердительно сказала она.

– Конечно. Это наиболее оптимальная область в организме. Здесь самое большое скопление необходимых для вызревания веществ. Потом, по причине особой мягкости тканей, корням легче прорастать вглубь тела. Естественно, продолжительность жизни субстрата имеет первостепенное значение. Даже когда на стадии кондиционного созревания плодов корни начинают хаотично пробивать и разрывать внутренности, клумба ещё очень долго может прожить.

– Это же невообразимые мучения, – выдохнула Карина.

– Да, – подтвердила Марта, открывая одну из последних дверей. – Некоторые из персонала, даже те, кто стоял у истоков проекта «Яблоко», отказались работать с клумбами.

<Следующий эпизод доступен только в полной авторской версии.>
Красные плоды, похожие на виноградины, каждый диаметром примерно в сантиметр, чуть покачивались на ветках растения, сотрясаемого телом лежащей женщины. Та хрипло и безнадёжно умоляла её отпустить или – лучше того – пристрелить. Марта вставила ей в рот упавший на пол кляп, похлопала ладонью по мокрой от слёз и слюны щеке.

– Завтра-послезавтра ягоды можно будет снимать. Здесь всего одиннадцать клумб в точно такой же стадии. Надо предупредить персонал, чтобы все внимательно следили за датчиками жизненного процесса. Крапанат не должен питаться соками мёртвой плоти.

С этими словами Марта несколько раз нажала ладонью на живот женщине, вызвав у той отчаянные конвульсии.

– Корни уже пробили кишечник во многих местах, – заметила Нуттинен и провела кончиком языка по губам.

«А она ведь явно возбуждается от всего этого, – подумала Карина. – По идее, подобные вещи могли бы возбудить и меня. Но нет. Вот если бы сейчас на месте этой бедной девушки находилась сама Нуттинен...»

И Травиц тоже облизнулась.

– Я слышала, что на стадии запуска проекта «Яблоко» думали использовать клонов, – сказала она.

– Да, это была здравая идея. Зачем рисковать, отлавливая девушек в портовых городках, когда можно идти более простым путём? С клонами ничего не получилось. Но этого следовало ожидать.

– Клоны ведь тоже были женские? – спросила Карина. – Или пробовали ставить опыты на мужских?

– Нет, только женские. Уже тогда стало ясно, что мужские клоны не годятся для клумб. Как и мужчины вообще.

– А почему, кстати?

Вопрос, казалось, ошеломил Марту. Женщина на какое-то время словно бы остолбенела.

Карина почувствовала, как всё неуловимо изменилось. И догадалась, что вопрос был лишним. А может быть, не только этот?

– Сейчас покажу, почему, – спокойно сказала Нуттинен. – Пойдёмте ещё в одну комнату. Там нет клумбы, только модель.

Травиц проследовала за помощницей Эгона и переступила порог следующего помещения. В нём действительно не было ни медленно умирающей женщины, ни растущего крапаната. Не было и прозрачного потолка. Здесь стояли два дюжих андроида, которые мгновенно и нечеловечески ловко схватили Карину и завернули ей руки за спину.

– Вот так оно будет лучше, – проговорила Марта, облегчённо выдохнув. – Я уже поняла, что ты ищейка. Настоящая Лина Пинкстоун, или кто угодно из аппарата босса, если бы её командировали на ферму, должна была знать и про клонов, и про неудачные опытны с анестезией. И конечно, про то, что все клумбы показывают положительный тест на беременность. Макровирус не разовьётся ни на мужском теле, ни на женском, если в нём не началась перестройка метаболизма после зачатия... Пошли к директору. Сейчас выясним, каким образом ты сумела обвести его вокруг пальца.

Эгон ван Краусс был просто потрясён.

– Эта женщина знала слишком много, чтобы я заподозрил в ней самозванку! – заявил он, когда андроиды ввели Карину к нему в кабинет следом за вошедшей Мартой. – Она знает пароль, имеет подлинную татуировку. Даже разговаривает, как сотрудница аппарата сектора.

– В наше время подделать акцент и лексикон не проблема, – сказала Марта. – Дело в том, что она не имеет понятия об основных технологических принципах, зато в курсе того, что чиновникам знать совсем необязательно. Я сказала ей «от фонаря», что наш проект якобы называется «Яблоко» – и она купилась. Эта шпионка работает на тех, кто точит зубы на нашу ферму. Уверена, что убийство вербовщика и проводника в Конто организовала она или её люди, которые шныряют где-то поблизости. Полиция обнаружила на трупе Штоллера следы женского биоматериала. То есть, в момент его смерти какая-то леди тоже находилась рядом и притом более чем просто близко. Есть ещё кое-какие любопытные факты. Но о них потом... Голубчики, посадите шлюху вот на этот стул и держите ей руки, чтобы не вырвалась.

Андроиды немедленно выполнили распоряжение.

– Ловко ты меня провела, – даже с каким-то восхищением произнёс директор. Если бы не Марта, я так бы и оставался в заблуждении... Погоди, а как же тогда сообщение от босса?

– Нас взломали, – мрачно ответила Марта. – В этом нет ни малейшего сомнения.

– Наверное, надо отключить генератор помех и запросить инструкции напрямую у босса по туннельной? – предложил директор.

– Я тоже думала об этом, – сказала Нуттинен. – Но если сообщники шлюхи где-то рядом, она может дать им сигнал, и тогда они примчатся раньше, чем босс примет хоть какое-то решение. Нет, она сама нам всё расскажет... Эта шпионка знает, что делает крапанат с женским телом. Она видела, как чудовищно мучаются клумбы. Не часами, не днями. Неделями! Без сна и отдыха! Ощущая, как жёсткие корни растений проникают всё глубже в чрево, неспешно и безостановочно. Как прокладывают пути в их животах, протыкая кишки и выпуская их едкие соки в брюшную полость... Ты хочешь закончить свою никчёмную жизнь таким же образом?

Карина молчала.

– Так, голубчики. Теперь поднимите её и расстегните замок комбинезона донизу.

Несмотря на сопротивление Травиц, андроиды сделали всё чётко. Застежка на груди с громким вжиканьем разошлась, обнажив чудесной формы грудь и живот Карины.

– А она красотка, Эгон! Как вы думаете?

– Полагаю, ты абсолютно права, – усмехнулся директор.

– И мы можем делать с ней что угодно, верно? Я вам как шефу, уступаю первенство.

– Это справедливо, – сказал ван Краусс. – Ведь после тебя там и смотреть будет не на что.

– Но в любом случае для начала мы ей подсадим семя. Пусть растёт потихоньку.

С этими словами Марта вынула стреляющий семенами пистолет, неспешно подошла к Карине. Та тщетно пыталась вырваться из железных рук андроидов. Нуттинен издевательски похлопала левой ладонью по груди Травиц, затем вставила ствол пистолета ей прямо в пупок. Послышался резкий щелчок, и тело женщины кольнула острая боль, иррадиацией куснув клитор. Карина непроизвольно ойкнула, опустила взгляд. Из ямочки выступила капля крови.

– Вот так. Тебе осталось жизни месяц... Либо значительно больше. Если ты сейчас заговоришь, дадим скальпель, вырежешь семя сама. Но, естественно, мы тебя далеко не отпустим. Станешь жить и работать с нами на ферме долго и счастливо на благо Дома Форд. А если решишь молчать... Думаю, фантазия вкупе с увиденным уже подсказала тебе твоё ближайшее будущее.

– Да, – ответила Травиц. – Я хорошо знаю, что нас всех ждёт через минуту.

Ван Краусс и Нуттинен переглянулись. И вдруг оба андроида ослабили свою хватку и с грохотом рухнули на пол.

Распахнулась дверь.

– Спасибо! – сказала Карина. – Ты очень вовремя.

* * *

– Это я хотел бы знать, как тебя сюда занесло? – выдохнул майор Бассомпьер. – Я почти два дня искал «мёртвую зону» для высадки на реактивном ранце, запуская дронов. С трудом нашёл склад «эликсира бессмертия». И пока думал, как пробраться внутрь, вдруг увидил, что моя бывшая коллега уже взломала его и наверняка что-то вынесла оттуда.

Длинное трапециевидное лезвие, оказавшееся зазубренным полотном пилы, удивительным образом скрылось словно бы внутри правой руки Жана.

– Вот поэтому я и перешла из полиции в разведку, – усмехнулась Карина. Пока ты обнюхивал звериные тропы и разорял птичьи гнёзда, я прилетела сюда на ракетном катере. Меня встретили как ревизора, прибывшего прямо из резиденции Эрвина Форда, накормили невероятно вкусной едой и пообещали показать всю их адскую кухню изнутри.

– Что ты уже знаешь об этом проекте?

– А ты?

– Я первый спросил.

– Старый пердун Форд практически случайно выяснил, что на планете Арамунда существует симбиотический вирус, который добавляет нереальное количество лет к продолжительности человеческой жизни. И распорядился устроить так, чтобы к его уже имеющимся ста двадцати или около того годам добавилось ещё пятьсот-семьсот. А может быть и больше, учитывая особый уход за его телесным здоровьем, неведомый таким, как мы с тобой. Чтобы этого добиться, ему нужно в год по меньшей мере сто миллилитров экстракта местного растения под названием крапанат. Продолжай.

– Это растение селится на любых теплокровных животных. Но для того, чтобы из его плодов можно было выделить эликсир, крапанат приходится высаживать на кожу живых людей. По какой-то причине исключительно женскую. Продолжай.

– Этих женщин силой лишают возможности прореживать побеги крапаната. Сложно представить, какие страдания выпадают на долю жертв, пока растение прорастёт сквозь их тела корнями и выдаст необходимое количество плодов. Корни располагаются не под кожей, Жан! Они уходят глубоко в тело и вызывают медленную мучительную смерть. Продолжай.

– Вот как? – спросил Бассомпьер. – Я не уверен, что это происходит именно таким образом. Столь интимные подробности мне неизвестны.

– Скоро будут... Так я продолжу сама. При отправке с фермы очередной партии экстракта или, если угодно, эликсира, курьера заподозрили в контрабанде и задержали до выяснений. Видимо, он был зомбирован, потому что предпочёл устроить самоподрыв, лишь бы груз не достался спецслужбам. Но он им достался. Вашему руководству и нашему. Поэтому здесь одновременно и оказались мы с тобой. Каждый из нас получил, по всей видимости, похожее задание. Состоящее из трёх пунктов. А именно – найти источник эликсира, затем вежливо убедить фирму, которая его поставляет, добровольно отказаться от разработок, после чего взять ситуацию под контроль нашего управления.

– Только не вашего, а нашего, – заметил Бассомпьер.

– Поделить сферы влияния мы не сумеем?

– У нас с тобой не тот уровень, – сказал полицейский офицер. – Какие цели у инженерной разведки?

– Судя по рапорту, который у меня уже практически готов, полное уничтожение фермы, её продукции и исходного сырья под названием крапанат. Как потенциально опасного для человечества в целом.

– А основание?

– Последствия незаконных генетических экспериментов. Ничего нового. Колонию ДеСото переселят на аналогичную планету, Арамунду сожгут. Или, в соответствии с новыми веяниями, точечно произведут бозонно-химическое уничтожение генетически опасной флоры. Тогда и в колонии почти ничего не заметят. Сам знаешь, ядерные ракеты теперь считаются варварством. Поскольку крапанат не приживается нигде, кроме небольшого участка в тропическом регионе Арамунды, с эликсиром будет покончено.

– Ты готова совершить подлог, Карина? Ведь никаких генетических фокусов здесь не происходит.

– А ты не готов? Учитывая то, что мы с тобой уже знаем?

Бассомпьер немного помолчал.

– У полиции Взаимодействия, – заговорил он, – есть и негласное задание. Знаешь ты или нет, но комиссарДарич недавно сложил полномочия.

– По-моему, это очень плохо.

– Ещё при Радоване Дариче полицию начал подминать под себя старый пердун Джон Захария Морган. А теперь, когда комиссариат возглавила Сесилия Рамкали... Родственница кого-то из приближённых к Дому... Сама понимаешь.

– Морган решил откусить часть жирного пирога?

– Скорее всего, он вознамерился сожрать его целиком.

– И ты ему в этом поможешь?

– Это моя последняя операция в полиции Взаимодействия. По её окончании я стану руководителем службы безопасности Дома Морган. В случае удачного исхода, естественно.

– Не так уж много, – задумчиво сказала Карина.

– Но и не так уж мало, – ответил Бассомпьер. – Кроме того, всё высшее руководство сектора будет получать эликсир. Морган, в отличие от Форда, не настолько скуп и глуп.

– А у тебя большие планы на ближайшие семьсот лет, верно?

– А у тебя?

– Ты же ещё не видел, каким образом получают эликсир бессмертия?

– Нет.

– Но зато ты догадываешься. А я увижу завтра. Если ты откроешь прямой доступ моих глаз к твоим, то сам узнаешь всё. Как и я.

– Ты думаешь, это что-то изменит?

– Я знаю майора Бассомпьера, который, рискуя заживо сгореть, выносил чужих детей из охваченного пламенем катера.

– Это давняя история. Но, может, действительно, есть смысл отложить разговор до завтра?

– Смысл есть, Жан.

– Только как быть, если мы не договоримся?

– Мне придётся тебя убить.

– Нет. Это я тебя убью. Вот этой самой штукой.

Бассомпьер чуть приподнял правую руку, и из неё с шелестом вылетело лезвие пилы.

– Ты фокусник!

– Нет. Мы нашли несколько изделий таинственного предприятия, выпускавшего для каких-то целей подобные инструменты. Помнишь «лилию», которой убивали игроков на планете Харм****?

– Ещё бы!

– Эта пила – разработка той же конторы. Она скручивается в едва ощутимый, почти невесомый рулончик, но когда надо, вылетает и разворачивается в полотно, практически срастаясь с плотью и нервными окончаниями. То есть, становится моим продолжением. Я проверял, на максимальной частоте она отпиливает голову за семь десятых секунды.

– Ты же всегда предпочитал ручные пилы, Жан.

– Я могу и не включать двигатель. У этой штуки зубья оптимального размера и чертовски острые. Твою очаровательную головку я отделю от твоего тела за две минуты без особого нажатия. С нажатием – за минуту. А с включённым двигателем на максимум – уже говорил... Как ты предпочтёшь?

– С минимальным усилием в ручном режиме, конечно, – усмехнулась Карина. – Ты же должен получить удовольствие.

– Не думаю, что я получу такое уж большое удовольствие, отпиливая голову бывшей коллеге, – произнёс Жан.

«Всё-таки он честный парень», – подумала Карина.

<Следующий эпизод доступен только в полной авторской версии.>
* * *

И вообще он был очень своевременным мужчиной. Если бы Карина не ожидала помощи от майора, то конечно бы не стала задавать Марте лишние вопросы, рискуя своим разоблачением. Какие бы ни были обещания, данные офицеру новым руководством комиссариата, тот Бассомпьер, которого Карина помнила, не примет эликсир, выращиваемый таким способом. Он действительно увидел всё глазами Травиц – этот квазисуггестивный приём нередко использовали агенты с высоким чувством эмпатии. А оно было у них обоих. Ночной секс на складе блестяще доказал это.

– Сидеть! – прорычал майор, направляя пистолет в сторону директора и его помощницы.

– Болван! Тебя сейчас схватят! – крикнул Эгон.

– Ничего подобного, – ответил Бассомпьер. – Я только что замкнул всю охранно-энергетическую систему фермы в режим «на себя», а генератор помех продолжает работать.

– Что вам нужно? – спросил ван Краусс.

– Прикрыть вашу лавочку, – ответил Жан.

– Ваш идиотский налёт всё равно фиксируется и записывается. Вы совершаете непоправимую ошибку. Если вы вдруг сумеете сбежать, вас опознают и отомстят. Притом вы даже не представляете, каким именно образом.

– Но не более страшным, чем превращение в клумбу для «крапаната», верно? – поинтересовался Бассомпьер.

– Почему бы нет? – спросила Марта. – Твоя самозванка скоро ощутит в собственном животе прорастающие корни.

– Хорош болтать, – проворчала Карина. – Быстро соберите сюда весь рабочий персонал фермы.

– Это ещё зачем?

– Прореживать будем, – сказала Травиц,

– Что за бред? Как вы себе это представляете?

– Очень просто, – произнёс Бассомпьер.

Быстрым, неуловимым движением, казалось бы, невозможным для его крупного тела, мужчина метнулся к директору. За коротким свистом развернувшегося полотна последовал взвизг пилы. Со стола во все стороны брызнула кровь.

– А-а-а!!! – в кабинете раздался дикий вопль. – Что... Что ты наделал?!

– Пока ещё ничего, – заявил Жан, сворачивая пилу. – Всего лишь отрезал твой средний палец на правой руке. – Сам понимаешь, это только начало. Так что в ваших интересах собрать здесь всех, включая медика, чтобы он остановил кровь. Она тебе ещё пригодится.

Ван Краусс и Нуттинен зло смотрели на своих противников, которые несомненно одерживали сейчас верх.

– Пока тут не собралась толпа, – сказала Карина. – Если не секрет, вы ведь делаете несчастным женщинам ЭКО? Или используете более продвинутые способы инициирования беременности?

– Только если не получается естественным путём, – произнесла Марта. – Некоторым сотрудникам мы разрешаем развлекаться с прибывающими сюда девушками, прежде чем провести подсадку семян.

– А мне это не очень нравится, – вдруг сказал ван Краусс, зажимая культю отпиленного пальца. – Кое-кто явно злоупотребляет подобными преференциями. Тут половина клумб «залетела» от этого тупоголового Бэзила Рэдхема.

– Но на качестве макровируса это не сказывается, – спокойно заметила Нуттинен.

По мере сбора персонала фермы в комбинезоне Травиц трижды срабатывали датчики выявления оружия. В эти моменты Бассомпьер сбивал опасного человека с ног, придавливал ему шею ногой к полу и спокойно отбирал импульсный или электронный пистолет. Однажды даже пришлось пустить в ход пилу. Дав медику возможность оказать первую помощь директору и раненому охраннику, Жан спросил:

– В теплицах есть женщины, кого ещё удастся спасти?

– Только те, которые задействованы на стадии цветения и завязи плодов, – сказал кто-то. – Остальные уже, можно сказать, мертвы.

– Кто у вас тут... Главный ботаник или как его правильно назвать?.. Ну тот, кто руководит выращиванием растений? Ван Краусс, какой палец отрезать следующим?

– Вот она, – показал директор на красивую худенькую женщину с длинными рыжими волосами в короткой куртке и шортах. – Фелиция Ланье, главный биолог фермы.

Карина взяла два пистолета из числа конфискованных, стволом одного из них ткнула Фелицию, в спину.

– Пошли, – сказала она.

– Зачем? – оторопело спросила Ланье.

– Кто-то же должен прекратить это мерзкое безобразие, – веско сказала Травиц. – И это придётся сделать тебе как научному руководителю... Не советую возражать... Жан, мы скоро вернёмся.

<Следующий эпизод доступен только в полной авторской версии.>
Карина вернулась в одиночестве.

– Одиннадцать трупов, – сказала она. – Всё верно. – Девушка их застрелила под моим присмотром.

– А... А где она сама? – спросила Нуттинен.

– У неё внезапно случилось расстройство кишечника, и она решила немного прилечь, – ответила Травиц.

Некоторые заметили брызги крови на рукаве серебристого комбинезона, но вопросов более не стали задавать.

– А кто из присутствующих здесь техник Бэзил Рэдхем? – спросил Бассомпьер.

– Ну я Рэдхем, – ответил узкоплечий парень с тяжёлым подбородком.

– Дайте ему какую-нибудь сумку, – распорядился Жан. – Пусть идёт на склад и принесёт сюда весь запас эликсира.

– Это невозможно! – заявил ван Краусс. – Дверь заблокирована.

Карина сделала движение в воздухе и отправила Рэдхему флешку с паролем.

– Я уже один раз открыла её, – сказала она. – Пусть идёт и сделает что требуется. В пределах фермы ведь можно мониторить его действия?

– Можно, – неохотно произнёс директор.

На большом мерцающем экране была хорошо видна мужская фигура, подходящая к помещению склада, в котором ночью побывали Карина и Жан. Техник без видимых проблем прошёл внутрь и остановился возле шкафов с ампулами. Травиц особой последовательностью движений пальцев нажала на своё левое запястье. В тот же миг экран вдруг погас, на территории полыхнула ярчайшая вспышка, и до собравшихся донёсся оглушительный раскат мощного взрыва. Директор и помощница так и подскочили.

– Самоподрыв, по всей видимости, – сказала Карина спокойно.

– Безусловно, – произнёс Бассомпьер. – Руководство фермы пытается всеми силами замести следы. Только ничего у него не выйдет.

– Вы за это заплатите! – в отчаянии завопил ван Краусс.

– Простите, не мы, – веско сказал Жан. – А вы.

* * *

В кабак колонии ДеСото внезапно ввалился давешний «волонтёр-патерналист» в сопровождении двух красивых женщин. Поднялся шум – многие поселенцы искренно обрадовались появлению «туристов». Которые не такими уж «туристами» и оказались.

– Объединённая комиссия Взаимодействия, – произнесла женщина, представившаяся Кариной, – пришла к заключению, что растущий в вашем лесу крапанат является опасным паразитом и содержит искусственно выведенный генетический код с непредсказуемой перспективой развития. Посему подлежит тотальному уничтожению в течение месяца.

Некоторые из колонистов ничего не поняли, но для порядка решили повозмущаться. Впрочем, когда сообразили, что альтернативой окажется их выселение с давно обжитой территории, успокоились.

– Да и чёрт с ним, с крапанатом! – закричал кто-то. – Это какое-то «неправильное» растение. Деревья не должны расти на животных. А настойка из сарселлы покруче будет.

– Бабка Манулеска с тобой не согласится!

– Она ж безумная, что с неё взять...

– Кстати, как она? – спросил Хорхе. – Жива ещё?

– Жива, жива, – подтвердили колонисты. – Нас с тобой ещё переживёт...

К Манулеске инспекторы подбирались крайне осторожно, чтобы их визит остался незамеченным для других поселенцев. Старуха встретила посетителей неприветливо, но когда поняла, чтО именно привезли ей «туристы», пришла в восторг и начала сыпать благодарностями. Поразительно, но она как будто даже помолодела лет на десять. Не больше.

Обездвиженного, обколотого парализаторами ван Краусса внесли в лачугу и уложили на топчан. Эгон свирепо вращал глазами и тихо мычал. На его животе зеленела молодая поросль принудительно пересаженного крапаната. Но восторг Манулески был вызван даже не этим. Карина коснулась белым цилиндриком основания пениса мужчины, и у того вмиг начал набухать и подниматься член. Старуха как завороженная следила за этим зрелищем. Оставив в жилище Манулески препарат для поддержания эрекции, «туристы» покинули лачугу.

<Следующий эпизод доступен только в полной авторской версии.>
– Я бы и Марту Нуттинен тоже подарил кому-нибудь из местных в похожем виде, – произнёс Лопес. – Просто поразительное изуверство! Вот тебе и растительная ферма! Кстати, а что случилось с помощницей директора?

– Она познакомилась с моим бывшим коллегой – очень интересным мужчиной, – охотно пояснила Травиц. – И он вскружил ей голову.

<Следующий эпизод доступен только в полной авторской версии.>
* * *

Лопес и Даркленд возвращались в управление инженерной разведки вдвоём. Карина передала Лопесу все полномочия по части доклада, приложила свой рапорт, а сама отправилась на Чандрасекар, так как уже через три-четыре дня ощущала чертовски болезненные уколы под пупком. И был в мире только один человек, которому бы она доверила сделать несложную, но весьма ответственную операцию.

– Тебе подсадили под кожу инопланетное растение? – не сразу поверил своим ушам Роман.

– Именно так, – ответила Карина. – Оно должно прорасти корнями в мой живот и убить меня в течение месяца или около того.

– Я привык верить всем твоим фантазиям, сестрёнка, – произнёс Роман. – Потому что они всегда оказываются правдой. Сейчас вечер. Отдохни пока, выспись как следует. Завтра утром я тебе за несколько минут удалю эту гадость.

– И сожги её в квантовой печи.

– Это уж непременно.

Поговорив ещё немного с Кариной, брат поднялся и вышел из комнаты. Честно сознавшись, что направляется на свидание с чужой женой. Что ж, для Романа это было в порядке вещей...

Травиц же долго не могла уснуть, несмотря на то, что наконец-то позволила себе расслабиться в полном смысле этого слова. Конечно, проросшее семя зловеще покалывало под кожей, но это уже было несущественно.

Карина думала о том, что их небольшая группа из четырёх человек (Бассомпьер тоже в счёт!) недавно похоронила давнюю мечту людей – эликсир бессмертия. Жан, кстати, изложил свои соображения в том смысле, что если элита секторов – неважно, одного, двух или даже всех – доберётся до возможности жить без малого тысячу лет, от этого не будет ровным счётом ничего хорошего. Конечно, главы Домов и так живут чертовски долго и до самой своей смерти норовят держать в руках бразды правления секторами. Засидевшийся у власти даже на двадцать-двадцать шесть лет старец – само по себе деструктивное и отвратительное явление (не редкость на отсталых планетах, где сформировались закрытые феодальные цивилизации), но с этим люди как-то научились справляться. А что будет, если властные старцы и старухи засядут в своих кабинетах на несколько веков? И какие ужасы они начнут придумывать в возрасте пятисот-семисот лет, если даже Эрвин Форд в свои сто двадцать не погнушался отправить десятки женщин на нереально мучительную смерть ради нескольких капель эликсира?

Поглаживая себя по животу, Карина думала, какая безумная мысль её вдруг посетила, когда они покидали Арамунду. А что если... Что если солгать, якобы она летит на Чандрасекар, а на самом деле вернуться инкогнито домой, к Электре? Она откроет тайну своей любимой, и та поможет Карине забеременеть и сделает всё возможное, чтобы та выдержала месяц в роли живой клумбы. Страшное растение даст плоды только один раз, но этого урожая хватит им на двоих... Карина была уверена, что она выдержит эту длительную чудовищную пытку. Хотя бы ради Электры, которой, наверное, будет даже тяжелее, чем ей. Потом, когда Карина умрёт, Электра восстановит её в реанимационной ванне, и они смогут принимать экстракт ягод, чтобы прожить если не тысячу лет, то уж семьсот – наверняка. Сколько всего интересного, необычного, удивительного и чувственного можно пережить за такой срок – это просто уму непостижимо! Вместе с Электрой... Ну да... И только.

А как же Роман? Ведь он состарится и умрёт, так и не поняв, что же произошло с его сестрой, которая никогда в жизни ему не лгала? Как же Стив Меликов, к которому, несмотря на все её заверения, потихоньку продолжает ревновать Электра? А как же...

Список оказался внушительным. Пусть не все в нём были любовниками или любовницами Карины, но дружеские чувства тоже нельзя сбрасывать со счетов! А как быть, если за такой безумный срок они с Электрой (сейчас это кажется невероятным, но почему бы нет!) неожиданно устанут друг от друга и разойдутся?

Наконец – и это тоже нетрудно видеть – мир, в котором живёт Травиц, год от года лучше не становится. Скорее, наоборот, и притом довольно быстрыми темпами. И какими глазами будет смотреть Карина на окружающую действительность в свои шестьсот шестьдесят шесть лет от роду, об этом – если честно – уж очень страшно было думать.

... – Укладывайся, – сказал Роман сестре, показав на кушетку, обтянутую белоснежной тканью.

Карина скинула тунику, оставшись полностью обнажённой. Потом запрыгнула на поверхность и улеглась на спину, вытянув тело. Что бы ни происходило вокруг, какого бы опыта она не набиралась, в какой бы ад не спускалась, но их с братом отношения оставались неизменными – на самой грани. Переступать эту грань, спрыгивать с неё – Карина на это не могла решиться. Как и Роман, кстати.

– Не хочешь надеть световую маску на глаза? – спросил он.

– Зачем?

– Ну как зачем... Вызывает приятные эмоции. Или лучше включить анестетик?

– Маску можно. Анестетик не надо.

– Ты так любишь принимать боль, сестрёнка?

– От тебя – да.

– Тогда потерпи немного.

Через несколько секунд какой-то прохладный предмет мягко ткнулся в донышко пупка. И тут же острая боль резанула тело – словно толстая вращающаяся игла проникла внутрь. Карина закусила губу. От стона и вскрика она удержалась, но всё же сделала шумный выдох. Тело её непроизвольно вздрогнуло. Игла произвела внутри пупка несколько оборотов, потом словно бы что-то захватила и неспешно потянула назад. При этом Травиц ощутила слабый укол в верхней кромке пупочной ямочки.

– Вот и всё, – послышался голос Романа. – Эта дрянь уже разрослась, но, сегодня, по-моему, был самый простой случай после твоих возвращений из экспедиций. Полежи минут пять в маске. Вставай не сразу. Через четверть часа можешь снять повязку и идти танцевать – к этому времени всё заживёт окончательно. У нас сегодня будет небольшое мероприятие.

С этими словами брат удалился. Карина почему-то вообразила, что Роман нежно поцелует её в живот, как это он себе позволял, будучи ещё мальчиком, но сейчас ничего подобного не случилось... Ну и ладно...

Всё же лёгкая обида продолжала едва ощутимо подтачивать сердце женщины. Она послушно выждала пять минут, затем десять. Подцепила ногтями повязку...

И ахнула от неожиданности. Вот что означал этот странный укол в краешек пупочной ямки! Не веря своим глазам, Травиц разглядывала изящное колечко с ярко сверкающим рубином, проколовшее ей кожу. Ай да Роман! Вот это сюрприз! Но с какой стати?

Небрежно накинув тунику, Карина толкнула дверь лаборатории изнутри. И опять ахнула – снаружи, оказывается, стояло человек двенадцать! Почти все они Карине были знакомы: Тори и Гор Инскипы, Вера, Владимир... Даже трансгендер Рич Гарни, покинувший планету во времена разгула реакции, и тот был здесь...

– Что это? – недоумённо спросила Карина, запахиваясь. – В чём дело?

Вперёд выступил Роман.

– Друзья! Сегодня у нас замечательное событие. А именно – у моей прекрасной сестры день рождения!

Коллеги Романа радостно закричали, захлопали...

– Вот что значило это колечко, – сказала Карина брату. – А я и забыла даже, что такие дни вообще существуют.

– Не в том мире ты живёшь, – произнёс Роман. – Здесь мы подобные вещи всегда помним. А я же не мог оставить тебя без подарка в такой день!

– А что за подарок? – с любопытством спросила Вера, выглядывая из-за плеча леди Инскип.

– Вот, смотрите, – с улыбкой произнесла Карина, откидывая полы туники в стороны и перенося вес тела на левую ногу.

* * *

Покрытая дряблой коричневой кожей рука нарисовала в воздухе знак вызова. Где-то за миллионы световых лет другая кисть, пухлая и бледная, нажала на раскрывшейся клавиатуре кнопку приёма.

– Ну что, – проскрежетал хриплый голос. – Похоже, мы с тобой опять не сумели договориться?

– Видимо, опять, – согласился другой, глухой и низкий. – Прямо хоть сам лети на эти проклятые планеты и руководи всеми идиотами напрямую.

– Это не вариант. Наш друг Сакс уже пытался своими силами что-то устроить.

– Наш друг Сакс глуп и самоуверен. К тому же он склонен размениваться на мелочи. Но ему определённо кто-то помешал. Как и Анжеле***** сравнительно недавно. Впрочем, её авантюры всегда были обречены на неудачу.

– Но ты гарантируешь, что сам в состоянии решить вопрос на месте? С твоим-то грузом лет и болячек? – ядовито просипел хрипатый.

– Куда уж мне... – тихо пробасил собеседник. – Я не встаю с постели уж лет двадцать... Да и ты уже не тот. Но не в этом дело. Я не понимаю, что происходит. Мы нанимаем лучших людей. С великолепными рекомендациями и безупречными послужными списками. Самых продвинутых и опытных. У которых всегда всё получалось.

– Верно. Но лишь только они подбираются к цели, то будто бы кто-то начинает нам активно мешать... Как это говорили в прошлом мире... Совать палки в колёса.

– Не понимаю этого выражения, – раздался недовольный бас.

– Я тоже. Но это неважно. Словно кто-то очень тонко чувствует момент, когда появляется возможность нам навредить.

– И всегда пользуется этим моментом.

– Надо понять, кто это. Необходимо найти этого человека. И заставить работать в наших интересах, – хрипатый даже закашлялся.

– Ты задумываешься про объединение интересов? – Я бы не стал на твоём месте торопиться.

– Так может быть, проблема не в том, что нам кто-то вредит? А в том, что ты пытаешься забрать себе всё и сразу?

– Можно подумать, ты действуешь как-то иначе, – сердито пробасил обладатель бледной руки и отключил связь.

На другом конце прошипели злобное ругательство.

* * *

– Хорхе... Хорхе...

– М! Чего?.. Что случилось? – встрепенулся Лопес, задремавший после обеда в зале для релаксации.

– Пока ничего, – ответила Карина, улыбаясь и усаживаясь рядом. – Что-то ты заскучал, я смотрю. Орисана ведь ещё в командировке?

– Ты же сама знаешь... Но ничего сложного – надо разобраться с двумя-тремя артефактами и написать рапорт. Скоро вернётся.

– А почему ты с ней не полетел?

– Шеф сказал, там ей одной делать нечего.

– Надо было настоять. Планета Глайд – это сплошной океан. А если там мало работы, то можно и развлечься... В среде обитания, которую вы оба так любите.

– Ты на что намекаешь?

– Ты знаешь, что это я подсказала Орисане ещё перед нашей совместной командировкой на Арамунду, какой косплей тебя заводит? Думала устроить вам дружескую пакость, а выяснилось, что у вас такое стопроцентное совпадение по всем эмоциональным точкам! Я даже позавидовала, когда Орисана мне всё рассказала.

– Ох и болтушка же она... Но ты? Позавидовала? Да ладно. Было бы кому прибедняться.

– Так я не ей позавидовала, Хорхе. А тебе.

– Ах, вон оно что...

– В том-то и дело.

– По-моему, это пустой номер, – произнёс Лопес. – Орисана из тех, кто исключительно по мальчикам.

– И не по всяким.

– Не по всяким, да... Так что же ты задумала?

– Стать таким мальчиком... Нет-нет, конечно, только на время! Исключительно для эротической игры с твоей подружкой. Скажу ей, как говорили ещё на Праматери-Земле в таких ситуациях: «Et pour un empire je ne veux me devetir. Puisque sans contrefacon – je suis un garcon»******.

– И что ты хочешь от меня?.. Впрочем, догадываюсь. Мы, вроде, решили, что тот случай в бассейне был у нас первый и единственный.

– Я хочу забыть о том разговоре. Как насчёт тебя?

– Вот твою бы энергию да в мирных целях, Карина!

– А что может быть более мирного, чем показать девушке, что она намного чувственней и гибче, нежели пытается сама себя убедить в обратном?

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

* О реанимационной аппаратуре и о том, как она досталась Карине Травиц, подробно написано в романе «Хочешь умереть? Спроси меня, как».

** Этот эпизод подробно изложен в романе «Кожа наших листьев».

*** Хорхе Лопес действительно принимал участие в преступных делах, но впоследствии раскаялся и даже принимал участие в спасении жизней. О том, как это происходило, написано в романе «Хочешь умереть? Спроси меня, как».

**** Об игре на выживание, проводимой преступными организациями на планете Харм, упоминается в романе «Кожа наших листьев».

***** Имеется в виду Анжела Дана Розалинда аль-Торманни Ротшильд (глава одноимённого Дома), в чьи неблаговидные планы Карина внесла большие коррективы. Об этом написано в романе «Хочешь умереть? Спроси меня, как».

****** «Я не стану раздеваться, чтобы доминировать. Ведь это не ошибка, я – мальчик» (франц.) Слова из песни Mylène Farmer «Sans contrefaçon».







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15
© 01.04.2021г. Маркус Даркевиц
Свидетельство о публикации: izba-2021-3056711

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика


















1