Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XII, 77


ГЛАВА 77

Уж лучше облачись в мои доспехи
И замени меня на карауле.
Я Леха разбужу и ворочусь.
Словацкий. Лилла Венеда. 3, 6

Процветание, устойчивое и стабильное процветание являлось для ореховой общины воистину именным божеством. Процветающими гордились, как возлюбленными сыновьями и дочками общины, но совсем не таково было отношение к нуждающимся. Когда слышал кто стоны бедняков и босяков, опрометью бежал к наставнику и со скорбной миной выражал учителю явное соболезнование: «снова к нам, по вашу душу, наставник, нищета с голытьбой пожаловала».
― Нищим у нас во святой общине делать совсем нечего! ― яро, вспыльчиво восклицал наставник, сжимая кулачки в бешенстве от одного сознания необходимости вступать в пререкания с нищими, голодными и обездоленными: это опять они ему испортят весёлое, беззаботное, радужное, беспечальное настроение! ― Сколько раз, дети мои, я убедительно просил вас не пускать, не допускать этих, как их там... попрошаек... сколько раз я вам всем втолковывал: они поганят мне весёлое расположение духа, это что за издевательство такое? Я отказываюсь понимать и принимать посетителей: они на меня плохо действуют, после них я, как выжатая корка лимона, ну их всех ко всех клопиным бесам! Если им так надо, пущай себе где в иной общине пропитание вымаливают. Процветающие общины, в которых никто не ведает угнетения, братолюбием не занимаются и помощи никому не оказывают! С какой это радости? Я им разве, помилуйте, казна, что ли, княжеская, чтоб нараспашку хранилища свои отпирать да всё нажитое непосильными трудами задарма этак раздавать? Пущай даже и не помышляют о таких подачках! Здесь, в общине для процветающих, беднякам и босякам не место! Пусть поищут иного приюта, я хотя и братолюбив, но не настолько, чтоб всякую голытьбу привечать да снабжать сытными яствами на до-рогу! Если те бедняки чают выцыганить себе подаяния, они явно с обителью ошиблись: наша община стоит горою за процветание, ни одно чадо духовное тут не бедствует, мы не принимает бедноту ни под каким предлогом! Ещё чего не хватало! Они совсем ошалели и ополоумели? Неужели они чают обратить в пепел процветание? За кого они вообще меня принимают? Да, я братолюбив, да, я люблю, я весьма печалюсь о бедняцкой доле, весьма скорблю о нищенской судьбе, о разутых бедняках, но у меня своих детей край непочатый и мне совсем некстати заботиться о разутых в ущерб моим деткам!
И выходили духовные чада вовне, за порог общины, и отвечали в слух бедняков отчаявшихся: «Господину нашему не до оказания в нужде вашей помощи, он сам едва на ладан дышит, поэтому лучше ступайте и поищите для себя иное какое-нибудь сообщество, здесь вам рады были бы оказать посильную помощь, однако нищета для нас ваша есть непосильное бремя, нам совсем нечем вас потчевать, идите отсюда, возлюбленные, наставник плохо себя чувствует!» И, говоря таковы слова, стража внешняя отваживала босяков от ворот процветающей клопиной ореховой общины. Процветание «своих», благоденствие «костяка» ставилось превыше всех добродетелей: за обеспеченных возносились пылкие молитвы, за процветание детей великого наставника воскурялся тимьян, за благополучие просили, упрашивали, умоляли клопиных небожителей: да приложится к их имеющемуся богатству паче прежнего благо земное! Процветание, успех, благополучие, благоденствие, духовное утешение... об этом только и упрашивали богов и богинь денно и нощно: за утешение, за умножение видимого благосостояния, за умножение достатка да за пресечение поползновений со стороны молящих о помощи, и за такими молебнами и протекали однообразные будни. А праздники, случавшиеся у них в общине едва ли не каждую неделю, духовные чада проводили с воплями и кликами, плясками до упаду и с рёвом до сипоты в глотке. Праздники в общине справлялись с воплями и подёргиваньями всеми шестью конечностями, гиканьем и воем, об этих молебнах можно было подумать, будто бы умалишённые по-кинули дом скорби и собрались на сатанинские посиделки. Общине было чему порадоваться: духовные чада обеспеченны, наставнику не было нужды печься об их пропитании, у каждого их детей его духовных имелся его собственный дом и земельный участок, и потому всяко чадо духовное само себя пропитало, ничего у отца не выпрашивало, не клянчило, не вымаливало. Чудесные детишки! А каждому постороннему, голому и голодному, завсегда светил один ледяной отказ. Праздников у общины было хоть отбавляй. Вот они и сейчас, 13 лупа, бесились-веселились, пели, скакали, вопили, истошно завывали, дрыгали ножками и лапками, трясли пустыми го-ловами, весёлое выдалось празднество! По стенам развешаны гирлянды, играет живая музыка (приглашены бродячие музыканты), и вся шатия пирует, набивая себе желудки до отказа, наедается, пока не лопнет от обжорства, пока глаза на лоб не полезут, пока сердце от ожирения не остановится, пока удар с параличом не сразит. Они радуются: они обеспеченны, веселы и беззаботны, у них имеется у всех крыша над головою, они почти не нуждаются в посторонней, учительской помощи. Разумеется, такие детки милы наставнику! У таких духовных детей совсем нет никаких проблем и загвоздок, за них и помолиться учитель не откажется: богам не трудно подать и приложить к уже имеющимся земным благам дополнительные bona (блага). Совсем иное дело, когда приплетётся бедняк и босяк: его как ни облагораживай, он как был бедняком, таким и остаётся, как ни разодень, как ни обувай. На бедняка сколько ни потраться, а всё мало, бедняк, он и есть бедняк, нищий, как бездонная бочка: на его облагораживание никаких денежек не хватит. А вот с такими бедными именно и борются во святой ореховой клопиной общине: не подпускают нищету и голытьбу к общему столу радости. Зачем же притопал к веселящимся о процветании своём? Ступай вон отсюда и не порть нам радостного настроения! Наставник распорядился: в какое бы время суток о нём ни спрашивали негодники босоногие и столько бы ни умоляли допустить их до застолий радости, никогда и ни при каких обстоятельствах голытьбу к столам ликования чтоб «не допускать»! процветающие, избалованные судьбою духовные, сытые, белые, как черви корабельные, учительские чада радостно, угодно выполняли такое дедово поручение: стоило приступить или хотя бы только приблизиться беднякам к воротам общины, стражи грубо их отгоняли подальше от общинных ворот: «чтоб вами здесь и не воняло!» Но зато во время праздничных застолий некоторые в числе многих приглашённых умышленно наряжались бедняками и разыгрывали кощунственную комедию: подползали к наставнику с жалкими ужимками и выпрашивали себе подаяния; наставник же в милосердии своём никак не смел им отказать и выдавал им некую часть, некую долю от застолья, а подхалимы распевали на разные лады: «сколь милостив и братолюбив учитель наш искренний!» Но то было одно лишь глумливое представление, лицедейство, никого в общине и отдалённо не беспокоило убожество попрошаек, какие зябли за пределами их общины. Наставник подавал куски без того обеспеченным и процветающим, чтоб ломать комедию братолюбия перед своими же лукавыми духовными детьми. Учителю ведь нравилось потешаться подобным образом: ему ничего не стоило во время праздника осыпать подачками тех, кто в них не нуждался. А зато действительно нуждающихся и терпящих болезни и голод сей сквалыга сурово прогонял как можно подальше от своей обители и повелел страже палить из ружей в случае сопротивления со стороны молящих о помощи. Он вовсе не собирался заниматься делами клопиного братолюбия: с него вполне хватало скоморошества, где нацепивший на себя рубище богатый его собрат разыгрывал тогда из себя «слезливого нищего и убогого». Процветание общины, как сам себе представлял учитель и наставник, не могло продолжаться в условиях взаимопомощи, клопиная община непременно терпит в таком случае полный крах: «как я насобираю на всю голытьбу еды и как я всех напою и накормлю, когда у меня столько подопечных? пускай сами бедняки о себе позаботятся, наша община есть община процветающих, мы за безусловное процветание, нам бедняцких детей сто лет в обед не надобно!» Или: «упаси-ка боже от толикой напасти: избавь от нищеты, от наплыва бедноты и голытьбы, чтоб, как нынче, никто ворота общины нашей не осаждал, чтоб никто за стенами обители нашей деткам нашим не досаждал!» Наставником целиком овладела страсть к обретению земного покоя, «голытьбой сыты по самое не балуйся!» Застолья заворачивались для богатых, для обеспеченных, для процветающих. Бедняков прогоняли в шею, никого из нуждающихся к столу с угощениями не подпускали. Вот так отец и наставник «заботился о нищей клопиной братии».







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 13.01.2021 Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-2993035

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1