Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Переводы сонетов В.Шекспира. Часть 7


121.
Быть гадким лучше слухов, что ты гад,
Чем праведником получить укор
За грех. Ведь не почувствовать услад,
Коль их оценку даст им чуждый взор:

Над буйством крови суд порочных глаз
Не властен, и чужим страстям извне
Моим грехам не навязать указ,
Когда им плохо то, что мило мне.

Нет, я таков, как есть. Судья же мой
Не меряет ли мой порок своим,
Спрямить пытаясь меркою кривой?
Не мерзкими ль я мыслями судим?

Но, разве что, они убеждены:
Грех царствует, и все кругом грешны.

122.
Твой дар - дневник - жив в разуме моём,
И в долгой памяти ему цвести
Превыше скудных записей пером,
Минуя даты, вплоть до вечности;

Или пока не выйдут срока дни,
Что дан природой сердцу и уму,
И не сдадут забвению они
Тебя, - не канут записи во тьму.

Мал был дневник, чтоб ты был им храним,
Любовь к тебе не впишешь в бланк анкет.
Я потому дерзнул расстаться с ним,
Что памяти моей надёжней нет:

А коли б ей подспорье сохранил,
Признал бы, что забывчиво любил.

123.
Не хвастай, Время, что меняюсь я.
Вид пирамид твоих на новый лад
Не нов, не странен, ведь премудрость вся
В том, что изменит ракурс прежний взгляд.

Жизнь скоротечна, и не оттого ль
Приводит в восхищенье старина?
И думаем привычно, исподволь,
Что лишь для нас она и создана.

Тебе, твоим скрижалям - вызов мой.
Не удивит, что есть и что сбылось,
Ведь лживо всё, что с вечной беготнёй
Значительным тобой преподнеслось.

И я в одном торжественно клянусь:
Тебе с серпом назло - не изменюсь!

124.
Была б любовь - дочь светской жизни, ей,
Бастардке Рока, без отца расти
Колючкой сорной иль цветком полей?
Любовь иль злобу Времени нести?

Но нет, её не случай мне послал,
И роскоши блеск выдержит она,
И бунта гневных рабских толп оскал -
Призывы моды в наши времена.

Политики интрига не страшна,
Безбожная игра на злобу дней.
Сама себе - Политика, одна,
Не сохнет в зной, не тонет от дождей.

И тем отважу я халдеев всех,
Чья смерть во благо, ибо жизнь - во грех.

125.
Зачем мне внешний расточать почёт,
Неся над головою балдахин,
И строить вечным то, что вскоре ждёт
Судьба разрухи, тлена и руин?

Как тот, кто жаждал внешний лоск, с лихвой
Утратил всё, ведь плата высока.
Изыски перебили вкус простой.
Пусть процветает он, но жизнь жалка.

Нет, дай мне угождать в душе твоей,
Прими мой вольный, хоть и скудный дар.
Он не сиюсекундный, без затей,
Но обоюдность - вот мой гонорар.

Шпион продажный, прочь! Душа верна,
И не боится лжи твоей она.

126.
От совершенства нужен нам приплод,
Чтоб роза красоты не умерла,
Чтоб память, если роза отцветёт,
О ней в бутонах нежных ожила.

А ты, влюблённый в свой прекрасный взор,
Питаешь свой огонь самим собой,
Шлёшь голод изобилию, как вор,
Столь милый враг себе, и столь же злой.

Тобой украшен мир, ты у весны -
Глашатай, твой бутон, твоя заря
В тебе самом тобой погребены.
Их в скупости растратишь, скряга, зря.

Мир пожалей: что получил в заём,
Не поглощай с могилою вдвоём.

127.
Был чёрный не в чести, а если да,
О красоте не шёл бы разговор.
Он стал её наследником, когда
Покрыл её бесчестия позор.

Уродству черт, Природе вопреки,
Искусством миловидность придают.
Примеры чистой красоты редки:
Нет имени, лишь стыд - её приют.

Глаза и брови у тебя черны,
О, госпожа, как траурный наряд
По тем, кто красотой обделены
И краской возместить её хотят.

Но столь прекрасен скорбный траур твой,
Что все его равняют с красотой.

128.
Когда ты, музицируя, покой -
О, музыка! - и струн, и клавиш, рушишь,
И пальцами ведёшь их строй благой,
Рождая звуки, что волнуют душу,

Завидую я клавишным прыжкам,
Срывающим с ладоней поцелуи.
Тот урожай собрать хотел я сам
Губами, что краснеют, к ним ревнуя,

Мечтая о касаниях твоих.
Ты щепки пальцами ласкаешь ныне
Наперекор желанью губ живых,
Даруя благо мёртвой древесине.

Раз в этом счастье наглых клавиш, им
Дай пальцы, мне - припасть к устам твоим.

129.
Коль любострастие утолено,
Растрачены им зря и дух, и стыд.
А до оно убийственно, грешно,
Кроваво, грубо, мерзостно на вид.

За радостью презрение идёт.
Предмет охоты, но, едва вкусив, -
Объект проклятий, как запретный плод,
Чья цель - в безумье ввергнуть, соблазнив;

Свести с ума охотника и дичь;
Чрезмерно до, в моменте и потом;
Суля блаженство, зло лишь даст достичь,
Миг радости кошмарным станет сном.

Известно всем, но, зная, все подряд
В желанный рай идут дорогой в ад.

130.
Не солнце у любимой блеск очей;
Коралл алеет ярче милых уст;
Белеет снег, но грудь её темней;
И чёрный волос проволокой густ;

Дамасских алых, белых роз цвета
Я знаю, но не вижу на щеках;
И свежесть у дыхания не та,
Что аромат, таящийся в духах;

Приятна речь, хотя ей не дано
Звук музыки прекрасной превзойти;
Богинь походку я не знаю, но
Любимой поступь тяжела в пути.

Но, видит Бог, с ней не сравнятся те,
Кому в сравненьях лгут о красоте.

131.
Жестокосердна ты без красоты,
Как те, в ком красота рождает злобу.
Ведь знаешь: сердцу любящему ты
Ценней и краше камня высшей пробы.

Пусть говорят: стенания любви
Не в силах вызвать ты - не столь пригожа.
Не смею опровергнуть: не правы!
Хотя себя в том убеждаю всё же.

И клятве доказательств лучше нет,
Чем в мыслях о любимой сотни стонов
Свидетелями, что твой чёрный цвет
Прекрасен, и таков мой взгляд влюблённый.

Но чернота в делах твоих видна,
Вот почему молвой очернена.

132.
Люблю глаза твои: им очень жаль,
Что сердцем ты пренебрегаешь мной:
Их чёрный цвет - как траур и печаль,
И состраданье к мукам в пытке той.

И да, не столь бледнеющий восток
Украшен солнцем утренней зарёй,
И мрачный запад вечером не мог
Быть возвеличен яркою звездой,

Как украшает лик твой траур глаз.
Он так к лицу тебе. Облечь изволь
И сердце в траур, пусть меня сейчас
Жалеет, даже причиняя боль.

И станет красота, как ты, черна.
Ну, а в иных она и не видна.

133.
Со стоном сердце сердцу шлёт проклятья,
Что боль приносит, мучая, двоим.
Как будто должен не один страдать я:
Друг тоже в рабстве, став рабом твоим.

Сам у себя украден я злым глазом,
Присвоено тобой второе "я":
Себя, его, тебя лишён я разом -
Тройную пытку продолжать нельзя.

В стальной груди запри моё ты сердце,
Но сердце друга выкупить позволь.
Я буду стражем, чтоб в тюрьме согреться,
И ты не сможешь причинить мне боль.

Но всё напрасно: я в плену твоём
Принадлежу тебе всем существом.

134.
Итак, я убеждён, что он весь твой.
И я заложник твой, лишённый прав.
Отдам себя, но возврати покой,
Другого, лучшего меня, отдав.

Но нет, свободы ты не дашь ему,
Ведь как хорош он, так же ты жадна.
Согласно гарантийному письму
Его свобода - за меня цена.

Как ростовщик, ссужаешь красоту
И по распискам взыщешь всё с лихвой.
Из-за меня мой друг дал клятву ту,
И по моей вине он пленник твой.

Владеешь нами: он пропал, захвачен,
И я в плену, хоть выкуп им заплачен.

135.
Желаниями ты, как все, томима.
Я - твой Уилл*, есть и другой, и третий.
Желать тебя велит мне даже имя*,
Твоё желанье умножая этим.

Неужто ты, чья страсть столь необъятна,
В ней не укроешь страсть мою покорно?
Желание в других тебе приятно,
Так что же к моему не благосклонна?

Как море полноводное желает
Испить воды дождя, тебе, быть может,
При всём богатстве страсти подобает
Принять Уилла и тем страсть умножить.

Пока презреньем прочих не убила,
Прими за всех хотя б меня - Уилла.

* Will - сокращенное от William (Shakespeare) по-английски означает "желание".

136.
Душе твоей, незрячей, не по нраву,
Что близок я, так ты уверь её:
"Желаньем" я, Уилл*, зовусь по праву.
Прими любовь - желание моё.

Твою казну любви смогу заполнить:
К желаньям в ней свою любовь волью.
Но в множестве иных, нельзя не помнить,
Любой один равняется нулю.

Пусть средь иных я буду неучтенным,
Хоть мог бы сам заполнить всю казну.
Считай никем, коль рассужденьем оным
Тебе я наслаждение верну:

К любви взываю именем своим -
Люби его, и буду я любим.

* Will - сокращенное от William (Shakespeare) по-английски означает "желание".

137.
Любовь слепа, глупа. За что для глаз
Смотреть, не видя, участь принесла?
Им красота видна, но каждый раз
В самом добре взор видит корень зла.

Пусть их пристрастность привела в залив,
Изведанный мужами, но зачем
Ошибкой, словно крючьями, сцепив,
Любовь, ты сердце обманула тем?

Коль сердце мнит приватным уголком
Вход, что давно доступен всем подряд,
То это вы, глаза, повинны в том,
Фальшь облачив в достоинства наряд.

Глазам и сердцу правда не видна,
Их поразила фальши пелена.

138.
Любимая клянётся, что чиста.
Я верю ей, хоть знаю: лжёт она.
Меня зовёт юнцом, чья простота
В коварстве мира не искушена.

Меня считает юным. Я привык,
Хоть миновали лучшие года.
Пусть дальше говорит её язык:
Так оба правду скроем навсегда.

Неверность почему б ей не признать?
Зачем молчу о возрасте своём?
В любви привычно слепо доверять,
А годы, если любишь, - ни при чём.

Вот почему меж нами жив обман:
Чтоб скрыть присущий каждому изъян.

139.
Не жди, что сердце оправдает боль,
Которую ему жестоко шлёшь.
Не рань глазами, языком - изволь:
Бей силой слов, ведь взглядами - убьёшь.

Признавшись, что в других ты влюблена,
При мне на них не устремляй свет глаз.
К чему коварством ранить? Ты сильна,
Я ж пред тобой бессилен каждый раз.

Любимая, ты знаешь, может быть,
Что взгляды милых глаз - мои враги,
И потому, желая пощадить,
Ты ранишь ими не меня - других?

Не стоит. Коли я уже сражён,
Пусть взгляд убьёт. Но боль прогонит он.

140.
Будь мудрой, сколь жестока: не тесни
Презрением смиренья немоту.
Не то скорбь призовёт слова, они
Вскричат о том, как боль невмоготу.

Пускай не любишь ты, но будь умна
И напоказ заверь в любви своей.
Больному при смерти всегда нужна
Ложь клятвы о здоровье от врачей.

От горя я могу сойти с ума,
В безумстве том - тебя оклеветать.
А мир прогнил и будет рад весьма
Ту клевету за истину признать.

И чтоб не ранила тебя хула,
Даруй мне взгляд, коль сердце не смогла.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 09.01.2021 Валерия Александрова
Свидетельство о публикации: izba-2021-2989283

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические переводы


















1