Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XIII, 29


Великая Клоповия, том XIII, 29
ГЛАВА 29

Пятое клопиное племя за плинтусом, именем Кусаки, славилось по всей мужицкой хате: до того въедливое племя, до того кусачее, до того несговорчивое! Не проходило и минуты, чтоб один сосед или соседка не сцеплялся с другим соседом или соседкой. Одна соседка ляпнет, не подумав, ядовитым языком о своей куме, та кума уже лезет на соседку, раззявив челюсти, усеянные зубами, готовая нос, если понадобится, откусить своей сопернице. Один сосед встретит симпатичную особу, другой сосед тому позавидует и захочет сразу оттягать у более везучего помянутую пассию, и вот уже кусаются, грызутся двое за обладание самкою, а та глядит да со смеху прямо так и покатывается: кто кого ухлопает, того она и слопает! Ещё не прочь представители племени кусак были померяться силами, если где речь заходила об имуществе, об обладании чужими скарбами и деньгами. За имущество сшибались насмерть! Зубы вонзались в те дни и часы битвы во вражью мякоть до самого основания, клочья, как пух, летели в разные стороны. «Не отдам ничего, оно моё!» «И с каких это пор моё твоим заделалось? Врёшь, не возьмёшь, моё!»
   Стоять поблизости кусающихся жадин было делом рискованным и безусловно опасным: зубастики вполне могли, дерясь за скарбы, откусить голову любому праздному зеваке. Стоило двум или трём соплеменникам сойтись в побоище за обладание чужим скарбом и слиться в экстазе ненависти, как все клопиные сородичи убегали и прятались по углам, и оттуда, на безопасном расстоянии, в щёлку, пялились на дерущихся. «Не до жиру, быть бы живу», боязливо по поводу потасовок отзывались праздные пучеглазые зеваки. Лентяи кляли дерущихся на чём свет стоит за их непостоянство в драках и в потасовках: нет, чтоб тем сшибаться и стоять на одном и том же месте, точно вкопанным, так вот катаются да перекатываются они, как валики в часовом механизме, зевакам не давая спокойно стоять и пялиться на задиристых любителей смертельных побоищ. Когда где-либо затевалась потасовка, туда стягивались праздные зеваки в предвкушении брызг слюней и лимфы, осколков от зубов, они так жадны были до сочных зрелищ, что нередко даже пренебрегали на случай жаркой битвы мерами предосторожности: зевак было тогда две разновидности: одни пугливые, прячущиеся, дрожащие; иные, напротив, смелые и готовые сами полезть в гущу боя. Пугливым в минуты побоища достаточно было отбежать на полсотни шагов и с расстояния в полсотни шагов, издали наблюдать сцену, когда сосед мутузит соседа, а тот в ответ набивает ему рыло, и приходили в неподдельный восторг от увиденного. А смельчакам, храбрецам, задиристым клопам маловато было просто увидеть потасовку, они жаждали в такие минуты самолично принять в ней участие и лезли на рожон: в надежде раззадорить дерущихся, напроситься на зуботычины, они, привыкшие сыздетства к острым ощущениям, просто жить не могли вдали от кровавых побоищ. «Сала, погляди тихонько сквозь занавеску: соседи не сцепились?», спрашивала кумушка, замешивая тесто для будущего пирога с малиновой начинкой. «Не видно что-то». «Сала, как сцепятся, непременно покличь меня: я ж до таких зрелищ, сама знаешь, какая охотница!» «Да уж, знаю, как подерутся, непременно покличу». «И не как подерутся, а как они с насмешками подходить станут одна к другой, кликни меня: желаю застать все стадии свары от начала и до концовки, когда с воплями разбегутся по разным углам». «Ладно, покличу». «Ты ж не забудь, о чём я тебя просила!» «Не забуду». «Так не забудь!» «Ладно».
   Но Сале не до напоминаний: увидев новую заварушку, она уж со всех ног бежит поглазеть на мордобой, о просьбе кумы она думать забыла, кума ей по боку, самое важное: самой успеть добежать, не запоздать, не придти к шапочному разбору. Сале в одно ухо что-то влетело, из другой ушной щёлки вылетело. Соседка-кумушка её до того на неё разобиделась, когда узнала, что где-то возникла таска, а её к тому побоищу не покликали, что порвала с кумой все отношения, зареклась по гроб жизни общаться с нею. «И ноги моей там у неё в доме не будет!», гневно фыркнула кума, ей поддакивал дядя Ядозуб: «ведьма она, разве не видно?» Тётке-кумушке случайно послышалось по ошибке, будто бы дядька Ядозуб про неё отозвался, что она сама «ведьма», и тётка-кумушка набросилась на дядьку с поднятыми кулачками и нанесла дядьке Ядозубу побои и травмы в тяжёлой степени, и оказались эти побои несовместимыми с жизнью, и скончался дядька Ядозуб от побоев тётки-кумушки прямо в пылу драки, там же, на месте. Дорого стоили дядьке Ядозубу неосторожно высказанные и брошенные им на ветер слова о какой-то в их краю «ведьме»: не Сала, но сам дядька пострадал, как ведьмак!
   Ирония судьбы: дядька Ядозуб поддакнул язвенной куме, ругмя ругавшей и поносившей подружку Салу за её забывчивость, и сам, по глупости, полёг под градом тёткиных ударов. «Ядовитый гад, и что ж, меня в ведьмы записать удумал, негодящий? ― обрушилась кума на злосчастного дядьку, ― сам ты ведьма!» «Помоги-ите!», с надрывом хрипел забиваемый насмерть дядька Ядозуб. «И, не жди от меня подмоги!», злобно шипела, брызжа ему в рыльце слюнями и пеной, расходившаяся не на шутку соседка. «Спасите! Пощади... те... я не ви...» Досказать жалобу дядьке Ядозубу не было суждено: последний решающий удар по темени навсегда заставил бедолагу умолкнуть. «Сала гадина и ты гадина, все вы тайком от меня всяко забавное глядите, а меня не кличете!», буркнула бой-баба, плюнула на забитого ею дядьку и ушла к себе домой: поджидать новой и куда более увлекательной потасовки промеж соседей и кумушек.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 09.02.2021г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-3015169

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1