Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Торжественное заседание


Торжественное заседание
Заседание намечалось таким продолжительным, что без сомнения, выспятся все. Будет ли оно скучным, как большинство из ему подобных вряд–ли кто–то смог бы сказать, как в пользу этого утверждения, так и супротив этой пользы.

Самое главное, заседание торжественное, и это только на пользу присутствующим. Никто с трибуны истошным голосом не орёт, не призывает Высшие силы и вышестоящих начальников покарать разгильдяев трудовой дисциплины, головотяпов, пьяниц, прогульщиков, а заодно и всех тех, кто мешает строительству светлого будущего. Причём, обычно в подобных случаях так оно и есть, призывает покарать немедленно, прямо тут, в зале. Ну а если же кара виновных не постигнет, грозится вызвать милицию.

Но сегодня, слава Богу, ничего такого повесткой дня предусмотрено не было, а значит и не должно было произойти. Собравшиеся дружно внимали очередному докладчику. Никто не перебивал выступающего, не вскакивал с места и не задавал каверзных вопросов, ну разве что иногда всхрапывал чуть громче, нежели чем предусмотрено протоколом в подобных случаях. Но к таким проявлениям заинтересованности к докладу, если хотите, присутствующие относились с пониманием и трагедии из этого не делали.

Хуже всех приходилось докладчикам. Тут момент надо было тонко чувствовать, дабы не проспать свою очередь идти к трибуне и оттуда, говоря обо всём и ни о чём, не нарушать мирную и торжественную обстановку, происходящую в зале.

Недаром рационализаторское движение зародилось и расцвело именно в нашей стране. Назначенные и потенциальные докладчики без сомнения все были рационализаторами, потому что быстро сообразили как оптимизировать процесс до такой степени, чтобы никто не пострадал: ни в президиуме, ни в зале. Решение было до гениальности простым, а потому жизнеспособным. Все предстоящие докладчики, ещё в фойе, перед началом заседания, сбились в кучку и так, кучкой, держались. Переместившись в зал, эта кучка не распалась и не развалилась на составляющие, а уселась в одном месте, тоже кучкой, вернее, в один ряд.

Когда заседание началось и после вступительной, а заодно и приветственной речи председательствующего, к трибуне вышел первый докладчик, его последователи вздохнули с облегчением и занялись своими делами.

Читать книги вообще, да ещё на торжественных собраниях, вредно для здоровья, поэтому их никто и не читал. С газетами тоже маленькое неудобство получается, уж больно она большая, эта газета, издалека видно. Дело не в том, что товарищи из президиума обратят на неё и на читающего внимание: вызовут, побеседуют и сделают соответствующие организационные выводы. Дело в том, что всеобщая картина заседания, тем более торжественного, должна быть по своей структуре однородной и говорить о том, что все присутствующие, без исключения, согласны с достигнутыми успехами, поддерживают их и хотят ещё.

Поэтому занятий для присутствовавших, которые хоть и не поощряются, но и не порицаются, было немного: подумать, например, на производственные темы или же о тех достижениях, которые предстоит достигнуть в ближайшем будущем, в основном с закрытыми глазами.

Так вот, когда первый докладчик приступил к своему докладу, остальные, все те, которых счастье читать доклад ждало не где–то там, за горами, а прямо здесь, со спокойной совестью начинали заниматься своими делами: думать о производстве и об успехах на нем, а проще говоря, спать и дремать. Но рационализация на то и существует, чтобы быть и применяться в жизни, как в производственной, так и в общественной.

Своими делами не занимался только один из предстоящих докладчиков, тот, которому предстояло выступать и докладывать следующим. Он старательно таращил глаза на президиум и на докладчика, прикидывал, хватит ли для него в графине воды, или этот мерзавец всё выпьет, ну и так далее. Короче, тоже был занят делом, только делом непосредственно относящимся к производству.

Когда предыдущий докладчик пожелав присутствующим новый трудовых успехов и счастья в личной жизни под аплодисменты, которые в протоколе заседания будут обозначены как бурные и продолжительные, покидал сцену, следующий докладчик толкал локтём того, которому был черед выступать за ним и тем самым как бы передавал дежурство по докладующим.

Вот она и вся рационализация – ничего сложного. А кто вам сказал, что рационализация должна быть обязательно сложной и трудноприменимой к реальной жизни? Если кто–то так и говорит, то он без сомнения льёт воду на чью–то мельницу, известно на чью. Так что, повнимательнее товарищи, бдительность, она всегда должна впереди всего прочего быть.

Хуже всего было тем, кто находился в президиуме. Дело в том, что там, в президиуме, особо на производственные темы не подумаешь и не предашься возвышенным мечтаниям о будущих успехах и достижениях с закрытыми глазами.

Уж как с ними не борются, чуть ли дустом не посыпают, а они всё есть и есть, и никуда не деваются. Наверное догадались, что речь сейчас идёт о всяких разных нигилистах и прочих отщепенцах общества.

Они, отщепенцы эти, во время заседания, даже торжественного, о производстве и о нынешних и грядущих достижениях нисколечко не думают, а таращат свои бесстыжие глаза на присутствующих, в основном на президиум. Всё подмечают и замечают, а потом, самое обидное и недопустимое, в рабочее время, всё вывернув шиворот навыворот, другим пересказывают, причём всем подряд. И за руку их не поймаешь, пробовали. Только ты его цап, за руку, во время, так сказать, гнусного и беспочвенного обличения, он такие правильные слова и предложения начинает говорить, что в пору от зависти удавиться. А всё потому, что уж очень хотят эти отщепенцы место в президиуме занять, прямо из кожи вон лезут как хотят, вот и ведут себя таким неподобающим и наглым образом. Поэтому приходится терпеть их, отщепенцев и нигилистов этих, пока терпеть. Не придумали ещё против них оружия действенного и эффективного, такого, чтобы одним махом и туда, сами понимаете куда.

Правда есть ещё отщепенцы и нигилисты, но они другие и можно сказать что безобидные. Они тоже, и тоже в рабочее время, говорят обличительные слова, критикуют одним словом. Но с ними гораздо проще. Если их схватить за руку и призвать к ответу, то никаких правильных слов они говорить не начинают, это наверное потому что не знают их, а продолжают свою глупую критику, основанную на сплошной фантастике и совершенном незнании жизни как таковой. Ну и конечно на собрания всякие разные они не ходят, хотя их и приглашают.

Но недаром президиум называется так. В нём, в президиуме, да ещё в таком, чтобы всем видно было, собраны только самые лучшие из лучших, другим там места нет и не предвидится.

И тем не менее, раз уж нельзя думать о производстве и об успехах на нём, а заниматься чем–то надо, члены президиума тоже применили рационализацию. Во время почитай любого заседания они, разбившись на пары, кстати, только в силу этого в президиумах всегда чётное количество его членов, играли в слова или в крестики–нолики, кому что больше нравится.

Со стороны это выглядело, как будто члены президиума между собой мнениями обмениваются. А поскольку мешать докладчику непозволительно, всю заседательную торжественность порушить можно, делали это якобы посредством записок. А что? Выглядит это в высшей степени, одним словом, не прикопаешься. Что же до присутствующих в зале, так им всё равно чем в президиуме занимаются, у самих дел невпроворот. Даже те, которые нигилисты, которые тоже хотят в крестики–нолики играть, даже они ничего не могли поделать. Так что, картина и структура торжественного заседания была идеальной по своей природе, проверенной временем, а потому незыблемой.

Но, и это к сожалению, в мире существуют силы неподвластные никакому даже самому торжественному заседанию и всему тому, что с ним связано. Человечество назвало такие силы стихийными, потому что никто не знает, когда они появятся, что из себя будут представлять, и что в результате натворят. На любом производстве такие силы тоже присутствуют. Все о них знают, мало того, даже знают как их зовут и каких дел они могут натворить. Однако, как и в случае с планетой Земля, ничего поделать с ними не могут, потому что как и на планетарном уровне, они для чего–то нужны.

***

Дверь в актовый зал открылась, причём открылись сразу две её створки и торжественность торжественного заседания была нарушена самым возмутительным образом. Сначала присутствовавшие услышали бряцанье ведра, не иначе как оцинкованное, дружно подумали торжественно собравшиеся, потом стук швабры, а потом:
– Вы чё здесь делаете?! Освободите помещение, мне полы мыть надо! – хоть заседавших было много, а уборщица была в единственном числе, силовой перевес, похоже, был на её стороне.
– Простите, что вам надо? – председательствующему оставалось вписать всего лишь одно слово и он в третий раз победил бы, а тут такое. – Не видите, у нас заседание! Закройте дверь пожалуйста, не мешайте. После помоете.
– Это как так после?! – ведро громыхнуло ещё раз, а швабра похоже была с ведром заодно, тоже, только не громыхнула, а стукнула. – Это вам тут делать нечего, а мне работать надо!
– Кто такая? – шёпотом обратился председательствующий к сидящему справа от него члену президиума, заодно, начальнику отдела кадров.
– Уборщица местная, Ниной Кирилловной кажется зовут. – ответил тот.
– Завтра же уволить! – прошипел председательствующий.
– Завтра не получится, суббота завтра. – начальник отдела кадров на глазах стал превращаться в нигилиста. – Опять же, зарплата у них маленькая, другую уборщицу не сразу–то и найдёшь. Покуда искать будем, грязью все зарастём.
– Как вас там, Нина Кирилловна… – председательствующий, он же самый главный на этом производстве, не иначе как неуверенно чувствовал себя за пределами своего директорского кабинета. В зале отсутствовали стены его личного кабинета, которые ему всегда помогали своим присутствием. Поэтому директор пошёл чуть ли не на должностное преступление, решил уладить дело миром. – Мы проводим торжественное заседание. Вы должны понимать насколько это важное мероприятие для всех нас. Поэтому, прошу вас, подождите пока мы закончим. Сделайте уборку на других объектах. У вас же их несколько?

– Объектов этих, как ты говоришь, у меня несколько, вот только зарплата одна. – не сдавалась Нина Кирилловна. – У тебя есть план и распорядок? Вот и у меня он есть. Мне здесь сейчас убираться надо, а там, после уберусь. Освобождайте помещение, дармоеды!
– Нина Кирилловна, – в дело вступила более привычная к полевым условиям, а потому более жизнеспособная часть президиума, начальник отдела кадров. – не нарушайте трудовую дисциплину, закройте дверь с той стороны, а то я буду вынужден принять меры.
– А ты только и делаешь, что принимаешь меры! – ведро со шваброй в очередной раз громыхнули и стукнули. – Лучше бы грязь по помещениям разносить перестали, да окурки где ни попадя разбрасывать. Выходи, давай!
– Нина Кирилловна, – кадровика поддержал ещё один член президиума, главбух. – дайте нам закончить пожалуйста, а мы вам за это премию выпишем.
Казалось, это был такой по своей сокрушительной силе аргумент, которым можно остановить любую силу, даже стихийную. Но не тут–то было.
– Я сюда работать пришла, а не премии получать! – наверняка Нину Кирилловну было слышно даже на проходной. – Знаю я вашу премию! Копейку дадите, а на рубль упрёками замучаете. Сколько премии дашь?
– Десять рублей. – по привычке экономя, слегка замялся главбух. – Очень хорошая премия.
– Пятьдесят! – стукнула шваброй Нина Кирилловна. – Или освобождайте помещение, мне полы мыть надо!
Ситуация, несмотря на всю торжественность заседания, складывалась тупиковая. Такие деньги, да ещё в виде премии, да ещё уборщице, для главбуха были тем же самым, что Алмазный фонд в море утопить.
– Дай ты ей эти пятьдесят рублей, – то ли прошептал, то ли прошипел председательствующий директор. – не отвяжется же.
– Освобождайте помещение! – не унималась уборщица, Нина Кирилловна. – Мне работу доделывать надо и домой идти. У меня зять некормленый дома сидит. Если поздно приду, может не выдержать, напьётся паразит.

Теперь всё встало на свои места. Оказывается уборщица Нина Кирилловна была не только уборщицей, но и тёщей. Судя по её поведению, а также если принимать во внимание народные приметы, она, Нина Кирилловна эта, в первую очередь была тёщей, а потом уже уборщицей, ну а против таких оружия не существует, не придумали ещё и вряд–ли когда–нибудь придумают. Поэтому ничего не поделаешь, пришлось соглашаться.

– Ладно! – почти крикнул главбух. – Пятьдесят, так пятьдесят! Закройте пожалуйста двери.
– Так бы сразу, – пробурчала, Нина Кирилловна, но пробурчала так, чтобы слышали все собравшиеся. – а то сидят, дуракаваляньем занимаются, людям работать мешают. – Когда за премией приходить?
– В понедельник и приходите, я распоряжусь. – не иначе, чтобы придать словам главбуха значимости и бесповоротности случившегося, как печать поставил, сказал директор.
– В понедельник, так в понедельник. – Нина Кирилловна взяла свои орудия труда в виде ведра и швабры и направилась к дверям. – Только смотри, не обмани. – обернувшись сказала она.
– Не беспокойтесь, не обману. – с облегчением выдохнул директор.
Сначала громыхнуло ведро, затем стукнула швабра, а после всего этого двери в зал, где проходило торжественное заседание закрылись.
– Заседание продолжается! – торжественно объявил председательствующий.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 09.01.2021 Сергей Романюта
Свидетельство о публикации: izba-2021-2989344

Метки: юмористическая проза, рассказы,
Рубрика произведения: Проза -> Юмор


















1