Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Путевые заметки: В гостях у братьев наших белорусов, или на развалинах Великого княжества Литовского


День первый (Туда)

Задумано было прекрасно, не подкопаешься: за пару дней до отъезда наш рулевой Григорий должен был отогнать машину в ПГТ Лесной городок. Рано утром в первый день первых майских праздников экипаж должен был встретиться на Киевском вокзале, потратить полчаса в электричке на болтовню ни о чём, а сойдя на станции, сразу загрузиться в машину и «обмануть» подмосковные пробки. У нас получилось почти всё. Всё, кроме последнего пункта. Пробки были не до Лесного городка – они были до Кубинки.

Подмосковные пробки на праздники – это, возможно, самый большой флеш-моб в мире. Только радости никакой.

Единственное яркое впечатление в мутном автопотоке – слоган «Нас рекомендуют друзьям» на борту большой оранжевой ассенизационной автоцистерны с насосом. Кто рекомендует? Каким друзьям? По какому поводу? Типа, «смотрю я на тебя, дружище, слушаю, и понимаю, чего тебе в последнее время сильно не хватает. Это что-то вроде откачивалки… мощной. Принимать два раза в день в течение недели… или двух… месяцев… Короче, до получения результата».

Чтобы отвлечься от того, что происходит за бортом, читаю на планшете скачанные из инета статьи о Великом княжестве Литовском и его отношениях с Великим княжеством Московским. Вот, например, российский историк о ВКЛ:

«Копьё, выкованное западом…» Ага. «…в который раз всадить в самое сердце Руси…» Угу. – «Папа Римский…» Понятно. «Враги издавна ненавидели…» Естественно. «Не поколебать…» Само собой. «…свободный дух России».

Видно неравнодушного к предмету человека. Немного несвязно написано, но уж зато от сердца.

А вот что думают белорусские историки о родине своих российских коллег. Тут от начала и до конца всё прекрасно. Финская Московия, которая изначально была лишь мелкой колонией Киева, доросла до малозначимого улуса Орды «Залесская Орда», а затем сама возглавила Орду. Обильно пролила кровь свободных жителей славного Великого Княжества Литовского загнала их в свою тюрьму народов, заклеймила их бессмысленной, потому как исторически ничем не обоснованной кличкой «белорусы». Остальные точки зрения на этот предмет, безусловно, ошибочны, ибо такое просто глупо предполагать. А те, кто их придерживаются, – великодержавные фантасты и шовинисты Российской империи.

Удачно, когда есть простор для того, чтобы составить собственное мнение по вопросу.

Я раньше представлял себе этих историков как унылых стариканов – книжных червей. А ведь, пожалуй, собери их всех вместе, закрой, чтобы выйти не смогли, оставив им только их же труды в твёрдых переплетах, так поголовье историков за пару дней существенно подсократится.

Смоленск (заезжаем)

Сверху, с Соборной горы, видится бессмысленным нагромождением остатков древних стен, хрущёвок, заброшенных (на вид) предприятий непонятного назначения, элеваторов, помоек, торговых центров, редкие вкрапления религиозных построек, чистота и чинность которых, к сожалению, не распространяется дальше их ограды. Город был разрушен практически до основания во время Великой Отечественной войны, а по ощущениям – не больше трёх лет назад.

При ближайшем рассмотрении остаткам древних стен требуется если не капитальный ремонт, то уж точно капитальная уборка.

Попытки найти приличную едальню в исторической части города не увенчались успехом, попытки найти магнит на холодильник – увенчались, но это, похоже, единственное, что сегодня мог дать нам этот старинный город, и мы его покинули.

Белоруссия (наконец-то)

В голове постоянно крутится: «Мелом расчерчен асфальт на квадратики…», а за окном на квадратики расчерчена сельхозтехникой и оросительными каналами целая страна: квадраты пашен, прямоугольники полей, треугольники лугов. Аккуратные рулоны сена расставлены на полях в правильном геометрическом порядке. Растянулись на десятки километров будто по линейке высаженные ветрозащитные насаждения из деревьев и кустарников. За ними чинно выстроились леса, порядок в которых не нарушает ни одно упавшее дерево.

Спустя какое-то время начинает казаться, что даже облака как бы стараются не нарушать стройного порядка, организованного здесь внизу. А то ведь выскочит Батька, да как гаркнет, тыкая пальцем вверх: «Чёрт знает, что такое! Ну не могут совсем, чтобы везде порядок был! Где-нибудь беспорядок да безобразие всё-таки останутся!»

Прекрасно понимаю, что в XXI веке сельское хозяйство – это не тот локомотив, который вытянет экономику страны. Однако, когда везде зелень и порядок, когда рядом пасутся и кони, и коровы, и козы, невольно возникает ощущение, что здесь всё как надо устроено.

Витебск (пересекаем)

Проезжая Витебск, развлекались попытками найти валяющийся на улицах мусор: слишком уж чистеньким и нарядненьким выглядит этот город. Практически отчаялись, но уже на выезде из города (на самой дальней его окраине) разглядели на одном газоне пару пустых пластиковых бутылок и были весьма довольны. Всё-таки и здесь тоже люди живут. Такие же, как и мы.

А всё ж не понимаю: Витебск недалеко от Смоленска, был разрушен наравне с последним, примерно в то же самое время. Почему теперь оба города ТАК по-разному выглядят?

Полоцк (ночуем)

Полоцк – один из древнейших русских городов и потому город с богатой историей.

Однажды к дочери полоцкого князя Рогволода Рогнеде посватался молодой князь Владимир, державший тогда Новгород. Рогнеда ответила его сватам, что не пойдёт за сына рабыни, а пойдёт за его брата – киевского князя Ярополка. Сама ли она придумала так ответить или научили, но, поскольку не было у Владимира врага злей, чем его брат Ярополк, девушка вложила в короткий ответ и оскорбление, и прямую военную угрозу. Владимир не стал дожидаться объединения против него Полоцка и Киева. Он взял войско, разбил полоцкое войско, взял город, взял Рогнеду на глазах у её родителей, взял жизнь родителей на глазах у дочери и взял её второй женой, остроумно повелев именовать её «Горислава». До крещения им Руси оставалось ещё десять лет.

Кстати, сам Полоцк, по исландским преданиям, был крещён викингом-христианином Торвальдом Кодранссоном, проплывавшим мимо из Киева по каким-то своим надобностям, но осевшим здесь до конца жизни.

При въезде в город, а потом и при выезде из него заблудились рядом с конным памятником полоцкого князя Всеслава Брячиславовича (он же Всеслав Вещий, он же Всеслав Чародей, он же… ну и т.д. и т.п.). За свою способность оборачиваться зверем попал на страницы «Слова о полку Игореве». Воевал то со всеми, то против всех. Поражал современников своей вездесущностью. Обманом был схвачен сыновьями Ярослава Мудрого и посажен в поруб в Киеве. Поруб – такая маленькая бревенчатая банька, с крохотным окошечком для еды и воздуха. Дверь в планировку не входила, так как выход пленника на свободу вообще не предполагался. Уединённое спокойное место, чтобы провести там остаток жизни.

Фортуна-лотерея. В следующем году Ярославовичи проиграли несколько сражений и настолько потеряли в рейтинге доверия киевлян, что Изяславу Ярославовичу, князю киевскому, пришлось бежать за границу. Воодушевлённые первым в истории города «майданом» киевляне стали решать, где добыть себе нового князя. И тут вспомнили, что далеко и ходить не надо. Прямо, можно сказать, под ногами один сидит. Кстати, с большим опытом работы и дополнительными навыками… оборотня. Поруб разобрали, пленника отмыли, избрали князем, собрали ему армию, отправили воевать. Возможно, всё в один день. Впрочем, он, видно, не чувствовал себя особо им обязанным и вскоре, перед очередной битвой, под покровом ночи утёк к себе в Полоцк. Оборотень же.

В Полоцке находится самый что ни на есть географический центр Европы. И хотя гостиница «Двина» находится чуть ли не на окраине города, по счастливому совпадению как раз неподалёку его и обнаружили… В смысле географический центр. О чём и свидетельствует серая решётчатая конструкция с корабликом наверху, а также неброская на фоне асфальта табличка.

Но ведь совсем было бы обидно, если бы гости города так и не узнали об этом воистину уникальном факте. Если они, эти гости, уже побывали в географическом центре Европы в Словакии, или в географическом центре Европы в Литве, или в географическом центре Европы в Польше, а также в обоих географических центрах Европы, имеющихся на Украине, то они непременно должны узнать, что белорусский центр Европы ничем не хуже. Ведь центров у чего бы то ни было много быть не может. Вот и увидят, что один из этих немногочисленных… доподлинных… (остальные девять или десять совсем сомнительные)… так вот, один из доподлинных географических центров Европы (с табличкой) располагается как раз здесь – между памятником белорусскому первопечатнику Франциску Скорине и гостиницей «Двина».

Заметил, что в гостинице мы четверо самые громкие. Несмотря на несомненное присутствие людей, только наши зычные голоса нарушали спокойствие гостиничных коридоров. Когда пошли гулять по городу, осознал, что мы четверо – самые громкие люди в Полоцке. Только нас и было слышно на городских улицах. Других людей можно было услышать, только если специально подслушивать их разговоры.

Спустя пару дней оказалось, что мы четверо (весьма спокойные люди по московским меркам) возможно, одни из самых громких людей вообще в Белоруссии. Возможно, минчане немного выделяются, но в целом местные и говорят спокойно, и ходят неспешно, и общаются дружелюбно.

В связи с чем возникает закономерный вопрос: нормальные они все здесь, что ли?!

На аллее, лишённый своего привычного постамента, стоит памятник Ленину. Юрий отметил: если смотреть на него с определённого угла, то кажется, будто Ильич пытается изобразить лунную походку Майкла Джексона. Не знаю, зачем это Ильичу, но похоже на правду.

Вообще, до нас этот город посетило много, в том числе, и довольно известных людей: те же Иван Грозный (в 1563) и Пётр I (в 1705).

Иван Грозный однажды объявил, что ему непременно надо остановить натиск латинской веры на Русь и лучше всего для этого подойдёт город Полоцк. Очень, кстати, крупный, весьма населённый и богатый в то время город. Первый русский царь при взятии городов и раньше полумерами не страдал, и в течение нескольких последующих лет самой многочисленной социальной группой в Полоцке был оставленный там военный гарнизон.

О взятии Полоцка и допущенных после этого нарушениях прав человека писали в летучих листках, издававшихся тогда в ряде европейских городов. Посольский приказ отвечал, что это-де внутреннее дело нашего государства. Вскоре разразилась датско-шведская война, и летучие листки переключились на нее. На этом вроде всё и закончилось.

Полоцк, кстати, и сейчас выглядит не шибко населённым городом. На одном из бульваров я прилёг поперек проезжей части и попросил сфоткать меня. При желании можно было сделать целую фотосессию, прежде чем проехал очередной автомобиль.

Пётр I, будучи в Полоцке по делам войны со шведами, решил восстановить историческую справедливость – вернуть православным отжатый у них униатами кафедральный собор Святой Софии XI века. Но не нашёл ожидаемого отклика у православной общины: «Вы, государь, уедете, а нам неприятности с местными униатами расхлёбывать». Недовольный такой нерешительностью единоверцев Пётр самолично явился в Святую Софию и потребовал у униатов ключи от царских врат. Те ему отказали и, видимо, без особого политеса. С Петром случился один из его приступов гнева, во время которых знающие его люди, невзирая на чины, лета и прежние заслуги, скакали от него по столам и прятались под лавками. Униаты, к сожалению, его не знали. Он собственноручно убил четырёх подвернувшихся ему под руку служителей, а тела их приказал поскидать в протекающую рядом Двину.

Всё тот же посольский приказ так и пояснял всем, интересующимся этим случаем: не стоит искать в этом деле какой-либо политической или религиозной подоплеки, просто не сложились личные отношения (пострадавшие выбрали неправильный подход к царю, а царь, он… знаете, какой?!).

Поостыв, царь понял, что с местной религиозной братией каши не сваришь, повелел изъять собор под государственные нужды – разместить там пороховой склад. Но через пять лет что-то пошло не так, и пороховой склад взлетел на воздух вместе с собором.

Та двухбашенная базилика, которую сейчас можно увидеть на этом месте, возведена в XVIII веке в стиле виленского баррокко и ничем не напоминает прежний собор, сработанный константинопольской артелью в XI веке. Представление о старом соборе можно получить, посмотрев собор Святой Софии в Новгороде.

День второй (дальше туда)

Узнали, что собаки в Белоруссии лают не как у нас, «гав-гав», а чисто по-белорусски: «гаў-гаў» Что-то в местных собачьих генах. Или результат местного патриотического воспитания.

По дороге в Минск, когда миновали Лепель, получил от жены СМС. Она интересовалась, не заезжали ли мы с парнями в Бельдяжки, и напомнила мне, что я человек семейный. Не знаю, как устроено это мироздание, но иногда кажется, что кто-то вручную что-то подкручивает. Меньше чем через полчаса Григорий фотографировал меня под знаком населенного пункта Бабцы. Показать жене фото по приезде? Или пусть сама обнаружит его в моём профиле?

Минск (пересекаем с остановкой)

Как въехали в город, не заметил: спал. Парни не будили, сказали, что, когда я просыпаюсь, сразу начинаю хотеть есть, а времени для остановки на обед у нас пока нет. Не знаю, не знаю. По-моему, это несправедливо, что так часто не хватает времени на обед.

Кстати, с общепитом в Минске пока не всё радужно. Да, пока не всё. Спустя пару часов нашли прекрасное, на вид, заведение – кафе «Цинния». Спросили, сколько ждать горячего. Нам говорят: двадцать пять минут. Помня, что в таком случае нужно умножать на два, спросили, сколько ждать пиццы. – Пятнадцать минут. – Отлично. Всем по пицце.

Как и было оговорено, через пятнадцать, т.е., конечно же, через тридцать минут, приносят одну пиццу. Где остальные? – Сейчас их начнут готовить. – Как начнут готовить? Вы же сказали, пицца готовится пятнадцать минут. – Ну да. Но вы же заказали ЧЕТЫРЕ пиццы. По пятнадцать минут КАЖДАЯ.

Наши вытянувшиеся рожи оценить было некому: в кафе, кроме нас четверых, никого не было.

Так что, как говорит Григорий, если окажетесь в Минске, а остановиться на ночь негде, приходите в «Циннию» поздно вечером. Если закажете хотя бы пару жарких, то сможете совершенно бесплатно переночевать там на диванчике, а к утру вас разбудят и накормят плотным завтраком.

Несвижский замок (осматриваем внутри)

В Несвижский замок мы прибыли к самому закрытию. После того, как мы вбежали в замковые ворота, местные служители захлопнули их. Если прислушаться, можно было услышать, как колотят в обитое железом дерево те, кто бежал к замку за нами. Кассир уверяла, что билеты мы не получим, так как касса закрывается. Но под нашим натиском она сдалась. Входные турникеты, куда мы прикладывали билеты, опустили в неработающее положение почти сразу за нами. Миновав все эти замковые линии обороны, мы вырвались на оперативный простор внутреннего двора. Всё. Замок наш!

До нас этот замок в XII веке два раза пытались взять русские войска – неудачно. В XVIII веке – шведы. Им замок сдался под нажимом местного населения, которое не могло больше терпеть тяжесть военных действий. Во время французского нашествия 1812 года в Несвиже со своим штабом квартировал Жером Бонапарт (младший брат своего старшего брата), приглашённый сюда хозяевами замка: они мечтали с помощью французов восстановить ВКЛ. В 1939 Красная армия без боёв заняла замок, а всех Радзивиллов, которых нашли внутри, отправили по этапу в сторону Сибири. До места они, правда, не доехали, так как по просьбе друзей наших друзей – итальянских аристократов – их отпустили в Италию. В начале Великой Отечественной войны здесь располагался штаб Гудериана, который из этого средневекового замка руководил танковыми ударами по СССР.

Гиды замка много и с удовольствием рассказывают о Михаиле Казимире Радзивилле, гетмане польско-литовском, каштеляне трокском, виленском, маршале надворном литовском, воеводе виленском и прочее и прочее и прочее. Несмотря на такую очевидную знатность, снобом не был. Любил заводить короткие знакомства с многочисленными прекрасными селянками. Причем сам он был страшен, пусть не как черт, но как пугало. Чтобы не ошибаться в именах многочисленных подруг, обращался ко всем одинаково - «Рыбонька». Под этим именем и вошёл в историю. И нельзя сказать, что женой своей он пренебрегал. Тридцать три беременности не шутка. Жена его, Франциска Урсула, чтобы как-то излечить мужа от рыбонькозависимости, начала писать и ставить дома многочисленные театральные пьесы, в том числе о ценностях семейной жизни. Спектакли оберегали её мужа от преступных наклонностей на то время, пока длилось очередное представление, а после ему всегда было что рассказать очередной прекрасной селянке.

Бесконечные штудии с лучшей половиной его поданных оставляли ему мало времени на всё остальное, поэтому за жизнь он успел только поучаствовать в войне за польское наследство, восстановить разорённый шведами город, превратить развалины старого замка в роскошный дворец а-ля Версаль, основать несколько мануфактур, кадетскую военную школу, типографию, вместе с женой собрать библиотеку в пятнадцать тысяч книг, открыть школы – музыкальную, вокальную и балетную, создать оркестр народных инструментов. А больше он вроде ничего и не успел.

Что точно не успел, так это воспитать наследника Кароля Станислава по прозвищу «Пане Коханку», который в компании с другими представителями золотой молодежи любил так погулять, что жители ординации перед ним разбегались, а после долго крестились. Когда же Кароль Станислав возвращался в замок за полночь, отец не всегда разрешал опустить мост перед ним. Лучше пусть сынок где-нибудь охолодится чуток, чем отцу второй раз замок отстраивать. Грамоте гувернёр обучил наследника только к пятнадцати годам: рисовал большие буквы на мишенях в замковом саду, по которым тот любил попалить из ружьишка. Большинство из нас, чтобы грамоте обучиться, азбуку листали, а Кароль Станислав – расстреливал.

Жизнелюбец в отца, от матери унаследовал литературные способности, которые проявлял чаще в ходе своих легендарных застолий: «Однажды в изгнании поймал я в море русалку, влюбился в неё, но она родила мне пять бочек селёдок и уплыла в море». Можно пить дальше.

Среди шестнадцати пьес его матери Франциски Урсулы были пьесы и для донельзя избалованного наследника: о пользе учения, воспитания и тому подобное. Не похоже, что они полностью достигли своего назначения, но среди балов, охот, фейерверков, шествий, маскарадов, игр и просто чудачеств, которые устраивал повзрослевший Кароль Станислав, созданный его матерью театр никогда не терял интереса своего покровителя и никогда не оставался без зрителя. Более того, как говорят, театр стал прообразом театров остальных магнатов края, а те, в свою очередь, прообразами театров прочих белорусских земель. Я это к тому, что иногда легче породить театральное искусство в целой стране, чем исправить одного мужа и воспитать одного сына…

А прямо сейчас перед нами по анфиладе дворцовых залов ведут группу ровесников и ровесниц тех самых четырёх танкистов и той самой собаки, и, видимо, с рассказом на тему: «Польша, которую вы потеряли».

Мирский замок (любуемся снаружи)

Из Википедии: «Является самым восточным готическим сооружением».

Восточная готика рулит. Замок – редкое по удаче (удачное по редкости) сочетание красоты и военной практичности. В свое время здесь было все, чтобы развлечь званых гостей: итальянский сад и зверинец – снаружи, трёхэтажный дворец, роскоши которого удивлялись иные короли, – внутри.

Для незваных гостей здесь были стены толщиной до трёх метров, многослойная кладка из кирпича и камня, отсутствие непростреливаемых из замка зон, куча военно-инженерных примочек. Был здесь высокий земляной вал (частично сохранился), по углам которого располагались бастионы. Из описаний следует, что у ворот располагалось «предбрамье». Наверное, крутая вещь, но, что такое, не знаю.

Вокруг вала был вырыт ров с водой. Подъёмный мост надо рвом опускался перед гостями зваными и поднимался перед всеми остальными.

Пишут, что замок задумывался как строение престижа, поскольку в то время, когда он закладывался, никаких войн здесь не велось и не предполагалось. Не знаю-не знаю. Даже сейчас с соседями лучше ладится при наличии высокого забора и крепких ворот, а уж в тогдашние неспокойные времена…

Замок в основном кирпичный – чтобы снабдить строительство стройматериалом, пришлось возвести в окрестностях несколько кирпичных заводов.

Упомянутый выше Рыбонька, завладев этим замком, превратил его в роскошное загородное имение. Упомянутый выше его сын не давал загородному имению «простаивать»: днём – праздник, вечером – обед, ночью – дебош, утром – короткий сон. Чтобы всё в жизни успеть, нужно не жалеть себя, я так думаю.

В свое время к замку проявил интерес российский кавалерийский генерал, обладатель внушительного перечня российских и иноземных наград, а также до невероятности внушительных бакенбард Николай Иванович Святополк-Мирский.

По моему разумению, не купить замок, наименование которого – часть вашей фамилии, может помешать только полное отсутствие сентиментальности. Даже отсутствие достаточных денежных средств не всегда непреодолимое препятствие. Вдруг, кроме всего прочего, вы атаман… скажем, войсковой… наказной атаман Войска Донского. Вот Николаю Ивановичу ничто не мешало прикупить этот замок – и он его прикупил.

В представления нового хозяина о прекрасном яблоневый сад, разбитый у замка, не входил. То есть совсем никак. В представления атамана о прекрасном входил пруд на месте сада и спиртовой завод сразу за ним.

И если вы думаете, что построить спиртовой завод оказалось сложнее, чем вырыть пруд на месте сада, то вы ошибаетесь. Выявилось одно маленькое обстоятельство: сад в это время цвёл. А местные дремучие жители по какой-то прихоти, неведомой любому цивилизованному человеку, придавали этому обстоятельству несоразмерно большое значение. Конфликт между заказчиком и застройщиками был разрешён далеко не сразу – только после клятвенных обещаний телесных наказаний всем и каждому в округе, привлечения местных сил внутреннего правопорядка и зачитывания во всеуслышание статей тогдашнего уголовного кодекса. Однако хозяин замка сумел настоять на своем да ещё привлечь трудовых мигрантов со стороны, и работа началась.

Даже по невысоким стандартам тогдашней охраны труда количество несчастных случаев на стройке выходило за все разумные рамки. Буквально один за другим гибли или калечились. В довершение всего погиб один молодой человек. Сам по себе он, может, ничем и не отличался от других несчастных, но приходился сыном местной колдунье. Колдунья не стала мелочиться и объявила, что в этом чёртовом пруду утопнет столько людей, сколько деревьев было ради него вырублено. Поговаривают, она не сильно ошиблась в расчётах. Причём чуть ли не первой утонувшей была любимая двенадцатилетняя дочь хозяина Сонечка. Да и самого решительного реноватора спустя всего семь лет нашли мёртвым не где-нибудь, а на берегу пруда. Не от всех соседей высокие стены уберегут.

Сейчас на пруду работает небольшой прокат лодок, но Юрий верно заметил, что количество «оставшихся боезарядов» старого проклятия нам неизвестно, а потому туда лучше не соваться.

При советской власти в замке устроили производственную артель, при фашисткой – еврейское гетто.

Исторические интерьеры замка не сохранились. Окрестных жителей, потерявших во время Великой Отечественной войны свои жилища, определяли сюда. Дровами их снабжать тогда, понятно, было некому. И все, что сохранилось к тому времени в замке и могло гореть, нашло свою смерть в печках-буржуйках, согревая пострадавших.

Существует легенда о подземном ходе… нет… тоннеле, который ведёт отсюда в Несвижский замок. Так как между замками всего тридцать километров и, согласно описанию, в тоннеле две повозки могли на полном ходу разъехаться, в существовании такого тоннеля сомневаться не приходится. Причин нет. А с учётом того, что описание каждого здешнего замка обязательно содержит указание на имеющийся подземный ход ничуть не меньшей протяжённости, приходится признать, что сети автодорог, раскинувшейся на поверхности Беларуси, соответствует сеть старых подземных тоннелей такой же протяжённости и не меньшей разветвлённости.

«Ох уж эти сказочки! Ох уж эти сказочники!» – это, кстати, уже Леонид о подземной паутине Беларуси.

День третий (ещё дальше туда)

Барановичи (обустраиваемся)

Город сразу потрясает воображение своей железнодорожной мощью. По какому-то мосту проносимся над двумя с половиной десятками железнодорожных полотен. Интересно, в Москве у какого-нибудь вокзала есть что-то близкое к этому?

Помню, во многих советских фильмах про ВОВ упоминалось, что идут бои за Барановичи. Видимо, кто тогда владел Барановичами, владел и всей железнодорожной сетью этого края.

Заселился в номер с Юрием. На журнальном столике между другими рекламными буклетами обнаружил псалтырь и для прикола каждый вечер зачитывал из него вслух. Юрий вежливо улыбался и делал вид, что ничего странного не происходит.

Новогрудок

Первое, что мы увидели на развалинах крепости – пару обнимающихся панков. Панки были настолько… панки, что распознать их пол, возраст и ориентацию без вмешательства врачей решительно невозможно.

А 702 года назад эту ещё целёхонькую крепость осаждало большое войско крестоносцев во главе с магистром Генрихом фон Плоцке, долбало её из камнемётов. Свободные от артобстрела божьи рыцари развлекались в окрестностях. Развлекались как умели: грабежом, насилием и поджогами. Штурмовать крепость решили налегке (поверьте, в эту гору и налегке взбежать целое дело), доспехи оставили в обозе. В это время к защитникам подоспела помощь — конный отряд во главе с гродненским каштеляном Давыдом. Знал ли Давыд что-нибудь о доктрине непрямых действий или нет, но связываться с вражеским войском он вообще не стал. Перебив немногочисленную охрану, захватил военный лагерь рыцарей, вывез из него всё военное снаряжение и весь провиант, угнал полторы тысячи боевых лошадей (всё вместе – огромное по тем временам состояние). После чего отправился собирать весь провиант с промежуточных бивуаков, оставленный крестоносцами на обратную дорогу. Рыцарство сняло осаду, бросило раненых, начало спешный отход. По дороге божьи рыцари питались всем тем, что им бог послал: разнообразными травами и всяческими кореньями. Через шесть недель лишь малая часть неприятельского войска и в самом жалком состоянии вернулась домой. Как говорится, любители рассуждают о тактике, профессионалы занимаются логистикой.

Вскоре панки слиняли вслед за рыцарями, а мы бродили и пытались определить, сколько здесь осталось от современников каштеляна Давыда, а сколько от наших. Тут, на самом деле, очень мало что осталось – две полубашни и основания стен. По поводу одной из полубашен пространно и очень эмоционально высказывался Леонид: «Понастроят тут всякие… Гога и Магога новостроя из остатков строительства местного молокозавода, а скажут… скажут, что времен Очакова и покорения… нет, скажут что даже раньше Трои было построено! А все как дурные поедут, значит, и будут думать, что сейчас увидят античные руины. Щ-щас!Местное строительно-монтажное управление и сварганило вчера, а после торжественного обеда сдало в эксплуатацию… средневековый объект, так сказать.»

За время недолгого осмотра развалин Юрий спустился с холма и забрался обратно, прошёлся по парапету стен и проделал ещё несколько акробатических подвигов, будучи способными на которые рыцари Генриха фон Плоцке, крепость бы тогда не устояла.

А рядом на насыпном холме установлен памятник мечтательному и порывистому юноше - польско-белорусскому поэту Адаму Мицкевичу.

Отметил, какое миловидное лицо ему придал скульптор, а Григорий и Леонид поведали, как в прошлом году посещали музей-заповедник Пушкина в Псковской области. Подустав от песнопений экскурсовода о НАШЕМ ВСЁМ, они отошли от толпы почитателей Пушкина и прочих туристов и стали искать что-нибудь живописное на задний план фото Леонида. Нашли скульптурную композицию типа «Нимфа, лежащая на траве». Леонида запечатлели рядом с ней: вначале в романтическом виде, а потом и в сильно куртуазном – в обнимку с ней. Глянув на получившееся фото и заподозрив неладное, присмотрелись внимательнее к скульптурной композиции. Нимфой оказалось НАШЕ ВСЁ, прилёгшее на траву в ожидании очередной рифмы.

Местные деньги (сначала по ошибке написал «Местная валюта») – это что-то. После того, как я в четвёртый раз за условно двухсот- или трёхсотрублёвый обед попытался расплатиться условно двумя или тремя рублями – ребята перестали верить мне, что я это не нарочно. Даже за самый последний на территории Беларуси сникерс я и то расплачивался только после небольшой консультации с парнями. При этом я не хуже всех на свете разбирался в местных деньгах. В новогрудском гастрономе передо мной в очереди пытался расплатиться за водку один местный, скажем… персонаж. Выставив на кассе вожделенную бутылочку, персонаж развернул в дрожащих руках банкноты большим грязным веером, долго и пристально их изучал. Когда он устал их изучать, когда вся очередь устала изучать интерьер магазина, когда кассир устала изучать хорошо знакомый ей кассовый аппарат, персонаж тяжело вздохнул, не то уронил, не то выронил деньги на прилавок и умоляюще посмотрел на кассиршу. Она тоже вздохнула и стала выуживать из этой кучки потемневшие затёртые купюрки нужного ей достоинства. Короче, это очень приятно, когда ты не последний в каком-либо деле.

Гродно (гуляем)

Однако! Въехать здесь в любой населённый пункт и миновать при этом большого (в полтора человеческих роста) деревянного креста с иконой, оказывается, невозможно!

В Гродно красивая, даже немного нарядная, центральная площадь, когда-то именуемая Рыночной, а теперь площадь Советская. Яркое весеннее солнце ей очень к лицу.

В банке на центральной площади, в котором мы меняли валюту, кассиры сидят натурально в больших клетках, таких из железного прута диаметром около сантиметра. Интересно, когда они входят внутрь или выходят наружу, звонок как в тюрьмах звенит? Когда все клетки заняты, кажется, что находишься в мини-зоопарке, только подкармливать его обитателей очень дорого.

Кстати, одна из достопримечательностей города – тюрьма ровно посередине исторической застройки города. Так что места не столь отдаленные – это не про Гродно.Здесь про это дело надо говорить «Тут в двух шагах» или «Здесь за углом» или «Да вон там. Видите, куда фигура Христа перед Фарным собором сейчас пальцем указует. Во-во. И налево».

Новый замок Гродно – на выходном, а Старый замок – ещё и в каком-то запустении, во всяком случае, внешне. Вполне возможно, внутри он – жемчужина, но снаружи – невзрачная раковина.

Новый Замок для Польши, равно Беловежская Пуща – для России.

В один из прекрасных дней осени 1793 года посланник Екатерины II, вышедший из-за шеренги случайно оказавшихся в здании замка русских солдат, сообщил собравшимся депутатам, что Россия и Пруссия взяли на себя нелёгкую обязанность защищать Речь Посполитую от любых её врагов. Россия будет защищать Речь Посполитую справа, а Пруссия – слева. Чтобы не возникло неразберихи, кто какую территорию защищает, страны-защитники Речь Посполитую немного поделят. На всякий случай у депутатов осведомились, есть ли у кого возражения по существу. Ну так… вдруг! Благородные доны гордо промолчали. Потом ещё промолчали. Потом ещё… и ещё. В затянувшейся паузе незаметно завершился день, и прошла ночь. А когда настало утро, всем присутствующим в замке без всяких слов стало ясно, что вопрос раздела страны решён положительно.

Кто-то скажет, что, может, некрасиво немного получилось. Что депутатам надо было речь красивую толкнуть, особое мнение выкрикнуть из-под скамейки. По крайней мере, выругаться витиевато, чтобы не только сосед услышал. Но, так ведь, как говорится, главное, что все живы, все здоровы. Да и бонус им хороший через это вышел: крестьяне их поместий (теперь уже российских) враз стали их крепостными. Россия, как известно, щедрая душа.

Неожиданно вкусный кофе в маленькой кофейне на Замковой улице, 11. Даже сложно сравнить с каким-то другим, из тех, что я пробовал.

Да здесь, оказывается, прекрасно сохранившийся исторический центр! Гулять можно пока ноги не отвалятся, и не пожалеешь об этом. Кварталы и кварталы, всё отремонтировано, чисто, ухожено! Жилые дома позапрошлых веков очень даже обжиты. Булыжник под ногами и фонари над головой – наши современники – но в масть, в масть. Не понимаю, откуда у них столько средствов, чтобы всё это поддерживать в таком состоянии.

Воруют, что ли, здесь меньше?

Эту смелую гипотезу, кстати, ещё в Полоцке высказал Григорий, ранее совершенно не замеченный в измышлении и распространении различных спорных идей и принципиально непроверяемых теорий. Однако на третий день пребывания в Беларуси мы все вынуждены были согласиться с теорией, как с единственным объяснением того, что видели вокруг.

Коложская церковь, что на высоком холме над Гродно. На самом деле полуцерковь, поскольку в девятнадцатом веке частями рушилась в Неман. Потерянную стену и апсиду не восстанавливали, а сколотили из досок, покрасили радикально коричневым цветом. В сохранившуюся часть церкви никаких улучшений не вносили и лучше выдумать не могли. Памятник старины глубокой, действующая церковь и мекка местных молодожёнов. Это, знаете, совсем не то, когда стоишь рядом с пахнущим свежей штукатуркой строением, про которое экскурсовод уверяет, что оно, дескать, стояло на этом же самом месте и пятьсот лет назад. За этот срок его два раза разрушали, четыре раза восстанавливали и двадцатьсколько-то раз ремонтировали. Но, вот, где-то внутри… есть камень, который заложил сам такой-то или такой-то, о котором вам, ещё детишкам, в шестом классе рассказывала ваша (не)любимая историчка.

С Коложской церквью – по-другому. Вот плоский красный кирпич стены, которую сложил неизвестный мастер двенадцатого века. Потрогай сам – кладка, вот она. Целёхонька. От многих королей последующих столетий сейчас осталось меньше, чем от этого работяги. Вот разноцветные валуны, которые тот же самый человек двенадцатого века и его сотоварищи вложили в эту стену. Проведи по ним рукой. Почувствуй, как они отшлифованы, каменотёс изрядно потрудился. Плитка майолика: не такая же, как тогда, а та самая. Стойкое ощущение, что все мужики, ну те самые, которые сложили церковь, до сих пор где-то тут рядом. И будут. Ещё несколько столетий. Ну, сколько она в таком виде простоит.

Храм в Гродно — величественный католический собор Святого Франциска Ксаверия (Фара по нынешнему). Монастырь иезуитов. Денег на эту невероятную роскошь выделил ещё польский король Стефан Батория….

Как могло получиться, что мы, обормоты, внутрь даже не зашли?!

Вообще мы успели бы посмотреть в Белоруссии значительно больше всего интересного, если бы не некоторые товарищи.Не буду называть их поименно, особенно Леонида. Так вот если бы эти неназванные мной товарищи не тратили столько время на поиски ТОГО САМОГО ЕДИНСТВЕННОГО… магнитика на холодильник, времени хватило бы на осмотр ещё как минимум одного города.

Далеко не все брачующиеся тратят столько усилий и времени на выбор своих обручальных колец, сколько некоторые туристы тратят на выбор магнитика. Если, не дай бог, однажды холодильники начнут делать не из металла, туристическая отрасль в целом и экономика некоторых городов в частности – заметно просядут.

День четвертый «Туда – сюда»

Лидский замок (проникаем)

Весьма лаконичен – четыре весьма высокие стены почти квадратом, в двух противоположных углах – по башне. Нижняя часть стен и башен выполнена из камня, верхняя из кирпича. Кирпич хороший, его произвели и положили не ранее лет двадцати назад. Леонидовы Гога и Магога улыбались нам из каждой бойницы.

Замок заложен в 1323 году Великим князем Гедимином, для защиты от крестоносцев и по проекту замков… крестоносцев. Великий князь, видимо, тоже считал необходимым «Учиться у всех – и у врагов и у друзей, особенно у врагов».

Девиз правления Гедимина «Сохранение старины, никаких новшеств». Как чувствовал великий князь! Гедимин, возможно, первый правитель такого уровня, принявший смерть от пули. Пулю, кстати, выпустил какой-то крестоносец. Шел 1341 год. Для понимания –многие участники Куликовской битвы ещё не родились. Впрочем, новаторство в способе смерти не повлекло новаторства в похоронах. Тело великого князя сожгли на погребальном костре в парадной одежде и с личным оружием. Компанию великому князю составили любимый конь, верный слуга, предметы роскоши, приобретённые им в разное время, и несколько пленных крестоносцев, мнение которых по этому поводу, наверное, даже не спросили.

Общее великолепие и отдельные детали этого погребального обряда ещё некоторое время были предметом переписки европейских орденов и папы римского. Но потом решили спустить всё на тормозах, – клиент всё равно ушел.

Спустя семьдесят лет крестоносцы все-таки займут Лидский замок, и приведёт их внук Гедемина Витовт.

Закрыт. То есть, мы даже не поняли, что замок закрыт. У входа никого. Тяжёлые створы ворот сведены вместе. На створах привинчены большие железные кольца, через которые привешена внушительная на вид цепь, на цепи висит нехилый замок, скрепляющий эту конструкцию. Но! Но! Благодаря излишне большой длине цепи между створами оставалась щель сантиметров двадцать. А если поднажать на одну половину ворот (особенно если вдвоём), то щель можно было расширить почти вдвое! В такую щель практически любой человек может пролезть (пусть бочком и выдохнув), поэтому мы решили, что замок, наверное, всё-таки не закрыт. Или закрыт, но формально. Или закрыт для больших делегаций, но не для отдельных путешественников, тем более таких, которые прибыли издалека. Без бронированной двери, сигнализации и сторожевой собаки всегда остаётся некая неопределенность, а тут… так вообще. Мы вошли в замок как к себе домой.

Впрочем, здесь до нас уже побывали. Только стены вокруг, да песок и трава под ногами.

Для оживления у входа был установлен билетный киоск, закрытый. Это при открытом-то замке! Впрочем, в дальней части замковой площади был поднят полотняный шатёр, полный разных интересных штуковин. Обнаружив внутри шатра бутафорское рыцарское снаряжение, Леонид и Юрий начали дурачиться рьяно принялись за дело эффектно изобразили рыцарский бой принимали нелепые позы и строили страшные морды, причём победил Леонид Юрий. А Юрий Леонид остался лежать «истекая кровью». Либо ему просто быстрее всё это надоело, либо он первым понял, что кроме нас с Григорием претендентов на роль дамы с цветком для победителя здесь всё равно нет. Да и цветка тоже нет. В замке больше ничего не было, и, походив по его стенам, мы ушли. Пролезая через ворота, столкнулись лицом к лицу с чуток удивлённым сторожем, который нам сообщил, что замок, вообще-то, на выходном. Ну-ну.

Здесь, в Лиде, с 1397 по 1398 жил разоритель Москвы Тохтамыш. Разгромленный своим прежним покровителем Тамерланом и потерявший расположение своих поданных, он ожидал здесь оказии вернуть потерянную им Орду.

Великий литовский князь Витовт, который посадил Тохтамыша сюда кормиться, собирал средства, людей, снаряжение и благословения церковных иерархов под проект: завоевать Орду и посадить Тохтамыша туда в качестве ставленника ВКЛ. Расплатиться Тохтамыш, предположительно, должен был, отписав Витовту Московское княжество. Затея провалилась. Несмотря на то, что одних князей Витовт набрал пятьдесят штук, а благословение было дано самим Папой Римским, литовско-польско-немецко-татарское войско было разбито ордынским.

Тохтамыша соплеменники настигли и добили несколько лет спустя уже где-то в Сибири; остатки его войска сгинули в горниле страшной Грюнвальдской битвы, в которой их первыми выпустили на убой крестоносцам; а Витовту пришлось начинать всё сначала уже с сыновьями Тохтамыша.

Сейчас место, где были разбиты юрты Тохтамыша, заасфальтировано под стоянку, и постояльцы гостиницы «Лида» оставляют здесь не коней, а свои авто.

Каменец (заезжаем наскоро)

Каменецкая башня

Как пишут про нее, «величественная, монументальная башня вверху несколько более узкая и не имеет ни вертикальных, ни горизонтальных членений. Ствол её сложен с легким наклоном к вертикальной оси». Вот не знаю, чем, но пришлась мне по сердцу. После Мирского замка эта башня – самое красивое строение, которое я увидел в Беларуси (хотя по фотографиям, которые мне встречались и ранее, и потом, это разглядеть нельзя). Внутрь не попали, башня закрыта не только в понедельник, но и во вторник. Облом.

Памятник основателю города с определённой точки зрения выглядит совершенно неприлично. Григорий сказал нам, что мы пересмотрели интернет. Может быть, может быть.

Пружаны (не попадаем), Ружаны (попадаем)

Дорогу на вечерний постой прокладывал Леонид. Горевал, что едем через Ружаны и не сможем попасть в Пружаны. Там такой дворец без нашего присмотра пропадает, такой дворец! Очередная белорусская реплика Версаля. Развалины, разумеется. Ну, так тем более, нельзя откладывать!

Не останавливаясь, проехали центральную площадь Ружан. Многоконфессиональность ВКЛ на этом пятачке достигает каких-то умопомрачительных высот. Повернёшь голову налево – упрёшься взглядом в Троицкий костёл, пойдёшь прямо – православная церковь Святых Петра и Павла – конец восемнадцатого. Посмотришь направо – синагога. Для полного клерикального окружения площади не хватает только мечети – подпирающей тебя сзади. Видимо, жители посёлка благоразумно предпочитали заручаться поддержкой сразу в большинстве отделений небесной канцелярии.

Кстати, пишется, что здесь можно увидеть здание синагоги. На самом деле, можно увидеть только то, что от неё осталось: обшарпанные стены с намёками, что была когда-то и крыша. Картину разрушения оживляет только сорная трава поверх стен.

Уже выезжали из Ружан, когда Юрий привлёк наше внимание к проносившимся слева от нас развалинам какого-то нехилого дворцового комплекса. «Странно, странно. Это всё должно находиться в Пружанах. Как оно сюда попало?» Вопрос Леонида вызвал небольшое товарищеское разбирательство относительно того, где мы вообще находимся. Завершилось оно последней краткой репликой разбираемого: «Я не х… знает куда вас завёл, а за…сь как круто вас доставил!» и приговором товарищей: «Нарекается отныне Паганелем». После чего мы пошли посмотреть на то, что осталось от дворца в Пружанах… то есть в Ружанах, конечно!

Хозяева этого места издавна были обуреваемы двумя сильными стремлениями: полностью перестроить доставшийся им от предков дворец и осуществить какой-нибудь прожект относительно России.

Самым ярким представителем был Лев Сапега. Древнейшего и знатнейшего рода был городской писарь, затем писарь великокняжеский, после королевский. Дальнейшая писарская карьера оказалась невозможной ввиду отсутствия следующей ступеньки, поэтому он сменил род деятельности и пошел в управленцы. Подканцлер ВКЛ, Канцлер, и, наконец, Великий Гетман ВКЛ. Должность, могущество и авторитет Льва С. были таковы, что и король польский и князь литовский были вынуждены справляться у него, правильно ли они делают то или это, или, может быть, им следует поступать наоборот.

У Льва С. в этот момент всё было замечательно, но дальнейшая его карьера опять оказалась под угрозой. Не было в границах Речи Посполитой третьего интересанта такого же уровня, и расти выше ему опять стало некуда. Оценив международную обстановку, он начал вскармливать различных ЛжеДмитриев и ЛжеИванов с целью заброса их одного за другим на территорию Московского царства, переживавшего в тот момент очень Смутное время. Особого результата, как известно, не добился, и с горя ушёл в архивариусы. Не шучу – в обыкновенные архивариусы, добившись и там заметных успехов.

Так как Лев С. был не последним владельцем Ружан с такими антиресными идеями насчёт Московского царства, стало ясно, что не человек портит место, а это место, каким-то образом, портит даже самого хорошего человека. И впоследствии, чтобы пресечь дальнейшее появление у владельцев неправильных намерений в отношении уже России, дворец у них при первом удобном случае (случайно совпавшем с подавлением Россией польского восстания) и отобрали.

Организовали там всем полезную фабрику. В этом статусе дворец и пребывал до первой мировой войны, когда по недосмотру фабричных прачек во дворце произошёл сильнейший пожар, и часть стен обрушилась. Позднее предпринимались попытки восстановления. Дворец окончательно превратился в развалины, а местные хозяйства существенно отстроились на дармовом кирпиче.

Хорошенько облазив развалины, обнесённые верёвками и табличками «Внутрь не входить! Опасно!», мы обнаружили провал в земле, который раньше, по-видимому, был входом в дворцовый подвал. Из провала доносились шорохи и сопение. Сопоставив их с тем, что Юрия меж нами уже некоторое время нет, мы поняли, что в изучении древностей он продвинулся далеко вперёд. Тут же между землей и подземным миром состоялся диспут на тему «Благоразумнее оттуда побыстрее вылезти, нет, залезайте сюда, здесь так круто!» Благоразумие, конечно, проиграло.

В подвале тоже был провал ещё дальше вниз – в дворцовое подземелье или типа того. Набравшись глупости, можно было бы проникнуть и туда. Проникнув туда, мы поняли, что света здесь, почитай, никакого, а мобильные телефоны – это не то снаряжение, с которым следует лазить по подземельям. Максимум, что экраны телефонов могли подсветить – наши довольные морды.

Достаточно быстро осознав себя нерядовыми исследователями древних руин, мы покинули подземелье, подвал, дворец, и поехали дальше. От вечерней порции драников нас отделяло посещение ещё одной полуразвалившейся достопримечательности. Много их здесь – полуразвалившихся достопримечательностей, особенно, когда уже проголодался.

Церковная архитектура в Белоруссии своеобразна. Смотришь – костёл стоит, ан нет, ­– это православная церковь. Видишь церковь, ан нет. На крест посмотри, – это костёл. Культовые сооружения здесь подновлялись каждый раз, когда переходили от одной конфессии к другой, а переходили они здесь неоднократно. Сначала в эти земли пришло христианство в греческом обряде. Затем значительная часть местных православных решила переподчиняться папе (римскому) с условием сохранения православного обряда и стала, таким образом, грекокатоликами. После того как ВКЛ объединилось с Польшей, грекокатолики стали мутировать в католиков, а оставшиеся православные стали совсем не в чести. Во второй половине восемнадцатого века эти земли неожиданно для себя присоединились к России, и процесс пошёл в обратном направлении.

Этот обратный процесс происходил примерно так. Сначала грекокатоликов призывали переходить «в правую веру» путём убеждения – во всех населённых пунктах государственные глашатаи зачитывали официальные обращения и произносили неофициальные увещевания. Если в какой-либо местности появлялись желающие перейти в православие, то власти присылали священника с отрядом солдат. Ближайшая церковь у грекокатоликов изымалась, а грекокатолические священники вместе с семьями высылались. Дело продвигалось как-то не очень, – народ или стеснялся чего-то, или к своим священникам душой прикипел. Но потом ключ к сердцам людей был найден: первому, кто в окрестности пожелал перейти «в правую веру», стали выплачивать денежное вознаграждение. Тут-то дело и пошло. В особенности, в неурожайные годы.

Не знаю, как в стародавние времена эти же церкви переходили от православных к грекокатоликам и от грекокатоликов к католикам, но думаю, и тогда увещеванием тоже дело не ограничивалось.

Брестская крепость (проникаемся)

В крепость вошли, маршируя с мороженым в руках. Наверное, как и другие, я быстро прочувствовал, что это неуместно.

Хотя остальных это, вроде, совсем не парит. Все вокруг с мороженым, всё вокруг в цветах. Ну, невозможно не радоваться яркому солнцу весной. Дети с гиканьем скачут по танкам, самоходкам и пушкам. Ладные девушки в гимнастёрках и миниатюрных пилотках на симпатичных головках в интересных позах располагаются то тут, то там на траве. А вокруг них козликом скачут бородачи с фотоаппаратами: «А теперь вот так... и вот так. Сделайте мне сейчас вот эдак». Развалы сувенирчиков. Значки «Worldoftanks» на прилавке. Не так уж и суров подвал, если он обращён в кафешку типа Пиво&Воды.

Брестская крепость медленно, но верно превращается в туристическо-развлекательный объект. Так и видится, что через пять-шесть лет появятся аттракционы типа «с трёх метров попади мячиком в немецкую каску», потом установят детские карусели с каким-нибудь патриотическим названием, типа «На Берлин!».

Нет. По идее, всё тогда это и происходило, чтобы сейчас прогуляться под жарким солнцем с мороженкой в руках. Но всё равно, что-то здесь не так.

А какие здесь монументы! Вот это мощь!

Только нарочито грубо вырезанные или выбитые исполинские монументы и могут передать страшную мощь схлестнувшихся здесь хтонических сил. Такие принципы здесь бились друг с другом.

Артиллерия, тяжёлая артиллерия, реактивная артиллерия, бомбы, полутонные бомбы, 1800 кг бомбы, а главное жажда. Когда идёшь по крепости, куда ни сунешься – везде вода.

Но у защитников воды не было. Случайно добытое ведро воды делили на двадцатерых. При этом нужно было ещё решить, что важнее: жажду утолить, либо пулемёт охладить. Не охладишь пулемёт, вскоре выкурят, не выпьешь воды – вынесут. Они там землю бурили, чтобы до воды добраться.

На обратном пути к выходу Юрий обронил, что видит несколько многообещающих входов в катакомбы под крепостью. Мы сделали ему внушение и старались больше не упускать его из виду. Одно дело лезть за ним в подземелье небольшого дворца, и совсем другое дело разыскивать его с фонарями по многокилометровым катакомбам весьма нехилой крепости.

Брест (гуляем)

Очередной чистенький город Беларуси при полном отсутствии следов дворников да хоть какой-нибудь национальности. Видишь дворника? Нет. А он здесь есть.

Или не сорят они здесь, что ли?!

Все проспекты, скверы и улицы увешаны социальными плакатами. Куда ни повернись, упрёшься взглядом в «Поехал с друзьями – пристегнитесь ремнями», «Вспомни о ребёнке – заплати алименты», «Папа, я тебя боюсь» и прочая и прочая. Скрыться от всего этого разумного, доброго, широкоформатного можно только в глубине какого-нибудь двора. Для надёжности лучше зайти в подъезд. И закрыть глаза. Но уже поздно – это самое «друзьями… ремнями» уже прилипло к языку, и ты непроизвольно это повторяешь снова и снова: поехал с друзьями, пристегнись …

Не уставал поражаться тому, как машины ведут себя на дороге. Взять тех же тихоходов. За очень малым исключением такие машины на однополосных в каждую сторону дорогах стараются идти по обочине, достаточно широкой, кстати.

Однажды увидел, как байкер, или нечто очень похожее на него, идущий в левой полосе, уступил дорогу старому жигулёнку, который жутко торопился по каким-то своим жигулёнковским делам и хотел обогнуть трактор, неуклюже тюкающий по правой полосе. Байкер притормозил и выпустил жигулёнок на левую полосу перед собой.

Черт те знает, что! Уважают они здесь друг друга, что ли?!

Минск (ночуем)

В дне втором я, помнится, писал, что с общепитом в Минске не всё пока радужно. Так вот с общепитом в Минске всё совсем не весело. Вся еда на вид выглядит совершенно настоящей, а попробуешь её, будто театральную бутафорию жуешь.

День пятый «Обратно и ни о чём»

В дне четвёртом я писал, что с общепитом в Минске всё не весело. Так вот, с общепитом в Минске все очень даже безрадостно. День пятый встретил в компании с омлетом, уныло бесцветным и безвкусным, размером аж с крупную почтовую марку. Парочка недозарезанных овощей, загрустивших хорошо если только вчера в чьей-то тарелке, большое количество до прозрачности тонко нарезанного хлеба (ни разу не бородинского) и депрессивного вида вода в стакане, подкрашенная пятью с половиной каплями сока. Равнодушный вопрос официанта: Вам всё у нас понравилось?

Вот как отвечать в таких ситуациях, чтобы ещё больше не испортить себе настроение?

Насчет Минска как города чёткого мнения не составил. Только пока искали выезд на Москву, и смог сколько-нибудь посмотреть на город. Показалось, что Минск можно описать, как Москву, которой не посчастливилось повстречаться ни с очень большими деньгами, ни с Лужковым.

Настоящее знакомство с Минском оставлю до следующего раза.

Григорий предложил мне немного повести машину под тем предлогом, что он вообще-то устал четыре дня возить нас, дармоедов. Наверное, захотел похвастаться ходом своей машины, но постеснялся в этом признаться.

Помню, когда учился водить на механике, моих двух ног мне очень не хватало. Вот, наконец, сел за руль машины с автоматом – одна нога оказалась совершенно лишней. Может быть, когда-нибудь научатся производить машины, соответствующие нормальной людской физиологии? А пока я рулю и при торможении непроизвольно жму левой ногой на газ (должен же я на что-то жать левой ногой, когда торможу?!), чем привожу парней в живой непечатный восторг.

А так, Колеус машина весьма резвая: вот где-то далеко впереди – на пределе видимости ястребок справил нужду над дорогой, а мы с нашим лобовым стеклом уже тут как тут.

Разразилась гроза. Говорят, что в огне брода нет. В этой грозе тоже брода не было. Чувствовал себя водителем даже не катера, а батискафа какого-то. Поставили это на вид Леониду, который отвечал у нас за погоду. Он выковырял наушники и сказал, что на свой счёт это не принимает, потому как экспедиция, практически, завершилась, и он имеет право расслабиться. Наушники заковырял обратно.

А надо сказать, что тема погоды поднималась ещё за неделю перед началом нашей скромной экспедиции: метеорологи упорно обещали дожди по всей территории Белоруссии.

В самом начале нашего трипа на все наши опасения, что мы не будем выходить из машины, Леонид снисходительно улыбался и просил не беспокоиться из такой ерунды, он всё устроит. На вопрос, каким образом он всё устроит, пояснил, что йога, бассейн, медитация и ещё то, чего мы постигнуть пока не в состоянии, не проходят для него без просветления. Он пока не открывает ногой двери небесной канцелярии, но уже может гарантировать, что погода будет такая, что вы забудете всё на свете.

Что тут сказать – не подкачал.

Россия (Здравствуй, Родина!)

В некоторое недоумение приводят поля за окном. Почему они покрыты не молодей зелёной порослью, а жёлтой прошлогодней травой? Зачем кустарникам и молодым деревцам прорастать посреди поля? И куда вдруг попряталась вся домашняя живность с лугов? Наверное, российско-белорусская граница в этом месте полностью совпадает с границей разных климатических зон, животных и растительных ареалов.

Совершенно неожиданно для меня очень недурственно перекусили в какой-то стрёмной на вид забегаловке для дальнобойщиков. Борщ, блинчики и прочее были весьма на высоте. По маленькому, но очень кубическому телевизору под потолком заведения передавали российские новости. Успели не только поесть, но и пособачиться на тему политики. Но вроде бы сошлись на том, что о вкусах не спорят: кто-то любит, чтобы ему врало Кремль-ТВ, а кто-то – чтобы Эхо Москвы.

Дорожная байка№1«О том, как Григорий разочаровал милиционера»

Отрывался я как-то в клубе до утра. Дома спать не ложился, кое-как привёл себя в порядок, так с распухшей мордой и с красными глазами и отправился на работу. А дело было тогда, когда милиция шмонала буквально всех и довольно бесцеремонно. Привлечённый моим несомненно сомнительным моральным состоянием, моей нетвёрдой походкой и собственным внутренним чутьём, ко мне подскакивает милиционер. Просит показать документы – они исправны. Просит открыть портфель – содержимое в порядке. Просит вынуть всё из карманов – и там ничего предосудительного. В порыве служебного рвения он цап мне в карман куртки свою руку. И тут у него лицо так проясняется, проясняется. Его буквально заливает божественный свет, будто человеку только что объявили, что ему одновременно: выписали пропуск в рай с открытой датой, присвоили звание генерала милиции и даровали право первой брачной ночи в отношении всего этого района Москвы. НЕ МЕНЬШЕ! Он в предвкушении. Он вынимает руку из моего кармана. У него на ладони малю-ю-юсенький такой пакетик. Квадратный. Пластиковый. Прозрачный. Только пакетик не с тем, что он, видно, там думал, а с… запасными пуговицами от моей куртки.Ну знаете?Я их так и таскал в куртке с тех пор, как её купил. Он так на эти пуговицы смотрел. Так смотрел. Я его даже пожалел. Я такого взгляда больше ни у кого не видел. От него ведь в этот момент все удовольствия и уплывали: и пропуск, и высокое звание, и близкое знакомство с жителями района. Он покидал мне в руки быстренько все мои пожитки и отвернулся, потому как видеть меня больше не мог.

Смоленск (не заехали)

Проскочили мимо, чтобы не испортить себе настроение от поездки.

Вместо этого ребята попросили зачитать, что-нибудь ещё из Википедии про историю белорусского края. Зачитал страничку про белорусского первопечатника, гуманиста и просветителя Франсиска Скорину. Странное впечатление оставляет эта страничка, очень странное. Ну, то, что он библию на белорусском языке издавал, включив туда свои изображения и тексты, – это, конечно, хорошо. Народ должен знать своих просветителей. То, что после скоропостижной смерти своего богатого спонсора он женился на его вдове и на время оставил просветительскую деятельность, тоже можно понять. Но то, что один за другим умер и ряд других его спонсоров, а затем и жена, почему-то заставляет вспомнить, что он, кроме прочего, был ещё и доктором медицины, и, похоже, неплохим.

Увод специалистов у оставшегося в живых спонсора, тёмное дело с присвоением чужого наследства, салки с кредиторами по городам Европы и познанская тюрьма – гуманистом быть непросто. А получение от короля Сигизмунда I бумаги с защитой от любого законного преследования в будущем и дословно от «всяких судей» напоминает Дюма: «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства. Ришелье». Кстати, любопытно, бумага сия у первопечатника была выписана от руки или набрана на печатном станке? И как так может быть, что неизвестно, кто он был: католик, православный или протестант. Мне казалось, в те времена свой пол легче было скрыть, чем вероисповедание. В общем, после прочтения странички мы пожалели, что, будучи в Полоцке, где он родился, не рассмотрели его памятник поближе, но в любом случае решили, что не стали бы ни лечиться у него, ни иметь с ним общих финансовых дел. Мало ли, на что способен ради своего дела по-настоящему великий гуманист.

Дорожная байка № 2 «О вхождении Леонида в искусство»

Выходят, значит, клоуны. И говорят: Хотим, значит, Вам номер показать. Но без добровольцев никак. Где тут у вас добровольцы? Ну, хотя бы три. Долгая пауза. Осматриваются. Нет, говорят, так не пойдёт. Номер в программе значится. И если добровольцев не будет, мы сами выберем. Причем тех выберем, кто нам понравятся, а там сами будете виноваты.

Ну, тут как в третьем классе, когда училка говорит: «Кто идёт к доске?», враз все у себя под партами что-то начинают искать срочно. Вот и тут – полный цирк зрителей, и у всех морды в районе колен – ищут что-то уроненное. Понимают, с клоуном взглядом встретишься… сразу звезда цирка. А у меня в этот момент как раз горло пересохло. Я терпел, терпел и не удержался. Запрокинул бутылочку. Какую бутылочку? Ну не квас же! Как дети, ей-богу. Пиво в фойе продавали… для лучшей усвояемости искусства, наверно. И вот глотнул я, значит, живительной влаги. Мне хорошо. Меня приятные чувства переполняют. Смотрю, на меня клоун смотрит. И видит он, значит, что мне это хорошо. Понимает он меня, как понимает один брат по разуму другого. Близки ему мои чувства, которые после хорошего глотка пива. И симпатию ко мне испытывает он… лютую. Ибо… ибо… ибо… объявляет он меня на главную роль.

Нарядили меня в индейскую куртку. Ну как индейскую… с бахромой со всех рукавов. Имеете представление? Надел её – и стал чисто Гойко Митич. Все знают Гойко Митича? Знакомы даже? Лично? Ну-ну. Ну, вот такой и я был, только лучше. Кроме меня, взяли вномер одну фемину, которая должна была изображать… фемину. И ещё одного образину, который должен был изображать… образину. Дают эти… клоуны мне коня. Ну, чисто индейского: фанерная голова, туловище из швабры. Грива опять же из швабры. И говорят: Чего типа стоишь. Ведь ясно же, дали коня, – скачи. В смысле, по арене. А там увидишь. Ну и ещё намекнули, что там дальше по сценарию. Скачу, значит. Круг скачу, ничего, два скачу – ничего. Хотя зрителям нравится мое искусство езды на индейской лошади. Как говорил товарищ Огурцов из фильма «Карнавальная ночь»: Стараемся! Создаём настроение!… Вдруг тот образина выбегает, несётся на меня, машет руками и орёт как…самая настоящая образина. Видя это, я делаю «АХ!» и громко падаю с коня об арену. Фемина бежит ко мне через арену. Фемина крыльями машет. Фемина кричит: «На кого ты меня оставляешь?! На кого ты меня… уже оставил, любовь моя?!» Плач Ярославны под куполом цирка, одним словом. Обнимает меня. Вошла во вкус. Но я по сценарию на фемину не реагирую, только ножками по сценарию дрыгаю. Образина, довольный собой, удаляется туда, откуда вылез. Зато опять появляются клоуны и дают понять нам с феминой, что мы заигрались: арену пора освобождать, коня сдать по акту. Идите на свои места. Дездемона с Гамлетом, понимаешь! Вот таким вот образом всё и получилось.

Что «И?»? Что значит «Что дальше?» Номер на этом заканчивается. Вот так и заканчивается! Самым натуральным образом! Какая мораль у номера? Да какая мораль у Воронежского цирка на гастролях!!! Как в анекдоте: «Из-за кулис выходит маленький мальчик и говорит зрителям: «Папа велел передать, что представления сегодня не будет. Всех артистов тошнит». Аплодировали мне? Конечно, аплодировали! Говорю – в фойе свободно пиво продавалось. Все дети сосали леденцы, все взрослые – бутылёчки. Особенно ведь приятно сидеть с бутылёчком, когда кому-то (но не тебе) в этот момент достаётся скакать на чисто индейском коне. Так я, в общем, и вошёл в мир искусства. Дрыгая ножками под аплодисменты больших ценителей… пива.

Дорожная байка № 3 «………...»

(Пропущена по цензурным соображениям… в виду нецензурных обстоятельств дела… ну вы поняли)

Дорожная байка № 4 «Новая рубашка молодого холостяка»

Давным-давно в одном далёком городе проживал некий молодой человек. Он был вполне взрослым, ну то есть, уже никак не мог делить квартиру со своими, уж чего греха таить, устаревшими родителями. Но при этом понимал себя вполне юным и перспективным, чтобы вот так взять и связать свою жизнь с какой-нибудь женой и пока неизвестными ему детьми, которых жена привнесла бы в его жизнь, и польза от которых пока была ему неочевидна. Не чуждый интересу до женского пола, он всё пока не мог повстречать подходящую себе временную партию, с которой, кстати, мог бы разделить расходы на съём квартиры, оказавшиеся для него неприятно высокими. Иными словами, он был молодой холостяк.

Большая карьера почти всегда начинается с маленьких должностей, а оклады молодых специалистов способствуют находчивости по части личной экономии.

Сделать очередной шаг по стезе личной экономии молодому человеку помогла уличная распродажа рубашек «Всё по 100 рублей». Решив, что раз все рубашки мира одинаково прекрасны (под пиджаком), так чего переплачивать, он решил прикупить одну не глядя. Тем более продавец объяснил, что рубашка скроена под универсальный размер и, кроме того, подходит к цвету его глаз. Молодой холостяк не знал, какой цветего глаз, да и человека этого он видел в первый раз в жизни. Однако дружелюбно-доверительный высокогорный акцент продавца глубоко проникал в его чистую душу, обещал не только сверхудачную сделку, но и успех в жизни, а может быть и личную дружбу самого продавца, который отдает такую бесценную вещь дешевле, чем бесплатно. После этих слов сторублёвка как бы сама упорхнула в руку к этому, несомненно, достойному человеку, чтобы мгновенно исчезнуть где-то в районе его пояса.

Возвратившись домой, молодой холостяк некоторое время пытался определить цвет своих глаз при помощи зеркала (неудачно). Затем занялся примеркой обновки. Несмотря на всю вселенскую правоту своего нового друга относительно рубашки, что-то не сходилось. После некоторого размышления молодой человек понял, что именно не сходилось – руки. Они оказались значительно короче универсального размера рукавов!

Но горе – не беда. Не лишённый находчивости наш герой ножницами отрезал манжеты рукавов и опять примерил рубашку. Но опять, что-то было не так. Поколебавшись, он вынужден был признать, что рукава рубашки без манжет смотрятся…ну как-то не комильфо, что ли.

Надо сказать, что молодой человек обладал многими похвальными достоинствами. И среди них не последнюю роль играла даже не находчивость, а остроумие, что ли, в каком-то особом его роде. Так вот, проявив немного этого остроумия и найдя клей (для начала канцелярский), он приклеил отрезанные манжеты поверх оставшихся рукавов рубашки и опять примерил рубашку. Впрочем, быстро понял, что ошибся с выбором клея, сменил его сначала на ПВА, а затем на Момент. Пришлось сбегать в хозяйственный магазин два раза.

Но вновь итог его усилий как-то не радовал глаз. Ну не так он представлял себе общий вид рукавов с наклеенными на них манжетами! А разные виды клеев, оказывается, друг с другом вообще не гармонировали! Остроумие его начало давать сбой, но он вывернулся и попытался сотворить рубашку с короткими рукавами.

Прошло совсем немного времени, часа два или три, прежде чем он понял, что даже наклеивание на короткие рукава вновь отрезанных манжет не спасает положения. Выявилась совершенно неожиданная проблема. Пуговица на манжете упорно не желала застегиваться у него на бицепсе. Что, кстати, льстило ему. Он и не предполагал, что накачан настолько, что одежда будет не сходиться у него где-либо кроме его симпатичного небольшого животика.

Молодой человек решил взглянуть на ситуацию шире и вспомнил, что его родная тётка – швея-надомница. Менее получаса спустя он объяснял тёте перипетии этого дела, демонстрировал остатки рубашки, ножницы, клей, остатки рубашки, ножницы, клей. Племянник просил её совета, что ему теперь делать дальше.

Тётя просила племянника похоронить её, не откладывая. Незачем жить, когда здесь – прямо в нашем городе – происходит нечто настолько ужасное.

Вообще, за время рассказа любимого родственника тётя успела нарушить заповедь «Не упоминайте Господа всуе!» примерно тысячу раз и весьма нехило злоупотребила успокаивающими препаратами.

Племянник поинтересовался: а с рубашкой что делать? Тётя сорвалась с места и начала беспорядочно перемещаться по квартире, восклицая: «Отпарывают со стороны плеч, а теперь и не знаю!», «Не думала, что доживу до такого дня!» и «Жениться тебе надо, вот что делать!».

Впрочем, вскоре проглоченные ею успокоительные подействовали, причем все и сразу, и тётя рухнула в кресло, быстро перейдя из бесполезного возбуждённого состояния в бесполезное состояние покоя. Чуток привскрикнула только, когда молодой человек, уже стоя на пороге, вдруг решил вернуться и спросить: Тётя, а какой у меня цвет глаз?!

По всему было видно, что починка новой рубашки откладывалась на неопределённый срок.

Бывает, и даже часто, что люди не достигают поставленных целей, потому как не прикладывают достаточно усилий. Но ведь про нашего героя совсем нельзя так сказать. Он за рубашку боролся как лев, минимум. И если ему не удалось достичь с ней всего, чего он хотел, то причина этому – точно не недостаток его усердий. Виной этому – по-настоящему непреодолимые жизненные обстоятельства, с которыми ему пришлось столкнуться.

Дорожная байка № 5 «Носки наносят молодому холостяку коварный удар»

Припрятав новую рубашку (вдруг какая ещё удачная мысль в голову придёт), молодой холостяк решил последовать совету тёти и попробовать найти себе если не жену, то хотя бы девушку для разрешения сложных бытовых вопросов.

По своему, не слишком богатому, опыту он знал, что они, девушки, обычно обитают на дискотеках. Их там бывает даже много. Даже больше, чем ему нужно. Говорили также, что девушек можно повстречать в барах и кафе. Ещё кто-то упоминал, что небольшие стайки девушек можно иногда заприметить в парках и скверах города.

Однако посещение молодым человеком ночных и увеселительных заведений, неизбежно сопряжённое с затратами, никак не совпадало с целью личной экономии, которую он перед собой поставил. Кроме того, у него были большие сомнения, помогут ли ему вести более экономную жизнь девушки, проводящие время в таких заведениях. А главное, его несколько пугали представители своего пола, обитающие в тех местах. Сплошь дикие особи, в выражении лиц которых он читал экзистенциональное неприятие себя в этом месте, типа «Ну, а этот-то какого хера тут делает?!». Попытки завести с ними спокойный конструктивный диалог могли закончиться, вообще, Бог знает чем!

Совсем другое дело ­– парки и скверы. Они были лишены перечисленных выше недостатков и опасностей. Молодой человек знал это, он там прогуливался пару раз – при свете дня, конечно. На руку было и то, что кусочек одного из парков виднелся у него из окна. Тоже плюс, ведь никуда ехать не надо.

Одно оставалось для него неразъяснённым. Девушки любят букеты – это он знал твёрдо. Неясно было, нужно ли покупать букет сразу перед входом в парк и вручать приглянувшейся девушке при первой встрече. Или уже потом? Но тогда где и когда? Пойдут ли они мимо ларьков с цветами? А как при девушке правильно торговаться? Несмотря на свои недостатки, победило, однако, «потом». Это «потом», вообще, удивительно часто побеждает в нашей, и не только в холостяцкой, жизни.

Тут, как на грех, приключился воскресный день с самой прекрасной ясносолнечной погодой. Молодой холостяк решил, что это знак, и планы пора воплощать в жизнь. И без откладывания, ну кроме как на «постирать носки».

Не то чтобы он очень хотел прямо с утра стирать носки, но отступать, точнее, откладывать дальше было некуда. Букет для девушки (который ещё не исключался полностью) мог и не сработать в плане аромата.

Рьяно приступив к помывке носков, наш герой вдруг обнаружил, что нет у него ни мыла, ни стирального порошка. Но, согласитесь, это даже простительно, что у молодого холостяка совершенно случайно не оказалось дома ни мыла, ни стирального порошка. В конце концов, он молодой холостяк, а не старый, чтобы устраивать в квартире целый склад вещей не первой необходимости на тот гипотетический случай, что они могут когда-нибудь вдруг закончиться. Вот если бы у него не было зубной пасты, это не заслуживало бы никакого снисхождения! Но у нашего героя зубная паста как раз была. Этим обстоятельством он и решил воспользоваться.

Когда-нибудь задумывались над тем, сколько зубной пасты нужно, чтобы равномерно намылить, то есть напастить ею одну пару мужских носков?

Молодому холостяку хватило одного полного тюбика.

А сколько нужно предпринять усилий для этого? Хватило бы, чтобы съездить на дальнюю окраину города, купить там новую пару носков и вернуться обратно, передумать, съездить и поменять на такие же другого цвета. Усилие же по выполаскиванию мужских носок от равномерно напастен… напащенно…напа… короче, от равномерно нанесённой зубной пасты вообще правильнее измерять в кубометрах воды, изведённой на это. Везение, удача, счастье для молодого человека заключались в том, что счётчики воды в квартирах в те времена ставили редко где, и никто так и не дознался, по чьей вине существенно обезводился в тот день родной город.

Справившись с выполаскиванием, он тут же оказался перед другой проблемой. А как быстро высушить приятно пахнущие свежей мятой носки? Настало лето, батареи перешли в режим работы неудобных вешалок. К счастью, после небольшого расследования в квартире, которую он снимал, нашёлся балкон и даже верёвки на нем. Вот только прищепок на верёвках не было. Как человек серьёзный, а он, несомненно, был серьёзным человеком, молодой холостяк не мог пустить на ветер труды первой половины дня. Поэтому он самолично остался на балконе и ни на секунду не выпускал носков из рук.

Он воздевал носки высоко вверх. В этот момент проходящим внизу прохожим он, наверное, казался спортивным судьей, выносящим им всем пару карточек. Людей могло, конечно, удивить, почему он показывает им одновременно красную и жёлтую карточку. Они, то есть люди, не могли знать, что все остальные «карточки» наш герой по ошибке слил с грязной водой месяц или около того назад.

Он держал носки в широко расставленных в стороны руках. В эти незабываемые для окрестных жителей моменты стоящий на краю балкона, освещенный ярким послеполуденным солнцем, с фанатичной решительностью в глазах, молодой холостяк представлялся людям никак не меньше, чем статуя Христа Искупителя из Рио-да-Жанейро с носками в руках. Во всяком случае, невольно крестились многие, когда видели его. Причем даже те, кто вообще уже многое повидал в своей жизни.

Он протягивал носки в сторону клонящегося к закату светила. Со страстью, с надеждой. Наверное, и молил его о чём-то. Молил, как только мать может молить, когда протягивает младенца уходящему из дома мужу и отцу, чтобы показать, Что… Кого он покидает. Уходящее светило, однако, не прониклось своей ответственностью за протянутые к нему носочные-чулочные изделия и равнодушно, можно даже сказать, подчёркнуто равнодушно скрылось за горизонтом, ещё до того, как носки приобрели носибельную сухость.

Запоздалые стайки девушек ещё можно было повстречать в парках и скверах. Другие девушки уже начинали слетаться за столики кафе и стойки баров. А третьи в своих квартирах чистили себе пёрышки для дискотеки и чирикали: как кто вёл себя в прошлый раз; что они не наденут в этот раз; и с кем не будут танцевать, даже пусть на коленях просить будет.

Но как уже было упомянуто ранее, молодой холостяк не был любителем ночных прогулок. А значит, знакомство с девушкой, потенциально полезной в починке белья и в других бытовых аспектах, теперь несколько откладывалось.

Вот вечная же беда со всеми этими планами! Строишь их, строишь, продумываешь, как тебе кажется, все детали. А потом какая-нибудь дрянная мелочь, какая-нибудь самая ничтожная (по сравнению с человеческим гением) вещица, ну вот хотя бы эти носки, становится непреодолимой препоной для воплощения твоих грандиозных замыслов и планов.

Да и к чему даже пытаться эти планы строить, если в любой момент могут вмешаться силы природы такого масштаба, что сам человек, по сравнению с ними, не более чем песчинка. Вот, например, закат солнца. Разве можно бороться с закатом?!

Дорожная байка № 6 «………...»

(Пропущена по политическим соображениям… в виду аполитических обстоятельств дела… ну вы поняли).

А за окном нашей машины проносятся Ярцево, Сафоново, Вязьма, поворот на Можайск.

Темы для разговоров в машине уже изрядно поиссякли. Все, похоже, думают только о своих делах после возвращения.

Дорохово, Кубинка, Голицыно, Одинцово.

Ну, наконец-то!

Москва встречает нас пробками,

строительством,

уничтожением самостроев,

дымами вейперов

и, как ни странно, солнцем.

Мы дома.

P.S. Ни за что написанное здесь об истории края я не ручаюсь, так как свидетелем ни одного из этих исторических событий не был. Написал, что прочитал, прочитал, что написали. Вполне возможно, вы читали или слышали что-то совсем, совсем другое. Ручаюсь только за правдивость того, что увидел сам. А если остальные члены экипажа будут утверждать обратное, не верьте им. Они… хм… ошибаются.


P.P.S. По просьбе некоторых участников этих событий, подкрепленной их же угрозами, имена их в тексте были впоследствии изменены: с Леонида на Григория, с Григория на Юрия и с Юрия на Леонида.









Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 09.01.2021 Дмитрий Бакакин
Свидетельство о публикации: izba-2021-2989442

Рубрика произведения: Проза -> Быль


















1