Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XII, 81


ГЛАВА 81

Tu leży sławna wiedma i wspomnieć ją groza,
Która, jak z krowy, mleko doiła z powroza.
                     Kochowski. Czarownicy

Уходи, уходи отсюда, жадина! ― гневно вскипела паства, видя, что её угрозы не воспринимаются всерьёз алчным наставником. ― Зачем тебе изводить духовных чад твоих? к чему тебе мучить всех, кто зависят от тебя? на что тебе увечить прозябание детское? и что тебе в мучениях наших? и что тебе от изнурения паствы твоей?
Новоизбранный наставник удивился: вроде бы как не жадничал, а то, что застолий не закатывал, так это ж исключительно во благо, для сбережения общинного достатка. Ну нельзя же так осуждать за нежелание кидать деньги на ветер, только исходя из личных своих глупых прихотей и предубеждений! «Я пытался действовать пастве во благо, когда бы не моя бережливость, мы бы все давно уж пó миру потопали», попытался объяснить гонимый наставник. «Тише, тише тут!», загудело недовольными голосами клопиное собрание и ринулось на изгоя-наставника, имея недвусмысленное намерение в ту же минуту его прикончить побоями. «Ну, вы! Совсем очумели и с ума свихнулись?», потщился образумить свою паству наставник. «Заткнись, болезный! истукан бесполезный, обгладываешь паству, не поишь, не кормишь, не одеваешь, не обуваешь, о нас совсем не печёшься, так на кой ляд тебя над собою терпеть, миленькой?», не скрывая своего гнева, выпалила на одном дыхании отцова паства с яростью во взорах. «И дело глаголете, ― подначивала, подзуживала ведьма, ― негоден тот наставник, от которого пропитания нету, надобно такого притянуть к ответу, не терпите, дети, наставника и мучителя, только прикрывающегося маскою учителя!» «Это что ж ты, ведьма окаянная, народец мой против меня настраиваешь? кто, скажи, дал тебе такое право: подначивать детей моих contra me?»
― Сам же ты и подал детям своим такое вот право, жадина: если бы не скупился, если бы не жадничал, не сиживал бы задницей, не отсчитывал по копеечкам, паства бы никогда не восстала, а так что тут удивительного? Сам жадничал, а потом ещё диву даёшься: кто это паству его надоумил да кто детей его науськал? Сам надоумил, сам науськал жадными замашками своими, а не жадничал бы, кого бы в таком случае прогневил? Никто бы тогда супротив тебя даже и не подумал мятеж подымать, миленькой. Сам во всём виноват, и не надо крайних выискать, на самом всецело вина лежит, вот как!
― Просто зазеркалье какое-то: я же преследовал благую цель... у меня план был такой: уберечь общинную казну от разорения, если бы не мои старания, давно бы община вся ко дну пошла, вот разве, детки мои, одними моими дальновидностью да прижимистостью и удерживается община вся покамест на поверхности житейского... а вы на меня волну гоните, обвиняете во всех провинностях...
― Знаем-знаем, благими намерениями вымощена дорога в ад! ― с ядовитым сарказмом усмехнулись духовные чада, ― вы вот сами за паству свою всё заранее распишете, всё за паству загодя решите, а мы, дети ваши духовные, после этого мучимся от вашего гнусного произвола. Нехорошо, знаете ли, не спросив у паствы, за паству, словно за истуканов каких-нибудь, все дела за спиной доделывать, переделывать! Где это вас такому лукавству обучили, наставник?
― Одно скажу в своё оправдание: я экономил ради сохранения и сбережения казны общинной. Где бы не моё рачение об общине, та ваша община и дня бы не простояла. Вашей общине ещё спасибо в пояс или в ножки бухнуться... а то так... ещё недовольства дерзаете своё ненасытное выражать: яствами, видите ли, их не потчуют, вы, дети мои, вконец обнаглели: никто не обязан вас поить и кормить, если вы и без меня вполне даже себе обеспечено существуете...
― Вот это новость! ― взъярилось ореховое собрание общины от столь неприкрытого заявления гонимого наставника: это откуда же такие наглецы нарождаются? ― Вот это да! Прежнему отцу ничто было нас напоить да приодеть, а чем же мы хуже заделались после кончины прежнего нашего наставника? Против прежнего учителя, да ведь нисколечко не изменились ни к лучшему, ни к худшему, от тех часов какими были, таковы и пребываем, естество в нас таково же остаётся, для того не понимаем: отчего ж это прежний учитель, светлой памяти... пёкся о пастве своей, снабжал пропитанием чад, беспокоился о досуге нашем, тратил на содержание наше денежку, а ты ни копейки за нас не заплатишь, а всё вынуждаешь нас самим, по собственной воле, издерживать свои накопления, в то время как община далеко не бедствует? Плохо дело, коли наставник алчен ко своим духовным чадам! Если учителю жалко потратиться на стадо своё клопиное, такого учителя надобно прогонять взашей, чтоб им и близко не воняло в общине ореховой! Вот какова воля паствы.
А ведьма подзуживала: «да-да, всё так и есть, ату его, негодяя!»
Изгоняемый наставник упёр лапки в боки буквой «ф» и крикнул:
― А с какой это стати должен я покинуть общину? Я тут хозяин!
― Никакой ты не хозяин, ты жадный скобарь и сквалыга, прочь!
― Ин нет же, никуда я отсюда не денусь, сидел и буду сиживать.
― Не покинешь общину добровольно, так мы тебя выпроводим.
― Вот только попробуйте меня прогнать, узнаете, почём фунт...
― Нет над нами господина, нет над нами хозяина, ты пришлый!
― Позвольте, если на то пошло, я ваш, из вашей среды избран.
― Не имеет значения: упёрся рогами, стало быть, стал чужим.
― Любезные чада мои, я был бы для вас чужим, кабы не радел...
― А то ли ты радеешь! А кому взбрело в голову отменить яства?
― Объясняю для непонятливых: в целях экономии, не утонуть...
― Ну уж спасибо! Нам слаще утонуть, зато есть до последнего!
― Выходит, вы предпочитаете спасению гибельное обжорство?
― Хорошо спасение, когда за него приходится затянуть пояски!
― Просто неслыханная наглость! Их спасают, а они брыкаются!
― Посидишь тут в покое, когда тебя сытного стола лишают.
― Пропитание скудное есть только временная мера экономии...
― Вот на своей утробе и экономь, глодай сухие хлебцы, жадина!
― Одна моя утроба ничего не решит, тут нужно совокупное...
― Утробы наши не тронь, сам себя обуживай, а нам дай пожить!
Старая ведьма меж тем подначивала недовольных: «так его...»
Тут одному из духовных чад пришла в голову лукавая мысль, от этой лукавой мысли духовное дитятко встрепенулось, подобрало с земли камешек да залепило им в голову учителю, так что учитель в то же мгновение замертво повалился набок и упал, бездыханен.
― Ахти, ужас какой! Мы учителя своего зашибли! Ой-ой-ой!
― Злосчастные наши головы! Засудят нас, бедных, на полвека!
― И всё по вине этого... как бишь его? Ребята, ведьма исчезла!
Паства оглянулась: вредной бабки действительно след простыл.
Вот кто явился истинным виновником происшедшего! старуха!
― Если бы не бабка, не случилось бы сегодня смертоубийства!
― Бабка, это она подзадорила одного из наших убить учителя.
― Ну, каюк ведьме нечестивой, пускай только сюда сунется!
― Мерзкая гадина подначивала буйные головушки, вот и плоды!
― Кабы не ведьма, всё бы обошлось без посягательств на жизнь.
― И как мы теперь оправдаемся перед уголовным судом, а?
― Самоё бабку впору под суд отдавать, за лукавое науськиванье.
― Ребятки, нашей вины в этом нет! Ведьма нам умы помутила!
― Хе-хе! Так вам всем в уголовной палате и поверили, врали!
― Так ведь существует же на свете мимо воли внушение чужих.
― Бабушке своей о том расскажи, судьи в это вовек не поверят.
― Плакали тогда наши головушки! Плакала моя головушка, ой!
― Сам за свои злодеяния неси ответ, мы за тебя не отвечаем.
― Да уж понятно, каждый сам за себя, оступился, и все отпали.
― А то нешто за тебя в подвалах нам годами отсиживать, да?
― Не говорю: отсиживать, так хотя бы навещали бы меня там.
― Очень это надо: чего доброго самих нас заподозрят и упекут.
― Так если ж вы не виноваты, кому придёт в голову посадить?
― Хе-хе, в нашем-то княжестве как раз невиновные и засужены.
― Братцы! Я вот о чём подумал: а если меня оправдают, вины...
― То есть как это: оправдают? Твоя же вина налицо, как же так?
― А вот как: если засудят невиновного, то виновного отпустят.
― Эвон куда ты клонишь! Нет, не выйдет, слишком явно убил.
― Что, если убегу? ― с надеждой в голосе допытывался злодей.
― Теперь тебе одна дорога: к фанатикам исконной догматики.
― Фанатики меня ни за что не примут: я ж ореховое дитятко.
― Примут, отчего ж не примут? Назовёшься исконным, примут.
― Тогда я побегу к фанатикам исконной догмы, авось либо...

   Не успел пройти два шага, как сражён тяжёлым камнем:
   В след ушедшему ревнитель кинул, угодивши в спину.
   Пал на землю наш отступник: «ты куда, браток, собрался?»
   «Я? к фанатикам исконным». «Без отцов благословенья?»
   «Вы же сами приказали». «Мало ли что насказали? ―
   Так собратья душегубу иронично отвечали. ―
   Ты на бегство тут решился, стал отступником презренным,
   И за это покарало наше днесь тебя собранье».
   «Но... вы сами указали...» «Ничего не подсказали».
   «Вы же сами говорили...» «Бред! Агония! Молчали!»
   И скончался их отступник на глазах всея общины.
   Фанатичные потомки за измену покарали
   Малодушное то чадо: не ходи же к супостатам! (1634)







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 14.01.2021 Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-2993951

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1