Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XIII, 37


ГЛАВА 37

После гибели половины духовных деток из наследия Пытаниева и после бегства ослушников изголодавшихся на тощих харчах, какие имели хождение в общине, благодетель с его полюбовницей очень стали остерегаться шумных пирушек из боязни поднятия мятежа и ещё из страха за свои жизни: а ну как укокошат их любимицей под занавес да присвоят себе достояние учительское? Нет, с этим отцу никак шутки шутить не полагается: паства хоть и послушна ему, а и на неё порою нападает злоречивый дух при духовной, а подобное сему состояние весьма небезопасно для учительского существования. Сладония держалась почти такого же мнения, как и учитель в доморощенной мудрости его: «нельзя пировать на фоне нищеты: в нас незамедлительно полетят кирпичи и поленья, когда мы будем, как и прежде, беззаботно поедать припасы наших воспитанников». Пытанию, естественно, такое положение вещей, как нож острый, и даже горше того, но чего не сделаешь во имя сохранения дорогой, любимой жизни? Тут и рад бы поплясал, да народ бы не восстал, и потому благодетелю приходилось поневоле свернуть пиршества да повести приличный учителю образ жизни: поскромнее питаться да почаще с детьми духовными якшаться, чтоб ещё чего не подумали про отца своего плохое. А клопиный и блошиный народец тоже не столь прост, как снаружи кажется! Глядит болваном, а землю роет шайтаном; чего углядит, на ус себе намотает, затем себя накрутит, мятеж поднимает. Вроде глядишь, снаружи столбы столбами, а как пойдёт войною на благодетеля, сметёт и отца, и учителя, и радетеля, никому пощады не давая, всем по шеям наддавая. Пытаний под впечатлением от недавнего умерщвления доброй половины паствы убоялся жить на широкую ножку. Сладонии он сказал: «потерпи с полгодика, родимая: сегодняшнее затянется множеством дней, нам не в последние сутки жить на земле осталось; нынче народец гнев, ярость на нас затаил, пировать рискованно, однако минёт полгода, годик-полтора, редко тогда кто из паствы нашей вспомянет об сих событиях, и мы с тобою вдвоём снова пировать начнём». Сладония покачала головкой в знак неодобрения и сомнения: «а не слишком ли долгое таковое ожидание, мне сия осада не по сердцу, полтора-два годика выжидать... да ты рехнулся, любимый?» Пытаний тогда ей ответил, пытаясь образумить неразумную: «послушай, пировать мы хоть сегодня можем начать, да ведь не сносить нам обоим голов: народец кипит, и гнев в нём так и клокочет, дитя неразумное! опомнись: прежде даже мы сядем за пиршественный стол, паства в тот же миг заколотит наше жилище и подпалит его факелами!» «За какие грехи судили нам двоим небожители проживать среди диких душегубов?» «Отечество не избирают». «Сомневаюсь, что жуткое место сие может называться нашим дорогим отечеством: ибо в моём представлении отечеством называется нечто благословенное, а не дикое и опасное, грозящее гибелью», обиженно пропищала ему в ответ полюбовница. Пытаний возвысил голос: «в общем, когда в тебе засел бес неповиновения нашей отцовской власти...» «Ты мне, хвала небесам и небожителям, не отец родной, чтоб тебя слушаться и чтоб тебе покоряться», ввернула Сладония. «Отца духовного, чья власть не зависит от родства по плоти...» «Ты мне полюбовник и никакой не тятька». «А духовного благодетеля и наставника всей твари надлежит беспрекословно слушаться и отцу повиноваться во всяком деле, сколь бы незначительно оно ни являлось». «Ха, вот к чему клонишь? ― усмехнулась полюбовница, ― ну так и сиди сам в одиночестве, я не настроена на скучные будни, я желаю веселья, мне не по душе скука, меня не устраивают тоскливые часы».
   Сладония, наскучив примерным житием у пугливого наставника, у которого коленки подкосились от одного лишь сознания мятежа, покинула своего рачительного благодетеля и кормильца: на что ей такой ничтожный боязливый наполовину муж, когда она от него в ближайшем будущем не сможет никакими благами поживиться? И потом ведь это он страдал от неизлечимой любви по Сладонии, не она по нём, но он по ней. Самой Сладонии было безразлично, что с её поильцем станется, уйди она от него к другому, посмелее. Когда Сладония ушла от наставника, отца Пытания, радетель затосковал: вроде и еда на столе не переводилась, и пития сочные в бутылях у него рядками стояли, а всё ему без любимой не пилось, не елось, и загоревал отец Пытаний не на шутку, и тронулся головою на почве безысходной печали. «И-эх, вот ведь какая язва: пока было веселье и пития, люб ей был, а как только попоститься нужда возникла, ей, видишь ли, прискучило постничать», с горечью промолвил жрец и испустил тяжкий стон на выдохе. Паства, видя отца расслабленным и тоскующим, запаниковала: «куда такой наставник нас всех, детей своих, заведёт? не лучше ли избавиться от такой квашни, не разумнее ли будет приискать себе учителя пожизнерадостней?» И, посовещавшись, кинули жребии, и жребий пал на некоего Едуна, и сделался отец Едун учителем и наставником их общины ореховой, а Пытания уволили от исполнения отеческих обязанностей ввиду, так сказать, его «излишней печали и задумчивости на фоне общего клопиного ликования». Едун же до того был жизнерадостен, что у него в голове совсем никаких умных мыслей отродясь не роилось, всё его существо устремлялось к столу, уставленному яствами, его никакими болячками не пронять. Вот таков был наставник Едун на ту пору существования общины ореховой. А наставник Пытаний в тоске и в печали высох и обесцветился, вскоре он стал походить на тощую щепку, его так и начали все дразнить: «прищепка идёт!»
   Едун же, от пуза питаясь, позволял и пастве сытно наедаться. За таковое свойство паства клопиная паче солнышка ясного полюбила учителя своего и наставника упитанного: чада духовные тоже, в свою очередь, не были врагами пирушек и попоек, они оценили по достоинству щедрый жест своего новоизбранного учителя. «Когда бы наш отставной учитель не жилился на пропитание для паствы и не мешал бы клопам и блохам посытнее питаться, разве отставили бы его и разве оттеснили бы его на задний ряд?», оправдывались и обеляли сами себя чада духовные. «Сам учитель виноват оказался, что надоел пастве своей и прискучил ей поведением своим; когда, переживая по поводу утраты возлюбленной, учитель ввергает себя в пучину отчаяния, такой учитель уже не учитель и не наставник, а просто оторви и выбрось за окошко!» «Едун же славен: веселится , меры никакой не зная; улыбается, даже податями народ облагая, и как тут не склониться на его, Едуна, сторону, когда он такой миляга и добряк, что даже обделяя стадо клопиное, утешает его своими очаровательными улыбками?» Ѣдун же бѣ лихоимец. (1684) Брюхо Едуново затребовало ежечасно немыслимое количество пищи, ему постоянно мерещились проплывающие мимо него сочные яства, и в предвкушении обильного, плотного обеда или ужина Едун начинал уже обильно пускать липкие и тягучие потоки слюней. Едуном паства весьма оставалась довольна: «вот это истинный водитель на все случаи клопиной жизни: с таким водителем никуда не сгинешь и ни в какую бездну не ахнешь!» Едуну не помешало даже то, что, как уже упоминалось выше, он являлся «доильщиком» мешковин, цедильщиком чужих накоплений и достатка. Вот по неведомой им самим причине Пытания паства невзлюбила, а Едуна полюбила, не глядя даже на то, что в Едуне жадности проступало куда больше в сравнении с его предшественником, Пытанием. Едун общипывал в общине своих духовных чад до последней жалкой ниточки, но эти духовные чада и не думали поднимать против учителя мятеж: хотя б он их и вовсе пó миру пустил, и тогда б не возроптали на отца, за здоровье которого неустанно молились богам и богиням. Пытаний пробовал найти этому какое-либо разумное истолкование, однако, сколько ни пытался, так ни до чего и не додумался. Симпатия либо антипатия движет поведением толпы, просто Едун оказался вдруг, сам того не ведая, приятен и любезен своей общинной пастве, хоть никаких благих дел этой пастве и не подумывал сотворить. Зато от Пытания паства быстро устала и пожелала отстранить ревнителя и учителя и оттеснить на задние ряды, где б его совсем не видать им было отныне. Едун оказался вдвое нахальнее и жаднее предтечи, а его таки полюбили вдвое сильнее его предшественника. Пытаний, даже начав поститься, не сумел угодить общине, зато обжора Едун и объедаясь, оставался любезен духовным деткам своим. Вот поди знай после этого клопиную психологию! Сладония, выведав, что в общине поставлен некто Едун, покинула нынешнего избранника, с которым прожила не дольше полугода, и прилепилась к Едуну: ей, любительнице весёлой жизни, быстро наскучивали и приедались в серой обстановке те особи, которые не могли либо не желали даму порадовать. При Едуне же Сладония состояла в полюбовницах до того дня и часа, пока тот не лишился дара речи и ходьбы, и когда у наставника отнялся язык и одеревенели ножки, она без жалости уж к полудню следующего дня учителя болезного покинула. То была, как сегодня любят выражаться, «натура ищущая», не привыкшая к жизненным тяготам, ей бы всё подавали на подносе, она не терпела лишений, она обожала и боготворила только тех, кто веселил её и утешал подарками. Едва возлюбленный нищал, заболевал, как ей делалось сразу тоскливо и скучно, и, ища себе новых развлечений, госпожа Сладония мгновенно выпархивала из уютного гнёздышка, где уже для неё ничего не было заманчивого, и отправлялась тогда на поиски новых любовных отношений. А когда с нею не желали и не стремились общаться, Сладония бежала к ворожее, платила той старой кочерёжке десятки фёнов, выуженных из общинной кассы, и та кочерёжка ворожила и привораживала к ней нового любимого и присушивала того мужичка мысленно и телесно ко Сладонии. И, приворожив, получала от посетительницы щедрую мзду: тем более что мзда сия нисколечко самой полюбовнице не стоила, ведь фёны были сплошь «позаимствованными» у общины, не её личными. Да она б ни за что из своих личных денежек не потратила! Сладония в этом плане живо напоминала многих помешанных мамаш, для которых ничего не стоит колдовать на отнятые у детей своих деньги, вырученные ими с незаконной продажи детской недвижимости.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 20.02.2021г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-3024198

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1