Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

ВЕРА - 20


“Ты свободна”. Таблетки в шапке. Чертов бумеранг. Отвергнутая Вера.

Через несколько дней курсант Вербин получил письмо от Лидки Прохоровой, которое в гневе порвал и отправил в мусорную урну. В нем, разобиженная после встречи и объяснения с Верой, “спустив всех собак” она в самой грубой и даже нецензурной форме ругала его, упирая на завязавшуюся переписку с Верой. Стерпеть подобные оскорбления означало уронить себя ниже нулевой отметки, и он твердо решил порвать с ней любые контакты, ведь у него восстановились отношения с любимой девушкой. Его ответ содержал всего несколько слов: “прекрати появляться у моей матери, больше мне не пиши, отвечать не буду. Ты свободна как ветер в поле. Забудь. Павел”.
Но… беда не ходит одна, и приоткрытый “ящик Пандоры” подарил не только ему, а всей роте и воинской части новый сюрприз - эпидемию вирусного гриппа. Кто занес заразу в строго замкнутую территорию военного городка, то ли сержанты, ходившие в увольнения, или офицеры, имевшие связи с гражданскими лицами преимущественно женского пола, уже не имело значения. Враг оказался внезапен, бесплотен, незрим, но гораздо опаснее и коварнее того, что может находиться на поле боя. Подразделения полка, батальонов, рот и взводов беспощадно “выкашивали” микроскопические бациллы, передающиеся воздушно-капельным путем.
Почти вся рота легла вповалку - Пашка без движения лежал на двухъярусной койке с высокой под 40 температурой. Его бил озноб, трясло, грудь до рвоты терзал кашель, не проходило полубредовое состояние - день и ночь катились одним комом. Градусников никто не ставил, да их и не было, ему казалось, что от него, как от угля в костре, можно было прикуривать. О принятии пищи не могло быть и речи. Хотя на подоконниках сиротливо лежал нетронутый хлеб с порционными 20 граммовыми кусочками масла. Сержанты, кто был на ногах, в марлевых повязках время от времени разносили какие-то таблетки между рядами кроватей в доверху наполненных шапках. Он брал их и проглатывал, запивая из протянутой кружки.
Сильно кружилась голова - слезть с верхотуры и сходить по надобности требовалась помощь. Болезнь у всех проходила тяжело, и был назначен постельный режим. Двух молодых солдат в срочном порядке с диагнозом пневмония отправили в госпиталь, в котором были, как и в медсанчасти, забиты больными даже коридоры. Температура зашкаливала, Вербин метался в жару и что-то неразборчиво бормотал. На следующую ночь наступил кризис, под утро он обильно потел, и все-таки молодой организм справился с болезнью - постепенно наступало улучшение.
На сей раз он впервые самостоятельно слез с кровати, взял полотенце и, покачиваясь, побрел по коридору, чтобы умыться и попить воды. Потемнело в глазах, в голове застучали молоточки, тело охватила противная слабость - он, чтобы не упасть, переждал: ухватился за кроватную стойку, переводя дух. На обратном пути чувствовал себя гораздо бодрее, его остановил стоящий возле тумбочки со штык ножом на поясе дневальный:
- Тут скопилось много писем, посмотри - все болеют, лежат, им не до чего…
Пашка, перебрав ворох конвертов, нашел письмо от Веры, и сразу расцвел душой. Придвинув табурет, с трудом взобрался на кровать, торопливо вскрыл письмо и начал читать. На него словно тучка набежала - так резко стало меняться выражение лица - в удивлении приподнялись брови, на лбу появились хмурые складки. Дочитав до конца, поднял над спинкой кровати руку с зажатым письмом видимо, что-то обдумывая и решая для себя, заново “переваривая” прочитанное.
Вера, срываясь на резкость, укоряла его за обман, который он тщательно скрывал - о “беременности” Лидки Прохоровой, кратко сообщала о встрече и ссоре с ней. Эта новость буквально ошеломила Павла, выбила из колеи, ведь о постельных сценах с Лидкой не могло быть и речи. Вдвойне обиднее было осознавать, что его любимая девушка слепо поверила в подобную ахинею и пошла у неё на поводу. Еще она писала, что Прохорова чуть ли не каждый день открыто приезжает к его матери на лошади и иногда ночует, очевидно, на правах невестки, а добро и “зеленый свет” дает именно он.
От всего этого пахло клиникой и каким-то помрачением умов - чертов бумеранг злобы, ревности и зависти, вертясь со свистом и визгом, преодолев расстояние в четыре тысячи километров, наотмашь ударил по нему, еще толком не вставшему на ноги, по тому шаткому мостику, который они совсем недавно навели, начав переписку. Это уже перехлестывало через край. Стало тошно до омерзения. Хотя и косвенно - цепкая длань совхозного конюха смогла дотянуться до него и сюда, в армию, в казарму, выстроенную когда-то еще пленными японцами.
Вербин был ошарашен и недоумевал, пытаясь осмыслить и найти какую либо логику в словах и поступках еще недавно близких ему людей, понимая, что повлиять на то, что не поддается исправлению, невозможно. Кордебалет, изначально затеянный Петром Ильичом, обретая уродливые формы, уже автономно втягивал в свою орбиту все новые персонажи, сталкивал их, накалял обстановку, и уже никого не выпускал… Неизжитый так называемый юношеский максимализм сработал и проявил себя в полной мере. У Вербина снова взыграло ретивое: приступ дикой ревности, подобно затмению, накрыл собой все светлое и чистое, что было в их любви. “Как она смеет, я ведь ни разу её не упрекнул, не вспомнил в переписке того подвернувшегося ей солдатика!..” - не на шутку возмутился он.
Параллельно опять подскочила температура, его подташнивало, от истощения кружилась голова, ведь уже шел пятый день, как во рту, кроме сладкого чая, не было ни крошки. Удушливая атмосфера казармы мало располагала к лирике. Без сомнения, болезненный жар, плохое самочувствие подтолкнули его на необдуманный поступок. Поддавшись губительному настроению, Пашка решил написать Вере прощальное письмо, которое вылилось в беспощадные строки.
“Вера, - писал Павел, - к твоему сведению, с Лидкой я совсем порвал переписку. То, что она находится в положении, довольно интересно - вот только от кого? Для меня это новость, во всяком случае, спасибо, что сообщила мне об этом. Знай, “недоверие” ко мне ты ранее подкрепила еще тогда “защитником Родины”, с которым у всех на виду каталась во время уборки урожая полями-околками и по селу - и помогала ему переключать передачи. Прочной семьи нам уже не создать. Этого солдата я не смогу тебе простить, он всегда будет стоять между нами. Мы не сможем быть вместе, твой папаша костьми ляжет, а не позволит. Мир настроен против нас. Пусть он будет доволен. Ты, молодая и красивая, найдешь парня лучше меня. Забудь, если сможешь, в жизни все, что связано со мной. Так будет лучше для тебя и меня. Нам не суждено быть рядом. Я так решил, и другого выбора нет. Прощай, Вера. Целую тебя. Павел”.
В ту минуту он даже не задумался, что таким скоропалительным решением ставит рядышком на одну ступень Веру с Прохоровой Лидкой. Заклеив, надписал конверт, подошел к почтовому ящику. Дрогнула рука, помедлив на миг, и все же отпустила письмо. В груди остро шевельнулось запоздалое раскаяние, но было поздно. Теперь выход один - дождаться утра и перехватить почтальона, но удастся ли? Да и когда та злосчастная выемка? Что же я, олух и остолоп, натворил? Что теперь будет, ответит ли она? - эти мысли прочно засели в голове и не давали ни на секунду покоя.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 21.02.2021г. Явецкий Павел
Свидетельство о публикации: izba-2021-3024944

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1