Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XIII, 46


ГЛАВА 46

Тучи над головами общинных духовных невольников сгущались, в общине с каждым днём всё труднее и невыносимее становилось на ту пору жить. Очень многие не выдерживали такого давления. Кто отчаивался и предоставлял волнам житейского моря швырять себя из стороны в сторону, доколе бурные воды вконец не потопят лодку под названием «жизнь». Более предприимчивые не соглашались на пассивную роль жертвы обстоятельств и убегали из общины ― убегали насовсем, так, чтоб их никакой благодетель не выискал ни вдали, ни поблизости от общины. Сiи убо нередко спасенiе семьям своим обретаху.(1688), свидетельствует клопиная летопись.
   Особо сильным и нестерпимым издевательствам подверглась тогда некая семейка Должников: глава семейства по имени Должник и заодно с ним его жена и многочисленное клопиное потомство, из двух с половиной сотен личинок. Произошло недоразумение, очередная путаница: сам глава клопиного семейства должником никогда не являлся, но тупоголовые судебные приставы припаялись по поводу взятого и сделанного долга к семьянину Должнику, думая, что «должник» не фамилия, но статус обывателя, задолжавшего по векселям княжеству. А судебным приставам ничего ведь никак не докажешь: вот прыснула, ударила им моча в головы, они и считают неповинного в долгах главу семейства должником, и хоть ты на клочья разорвись, не сойдут с места, не сойдут с порога, покуда не выволокут виновного в долгах на судилище отеческое. И сколько в разные управы ни писал бедолага, сколько ни силился доказывать, что в данном случае слово «должник» означает не наличие долга, а его собственную, господина Должника, фамилию, чиновники тупо и сочувственно трясли пустыми головами, соболезновали, но что в такой путанице они могли для него поделать? Растерянно разве по такому случаю лапками разводили: «поймите, это не наша вина, об этом справляйтесь в кабинете таком-то, у такого-то лица». Папаша стукался лбом об стену: караул! Делать нечего, толкнётся в двери, за которыми сидит некое значительное лицо, якобы ответственное за учинение подобных безобразий. Пытается доказать очевидное:
― Поймите, ваша милость, Должник ― моя фамилия, долга нет!
― Позвольте, как же нет долгов, если вы сами признались?
― В чём это я признался? ― опешил глава клопиного семейства.
― Вы сами только что признались, сказав: «моя ― должник».
― Подайте мне клочок бумаги, я вам сейчас напишу стилем.
― Зачем мне ваши каракули разбирать трудиться? вы должник.
― Я не должник! Прозвище такое семейное, фамилия такая.
― Не вы, так отец, не отец ваш, так деды и прадеды задолжали.
― Ошибаетесь, никто из моих родичей вам не задолжал и...
― Постойте, хватит отнекиваться: вы должник или нет?
― Должник только по фамилии, а на самом деле долгов нет...
― Покиньте помещение, вы должник, сами в том признались!
   Поняв, что чиновникам ничего не докажешь, глава семейства не замедлил спешно покинуть злосчастную ореховую общину со всем его глупым и заносчивым стадом лихоимцев и их осведомителей с ретивыми душонками и горящими сердчишками. «Уж если совсем невинную семью готовы припечь, припереть к стене коленкой, нам тут делать больше нечего, пора сматывать удочки и податься куда подальше из этих прогнивших краёв, туда, где нет никаких гадких, алчных, ненасытных сосальщиков со своими цепными служками в беретках», разумно и здраво рассудил глава семейства Должников (без единой копейки долга). Право слово, на каком ещё языке надо говорить с неподатливыми чиновниками, когда им доказываешь с испариной на лбу прописную истину, что хотя фамилия твоя сходна написанием cumstatuдолжника, но сам ты должником не являешься, а чиновник уставится на тебя бельмами и вякает: «должник и есть должник»? Зато, как ему вспомнилось, жил с ними однажды по соседству некий хлыщ по прозвищу Оплачено. Сам в долгах едва ли не по темя, но судебные приставы упорно обходили Оплачено стороной. И когда на этого должника поступила жалоба, что-де на самом деле у того Оплачено долгов, что репьёв, узколобые приставы промычали в ответ: «сказано: оплачено!», и отворачивались, и проходили мимо двери жилища настоящего должника. Приставы видели слово: «должник» и приставали, не вникая в суть дела, хоть должник никакой не должник и что это его фамилия. Зато когда на ком висели долги перед княжеской казною, судебные приставы и в упор не замечали этих долгов, ведь фамилия Оплачено совпадала в их куцем мозгу с финансовой терминологией: «оплачено». Ещё того меньше повезло главе семейства по прозвищу Висельник: тупой судебный пристав, прочитав фамилию, испугался: «висельник? но, позвольте, что же он делает среди законопослушных подданных?» Посоветовался со своим непосредственным начальником: так, мол, и так, висельник среди жильцов внезапно объявился. Начальник на такое заявление немедленно наложил личную резолюцию: «лицо с виселицы повесить вторично!» И несчастного папашу по фамилии Висельник схватили и потащили ко глаголю, на коем и вздёрнули.
   Благополучно благоденствовал в одной жилищной конторе некто по прозвищу Благолепный, хотя сам он благолепием не отличался, никакими добродетелями отмечен и близко не бывал, но зато суды и служки судейские отдавали такому прохвосту низкие поклоны, а сами при этом умилённо подумывали: «ах, какой он благородный: соблюдает все приличия, почитает родичей и предков своих, дань выплачивает ежегодно, без задержек, со всеми учтив и ласков!» На него ни разу не заводили уголовных дел: судебные приставы слепо пялились и видели одно только тихое и благонамеренное слово: «благолепный». Зато вот проживал поблизости от Благолепного г. Взятка (такая вот злосчастная фамилия): где бы он ни появлялся, с него готовы были три шкуры заживо содрать: «поговаривают, чего только не поделываешь на своём посту, взятками кормишься, ну с тебя живо весь жирок вытопим, бестия окаянная!», угрожали бедняге по прозвищу Взятка судебные приставы и то и дело заводили на него судебные дела по административной части, за экономические преступления, сколько бы господин Взятка ни доказывал тем олухам, крича им в самые уши: «я не взяточник, это моя фамилия! я отродясь никакими взятками не кормился!» Ну да разве тупым и узколобым прихвостням закона чего докажешь? Слышат: «взятка», стало быть, взяточник, и судебным сосальщикам безразлично, взято или не взято, само слово за себя говорит: «взятка!» Пристав, живущий строго по уставу, слышит: «взятка» и привлекает лицо за взяточничество, даже не уяснив для себя, что Взятка ― прозвище.
   Не такое ли же точно у нас отношение ко всем профессорам, чьи фамилии говорят об уме и мудрости: вроде всяких там Остроумов или Толковых, Ясновидящих, Понятливых и Живучих? хотя б даже те были глупее обломка от жёрнова на заброшенной мельнице. Зато спесиво проходят мимо действительно умных, изобретательных и с живым и ярким воображением, когда прозвища их не говорят о выдающихся способностях их носителей. Академия клопиных наук много повидала на своём веку подобных лжеучёных с яркими и блестящими фамилиями: сии старцы недалеко ушли от амёб, ведь мозги у дедов давно были продавлены похотью и тупоумием, деды годами собирались и впустую заседали на научных собраниях, где никаких научных дел не производилось, а разве что смаковались с тошнотворными подробностями различные скабрёзные случаи. Да так сию Академию и прикрыли за ненадобностью, когда население в ней выродилось во всяких там плотоядных многоножек. Академия клопиных наук превратилась в логово сомнительных особей и сущий притон старческого разврата. (Подобного тому, какой сидит в институте мировой литературы на Поварской, 25а: там тоже есть некий лжеучёный совет со своими дедами и прадедами; профессор Люстров, например, чванящийся знанием польского языка, увидев польское слово październik, октябрь, с недоумением уставился тогда на записанное слово и задал потрясающий вопрос: «а это на каком языке написано?» Браво исследователю польской литературы!)







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 01.03.2021г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-3031845

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1