Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XII, 76


ГЛАВА 76

Месяцы протекали за месяцами, недели сменялись неделями. оре-ховая община росла, пухла, умножалась в числе. К общине той тогда прибилось некое количество талантливых сочинителей басен и хвалебных од. Мокию Пересмешнику поначалу казалось излишним подобное умение слагать оды: «да и к чему оно может послужить? нешто мы сами себе цены не знаем?», в недоумении говорил отец.
Но, будучи убеждён в насущной надобности поэтов при общине, переменил круто своё плохое об этих сочинителях мнение на благое: «уж коль пишут, пущай себе пишут, нам бы только ничем они не шкодили». А чем же способны нашкодить сочинители? Опусы в их головах выцветают знатные: пишут себе, слагают, раздумывают да так и этак прикидывают, листы бумажные линиями покрывают, в затылке у себя почёсывают. «Много ли надо сочинителю, чтобы, озлившись, перенял вражью тактику и почал гнусная дела петь, во еже быть им меж начальниками?», высказал свои опасения отец, у которого на уме одно только и вертелось, как бы всех уличать, как бы всех и каждого подозревать, даже в том, чего никто не думал на самом деле учинять. «Наставник, ― успокаивали его подхалимы и прилипалы при общине: матушки, кумушки, подлипалы, едоки и т. п. ловкая и прилипчивая общинная публика, лакомая до халявы, ― наказать виновного ваша милость завсегда успеешь, но важно, яко воспет будешь в одах прикормленных твоих сочинителей». «А где порука тому, что они, быв прикормлены, не задумают всё равно на меня лить ушаты помоев?» «Твоя милость может не беспокоиться: прикормленные сочинители никогда тебя не искусают: ибо кто же, слизывая с хозяйской длани угощение, задумает укусить хозяина?! Нет, ваша осиянность, никому и в голову не придёт вас покусать и никого подобная лукавая мысль не посетит: вы же поилец нищих и убогих, для того вас обязаны хвалить». «А то бы мне не быть этим поильцем и питателем убогих и нуждающихся! ― заносчиво изрёк отставной клопиный владыка, ― вступивши во святую должность, обязал себе нести повинности в отношении бедняков и босяков, я в помощи бедным усматриваю личное моё спасение, ибо ничего нет важнее личного воспитания и возмужания в духе братолюбия, ведь не вылупись я таким вот братолюбивым клопиком, стал бы ли я по отношению к беднякам и босякам толь же чадолюбивым батькою? Нет, истинное братолюбие воспитывается именно в действии, куда бы ни обратил любящий убогих взоры свои, повсюду замечает язвы бытия клопиного. Я же глубоко в печали сострадаю беднякам и босякам, вы мне все без остатка любезные соплеменники, такова с момента выхода из яйца моя особенность, таков уж зачат есть, где ни прошествую, повсюду вижу протянутые ко мне лапки убогих, и всякому подаю, по мере возможности, всякого утешаю, всякому по мере сил подаю надежду на спасение, на избавление от страданий, каждым живу, за каждого волнуюсь, за каждого беспокоюсь, очень переживаю, никак не могу даже себе представить жизни без нищей моей клопиной братии...» Подхалимы, слушая похвалы повелителя Пересмешника самому себе, живо подхватили и заблеяли: «тобою, князь, отче великий, жива всякая душа клопиная, едино тобою жив каждый клопиный подданный, во столице и не во столице сущий и невесть в какой пустоши обитающий!» Слагатели стихов мигом те самовосхваления усекли, впитали в себя, словно губка, и вскоре из их «напоённого вонью поэзии» нутра полились волшебные строки:

Мокiю, ревнителю общины клопиной,
Присная слава вовек подобает:
Яко наставником клоп процветает,
Паче обители мощной муравьиной!

А второй уже со своими свежими одами прямо на подхвате:

Мокiя пустынника община нагая
Благословляет, слёзно умоляет:
«Подай, милосердный!» И пропитает.
«Напои, родимый!» Нам слаще рая
Житие убогое отец учиняет,
В себе достоинств сотни вмещает.

Там и третий спешит порадовать отставного владыку похвалами:

Милостями твоими нас утешаешь,
На богов и богинь, отче, уповаешь,
Славься, держателю клопиной общины!
Под щитом догмы священной едины.
Где сыны славы отца облепляют,
Никогда же облика своего теряют.
Куда бы общинный отец ни стремился,
Паствы его клопик зело умилился.

― Так и есть, ― подытоживал степенно содержатель общины со знанием дела, важно кивая головой, как бы дозволяя сочинителям, сколько их там набралось в общину, заниматься поэзией, ― так во всяком случае и есть, ибо я великий благодетель рода клопиного, я почти никогда не засыпаю без мыслей о пастве моей, нуждающиеся и голодные для меня поистине родичи, я не сумею жить без них, без моих любимых бедняков, без моих любезных босяков. Если бы кто-нибудь мне вот сейчас вымолвил: «уходи, оставь паству свою, ищи лёгкого хлеба и святой жизни, заделайся святее, чем ты есть в настоящий момент», я бы отклонил такое лестное предложение, не достойно ибо таковое истинного отца и держателя общины, я бы в таком разе ответил на такое лестное предложение: «ласкательства, слизь на меня слюнявую изливаете, но не нуждаюсь во святости, я не в умножении личной чистоты черпаю утоление жажды духовны и умиротворение алчбы телесной, но в служении беднякам моим, в угождении разутым и нуждающимся, вот я в чём вижу умножение личной моей святости, исключительно me qui ex religione crescente pauperibus (путём умножения святости зависящих от меня бедняков); ибо что может быть великолепнее возмужания духа путём попечения о слабых и немощных?» Вот какими б я словами ответил на лестное предложение того некто, когда бы тот некто подступил ко мне тут со своими сладкими и заманчивыми посулами. Я непременно б на это ответил ему: «отойди, желающий погубить меня!» Ещё бы я на то лестное обещание ответил соблазнителю: «нищие для меня куда как важнее и благостнее, ибо я их заботливый отец и наставник, не мне ли повелевает долг печься о благе нуждающихся?» Вот каково б я ответил всякого рода лукавым соблазнителям: «не нуждаюсь в посулах ваших, но пребываю в молитве о злосчастных моих, где б во всякой час унывают и плачут, не находя себе угла и убежища».
Подхалимы же наяривали сладенькими голосками наставнику:
― Славнейшему слава! Великому держателю общины сияние!
― Главнее наставника нашего никого нет на всём белом свете!
― Священная община клопиная возымела великого учителя!
― Подходит к нему нуждающийся, и подаёт бедному, слава!
― Провидит всякое действо задолго наперёд отец-ясновидец.
― Осиянный гениями, талантами многими, многажды славен!
― Никого нет в округе равного по достоинствам учителю!
― Оды суть разве бледные тени великих добродетелей отца!
― Подползают немощные, и помогает им, и не отказывает им.
― Умоляют о помощи голодные, и пропитает терпящих глад.
― Ни одной душе бедной отец наш никогда не отказывает.
― Глаголет: «яко люблю клопов», и действительно заботится.
― Обещает: «яко помогу всякому», и оказывает всем помощь.
― С той минуты, как осиянный основал общину, просияли мы.
― Если бы не наставник, погибли бы мы все в топях и сгинули.
― Где бы не советы наставника нашего, и не устоять общине.
― Отец наш премудростями исполнен, мы же ему поклоняемся.
Но отец и не подумал «оказывать помощь бедным и голодным».
Устроителя общины воротило и тошнило от наплыва бедняков.
Он только сам себя нахваливал, но за похвалами всем отказывал.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 12.01.2021 Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-2992424

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1