Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Всё, что у меня есть — ты


Всё, что у меня есть — ты
  • Открывая глаза, я снова вижу перед собой знакомый, слегка обшарпанный потолок. Уже прошла куча времени с того дня, когда я увидел его впервые. Казалось, я мог бы уже выучить каждую трещинку, но каждый раз рисунок на потолке складывался во всё новый и новый узор, будь то замысловатое изобретение, сложное устройство или машина, а с недавних пор... его лицо.

Я перевожу взгляд в сторону. Исмаэль сладко посапывает в своей кровати, зарывшись носом в мягкую подушку. Ему уже шестнадцать, но я знаю, что в душе он всё тот же маленький сорванец, хотя внешне брат очень сильно изменился. Он стал более утончённым, высоким и, на мой взгляд, неимоверно худым. Ледяные волосы стали намного длиннее, и теперь локонами спадали на красивое лицо с ровным носом и закрытыми глазами. Я не заметил, когда он успел измениться, я не заметил и того, когда меня начало тянуть к нему.

Я тяжело вздохнул и вернул взгляд к потолку, а потом внезапно вздрогнул, когда Исмаэль резко сел на кровати. Ещё пара секунд и начал противно пищать будильник, который брат отключил с широкой улыбкой.

— Сегодня я снова первый!

Это соревнование он начал ещё в детстве, и противному будильнику ни разу не удавалось опередить его.

— Доброе утро, Валера.

— Доброе.

Я слегка киваю. Хотелось бы улыбнуться ему, но я всегда был скуп на эмоции. Я продолжаю лежать, незаметно наблюдая за братом. Он действительно вырос. Он больше не носит тех забавных пижам, которые нам покупали. Теперь он спит в любимой белой футболке, с нарисованной на ней Годзиллой, поедающей чизбургер, и боксёрах, так плотно обтягивающих его задницу, что я непроизвольно начинаю реагировать.

Я встаю намного позже, когда Исмаэль уже переоденется и, зевая, выйдет за дверь. Тогда я вскакиваю, моментально натягивая свободные штаны и, чуть ли не бегом, несусь в душ, снимать напряжение. Я нормальный подросток. В моём возрасте просыпаться со стояком вполне нормально, но у меня встаёт только на брата. И вот это самая большая проблема.

Я вышел из душа, вытирая короткие русые волосы большим махровым полотенцем. В отличие от Исмаэля, я не собирался их отращивать. Зато я проколол язык, а так как разговариваю я не очень часто, то шепелявостью семью не смешил. Я вышел на кухню, но никого там не обнаружил. Ни мамы, готовящей завтрак, ни папы, мешающего ей, ни брата. Не было даже нашего пса.

На столе стояла пара стаканов – один пустой (видимо Исмаэль тут уже побывал), второй с соком, и небольшой листок бумаги, с ровным маминым почерком. Я взял свой стакан, отпивая несколько глотков и вчитываясь в текст записки. Очередной фестиваль. Родители в последнее время зачастили на них, наверное, пришло время, когда им хочется просто побыть вдвоём. Я был благодарен им за отъезды. После того, как наша с Исми сестра Лиза съехала к своему бойфренду, у меня появилась реальная возможность, как можно чаще оставаться наедине с братом.

Я допил сок, отложил бумажку, поставил оба стакана в раковину и выглянул в окно. Летние каникулы начались несколько дней назад, но жара уже стояла неимоверная. Иногда просто не хотелось выходить на улицу, но сегодня я ни на секунду не сомневался.

Исмаэль, раскинув руки, лежал в тени нашего любимого дерева. Оно стало намного больше со времён нашего детства, а может и нет... но мне казалось, что больше. Я сел рядом с братом, молча поглаживая по спине лежащего на траве добермана. Пёс недовольно что-то прорычал, и я убрал руку, предположив, что ему жарко от прикосновений.

К Исмаэлю я не прикасался, просто рассматривал его. Брат только что проснулся, но выглядел сейчас так, будто спит и видит сон третий-четвёртый. Он лишь на секунду открыл глаза, взглянул на меня, улыбнулся, как будто удостоверился, что я занял своё место рядом с ним. Сейчас он снова лежал с закрытыми глазами, иногда облизывая пересохшие губы. Когда розовый язычок показался ещё раз, я невольно наклонился вперёд, мечтая поймать его и втянуть в танец с моим. Танец? А может борьбу? Я не знал, каким может получиться поцелуй. В любом случае, мой план не удалось осуществить. Скрипнула калитка, и во дворе появилась Изабелла.

Я глубоко вздохнул. Не знаю, от облегчения, потому что поздно задумался о последствиях, или от разочарования, что мой внезапный план провалился. Девушка, заметив нас, двинулась к дереву. Она тоже выросла. Рассталась с отрядом гёрлскаутов и претендовала теперь на звание школьного президента. Тело приобрело свои округлости, волосы она по-взрослому заплетала в причудливую причёску, на лице появился лёгкий макияж. Она была милой, пожалуй, даже красивой, но меня не привлекала совершенно, да и сама Изабелла не проявляла ко мне особой симпатии. Зато проявляла её к Исмаэлю, за это я её и не любил.

— Привет, Исмаэль, а что вы делаете?

Стандартная фраза, которая раз за разом слетала с её губ, как только она входила во двор. Стандартное «вы», произнесённое только для вида, потому что я прекрасно знал, что меня она даже не замечает.

— Ничего...

Исмаэль приоткрыл один глаз, и я невольно подумал, что из его положения, наверняка, видно её бельё, скрываемое короткой юбкой. Мне было интересно, как он на это отреагирует, однако, лицо Исмаэля совсем не изменилось. Видимо, я ошибся.

— Даже не знаю, чем заняться. Мне лень двигаться.

У нас бывали и такие дни, когда не хотелось ничего колотить, строить, не хотелось даже думать. Было желание съесть гору мороженого и весь день проваляться в тени этого дерева.

Изабелла вздохнула и присела рядом с Исмаэлем, не стесняясь, начиная рассматривать его. Я невольно позавидовал её смелости и, отчего-то, начал злиться. Девушка поглаживала подползшего к ней пса, а когда тому надоело, неожиданно для всех, вплела пальцы в ярко-белую шевелюру брата. Тот лишь улыбнулся, а я чуть не подавился воздухом от... от... такой наглости?.. Было ли это наглостью, я не знал, но мне это не нравилось.

— Слушай, Исмаэль...

От её голоса я резко вздрогнул, а брат в очередной раз открыл один глаз.

— В школе планируют организовать вечер для учащихся... ты не хочешь пойти со мной?

Она смущённо убрала руку из волос лежащего рядом с ней парня, дожидаясь его ответа. Исмаэль принял сидячее положение, садясь по-турецки, и, наконец, заговорил.

— Вечер? Ух ты, звучит здорово. Как ты смотришь на это, Валера?

Он резко повернулся ко мне, я в растерянности лишь пожал плечами, а Изабелла поторопилась добавить.

— Прости, Исмаэль, на вечер обязательно нужно приходить парами, – она перевела взгляд на меня. – Тебе есть с кем пойти, Валерка?

Теперь на меня смотрели уже две пары глаз.

— Нет, – наконец, ответил я, запоздало вспоминая о Кате, и тут же отбрасывая все мысли о ней.

На лице Исмаэля читается огорчение, Изабелла ничуть не изменилась, только слегка улыбнулась уголками губ, довольная своей победой.

— А как же...

— Всё в порядке, я посижу дома.

— А может ну его, этот вечер? Мы и сами можем его устроить, – я чувствую, что в голове Исмаэля начинают крутиться колёсики, рождая очередную идею, и вот он выдаёт: – Построим самый классный клуб...

— Не нужно, – я резко его перебиваю и поднимаюсь с травы, – всё в порядке.

В доме гораздо прохладнее, и я с облегчением вздыхаю, забираю со стойки на кухне слегка влажное полотенце, обтирая успевшее вспотеть тело, и возвращаюсь в комнату. Чувства, затаившиеся в душе, какие-то противоречивые. С одной стороны я буду рад, если у Исмаэля будет всё хорошо и, возможно, всё сложится с Изабеллой, а иногда я начинаю чувствовать, что меня просто предали. Обида, жуткая злость, а после и просто желание забрать его с лужайки, прижать к себе, закрыться в комнате и никого даже близко не подпускать, особенно её.

В комнате было приятно тихо, я окинул взглядом незаправленную кровать брата, подумал, но всё-таки так и не решился, или скорее не осмелился даже близко к ней подходить, присаживаясь на краешек своей. Когда Лизка съехала, у меня была возможность переехать в её комнату, но ни я, ни Исмаэль, даже не рассматривали эту идею. По негласному согласию, мы продолжали ночевать в одной комнате, но в отличие от меня, у брата проблем с совместным проживанием не возникало.

Мысли вновь вернулись к оставшейся во дворе паре. Исмаэль стал уже совсем взрослый, ему наверняка начали нравиться девочки и не исключено, что Изабелла тоже. Она ему почти, как лучший друг, а может и лучший. Она была рядом с самого детства. Так что... Я с силой потряс головой, пытаясь отогнать ненужные мысли, но перед глазами чётко всплывает картинка, на которой брат и черноволосая девчонка танцуют медленный танец. Я вижу, как его ладонь нежно придерживает её за талию, иногда позволяя себе лишь ненамного спуститься ниже. Они улыбаются друг другу, о чём-то весело болтают, а спустя всего одно мгновение, он наклоняется к ней...

И вот тут я не выдерживаю и вскакиваю с кровати. Хочется остудить глупую голову, позволившую себе синтезировать подобные мысли. Я резко распахиваю окно, высовываюсь почти по пояс и тут же задыхаюсь от нахлынувшей жары и начинаю кашлять. Когда приступ проходит, я открываю глаза и вижу вопросительные взгляды Исмаэля и Изабеллы.

— Ты в порядке, Валера?

В ответ лишь слегка киваю и подаюсь назад, закрывая за собой окно. Не хочу даже думать о том, как выгляжу сейчас. Хочется снова залезть под душ и по возможности оставаться там, как можно дольше. В очередной раз хватаю полотенце и направляюсь к выходу, сталкиваясь с внезапно появившимся братом. В его взгляде читается обеспокоенность, поэтому я спешу успокоить его ещё раз.

— Я в порядке.

Исмаэль облегчённо вздыхает, переводит взгляд на полотенце, потом вновь возвращает его к моему лицу.

— Снова в душ?

— Слишком жарко, - отвечаю я, а сам не могу оторвать от него взгляд. Замечаю всё, каждую мелочь, как будто я большой ценитель искусства, рассматривающий невероятно интересное полотно.

Вот по шее Исмаэля стекает маленькая капелька пота, а вот небольшая травинка застряла в его арктических волосах, взъерошенных пальцами Изабеллы, вот майка слегка задралась, когда он поднял руку, и теперь виден плоский загорелый живот.

Тихо выдыхаю, прикрываю глаза, потом резко открываю и поднимаю взгляд к его лицу. Брат внимательно следит за мной, скорее всего не понимая, что вообще происходит и почему я так заинтересован в его теле. О, Исмаэль, если бы ты только знал... Как бы ты отреагировал на то, что я испытываю к тебе совсем не братские чувства?

Наше молчание длится уже достаточно долго, мы, как два идиота стоим в дверном проёме и просто молча смотрим друг на друга.

— Где Изабелла?

Я, наконец, нарушаю молчание, накидываю полотенце на шею, всем своим видом показывая, что собираюсь прямо сейчас залезть под слегка тёплые струи душа.

— Ушла.

— Готовиться к балу?

Исмаэль вздыхает, ненадолго отводя взгляд, а потом снова возвращая его к моему лицу.

— Искать другую пару.

Мы вновь погружаемся в молчание. Я просто не знаю, что можно сказать в этом случае, в голове крутится много причин, почему брат вдруг отказал девушке, но упорно стучится лишь одна, сформулированная, почему-то в виде вопроса. «Он сделал это ради меня?». Исмаэль как будто замечает вопрос в моих глазах и подтверждает догадку.

— Без тебя там будет не так уж и весело. Я не помню ни одного дня, в который мы бы не были вместе. Так о чём тут можно говорить?

Он легко пожимает плечами, а я всё так же продолжаю впиваться в него взглядом. На моём лице не читается ничего, хотя я в полном смятении и растерянности. Как мне реагировать? Что мне сказать в ответ? Что сделать? Улыбнуться? Обнять его? Просто сказать «спасибо»? Я несколько раз открыл и закрыл рот, чтобы что-то ответить, а потом всё так же молча привалился плечом к дверному косяку.

— Тогда нам нужно придумать, чем заняться.

Наконец, выдавливаю из себя я, а Исмаэль начинает улыбаться, дождавшись от меня хотя бы такой реакции, потом кивает и немного отступает, наконец, выпуская меня из комнаты. По дороге успеваю потрепать его по макушке – жест, совершенно мне не соответствует, просто захотелось узнать, что почувствовала Изабелла, когда через её пальцы скользили волосы брата. Ощущение до ужаса приятное, жаль, что нельзя наслаждаться им вечно.

Когда я уже подхожу к двери в душ, Исмаэль окликает меня. Его голос звучит совсем близко, и, когда я разворачиваюсь, он действительно стоит рядом.

— Я... я знаю, чем мы сегодня займёмся.

Его губы сухие и тёплые, руки, которыми он схватился за края полотенца, слегка подрагивают, глаза сильно зажмурены. А я... А я просто в шоке. Стою, прижатый спиной к стене, и с бешено бьющимся сердцем наслаждаюсь нашим первым поцелуем. Бог знает, сколько времени прошло до того, как я понимаю, что отчаянно хочу большего, чем это наивно-детское прикосновение к губам. Я восхищаюсь Исмаэлем за его смелость, хотя я до сих пор не уверен, что значит этот поцелуй. А потом я запоздало понимаю, что слишком много думаю. До того, как я успел что-то сделать, брат отстранился, тихо вздохнул, быстрыми шагами ушёл в комнату и закрылся на защёлку.

Я целый день винил себя за бездействие, пытался представить, что чувствовал Исмаэль, когда не получил ответа на свои действия, и мне становилось настолько плохо, что хотелось тут же пойти повеситься на том самом дереве. Уже около одиннадцати вечера, я всё же решился подойти к двери в комнату, слегка повернув ручку, я понял, что дверь всё ещё заперта и уже собирался уходить, как услышал тихий щелчок. Брат уже переоделся ко сну, он легко улыбнулся, но я чувствовал, что настроение у него подавленное.

— Тебе ведь тоже нужно спать, – со всё той же улыбкой произнёс он. – Да и я без тебя засыпать ещё не пробовал, вдруг не усну.

Если честно, то, что он сказал, показалось мне несколько тупым, но его в это я посвящать не стал. Брат присел на свою кровать, заводя будильник, всё ещё не глядя на меня. Больше он не произнёс ни слова, и я предположил, что он всё ещё мучается тем, как вести себя со мной. Я вздохнул и присел на кровать рядом с ним, Исмаэль замер, переставая терзать будильник, а потом и вовсе отставил его обратно на тумбочку. Я чувствовал, что заговорить должен именно я, но вот что нужно было говорить? Мы сидели молча ещё минут пять.

— Эй, так что... — я вдохнул побольше воздуха и на выдохе произнёс. – Что ты хотел сегодня сделать?

Лёгкая, но какая-то грустная улыбка скользнула по губам брата.

— Уже неважно. Давай будем спать.

Я вновь вздохнул.

— Разве мы когда-нибудь отказывались от задумки, Исмаэль? – я протянул руку, осторожно задевая пальцами щёку брата и дожидаясь пока он повернётся ко мне. – День ещё не закончился, не так ли? Давай попробуем ещё раз.

Исмаэль согласился даже быстрее, чем я ожидал, и уже через секунду, его губы вновь были прижаты к моим в несмелом поцелуе. Я как заклинание повторял себе, что главное в этот раз не растеряться. Я слегка причмокнул губами, показывая брату, что совсем не против его действий, и только тогда почувствовал, как он расслабляется.

Я не умел целоваться и надеялся, что Исмаэль тоже, но его действия были гораздо смелее моих. Брат слегка отстранился, буквально на несколько сантиметров, а потом его влажный тёплый язычок скользнул по моим губам, заставляя меня задрожать от осознания того, что происходящее перерастает во что-то взрослое. Приоткрыв рот, я слегка высунул свой язык, и Исмаэль тут же облизнул его, а потом, разделяя большим пальцем мои челюсти, скользнул своим в мой рот.

Целоваться с пальцем во рту было не совсем удобно, я вообще не понимал, зачем брат удерживал меня, как будто он боялся, что я плотно сомкну губы и запрещу ему хозяйничать у меня во рту, но я этого делать не собирался. Отстранив руку Исмаэля, я переплёл наши пальцы и прижал обе руки к своей груди, начиная неумело, но как можно смелее отвечать на поцелуй. Глаза брат закрыл, а вот я, наоборот, в наглую рассматривал его слегка порозовевшее лицо. Таким я его ещё не видел.

Вскоре я почувствовал, как в лёгких заканчивается воздух, однако, отрываться от чужих губ абсолютно не хотелось. Но поцелуй всё же пришлось прервать. Исмаэль отодвинулся, вдыхая полной грудью и, слегка оттолкнувшись от меня, упал спиной на кровать. На его губах снова появилась улыбка. Мне нравилось, что брат всё время улыбается, чтобы не случилось, какой бы ни был конец у нашего эксперимента, он всегда получал от него удовольствие. Глаза он так и не открыл, но время от времени облизывал губы, как будто пытаясь воспроизвести вкус поцелуя.

Я сидел возле его бедра, не отрываясь рассматривая расслабленного Исмаэля. Его футболка со смешной Годзиллой вновь задралась, в очередной раз, радуя меня обнажённым животом. Я не удержался, и протянул руку, задирая одежду ещё выше, оголяя и грудь парня. Брат не стал сопротивляться, он открыл глаза, но улыбка с его губ так и не исчезла.

Я нагнулся ниже, вдыхая запах чужого тела. Исмаэль не принял душ перед сном, но его естественный запах заставлял меня чуть ли не трястись от желания. Я слегка повернул голову, задевая тёплую кожу губами, и почувствовал, как от места моего прикосновения по телу брата бегут мурашки. Может быть он и успел с кем-нибудь поцеловаться, но он точно был девственником, это я знал наверняка.

Мои руки скользнули по бокам брата, и его тело слегка выгнулось подо мной. Пальцы, добравшись до бёдер, обтянутых тонкими боксёрами, в нерешительности остановились. Мне было всё равно, была ли идея Исмаэля хорошо продуманной или как всегда спонтанной, мне нравилось то, как он реагирует на меня, то, что он сам хочет прикасаться ко мне, но я не знал, насколько далеко он хочет зайти.

Я начал спускаться лёгкими поцелуями по груди и плоскому животу, иногда слегка прихватывая кожу губами, оставляя маленькие синячки. Исмаэль удовлетворённо вздыхал, продолжая выгибаться мне навстречу, а когда мой язык осторожно скользнул в его пупок, с губ брата слетел первый тихий стон, заставивший меня так и застыть с высунутым наружу языком. Тогда Исмаэль, сам решил руководить мной, он вплёл пальцы в мои волосы и легко потянул голову вниз, намекая на то, чтобы я продолжал, поэтому я, не задумываясь, вернулся к прерванным действиям.

За те несколько минут, что у нас подобные отношения, я начал замечать, что брат неравнодушен к моему пирсингу. Ещё когда я сделал его, Исмаэль то и дело просил меня вытащить язык и любовался на аккуратный шарик, поблёскивающий от слюны. Так и сейчас, во время нашего поцелуя, он уделял проколу много внимания, старательно обводя пирсинг языком, наслаждаясь не то его вкусом, не то необычностью ощущений от прикосновения к металлу. Тогда я подумал, если брату понравился поцелуй, и он сорвался на стон от одного прикосновения украшением к обнажённой коже, как он отреагирует, если я подключу пирсинг к ласкам более чувствительных мест.

Я осторожно прихватил пальцами краешки белья Исмаэля и потянул одежду вниз, медленно, рассчитывая на то, что если брат вдруг начнёт сопротивляться, я быстро смогу одеть его. Но Исмаэль и не думал сопротивляться, напротив, он приподнял бёдра, помогая мне освободить его от одежды. Теперь он лежал подо мной раскрасневшийся, в задранной футболке, чуть стыдливо сводящий ноги вместе, пытаясь прикрыться. Однако взгляд его не изменился, и на губах всё так же была довольная улыбка, а значит, он не сомневался. Это придало уверенности и мне. Я положил ладони на колени Исмаэля, разводя его ноги в стороны.

Брат был возбуждён, хотя по его лицу нельзя было этого сказать, он не прятал свои эмоции, как я, он скорее хорошо прикрывал их другими. Облизнув губы, я склонился к его паху, недолго рассматривая, а потом осторожно целуя головку его члена. Я не знал, как нужно это делать, поэтому импровизировал. Как и предполагалось, прикосновение шарика пирсинга к его коже вызвало бурю эмоций.

Исмаэль выгнулся так резко, что я слегка отшатнулся, но тут же взял себя в руки и вернулся к ласкам, вбирая его член в рот. И вот тут я сделал ошибку. Когда мои зубы, которые я зачем-то начал использовать, коснулись его нежной кожи, царапая её, Исмаэль с силой вцепился пальцами в волосы на моей макушке и резко углубился.

Это было слишком. Я, оттолкнув чужую руку, резко отпрянул, прикрывая рот. Я не был неженкой, но мне совсем не понравилось, когда чей-то член вошёл по самую глотку, почти вызывая рвотный рефлекс. А мне не хотелось, чтобы меня стошнило от Исмаэля. С лица брата исчезла улыбка, он, как будто подражая мне, тоже прикрыл рот ладошкой и обеспокоено смотрел в мою сторону. Да, видимо не всё может получиться с первого раза.

Положение ещё больше усугубляло то, что я понятия не имел, как это делается с парнями, поэтому я просто решил доставлять Исмаэлю удовольствие, несмотря на неудавшийся минет. Я легко улыбнулся брату, и он расслабился, улыбаясь мне в ответ. Протянув руку, я обхватил ладонью его всё ещё возбуждённый член, начиная осторожно ласкать его. Не знаю, как Исмаэлю, но мне это понравилось даже больше, потому что моему взору открывалось его лицо. Его глаза вновь были закрыты, рот приоткрыт, а губы блестели от того, что он часто их облизывал. Закинув руки назад, брат вцепился пальцами в спинку кровати и очаровательно выгибался навстречу моей руке.

В вечерней тишине комнату наполняли только неприличные, но такие возбуждающие звуки: громкие стоны, слетающие с губ Исмаэля и тихие хлюпающие звуки от движения моей руки. Моё собственное возбуждение уже зашкаливало. Свободной рукой я приспустил собственную одежду, освобождая член, обхватил ноги брата и дёрнул на себя, нависая над ним и прижимаясь всем телом.

Исмаэль не возражал, он даже отцепился от кровати, обхватывая руками мою шею, притягивая для очередного поцелуя. Наши губы были соединены, а мы потирались друг о друга, увеличивая темп, чтобы получить ещё больше удовольствия. Мы были, как никогда близко друг другу, но мне хотелось большего, намного большего. Разорвав поцелуй, Исмаэль уткнулся носом в мою щёку и, содрогнувшись всем телом, протяжно застонал, кончая.

Не знаю, желал ли он сейчас продолжения, но я определённо желал, во-первых, потому что так и не получил разрядки, а во-вторых, потому что просто очень сильно хотел его. Подцепив немного его спермы со своего живота, я равномерно распределил её по двум пальцам, второй рукой подцепил ногу брата под коленку и слегка приподнял его.

Исмаэль не сопротивлялся, может, потому что не знал, что я собираюсь сделать. Да я и сам не знал, поэтому действовал инстинктивно. Я не отодвигался от брата, давая возможностью вцепиться в меня, если вдруг я сделаю ему больно, и он воспользовался этой возможностью.

Когда я ввёл в него два пальца, парень впился короткими ногтями в мои плечи, и мне показалось, что он сейчас разорвёт мою кожу. Но мне грех было жаловаться, потому что Исмаэлю было гораздо хуже, по крайней мере, я так думал. Нужно было говорить что-нибудь успокаивающее, или нежное, но я упорно молчал, осторожно растягивая тугое колечко мышц пальцами.

Брат немного успокоился, он не кричал, не закусывал губу, он просто тяжело дышал у меня под ухом, слегка ослабив хватку на моих плечах. Мне казалось, что я всё делаю правильно, если, конечно, так можно сказать в условиях того, что я вот-вот пересплю со своим братом. Исмаэль снова начал заводиться, я почувствовал, как его твёрдый член упирается в мой живот, и облегчённо вздохнул. Значит не всё так плохо.

— Исмаэль?

Брат вздрогнул в моих руках. Я редко называл его по имени. На самом деле, не помню, называл ли вообще когда-нибудь. Мне казалось, что мы и так друг друга прекрасно понимаем, так что не нуждаемся в этом, но брату, кажется, понравилось слышать своё имя из моих уст, потому что он перестал царапать меня ногтями и теперь просто сильнее прижался к моей груди.

— Исмаэль? – ещё раз повторил я. – Могу я продолжить?

Его объятья на секунду сжались сильнее, показывая, что парень всё же не уверен, а потом он тихо произнёс:

— Да.

Ну всё, сейчас или никогда. Я вытащил пальцы, обнял бёдра брата ладонями, слегка приподнимая, и начал медленно входить в него.

— Не так! – по голосу чувствовалось, что Исмаэлю больно, это же подтверждали ногти, снова впившиеся в мою кожу. – Сделай это резко.

Мне не нравилась эта идея, но таково было желание брата, и я должен был его выполнить. Выдохнув, я сделал резкий толчок, входя в брата до конца. Исмаэль вскрикнул и дёрнулся, выгибаясь в спине и зажмуриваясь. Я замер, давая ему время привыкнуть, однако брат сам начал двигаться, как будто что-то почувствовал, то, что понравилось ему, и теперь хотел во что бы то ни стало вернуть это ощущение, которое позволит ему заглушить боль. Я решил ему помочь и начал медленно двигаться.

Мне было невероятно хорошо, его мышцы сжимали мой член, и я еле сдерживался, чтобы не кончить в первые пару минут. Я во что бы то ни стало должен сделать приятное парню, лежащему подо мной. Вскоре мы нашли нужный ритм. Исмаэль изредка морщился, всё же испытывая дискомфорт, но с его губ вновь начали слетать удовлетворённые стоны, а не вскрики. Ладони брата скользнули по моим плечам, прошлись по бокам и легли на мои бёдра, как будто желая притянуть меня ближе, хотя это уже было невозможно.

Я просунул руку под его футболку, слегка сжимая сосок, но, похоже, они были не чувствительными, потому что брат никак не отреагировал, поэтому я бросил эту затею. Вместо этого, я ткнулся губами в его шею, покусывая и посасывая тонкую кожу. Вот это действие Исмаэль оценил достаточно громким стоном. Я в очередной раз мысленно поблагодарил родителей, так удачно уехавших из дома, поблагодарил брата за то, что он меня не оттолкнул и даже похвалил себя за потрясающую силу воли.

От очередного толчка Исмаэль выгнулся в спине, и я успел просунуть под него руку и утянуть вверх, заставляя его оседлать мои колени. В полумраке комнаты он был необычайно красив. Снежные волосы растрепались и местами прилипли к влажному от пота лицу, губы слегка опухли, как я понял от поцелуя, хотя мы и не целовались так уж много, но самое лучшее – вновь появившаяся улыбка. Боже, как он улыбался! Нет, его улыбка осталась прежней, но в сложившихся условиях, выглядела так похотливо прекрасно, что мне захотелось сделать так, чтобы она была на его лице вечно, но ни я, ни он не выдержим этого.

От смены положения изменились и ощущения. Они стали намного острее, да к тому же, Исмаэль так сладко стонал на ухо, что сил сдерживаться у меня совсем не осталось. Вцепившись пальцами в его ягодицы, я один раз толкнулся чуть резче и тут же, зашипев сквозь сжатые зубы, кончил от того, насколько сильно сжал меня отреагировавший на мои действия парень. Исмаэль уже сам сделал последние несколько движений и достиг пика следом за мной. Он не стал отодвигаться или слезать, он лишь сильнее обнял меня за шею, прижимаясь к моей груди.

— Валера...

Я обнял его в ответ так крепко насколько мог, но, всё же стараясь не причинять боли. В словах мы не нуждались. Я надеялся, что Исмаэль и так уже понял, что именно я к нему чувствую и, мне казалось, что он тоже испытывает ко мне что-то подобное. По крайней мере, я буду верить именно в это. Брат ещё ни разу в жизни не разочаровал меня.

Не знаю, сколько мы так просидели, но Исмаэль уснул. Прямо так, сидя в моих объятьях. Я осторожно опрокинул его на кровать, расцепил руки, обнимающие мою шею, выскользнул из него и устроился рядом, накидывая сверху одеяло.

Мне не хотелось просыпаться только потому, что я думал, что произошедшее вчера вечером было прекрасным сном. Но Исмаэль был рядом. Спал со мной под одним одеялом, правда, развернувшись ко мне спиной, но это ведь не слишком важно. Он был обнажён до пояса, что тоже свидетельствовало о реальности вчерашнего события, а значит...

А вот что это значит, я не знал. Может на этом всё и кончится, а может, перерастёт во что-то запретное. Я хотел подольше пребывать в напряжённом неведении, фантазируя о хорошем исходе, и вот поэтому пробуждение меня пугало. Я настолько сильно погрузился в раздумья, что звон стоящего рядом будильника заставил меня подскочить от неожиданности. Брат рядом со мной зашевелился, и я тут же притворился спящим, как будто не слыша этого дикого звона.

— Чёрт...

Я почувствовал, как Исмаэль наклонился через меня, пытаясь дотянуться до ненавистного будильника. Я только сейчас понял, почему он злился – его давняя гонка со звенящим врагом сегодня была проиграна. Нажав на кнопку отключения, брат тяжело вздохнул, потом сладко потянулся и лёг обратно, неожиданно прижимаясь ко мне.

— Доброе утро, Валера.

— Доброе, – по привычке ответил я, запоздало задумываясь, спалился я сейчас или Исмаэль и так знал, что я уже не сплю. Я попытался приобнять его, но брат тут же соскочил с кровати, вводя меня в ступор.

Я сел, следя за тем, как он скидывает футболку, достаёт новые боксёры, надевает их на себя, натягивает сверху спортивные штаны. Всё это он проделывает, не улыбаясь и не смотря мне в глаза, хотя буквально минуту назад так нежно прижимался ко мне. Я тяжело вздохнул, не понимая такого поведения. Исмаэль, услышав меня, тут же развернулся. Широко улыбнувшись, он вернулся к кровати, залез на неё с ногами, садясь напротив меня.

— Вчера было здорово. Нужно будет повторить.

Теперь уже я не смог сдержать улыбки. Брат быстро наклонился вперёд, легко поцеловал меня в губы и снова соскочил на пол. Потом, недолго подумав, повернулся ко мне.

— Знаешь, думаю мне понадобится твоя помощь... в ванной.

Улыбка снова стала немного развратной. Закинув на плечо полотенце, Исмаэль выскользнул за дверь. Не прошло и десяти секунд, как я ринулся следом за ним. Теперь уже я знал, чем мы займёмся в ближайшее время.

Дай мне насладиться протяжными стонами скрипки,
Что в душу впиваются эхом утерянных снов.
Позволь раствориться в потоке мелодии зыбкой,
Струящейся плавно, как тёплая алая кровь.

Внимая то резкому, то - едва слышному звуку,
Мой дух, ощущаю, как будто бы ввысь воспарил.
Во тьме, невесомый, он движется робко по кругу,
В попытке окно отыскать в неизведанный мир.

Так странно: не чувствовать лилии, сжатые в пальцах,
И запах оплавленных, тихо горящих свечей...
Я словно исчез, растаяв в мистическом танце.
И слёз не дано испытать - из застывших очей...

Повсюду здесь высятся белого мрамора стелы,
И музыка гулко пульсирует в стенах, как плач..
Неужто мёртв я, и реквием хладному телу
Играет тоскливо мой верный незримый скрипач?..






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 43
© 07.01.2021 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2021-2987723

Рубрика произведения: Проза -> Эротика
















1