Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Переводы сонетов В.Шекспира. Часть 6


1 01.
Лентяйка Муза, как забыл слог твой
Об истине в обличье красоты:
Кого люблю, в ком правда с красотой
Живут, и от кого зависишь ты?

Ответит Муза, не признав вины:
"Есть правда в красоте и в правде цвет,
Обеим кисть и краски не нужны;
Для совершенства улучшений нет."

Молчишь, решив, что нет нужды хвалить?
Неверно. Может лишь твоя рука
Помочь гроб золочёный пережить,
Чтоб слава прогремела на века.

Трудись же, Муза; научу, как дать
Возможность вечно, как сейчас, блистать.

102.
Моя любовь по-прежнему сильна,
Хотя по виду кажется слабей.
Товаром станет для того она,
Кто всюду разглагольствует о ней.

Весной любовь юна, и в наш апрель
Ей посвятил я не один сонет.
Так Филомелы нежная свирель
Поёт в начале лета, позже - нет.

Поёт не хуже летом соловей.
Внимала ночью гимну тишина,
Но музыка, летя со всех ветвей,
Привычной став, уже не так ценна.

Я так же временами помолчу:
Тебе наскучить песней не хочу.

103.
О, как убого Муза говорит,
Хотя способна истинно блистать!
В её предмете больший клад сокрыт,
Чем восхваленья могут добавлять.

Не осуждай меня за скудость строк,
А в зеркало взгляни - пусть явит лик
Прекрасней, чем вообразить я мог,
Пред ним с позором скучный стих поник.

Желать улучшить было бы грешно,
Ведь идеал не требует прикрас.
Стихам предназначение одно:
Об одарённости твоей рассказ.

Намного больше, чем способен стих,
Покажут зеркала, коль смотришь в них.

104.
Ты навсегда юн и неотразим
И не состаришься в моих глазах,
Хоть с нашей встречи хлад трёх грозных зим
Красу трёх лет с лесов развеял в прах,

Три осени сменили желтизной
Трёх вёсен прелесть, сладкий аромат
Апрелей трёх сжёг трёх июней зной.
А ты всё свеж, хотя года летят.

Украдкой стрелка на часах ползёт,
Минуя цифры, также красота:
Не замечает глаз её уход -
Блестит, как прежде, но уже не та.

Страшась грядущих лет, скажу я им:
До вас погибло лето молодым.

105.
Любовь - не идолопоклонство, нет,
Её предмет не идол во плоти.
Ему во славу каждый мой сонет,
Всегда о нём, ведь лучше не найти.

Любовь моя добра день ото дня,
Коль постоянно совершенство, то
И тема неизменна для меня -
На новую не вдохновит никто!

"Правдив, красив и добр" - весь мой сюжет,
"Правдив, красив и добр" - в словах любых.
Искать иной мотив нужды мне нет,
Ведь три в одном обогащают стих.

"Правдив, красив, и добр" - обычно врозь.
Объединить тебе лишь удалось.

106.
Читаю древних летописей том
О жизнях и красе людей былых.
Прекрасных рыцарей и леди в нём
Воспел великолепной рифмой стих.

В тех описаниях ланит, губ, глаз,
Рук, ног, как эталона красоты,
Античное перо вело рассказ
О красоте, что воплощаешь ты.

Пророком был поэт, высокий слог
Предвосхитил твой облик наших дней.
Но взором мысленным объять не смог
Всю безупречность - скупо спел о ней.

И мы, кто нынче видит образ твой,
Дивимся, но воспеть - язык немой.

107.
Ни страх мой и ни дух всемировой,
Предвидящий грядущий ход вещей,
Не знают срок для грани роковой,
Назначенной концом любви моей.

Ушло затмение живой луны.
Сомненья прочь, уверенность царит;
Авгурам их пророчества смешны -
Олива вечный мир провозгласит.

Бальзамом нынче благо снизошло -
Любовь свежа, а смерть подчинена:
В скупых строках жить буду ей назло,
Когда безграмотность обречена.

Гербы тиранов обратятся в прах,
А ты свой монумент найдёшь в стихах.

108.
Что в мыслях есть, достойное чернил,
Что верный дух мой не воспел в стихах?
Что нового ещё не говорил?
Как о любви поведать вновь в строках?

Нет нового, но, как в молитвах, вновь
Я должен повторяться с каждым днём:
Ты мой, я твой - стихи из прежних слов,
Как первый гимн об имени твоём.

Ведь вечная любовь всегда свежа,
Руины возраста ей не страшны,
Морщины неуместны, и в пажа
Преобразит античность старины.

Назло молве, любовь цветёт опять,
Хотя настало время умирать.

109.
Не говори, что сердцем я остыл.
Разлука пламя только подчеркнёт.
Не потеряю я себя и пыл
Души, что у тебя в груди живёт:

В обители любви моей. Блуждал,
Как пилигрим, скитался долго, но,
Вернувшись неизменным в срок, я снял
Тем самым, как водой, измен пятно.

И пусть душа моя подчинена
Грехам и слабостям, но ты не смей,
Не верь, что променять могла она
На пустоту добро, что даришь ей.

Скажу, что для меня ничтожен мир,
Но ты в нём всё - о, роза, мой кумир.

110.
Да, это правда. Был я там и тут,
Калечил мысли и, продешевив,
Распродал то, что ценно, словно шут.
Грешил не раз, по-новому любив.

И верно, что я был себялюбив
И верность не ценил. Скитанья вновь
Омолодили сердце, убедив,
Что ты есть величайшая любовь.

Все в прошлом, я себя тебе вручил:
Умерю аппетит я, чтобы он
Проверкой друга впредь не омрачил.
Ты бог любви, и я тобой пленён.

Подобно небесам ты приюти
Меня на чистой любящей груди.

111.
Судьбу брани за все мои дела,
Мою богиню - в том её вина,
Что лучшей доли дать мне не смогла:
Жизнь средь толпы толпе подчинена.

Клеймо на репутации моей,
И я испорчен ремеслом своим,
Как руки живописца: пожалей
Меня и пожелай мне стать другим.

И, словно пациент, я стану пить
Для исцеленья уксусный настой,
Не буду горечь горькой находить,
В возмездии я обрету покой.

Так пожалей меня, и я клянусь:
Одной твоей заботой исцелюсь.

112.
Твои любовь и жалость сгладят след -
Скандала пошлого на лбу тавро.
Хвале с хулой от прочих места нет,
Коль скроешь ты порок, воспев добро.

Ты - весь мой мир, и лишь в словах твоих
Хочу быть осуждён и восхвалён.
Другим нет дела, как и мне до них,
Застыл мой дух иль будет изменён.

Я в бездну безразличия послал
Молву толпы и, как гадюка, глух
К льстецам и критикам отныне стал.
Недаром избирателен мой слух:

Тобой настолько поглощён, мой друг,
Что умерло иное всё вокруг.

113.
С тобой в разлуке внутренний мой взор
Горит, а тот, которым я ведом,
Отчасти слеп: он больше не остёр,
Как будто видит, но нет пользы в нём;

Не доставляет сердцу он сигнал
О птицах ли, цветах ли, обо всём,
Что смог поймать он, но не удержал,
Да и душа как будто ни при чём.

Ведь всё, что видит, - горы и моря
Уродство иль вершину красоты,
День или ночь, ворону, сизаря,
Всему он придаёт твои черты.

Так разум, переполненный тобой,
Обманывает глаз неверный мой.

114.
Иль разум, возвеличенный тобой,
Пьёт жадно лесть, отраву королей,
Иль я признаю: взор правдивый мой
Алхимию познал в любви твоей,

Как монстров в херувимов превращать,
Их облачив в твой милый силуэт,
Как эталон из худшего создать,
Когда лучами свой направит свет?

О, верно то, что лесть несёт мой взгляд
И разум по-монаршьи пьёт её.
И, угодить стремясь, глаза горят,
Готовя долгожданное питьё:

Грех мал, что взор приносит яд испить,
Ведь страстно жаждет первым пригубить.

115.
Средь строк моих стихов закралась ложь
О том, что не могу любить нежней.
Не мог тогда я знать, что разожжёшь
Огонь в моей крови ещё мощней.

Но миллион раз рушил ход времён
Обеты и указы королей,
Губил и красоту, и верность он
И лучших совращал рукой своей.

Я, тирании Времени страшась,
Уверенности в будущем не знал.
Сказав: "Сильней всего люблю сейчас!",
Свой лучший миг тогда короновал.

Любовь -дитя. О, как я был неправ,
Созревшим, что ещё растёт, назвав!

116.
Мне узы двух сердец не разорвать:
То не любовь, когда любовь могла
От внешних перемен себя менять
И, покорившись недругам, ушла.

О, нет! Она извечная печать,
Которой ураганы не страшны.
Звездой должна любой ладье сиять
Непознанной загадкой с вышины.

Любовь не шут у Времени, чей серп
Стереть способен розы с губ и щёк,
Но постоянству не грозит ущерб
С теченьем лет, пока минует срок.

Коль я неправ, и мне докажут то -
Я не поэт, и не любил никто.

117.
Вини меня за то, что пренебрёг
За все твои заслуги отплатить,
К чарующей любви взывать не мог,
Чья день за днём опутывала нить.

Что время часто я дарил чужим,
Хотя по праву твой был каждый час,
И парус подставлял ветрам лихим,
Несущим прочь меня от милых глаз.

Догадки с доказательствами взяв,
Грехи и вольности мои считай.
Нацель в меня за них свой хмурый взгляд,
Но ненавистью новой не стреляй.

Оправдан буду тем, что доказал,
Как мощен, чист твоей любви накал.

118.
Как, возбудить желая аппетит,
Приправой острой нёбо бередим,
Как, боль презрев, пьём рвотное - тошнит,
Зато отравы мнимой избежим,

Так я, пресытясь сладостью твоей,
Желая больше, горечью запил,
На благо немощь насылая с ней,
Пока недуг реальный не сгубил.

Такой расчёт в любви - предвосхитить
Надуманную хворь - к насущной вёл
Болезни, взяв здоровое лечить,
Греховный ставя благости укол.

Но так урок преподан мне судьбой:
Не исцелить тех, кто больны тобой.

119.
О, сколько слёз Сирен я пил с размахом,
Процеженных сквозь тьму страшнее ада!
Вёл страх к надежде, а надежда - к страхам:
Я всё терял, едва узрев награду.

Как было сердцу горестно разбиться,
Поняв ошибку благостного чувства!
Настолько, что тесны глазам глазницы
В горячке лихорадочной безумства.

О, благо зла! Теперь я вижу ясно:
Улучшить лучшее ему по силам.
И возрождённая любовь прекрасна:
Крепка, восстав из пепла, и красива.

Пристыженный, вернусь, но втрое зло,
Чем все потери, привнести смогло.

120.
Твоя жестокость нынче помогает:
Печаль, что я почувствовал тогда,
Под тяжестью моих грехов сгибает,
Ведь нервы - не стальные провода.

Как ты со мной, я был жесток с тобою,
В ад обращая дни, повергнув в шок.
Не сознавал, тиран, я той порою,
Как сам страдал, когда был ты жесток.

О, если бы ночь горя боль печали
С глубин душевных всколыхнула нам,
То, вспомнив, мы взаимно бы воздали
Смирение израненным сердцам!

Твоим грехом за свой я заплатил:
Мой твой простит, чтоб твой мой искупил.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 09.01.2021 Валерия Александрова
Свидетельство о публикации: izba-2021-2989277

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические переводы


















1