Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

31-я глава. Прощание с Петром Великим под зависшим НЛО


Заморгав от волнения чаще, чем надо,
я готов был отправиться на НЛО,
как настаивал Гений, сияя бравадой.
Ну, а Он, с простотой говоря, не трепло!

Дрожь волнения уж не щадила мне тела,
Всё же Он заявил, - «Подожди минут пять!..»
Я совсем растерялся, не зная, что делать,
и Он стал меня шуточками забавлять.

«Отстоял ты царя и теперь побахвалься, -
рассиявшись, смеялся, - Труды подытожь!..»
Тут под ветром с Невы закружась вихрем вальса,
налетел холоднющий и бешенный дождь.

Удивительно и неожиданно также
для меня это было в то время, когда
на борт энергостанции в ажиотаже
собирался вступить я с мечтой, как всегда.

«Обойдусь без бахвальства, как и без итога!» -
проворчал я и стал озираться кругом.
Под хороший навес, как под крылышко бога,
удалиться хотелось в тот миг мне бегом.

Шелестел уже дождь в пузырящейся жиже
под ногами у Гения и у меня.
«Подгоняй НЛО побыстрей и поближе!..» -
я не выдержал, в луже большой семеня.

Мне казалось, подняться на борт будет можно
по удобному трапу, как на самолёт.
Но хихикнул Он в тоге, как римский вельможа,
наблюдая, как дождь мне за шиворот льёт.

«Жду команды со станции!» - Он отозвался,
наконец-то, по луже со мной семеня,
А вот здесь я заметил, что дождь вихрем вальса
обходил его рядом, но лил на меня!

Онемел я, глазам, заморгавшим не веря,
«Ты промок, – Он сказал, - Убегай под навес!»
Я стоял, словно в шоке глухая тетеря.
Здравый смысл в этом мире, казалось, исчез.

«Не привыкну к нему до скончания века!» –
я подумал о Гении и чудесах,
что творил Он с возможностью сверхчеловека.
А я лишь восклицал с восхищением, - «Ах!..».

Он по-барски изрёк, - «Не транжирь же ты времени!
Исторической памятью надо лечить
нам советских людей, что жить в рабстве намерены.
А иначе свободы не вскрыть сургучи!»

Я промок и взбесился, такое услышав, -
«Как итожить, лечить, пояснять и внимать?
Если над головою отсутствует крыша,
значит, жди, что появится Кузькина мать!..»

Здравый смысл, возвратившись, мне выдал, что проще.
Я смахнул с лица воду, дрожа и сопя,
добавляя мой вопль, - «Непого-о-да поло-ощет!..
Защити - ё-ма-ё!.. - от неё, как себя!»

«Так уже это сделано,» - Он засмеялся.
«Издеваешься, что ли?..» – вспылил я затем,
но заметил, что струи, вертясь вихрем вальса,
обходили меня, и я снова стал нем.

Весь просох моментально, глазам вновь не веря.
Технология взгрела к себе интерес.
«Бесподобно! – отметил, - Но я не тетеря.
Здравый смысл для меня никуда не исчез!»

«Как ты делаешь это?» – спросил я по-детски
и оскалился недорослем, как всегда,
Он сказал под Невы беспокойные всплески, -
«Не я делаю, это колдует вода!»

«В каком смысле?» – спросил, в колдовство я не веря.
«Да в научно-техническом!» - Он заявил.
«Понимаю, - кивнул я, - Поди, не тетеря!»
«А что это?» – спросил Он, я ляпнул, - «Дебил.»

Стало горько мне сразу, что не образован
я в науке и технике так вот, как Он.
Заиграла душа под пронзительность зова
к неизбывной мечте, как шальной саксофон.

«Патриот, не расстраивайся понапрасну!.. -
Он сочувствия щедро рассыпал лучи, -
Ты не портишь свою европейскую расу
и в университете диплом получил!

Технология зонтика это, дружище, -
пояснять стал, сюсюкаясь Гений со мной, -
Но не в терминах суть мысль научная ищет.
В прикладном применении - рядом с мечтой!

Я не буду вгрызаться в гранит и базальты
самых точных наук и теорий земных.
Сколько ни огорчайся и зубы ни скаль ты,
охватить невозможно познанием их!

Молода твоя цивилизация, друг мой.
Мощных стимулов здесь для развития нет.
А Россия ослаблена давней разрухой.
Экономику портит советчины бред!..»

Возле памятника в пузырящейся жиже,
успокоил на том Светлый Гений меня.
«Подогнал вот я энергостанцию ближе,» -
угождая, сказал, впереди семеня.

Задрав голову, я от мурах встрепенулся, -
жуть внушало гигантское станции дно!
Оно было живым, и биение пульса
говорило о том, что мне знать не дано.

По расцветке своей, как змеиная кожа,
дна, зависшего в небе, поверхность была.
Там устройств было много, обзор мой итожа,
и борта обвивала белесая мгла.

«Ну и как нам взобраться на эту махину?» –
я поёжился, смятый размером её.
Ища лестницу, взглядом ещё раз окинул.
Грандиозность захлёстывала бытиё!

«Друг, мы телепортируемся,» - Он ошпарил
фантастическим термином, что кипятком.
«Это как, – я сробел, - ты и я в одной паре?»
«Не иначе!» – изрёк Он с ухмылкой при том.

Из глубин существа своего, как из трюма,
глуховато спросил Он затем, - «Ты готов?»
«Не по-русски всё это, - сказал я угрюмо,
с точки зрения личной срывая покров, -

А вдруг больше не будет в судьбе моей шанса
с командором* увидеться, с этим царём?
Дай возможность последнюю с ним попрощаться.
Он с дражайшими предками в сердце моём!»


* Дисциплинированный государь Петр Алексеевич с юного возраста требовал, чтобы подчинённые называли его именно "командором" по военному уставу, учреждённому им же в его русской армии нового типа.


«Нет препятствий технических, друг мой любезный, -
сказал Гений, смеясь, и с добавкой такой, -
Когда трудно народу, должны быть ликбезы
в политической жизни, где ложь и разбой!»

Не вполне сознавал я, что значило это.
Много позже я суть символизма постиг.
Лишь Петру я откланяться мыслил с приветом.
Управляла любовно душа мной в тот миг.

Вопреки русофобству системы советской,
обожал этот памятник больше я всех
и уверен был с чувств моих лавровой веткой, -
Пётр Великий - гигант у Отечества вех!

Отвлекаться от истины незачем было.
Предо мной был российской культуры объект.
Обойдя его спереди так же, как с тыла,
убедился, - не портил он Невский проспект!

Два огромных, и пусть лошадиных, но зада
воедино сошлись, я отметил с ура-а!
Гений захохотал, - «Это, друг мой, награда
тебе за оборону особы Петра!»

Только граждане, этого не замечая,
мимо шли и беседовали меж собой.
Правда жизни была тогда глухонемая
и хранила вокруг русофобский покой.

Я склонил мою голову пред государем,
что стоял медным памятником предо мной.
«Командор, - обратился к нему, - приударим
по слезливому чувству разлуки большой?!»

Разыгралось вдруг воображение что-то.
Замелькало тревожное детство Петра, -
полк потешный* и вслед подмастерья работа**
на кораблестроительных верфях с утра!..


* Когда царевичу Петру было всего 4 года, его отец, царь Алексей Михайлович Романов, сформировал для него так называемый первый потешный полк, поддерживая в подвижном и энергичном сыне особенное влечение к военному делу. Полк имел знамёна, ружья и был снабжён всяческими военными вещами. Он получил название Петров. Его солдаты и командиры были одеты в зелёные мундиры. Сам царевич был назначен командиром — полковником, в соответствии с этим ему рапортовали по всем надобностям, от него же требовали и распоряжений. Государь Алексей Михайлович лично наблюдал за приказаниями четырехлетнего полководца и руководил его действиями. Для потешного Петрова полка был построен небольшой фортификационный город, который сам царевич называл «Стольный град Пресбург». Материал взят из Векипедии Свободной энциклопедии.

** Пётр под вымышленной фамилией Алексеев учился кораблестроению сначала в Голландии, куда он уехал для того, чтобы показать в России хороший пример своим соотечественникам, недовольным разлукой со своими молодыми родственниками, посылаемыми царём за границу на учёбу. Но его не устроила профессиональная квалификация голландцев. Они мало уделяли внимания инженерной теории, и настойчивый молодой государь уехал в Англию, которая славилась тогда владычицей морей. Убедившись в правильности своего выбора, он учредил в России кораблестроение по английскому образцу.

А затем бог войны завладел государем.
У литовцев и шведов страну отбивал,
обращаясь к своим генералам, - «Ударим
так, чтоб русский народ не жалел нам похвал?!»

За три десятилетия столько построил,
учредил и создал с восхищением он,
сколько... было мечты в этом русском герое.
Так играй же души мой шальной саксофон!

"Если небо не даст, - я изрёк, - снова шанса
с Вами встретиться, милостивый государь,
так Вы знайте, что я у судьбы дилижанса
горевать от поломок не стану, как встарь.

Я использую двор у возможностей задний.
На крылатой мечте я примчусь прямо к Вам
со всем скарбом мышления, с кухней дерзаний
и свалю для анализа к Вашим ногам!

Отчуждение правды и прав, между прочим,
как всех средств производства, земли и лесов,
одуряет советских людей дни и ночи.
Разорения метод такой образцов!

Бьют запреты по санитарии мышления,
искажая способности русских умов.
Погибает душа человека нетленная
и бессильна порвать цепь советских оков.

Вред исходит в столице от Ленина мумии.
Сталин русских в отсталость Египта загнал!
Жутким гнётом задавлены граждане умные.
Здравый смысл пропагандой убит наповал!

Осуждаю марксизм, что протиснулся рьяно
антисанитарией мышления в ум
и пророс убеждений дремучим бурьяном
в том, что счастье возможно во зле наобум!

Коммунизм не создать на запретах и трупах
с принудительным окриком «Ну-ка, молча-а-ать!..»
Боже мой, как всё это кроваво и глупо
наложило на Родину зверства печать!

Нет в истории русской эпохи позорней.
В тупиках у регресса страдает народ.
Государь, я клянусь изменить это в корне!
Ибо имя дано мне в стране Патриот.

А на этом... прощайте!» – и с видом суровым
я нажал на решительность, как на курок.
У Петра из металла запрыгали брови.
«Патриот, до сви-да-а-ния!..» – он вдруг изрёк.

В тот же миг я от света в глазах встрепенулся
и увидел гигантское станции дно.
«Это телепортация!» – с мыслью без пульса
я стремглав, как пушинка, влетел в НЛО.


Конец 31-й главы.

Продолжение следует.

Наброски 1980 - 2000 годы. Правка и значительные дополнения для нового издания 3 - 12 января 2021 года.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 09.01.2021 Николай Мирошниченко
Свидетельство о публикации: izba-2021-2990013

Метки: 31-я гл, Прощание с Петром Великим под нависшим НЛО, поэт Николай Мирошниченко, роман Букет надежд и проклятий, русский патриотизм, история,
Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика гражданская



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1