Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XIII, 32


ГЛАВА 32

Ещё некий изгой покинул клопиную общину, из племени мышатия и подался куда глаза глядят. А понеже глаза у него от набегавшего на них слёзного потока мало что видели, то брёл наш изгой, сам не понимая, куда идёт. Притёк же изгнанник в небольшой городишко под названием Лихоимцы, что в Остолемской области. Самогрыз с самых юных дней склонен был к самоосуждению, для него украсть чужое равносильно святотатственному деянию, и сколько родня в упрёк ему ни ставила: «все крадут, и ты кради, чем ты хуже них?», но честный чистоплюй не соглашался пойти на поводу у родных и близких, он упорно продолжал быть честным и незапятнанным. Да что это за удовольствие и что это за прибыток: радоваться этакому трудолюбивому бедняку, не желающему поживиться во имя родни и утащить казённое во благо дядюшек и тётушек? «Пятно на родне и срамота сплошная, ― сетовали родичи, закатывая к небу зенки и всплёскивая лапками в отчаянии, ― совсем он не наш: вот наши в дом, всё в дом несут, всё к нам на поживу тащат, а этот недорóдок, да простят ему небожители, ни к чему не приспособлен, излишне, до щепетильности прямодушен и честен, прямо тоска берёт, когда начинает он развивать свои опасные идейки насчёт прямодушия, и как это оно благотворно воздействует на душу клопиную!» Этакий недорóдок, как метко окрестили его близкие, промаялся с родными полжизни и оказался, по их суждению, на их взгляд, не пригодным к наживе, к обходному приобретению земных благ. Родственники, видя, что сын и племянник мужает телесно, но по уму личинка, все разом от него отворотились и встали к него задами: не желали они с ним поддерживать гармоничные клопиные отношения. Близкими родичами овладело чувство брезгливости: «как это так? ― думали они единодушно, собираясь во дни застолий, ― мы его снабжаем, а он даже не хочет стянуть что-нибудь во благо нашего рода? наш племянник совсем ошалел: он не уважает дядьёв и тёток, мы ему и близко не нужны; когда бы мы были так ему нужны и дóроги, наш увалень, без сомнения, изловчился бы раздобыть для тётки ларчик или ещё какой-нибудь поднос и не уплатил бы за его приобретение ни единого фёна, но наш увалень всё честно покупает, за всё честно платит наши семейные деньги, а такое разбазаривание просто в корне недопустимо!» Семейный совет из полусотни дядек и тёток, пошушукав, вынес приговор, окончательный и бесповоротный: его необходимо изгнать из числа опекаемых родственников! «Пользы, как видите, никакой, одно разоренье, не проще ли выставить такое убожество за дверь?», посоветовала одна тётка. «Нет пользы, и что нам с его подношений, когда эти подношения в убыток семейству, в убыток нашей казне?», шамкала другая вослед первой. «От такой бестии одни убытки, один урон, надо во что бы то ни стало гнать в шею этакого беспутного, бесталанного, бесшабашного мота прочь из дома, хотя бы даже наш мот и уродился в нашем доме», шипела и шамкала третья злыдня с клюкой. «Худо, когда такой недотёпа в семействе проживает и проедает весь его достаток, этаких следует, не жалея, выгонять и выставлять за порог жилища, чтоб честному, чистоплюю негде было притулиться, чтоб, если ему бедняки много ближе родни, возился с этими жалкими и вонючими босяками, да с родни соков не доил и не выцеживал, это совсем некстати!», гуняво шамкала под занавес четвёртая изветшалая тётушка, постукивая своей искусственной ногою о подлогу: эта тётка столь яростно всю юность колотила несчастного супруга, что отбила об него ножку и вот уже с полвека как хромала на неживом суставе, выписанном ей врачами в медпункте. Ярая, ядрёная бабушка зашамкала: «Ась? на кого клепаете?» «На племяша беспутного, на мота окаянного, ведь он же всю наличность семейную подрубил!», кричали бабушке все хором в приставной ушной рожок. «Ох, матушки! ― простонала в ответ на эту новость глухая бабушка ста шестидесяти годков, ― и думать не думала, что мой племяш этакой распутник и блудник, от коего женской половине совсем нет никакого спасения, ахти боже! и дело, выгоняйте этакого взашей, нечего с ним нянчиться!» Совет единогласно одобрил идею изгнания беспутного чистюли, мамаша отняла у родного сыночка ключи от родного дома, вся нечестивая, гадкая родня выставила несчастного за дверь и запретила бродяге, чтоб он отныне являлся в те края и толокся у дверей их дома. «Сей дом отныне не твой дом, он всецело только наш дом, тебе здесь от сего дня делать нечего, тут ничего твоего и близко нет, ступай вон, не приближайся к нашему дому!», хором объявили ему родичи.
   В Лихоимцах прямодушный чистоплюй попался на удочку одного ловкого мошенника: он не привык обманывать, точно того же и от остальных ждал, у него просто не умещалось в голове, что даже если лично он сам честен и праведен и никого не вводит в обман и никого не подставляет, то иные представители клопиного племени обладают почти такими же точно душевными свойствами, что, как и он сам, тоже ведут себя исключительно честно и праведно. Такая детская наивность послужила тому, что ловкачи надули бездомного и ввели его в большие долги, праведнику пришлось продавать с себя нехитрое своё одеяние, затем сапожки и шапочку. А когда тот бродяжка совсем обнищал и ему нечем было отыграться, ловкачи, переглянувшись промеж себя, предложили бездомному: «сделайся на некоторое время нашим слугою». И бродяжка согласился: ибо в мошне у него совсем не было ни копейки, заплатить ему нечем, он вконец издержался... «Ладно, я продамся вам в услужение, но чтоб по окончании срока неволи вы освободили меня и выпустили меня на волю», согласился прямодушный изгой. Мошенники пообещали наивному, будто бы его отпустят на волю спустя полгода, но не собирались даже выполнять условия договора: когда миновало эти полгода, бродяжка заикнулся было об окончании срока неволи, но, смерив бродяжку надменным взглядом, шайка мошенников грянула раскатистым хохотом: «экой ты болванчик! неужто понадеялся, что мы, мошенники, согласимся расстаться с тем, что мы скупили? нешто ты настолько глуп и недальновиден, что не разгадал наши в отношении тебя, простака, лукавые замыслы?» Некоторые к этому присовокупили: «да мы тебя скорее прирежем, чем согласимся так просто отпустить тебя на волю: ты наша собственность, что хотим, то и сделаем с тобою, ты нам не указчик, молчи давай, не вякай!»
   И водили его по улицам, показывая за деньги доброй публике.
   Заболевшему бродязѣ, кинуша и, продаша ту пропойцеви. (1680)
   У горького пьяницы бродяжка отмывал заблёванные подлоги.
   Почившему в канаве пропойце, опять его настигли мошенники.
   Снова водили бродяжку на привязи, выжимая из него прибыль.
   Бежал бродяга от шайки мошенников, пойман и бит многажды.
   Перепродан некоему лихоимцу, который люто морил голодом.
   Околев, лихоимец завещал раба своего племянникам своим.
   Племянники лихоимца перессорились и передрались за подарок.
   Снова убежал от неволи бродяжка, и пойман, и бит племяшами.
   Едва освободившемуся бродяге, вновь уловлён был ловкачами.
   Сии ловкачи, поводя бродяжку на цепях, выгодно его продали.
   Когда продали честного изгоя, он сбежал от купившего хозяина.
   Хозяин, настигнув негодника, прибил того до полусмерти. (1680)







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 12.02.2021г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-3017558

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1