Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Назад в СССР, воспоминания очевидца, часть двадцать шестая- партия наш рулевой


Назад в СССР, воспоминания очевидца, часть двадцать шестая- партия наш рулевой
Один из распространенных мифов об СССР состоит в том, что Партия была везде и всюду, что вся жизнь советских людей была пронизана воспитательно – идеологической работой, что партия женила и разводила людей.
Так вот – могу засвидетельствовать со всей ответственностью, что ничего подобного не было (разумеется, я говорю о хрущевских и брежневских временах – сталинских, слава богу, не застал).
Да, партия была руководящей и направляющей силой советского общества – она была правящей партией, в полном смысле этого слова. Все стратегические решения в Ленинграде и Ленинградской области принимал первый секретарь обкома КПСС Григорий Васильевич Романов.
Модный нынче вопрос об интеграции города и области тогда не стоял на повестке дня – у города и области был один хозяин - Григорий Васильевич Романов.
Председатель горисполкома, равно, как и председатель облисполкома, были, что называется, «на подхвате» - выполняли решения Обкома, занимались текущими хозяйственными вопросами.
С другой стороны, позиции министерств и ведомств также были достаточно сильны, и Обком партии с ними считался.
Однако «на земле» - на производстве, в научных, учебных, медицинских и других учреждениях главным человеком был Директор, который, как бы, советовался с секретарем партийной организации, но подчинялся вышестоящему начальству и, конечно же, обкому КПСС.
Я не помню ни одного случая, когда наш секретарь парторганизации вступал бы в конфликт, или, хотя бы, в спор с директором института. Да, у партийного босса был отдельный кабинет, он сидел по правую руку от директора на собраниях, но все же был фигурой, скорее, ритуальной и реальной власти не имел.
Иногда в секретари парторганизации института попадали весьма неординарные личности – вот у нас был такой «партайгеноссе» М., который был очень охочь до женского пола и, в конце концов, заразился сифилисом.
Почему об этом знал весь институт? Да потому, что тогда в больничном листе диагнозы прописывались с полной определенностью и скрыть такое «интересное» заболевание было невозможно.
Это сейчас сифилис называют «французским насморком»¸ а в те времена он был тяжелой и неизлечимой болезнью. Я помню, как М. с горящими и воспаленными глазами выступал на партсобраниях и рассказывал нам об Владимире Ильиче, который, вроде бы, тоже страдал этим почетным мужским недугом.
Однако, впоследствии М., все – таки, покинул партийно - секретарский пост, а затем и наш институт. На его место пришла Алла Б. – очень самоотверженная и идейная дама.

Сочувствующий

Я был беспартийным и «сочуствующим» (в прямом смысле этого слова), но у меня с Аллой Б. сложились очень хорошие отношения. Дело в том, что я был одним из немногочисленных реально работающих и «грызущих гранит науки» сотрудников, а партии от меня больше ничего и не требовалось.
С секретарем партоганизации отдела Володей С. у меня, вообще, были самые приятельские отношения. Более того, когда мы вместе дежурили в ДНД (добровольная народная дружина), именно я пытался вытолкать Володю на улицу – дежурить и бороться с преступностью.
Это удавалось нечасто, в плохую погоду совсем не удавалось – Володя пил пиво (а бывало, что покрепче) в теплом помещении опорного пункта милиции и сражаться с хулиганами категорически не хотел. Зато он со смаком обсуждал с товарищами достоинства и недостатки наших институтских красоток (в основном чисто физиологические).
Ни о каком антисемитизме и прочем ущемлении прав «угнетенных еврейских народов» и речи не могло быть, людей «на земле» ценили только за порядочность и «трудовые успехи».
Одним словом, о партийной организации у меня остались самые теплые воспоминания, во всяком случае, жить и работать она мне совершенно не мешала.
Ну были, конечно, партсобрания (кстати, довольно редко – раз в квартал), на них что – то обсуждалось, принимались какие – то решения, но все это носило формальный характер и на жизнь нашего учреждения никакого существенного влияния не оказывало.
Я, как старший научный сотрудник, должен был присутствовать на общеинститутских партийных собраниях. Проходили они после окончания рабочего дня, поэтому я садился на последние ряды и «клевал носом», а при первой возможности смывался - тихо, «по английски».
Что касается партийно – профсоюзных сходов, где, якобы, решались сердечные и семейные дела трудящихся, то я их видел только в фильме «Афоня» и других советских комедиях. Хотя чего–чего, а «служебных романов» ( и по вертикали, и по горизонтали) у нас хватало.
Кстати, меня, как «передовика производства» в партию приглашали, но я вежливо отказался – сказал, «что еще не созрел, не достоин». При этом прекрасно понимал, что членство в КПСС открывает новые возможности в служебной карьере (в основном за этим тогда и вступали в КПСС).
Наверное, не любил притворства, фальши и холуйства уже в те «молодые» времена.






Рейтинг работы: 7
Количество отзывов: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 25
© 30.03.2021г. Евгений Каплан
Свидетельство о публикации: izba-2021-3055571

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары


Лариса Калинина       15.04.2021   00:53:01
Отзыв:   положительный
Надо же, как Вам повезло! Мы вот в нашей провинциальной муз школе считались работниками идеологического фронта и были замучены еженедельными политинформациями и политзанятиями, к которым готовили домашние задания. Хорошо, что отметок не ставили. Была зачетная система. Лекции нам читали спецы из горкома во главе с заведующим идеологического отдела горкома и все приезжие вышестоящие лекторы. И когда на форуме в нашей с Вами Избе всерьез подвергалось сомнению существование доктрины Даллеса, мне становилось смешно, - я зубрила ее на политзанятиях с первых дней работы в школе, с 1966 г. В комсомол мы вступали в школе и это тоже сопровождалось ритуалами - надо было сдать зачет и взять рекомендации, а вот в партию вступить было очень трудно - там была разнорядка. На нашу школу было запланирово всего 3 коммуниста. В рабочих коллективах процент был выше. А демонстрации! Нам говорили: - "только похороны могут освободить вас от них! " И мы должны были кричать "ура!" под трибунами в любую погоду... О взаимоотношениях школьной педагогической комсомольской организации с нашим городским горкомом комсомола я написала развеселое эссе "Вдохновленные непониманием", оно где- то дома пылится - не хотелось волновать своих стариков - коммунистов, тех, кто действительно верил, а не лукавил. Поэтому не поместила и в Избу.
Евгений Каплан       16.04.2021   01:51:54

Все это было понарошке, чисто платонически.А сейчас лепят заказные дела, травят, сажают. Кругом одно дерьмо . Я хотел сравнить те времена с нашими.
Лариса Калинина       16.04.2021   04:48:22

Ничего себе "понарошке" и "платонически". Все было очень серьезно и хорошо замаскировано. Могу порассказать. У каждого времени свои заморочки. Там хорошо, где нас нет.
















1