Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Ужасная история


У сфинкса как-то над Невой
стоял я раннею весной,
любуясь на речной простор,
где серый лед и всякий сор,
Нева, взломав, несла в залив,
чтобы очистить снова мир,
и в том, зачитанный до дыр,
внести ещё одну строку.
Как графоман, я не могу
сюжет приплывший не озвучить,
чтоб больше он меня не мучил.

Герой? Возьму из книги судеб,
каких она обычно любит,
при жизни, может, и погубит,
но веком позже вознесёт,
а, может, и наоборот.

Художник он, рисует, пишет,
всё, что угодно, этим дышит,
как пишет -ничего не слышит.
Поесть забудет, проживет,
а уголёк отнять - помрёт.

Такой упёртый ′василёк′
что пробуравит и асфальт,
по капле искрошит базальт,
настырен, тощ и синеок.
Но точно знал, настанет срок,
когда о нем заговорят,
известен будет и богат,
он верил и в судьбу, и в рок.
Так всем надежду даёт бог.

Ну знал и знал, и не гадал,
минута есть - он рисовал,
и счастье, если холст достал.
И жил сегодня и сейчас,
как многим надо бы из нас.

Его творенья необычны,
одним казалось непривычны,
другим - ужасно неприличны.
Что ими публику смущал,
внимания он не обращал.

Такая смелость привлекала
и, невзначай, издалека,
когда уж крайняя нужда
уверен, женская рука,
ему тихонько помогала.

Холсты и краски, кисти те же,
ну, что-то чаще, что-то реже,
курьер в корзинке доставлял,
бывало, что и завтрак свежий,
и денег ни за что не брал.

Бывало, у себя ютили
кто ′васильку′ благоволили,
ведь к необычным дамы льнут,
мужья тех дам его же били -
несильно, так, бока намнут.

Как с гуся, говорят, вода,
встал, отряхнулся, не беда,
пока ведёт в ночи звезда.
Всё принимал, как дар судьбы,
эгоистичны в детстве мы.

И лишь единственная страсть
за то, что был готов пропасть,
акулам в море, тигру в пасть,
он, как второй Пигмалион,
в свои творенья был влюблён,
что в упоении рожал,
почти безумен с ними стал,
спустился в ад и вновь восстал.
Их никому он не отдаст,
как, если душу не продаст.

Но всё ж, он думал: ′Надо жить,
холсты нужны, и краски тоже,
не вечно ж для души творить,
фингал опять же, вот, на роже.
Нет, продолжаться так не может!′

Стал потихоньку брать заказы,
не получалось это сразу,
потом рекою потекли.
′Возрадуйся, сбылись мечты,
но не о том мечтаешь ты′.

Он думал, как найти заказ,
где заработать так, за раз,
не отвлекаться чтоб потом,
создать достаточный запас
для упоения трудом.

Судьба ведёт, и, вот, заказчик,
заказ как будто, раз в сто лет,
семейно-групповой портрет,
ну, не заказчик, а образчик:
банкир, хотя на вид – корнет.

Обговорили, что и как,
′здесь подпишитесь, так и так′,
и прямо утром, в особняк,
герой мой лёгок на подъем,
к заказчику явился он.

Прислуга вводит его в зал,
весь в зеркалах и много света,
и удивляться он не стал,
что был готов уж "арсенал",
в работе нужный над портретом.

---------------------------------------

Вначале думал он, попроще,
на пикнике, в погожий день,
изобразить их в милой роще,
где б древ отеческая сень
дарила благостную тень.
Послеполуденная лень
лежала б там,
томна,
как кошка
на подоконнике окошка.

Но, увлекаясь, вёл уж спор,
почти дерзил: "Не как Рембрандт,
хотя, конечно, он - гигант,
я б осветил ′Ночной дозор′,
но, признаюсь, что с давних пор,
решенья мастера влекут,
и подошли бы они тут."

Светясь, как радий, у портрета
он превращал всё в мир иной:
и в ночь поэтов с лунным светом-
врывалась красная ракета,
а в мирный улей - дикий рой.
Рентгеном был его прищур,
он видел всё, что все скрывали,
как ястреб видит глупых кур,
и кто грешит на сеновале.
Как перехватчик, всепогодно,
он знал, где цель за облаками,
и в этот миг, как демон гордый,
свободно реял над горами,
и, как звезда, сиял над нами.

Меня немного занесло.
Ещё отмечу только, что
по технологии процесса,
нельзя всё написать “с листа”,
намеки рук, игру лица,
изгибы губ, как ноты мессы,
в этюдах надо прописать,
чтобы звучало всё совместно.

А для этюдов, как для танцев,
нужны отдельные сеансы
для персонажей на портрете,
где каждый будет в своем свете,
какой ему творец наметит.

И всё бы было, как обычно,
чуть вольнодумно, но прилично.
Да случаю-то безразлично,
всё то, что мы предполагаем,
и, ясно - не располагаем.

Но так то продолжать пора.
Банкира юная жена
по договору, в должный час,
когда позировать должна,
в зал тот впорхнула первый раз.

Чиста, прелестна и свежа,
как в небе первая звезда,
чуть распустившийся цветок,
весеннего ручья поток,
так напевать я б долго мог,
но в силах описать едва
какой красавицей была.

Ну, далее момент банален,
привычен, многим узнаваем,
описан был он столько раз,
что невозможно мне сейчас
кого-то этим удивить,
боюсь, что только насмешить.
А посему, я схематично,
а то совсем уж нелогично
рвать плавную канву рассказа,
что не хотелось б мне ни разу.

Столкнулись, молнией в глаза,
озоном майским, им гроза
рождённый мир поит сполна,
как лес, готовый для пожара,
где не любовь - любовь, а кара.

О ней он думал ежечасно,
и спать не мог, но если спал,
то сон короткий не давал
забыться в мираже напрасном,
он только больше уставал.

Она минуты торопила,
но время, словно лёд, застыло,
ей всё не так, ей всё не мило
до встречи - будто с ним
приходит в белом херувим.

Сеанс как миг, как света блик,
Творец в ознобе, то горит.
Её он взглядом иссушает.
Она бледна, она пылает.
Она живёт уж на холсте,
покинув тело, в пустоте,
готовая и в плен и тлен,
и ничего не ждёт взамен.

Что ж, всё кончается когда-то,
смешно уже, что было свято,
смешно, что было, - уж уныло,
пылающая страсть остыла,
а что желал, уже не мило.

Портрет окончен, он удачен,
банкиром гонорар оплачен.
Художник уж горит другим,
но он такой, и бог бы с ним,
талант лишь не был бы растрачен.

Она ж скучна, бледна, больна,
цветок на солнце без полива,
а на холсте её сестра,
обворожительны глаза,
и так волнующе красива,
какой была она сама,
буквально, вот, позавчера.

------------------------------------------

Банкир, он был с умом холодным,
и не сказал бы, чтобы злобным,
да просто был среде под стать:
предвидеть - вовремя предать,
а повезёт, то и продать,
возьмут за горло, то пришить,
но это край, что может быть.

С обычным миром связь одна-
его любимая, жена.
Так белой ночью соловей,
невидимый в листве ветвей,
поёт. И трели соловья
мальчишку лепят из тебя.
Но, вдруг, замолк. Враждебен лес.
И страшен в полумраке крест
сухого дерева. Судьба-
тропа - едва видна,
ночными гадами полна.

Банкир не думал, что жена
серьезным чем-нибудь больна.
Нагнал он лекарей, врачей,
но только хуже было ей.
И в день, когда пора настала,
‘Пожалуйста, не мучь меня’,-
ему чуть слышно прошептала.

Ночь день сменила, и луна,
холодным знанием полна,
в высокое окно светила.
Казалось, будто жизнь остыла.
Поникнув, в комнате сидел,
он, в лунном свете, сам, как мел,
как призрак, на жену смотрел.

Он тихо взял жены ладонь,
её руками прикрывая.
Так не родившийся огонь
из искры путник выдувает,
когда мистерию вершит.
И сам горит, как прозелит,
в отчаянье, не понимая,
к кому так истово взывает,
пока в ночи всё божье спит.

Очнулся лишь, когда рассвет
луны рассеял мёртвый свет.
И сзади ощутил движенье,
такое, будто дуновенье.
Он обернулся – никого.
И, в этот миг, ладонь его,
откликнулась ладони милой,
льда талого воде остылой,
как признаку весенней силы.

Минуло время, месяц, два.
Дни впереди полны надежды.
Она поправилась, легка.
И в доме радостно, как прежде,
хранит тот дом её рука.

Ей интересны дела мужа,
во всё вникает, равно дружит
с отчётом или с бизнес-планом,
определит инвест-программу,
и, вроде, не казались странны
умения жены для мужа,
но он теперь живёт, не тужит,
как легендарный царь Додон,
что о врагах всех упреждён.

Она сестре не уступает
лицо чьё на холсте сияет,
но, если встретятся глаза,
то молнией сверкнёт гроза,
а, может, это и слеза.

-----------------------------------

Художник что? Уже не тот,
весёлый нищий сумасброд,
каким в начале повстречал.
Он поскучнел, серьёзен стал,
ну, одним словом, возмужал.

Теперь свой дом и мастерская,
как и положено, большая,
что солнце в зайчиков играя,
у стенки метит полотно,
но не заполнено оно.

Да всё ему не до того,
так много в каждый час всего,
весь день размечен и расцвечен,
тусовки, вернисажи, встречи,
известен он, как изувечен.

Ах, где наивные мечты,
писать, что хочешь для души,
и, только, вспомнив, иногда,
своё, из дальнего угла,
достанет, что писал тогда,
когда был нищ, как пилигрим,
и счастье было вместе с ним.

Тогда свобода, теперь мода,
её изменчива природа,
′как ветер мая′, он играя,
букашку схватит, унесёт,
и всё уже наоборот.

Так ′василёк′ стал замечать,
скудеет что поток заказов,
а разных выплат много сразу,
кредит отдал и, вот, опять
долги, долги. А что продать?.

Остались лишь его картины,
те, что особенно любимы,
что он не думал продавать,
как если бы детей отдать!
Спасенья нет из-под лавины!

И тут, средь этой чертовщины,
как провожатый в райский сад,
как образ ангела пустыни,
благообразный адвокат
подъехал к дому в лимузине.

Звонит. Вошёл. Не хочет сесть.
И сразу к делу. Здесь, де, весть -
богатый, щедрый меценат,
инкогнито, но Ваш фанат,
и чуть ли не духовный брат,
все Ваши выкупил долги,
не будьте Вы к нему строги,
готов бумаги Вам отдать,
и даже после помогать.
Тут лишь условие, одно,
ничтожное на фоне, но
не обсуждается оно.
Вы отдаёте все картины,
и те, что Вами так любимы!
Да, да, о них он тоже знает.
На Ваш он разум уповает.
Чтоб полностью свободным стать
Вам только нужно подписать
бумаги нужные тотчас,
вот, приготовлены у нас.

Художник вскинулся, глаза,
как будто молнией гроза,
сверкнули. Сник, устал,
и, как слепой, всё подписал.
Но он всего ещё не знал!

Картины, прям при нём, достали,
небрежно в тару запихали,
и, перед домом, на пустырь,
желая за труды пузырь,
три местных вечных алкаша,
сложили в штабелёк, дрожа…
И, тут же, сразу запалили,
глядя в огонь, пузырь распили…

А ′василёк′ в окно смотрел.
И то ли там же околел,
кто говорит, в огне сгорел.
А, может, это силуэт
на пустыре уж много лет,
в всполохах молнии в грозу
всё разгребает там золу.







Рейтинг работы: 14
Количество отзывов: 2
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 65
© 12.02.2021г. Валериус Егоров
Свидетельство о публикации: izba-2021-3017632

Рубрика произведения: Поэзия -> Драмы в стихах


Наталья Приходько       09.03.2021   21:42:36
Отзыв:   положительный
С большим интересом прочла первую часть. Ямб хорош и держится ритм до конца. Отлично передан образ художника. С уважением.
Валериус Егоров       09.03.2021   22:07:01

Спасибо! Окрылён-)
Юрий Ляховецкий       28.02.2021   13:03:11
Отзыв:   положительный
Глубокоуважаемый Валериус!

Очень неплохо написанная часть поэмы в ямбе. Прочту, конечно, и вторую часть.
Единственно что, в строке "безумен с ними почти стал," - нарушение ямба со спондеем ( 2 ударных слога рядом), и, как следствие, некоторое нарушение ритма.
Может быть так: "безумен с ними даже стал,", или какое-нибудь другое двусложное слово с ударением на первом слоге.
Но это,конечно, моё субъективное мнение, можете не обращать на него никакого внимания. Повторяю, эта часть поэмы мне понравилась.

С уважением,
Юрий
















1