Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XII, 96


ГЛАВА 96

Владычество толстого наставника тянулось около пяти лет. За эти пять с небольшим годков учитель отупел, обрюзг, отяжелел, жалко одряхлел и скукожился. Община тоже одряхлела и поглупела: туда уже редко захаживали посетители, ибо о скупости наставника уже давно повсюду раззвонили угодливые вестники, что тщетно ждать от благодетеля обеденного угощения, что он сам всё съедает, даже своим ни капельки, ни кусочка на поживу никогда не оставляет.
   Поток гостей в общину заметно иссяк. Община оказалась с того времени предоставлена сама себе. Отца же Проглоти Кухню это не волновало: для него вообще весь белый свет сходился клином, замыкался на одной лишь кухне с её сытными запахами и жирными, аляповатыми пятнами на плите и печке. Проглоти Кухню и думать позабыл о духовной составляющей в жизни своей общины, он того не замечал, он сонливо слонялся из кухни в спальню, из спальни в кухню, нагло пожирал пищевые запасы, рыгал на всю избу, зевал и кашлял, шаркая, перемещался из комнаты в комнату по общинным узким коридорчикам. Ни о каких душеспасительных беседах он не вспоминал, ему даже и не снилось такое редкое состояние души по ночам: он вообще засыпал и дрых без сновидений, словно полено, как натруженная скотина после дневного верчения жёрнова. Когда б наставнику поведали о том, сколь важны духовность и общение, тот оказался бы весьма ошарашен такой новостью и почёл бы сию за редкую заморскую диковинку. «Хм-хм, это ещё что за глупость? и на кой ляд оно сгодится на первый случай?», изумился бы отец в ответ на повествование, каков должен быть духовный наставник и истинный учитель для своих общинных воспитанников. Проглоти Кухню искренне бы недоумевал и тряс бы головою: мысли б у него совершенно спутались и запутались от подобных рассказов, он бы долго приходил в себя и мычал: «ну... кто бы мог подумать?» Отец общины окончательно опошлился и заплесневел: обильные яства и постоянные, почти каждодневные винные возлияния довершили в нём процесс духовного разложения, он совсем опустился, мысли у него вращались в голове исключительно в области кухни, ничего о посторонних предметах и явлениях наставник и слышать не хотел. «От этой догматики никакого толка нет и быть не может, помимо, как доводилось читывать, одних свар и усобиц, потому не лучше к этим догмам никогда вообще не возвращаться, дабы во грех детей общины не вводить?», высказался в таком ключе наставник. «Наш приют не приспособлен под ведение военных действий, изба наша исключительно мирная, мы не должны браниться и разделяться на враждующие стороны, это недостойно общинных жителей». Одна только кухня возведена была на постамент и возвеличена превыше всех земных благ: «пойте кухню, ибо на кухне жизнь и питание, от кухни насыщение наше, в кухне спасение клопиное, без кухни, без ответственных работников её давно бы погибнуть общине нашей в голодной стуже!», задавал тон хвалению сам отец и любитель этой самой сытной кухни, а подхалимы и прихлебатели подхватывали в тот же миг мотив мелодии и подпевали дружно в десять голосов:

    Хвала сытной кухне! Она насыщает,
    Издохнуть с голоду нам не позволяет,
    Где бы не кухня, место то святое,
    Царь голод не оставил ввек бы в покое.
    Однако на кухне голод утоляем,
    Слаще приюта нигде же не знаем!
    Славься, упитанная повариха:
    Яко спасаешь от голодна лиха! (1664)

   Хорошо и полноценно питались в общине при кухне один только учитель и кучка его прихлебателей. Все же прочие общинники так сильно голодали, что едва таскали ножки, им было не до сплетен и не до пересудов, они уже почти дышали на ладан от бескормицы и по целым неделям пили одну только мутную водицу из колодезя, и даже это благодетель ставил им в упрёк: «негодники, вы для чего в колодезе воды так много зачерпываете? совсем обезводить хотите? вам чего от колодезя нашего надобно? а ну-ка живо отползли все в сторону на два лаптя!» Побитые, затюканные общинники понуро в ответ мямлили: «прощения просим, ваше блаженство, жажда нас в последние часы совсем измучила... вот поэтому дерзнули подойти и напиться... к этому нашему колодезю... извините, будь на то воля ваша и желание...» Проглоти Кухню стоял на своём: «вы посмели, вы дерзнули подойти к источнику чистой воды и напиться из него, не спросив у меня, начальника и отца вашего, особого дозволения! да как у вас язык вообще к нёбу не присох после такого низкого да гадкого святотатства?» Тощие духовные чада замямлили: «маковы росинки полмесяца не вкушали, глотки у всех у нас потрескались с жажды безводной, видим, колодезь, а в колодезе том вода плещется, так вот мы... подошли... зачерпнули... из источника этого... ведь того... пить хочется, жажда умучила...» Проглоти Кухню кашлянул значительно и завопил, затопав ножками: «да кто это вам позволил пить воду из моего личного источника? правильно делал тот врач, что насильно промывал всем вам кишки и желудки: очумели вы от вседозволенности!» Тощие и побитые духовные чада повалились в ножки наставнику: «росинки маковой... ваша милость... пощадите, пожалейте, помилуйте...» Но наставник расходился не на шутку: в его голове застряла заноза: из его личного колодезя черпали воду и утоляли жажду какие-то жалкие охвостья! Проглоти Кухню вопил, бесновался, шипел и плевался на кающихся: «зарубите все себе на носу: этот водный источник мой, и только мой! и никто, никто тут из ваших не имеет никакого права посягать на мою личную воду и на мою личную собственность!» И так вожак общины истошно на волне дикой ярости вопил на тощее клопиное стадо, покуда живот ему не свело и покуда наставнику плоховато не сделалось от этого резаного вопля. Когда благодетелю общины отказали ножки, осел он на пол и умолк, а паства тихо и в полном безмолвии разошлась, стараясь не шуметь, по своим лежанкам. Проглоти Кухню гордился собою: он лишний раз показал себя во всей властительной красе и задал перцу неслухам! Нагнав на паству немалого страху, отец и учитель отошёл inpaceна покой: после истошных воплей ему зело почивать захотелось, он залёг в свою норку и засопел мирно, зубами к стенке, заложив ушные щёлки ватными тампонами, чтоб не помешали выспаться посторонние шумы и звуки. Проглоти Кухню на многие пакости был мастак, но дальнейшие «подношения» этот моральный уродец решил приберечь на потом, «на закуску», чтоб, как говорится, «в общине деткам не пришлось изнывать от скуки».







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 20.01.2021г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-2998916

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1